Текст книги "1972. Родина (СИ)"

Автор книги: Евгений Щепетнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Что тебе сказать – задумался я – Есть такие как я, есть послабее, есть наверное и посильнее. Ты не забывай, кто я такой. Тридцать лет службы, уж чему-то я да научился. Три войны. Ну и тут – два года я почти каждый день занимаюсь единоборствами, развивающими реакцию и выносливость. Кроме того – я ведь не просто так помолодел. Я тебе рассказывал о Гомеостазе, который приводит меня, мой организм в равновесие. А равновесие для организма – во-первых, его самое что ни на есть здоровое состояние. Во-вторых, организм заботится о том, чтобы сохранять это состояние как можно дольше, то есть – позволяет мне выжить в опасных ситуациях – ускоряя прохождение сигналов по нервам, усиливая мои мышцы, поднимая выносливость. Фактически – я мутант. Самый настоящий мутант! При переходе в этот мир я мутировал, и вот – результат. Сам представь – умения бойца, накопленные за десятки лет боевой работы и специальных тренировок, помноженные на увеличенную скорость и силу – что будет?

– Мне и представить трудно – что будет – сознался Аносов – Я с ребятами вчера перемолвился, пока мы шли с банкета, они тоже охренели. Балу дословно сказал: «Я этого черта боюсь!». То есть – тебя. Хе хе…

– Бояться меня нужно только врагам – серьезно сказал я – не будет врагом, бояться ему нечего. Ладно, ты уже в полевой форме как вижу. Сейчас я тоже оденусь. Удобно в ней?

– Еще как удобно! – хмыкнул Аносов – И почему раньше до такого не додумались? И наколенники в самый раз – можно упасть на колени и не бояться разбить чашечки. Да и от удара как-никак предохранят! Знаешь, на что похож этот костюм? На костюмы немецких паршей! Десантников! Только у них лишь куртка была камуфляжная, а тут и штаны тоже.

– Разгрузку тоже надевай. И пистолет бери. Патроны – специальные, но другие, не с настоящими пулями – с резиновыми. Загружай в магазин пистолета, бери и запасные магазины – их тоже заполни. Я сейчас оденусь так, как все должно выглядеть, и как должен выглядеть спецназовец перед боем. Тут еще надо понять – где ты будешь носить пистолет – на бедре, или же на животе. Кому как удобно. Я вот предпочитаю носить на бедре, но многие – вешают на живот. Кстати, на животе он еще и прикрывает. Кобура быстрого доступа – схватился за рукоять, толкнул-вынул и стреляй. Полсекунды, а то и того меньше. Помнишь ковбойские фильмы? Шлепок по рукояти и тут же выстрел. Так вот профессионалы спецназа перестреляли бы этих ганфайтеров как куропаток. Из своих пистолетов, разумеется.

Я ушел из кухни и вернулся через пятнадцать минут, экипированный уже так, как надо. Пистолет в кобуре на бедре, на другом бедре – запасные магазины. Разгрузка, комбез, берцы, на голове бандана. Быстро собрался – всего пятнадцать минут. Больше всего времени заняло снаряжение магазинов. Бронежилет надевать не стал – потом попробую его поносить. Но честно сказать, желания бегать в этом дурацком панцире у меня нет.

– Мда… – глаза Аносова слегка расширились – И этот платок на голове…

– Бандана. Очень удобно. Потом поймешь. Надевай снарягу, я тебе покажу, как-что работает. Смотри – пистолет вперед и тут же назад! И выскочил! Сам по себе не выскакивает – фиксируется Сравни с дурацкими стандартными кобурами. Есть разница?

– Еще какая… – медленно сказал Аносов, наблюдая за моими манипуляциями – Нож на груди…удобно, да.

– Ну мне нравится так, мне так удобнее, а кто-то носит на поясе. Это индивидуально. Впереди суются магазины к автомату – видишь, они прикрывают живот. Я видел случаи, и не раз – они спасали жизнь бойцам. Пуля пять-сорок пять застревает в магазине. Семь шестьдесят два конечно не остановит, а вот пистолетную, либо осколок – запросто. Или нож. Ну, давай, цепляй, а я пойду ребят взбодрю. Пусть тоже вооружаются.

***

В столовой народа почти не было – пара капитанов, да три лейтенанта, спешно поглощающих молочную рисовую кашу. Увидев нашу экзотичную группу, все замерли, не донеся ложку до рта, застыв, как соляные столбы. Одна только Ольга была одета во вчерашнюю форму, хоть и странную, но вполне похожую на обычное обмундирование. А вот остальные…

Я попробовал представить, что они видят: камуфляж странной трехцветной расцветки. Высокие шнурованные ботинки. Пистолетные кобуры непривычного вида, с торчащими из них рукоятками. На торсе – жилет с многочисленными карманами, и ближе к левому плечу – рукоять ножа, закрепленного клинком вверх. Все в беретах – кроме одного, который зачем-то нацепил себе на голову платок цвета хаки! С точки зрения этих служивых – в военный городок высадились инопланетяне, настолько мы отличались от привычных им военнослужащих.

Подавальщицы таращились на нас с не меньшей оторопью и даже испугом, но исполняли свои обязанности споро, и мы хорошенько подзаправились перед предстоящими испытаниями.

Когда вышли на улицу, подбежал запыхавшийся лейтенант в полевой форме:

– Здравия желаю! Нашел вас! Товарищ полковник ждет у площадки для занятий рукопашным боем! В девять часов у нас начинаются занятия, вот он и просил вас подойти туда! Я вас провожу!

Площадка для занятий рукопашным боем была чем-то средним между футбольным полем и ямой для прыжков в длину. Песок, на песке пробивающаяся травка – весна все-таки! Высокой травы еще нет, да скорее всего ее и не будет – или стопчут, или выкосят. Хорошая площадка. Обычная. Только где они занимаются зимой? Когда снег и метель? Должен быть большой спортзал, точно. И скорее всего вон там – большой утепленный ангар, это он и есть – спортзал. Но сейчас уже тепло, самый конец апреля, и зачем спортзал когда так хорошо бегать на солнышке!

– Здравия желаю! – поприветствовал нас комбат, и за ним следом поздоровалась его свита. Мы ответили, а комбат внимательно осмотрел нас с ног до головы.

– Интересная форма! И кАбуры очень интересные! – хмыкнул комбат – А можете показать, как они работают?

Я молча шагнул вперед, мгновенно выдернул пистолет и сделал движение «выстрел».

– Быстро. Очень быстро! – одобрительно заметил комбат – Ну что же, посмОтрите, как тренируются наши? Я не стал собирать вам лучших из лучших. Вот, наша третья рота (опять третья!). Капитан Головлев руководит тренировочным процессом. Майор Селиванов – командир роты. Отрабатывается противодействие нападению противника, вооруженного ножом.

И уже обращаясь к своим подчиненным, скомандовал:

– Давайте, покажите, что умеете, парни!

И нам показали. Ничего особенного, в общем-то то, чего я по большому счету и ожидал. Такие же приемы применяются в милиции, то же самое боевое самбо. Блокирование предплечьем, захват, излом руки, и…в милиции дальше ведут в отделение, спецназ же валит противника на землю и там пытается его добить, топча сапожищами. Все знакомо, все рутинно.

Комбат время от времени оглядывался на нас, будто пытаясь понять, что мы думаем о подготовке бойцов, но по неподвижным физиономиям нашей команды ничего понять было нельзя. Кроме Ольги – она с удовольствием смотрела на эти упражнения, которые выполнялись по команде, слаженно и четко.

– Красиво! – довольно выдохнула Ольга и почему-то посмотрела на меня. Ну да, красиво – похоже на то, как занимаются шаолиньские монахи – рядами, стройно, благопристойно. Парни молодые, плечистые, как на подбор. Парад!

– Ну что скажете, товарищи офицеры? – спросил комбат, и тоже почему-то посмотрел на меня. Именно на меня, а не на Аносова. Но я не обратил никакого внимания на его вопрос – есть и постарше званием, пусть они и отдуваются.

Старшие по званию подали голос:

– Выберите из них лучших. Нам бы хотелось проверить их в спарринге. И мы, старички, кости разомнем. Разомнем, старички?

– Разомнем! – прогудел Балу.

– Разомнем! Разомнем! – вторили ему Хан и Сахи.

Настя промолчала, она только улыбнулась.

– Хмм…я думал…ваш инструктор…– начал комбат, но Акела его прервал:

– Он – потом. Он уже вчера вам тут начудил, за что был подвергнут жесткой критике и лишен выпивки. Столько солдат покалечил! Безобразие! Нет бы сдержаться, а то как на первоклашек напал, ни стыда, ни совести!

Физиономия Аносова была совершенно серьезной, и чего стоило сдержаться мне и не захохотать – я не скажу. Трудно было, точно. «Братья по крови» тоже остались серьезными, и только девчонки не выдержали – Ольга хихикнула и Настя улыбнулась. Комбат…а комбат вопреки ожиданию…захохотал! Он смеялся радостно, мотал головой, будто не веря в услышанное, и отсмеявшись, выдал:

– Слушайте, товарищ…Акела! С вами не соскучишься! Молодцы! В кои века к нам прислали не штабных штафирок, а настоящих боевых офицеров! Товарищ генерал, а вы примете участие? Покажете ваше умение?

– Попробую – пожал плечами Аносов – Только подберите мне самого хилого вашего паренька, желательно, болеющего животом. Чтобы еле двигался!

Комбат снова расхохотался и подозвав заместителя, приказал:

– Выбери им самых хилых, самых болеющих животом инвалидов! Пусть комиссия развлечется, побьет наших жалких бойцов!

Уверен, что они заранее решили, кто будет участвовать в этой забаве. Болеющие животом оказались крепкими плечистыми ребятами, боксерами и самбистами. Видно было по тому, как они двигались. Уверенные в своих силах, даже наглые – они точно сто очков вперед дадут любому общевойсковику, или «гансу». «Гансами» у нас по всегдашней привычке называли мотострелков – по аналогии с немецкими мотострелками на мотоциклах.

– Хан, давай! – приказал Аносов – Не калечь!

– Как получится… – вздохнул Хан и вышел вперед. Ему навстречу – высокий плечистый парень со штык-ножом в руке.

– Может заменить на деревянный, тренировочный? – обеспокоился Головлев, стоящий рядом, в трех шагах от нашей группы.

– Нет. Пусть работает как положено! – приказал Аносов – Пошли!

Вообще-то мне трудно представить, чтобы кто-либо в твердой памяти и здоровый рассудком вышел против человека заведомо владеющего ножевым боем, и держащего в руках нож. Если только нет автомата, или пистолета, или другого ножа. Голыми руками против ножа – это только долбить какого-нибудь наркомана, или обычного бытовика. И то – чревато. Нож – это серьезно. Человек, вооруженный ножом очень опасен. Его надо убивать на расстоянии.

Ну что же…поглядим, на что способны старые волкодавы. Есть у них еще порох в пороховницах, или нет. Хан двигается легко, плавно, и…дергано. То туда рванется, то сюда…что-то вроде «качания маятника», только для ножа. Грамотно работает, отвлекает внимание, и…спецназовец рванулся вперед, сделал выпад, и тут же полетел на землю, брошенный сильными руками! Нож уже в руке Шаха, он падает коленями на спину бойцу (я поморщился – как бы позвоночник не сломал), мгновение, и нож приставлен к горлу проигравшего. Готово! Хорошо сработал.

– Отлично! – кивает комбат – Видели, охламоны, как старая гвардия работает? Вам до такого умения еще учиться и учиться! Вот так эти люди победили фашизм! Учитесь, и вы будете сражаться не хуже!

Молодец. Грамотно все обсказал, и политически выдержано. Кстати, а кто у них особист? Вон тот майор вроде как…

– Твоя ошибка в том, что ты слишком подался вперед – объясняет Шах – Провалился всем телом. Почему ты ожидал, что я буду стоять на месте? Или ты думал, что раз я два раза старше тебя, так значит медлительный, как крот? Нет, парень, всегда ожидай, что противник будет быстрее и сильнее, чем ты думаешь! Не суди по внешнему виду!

– Сахи, давай! – скомандовал Аносов.

– Следующий! – приказал Головлев – Семенчук, ты давай. И ты слышал, что только что говорилось? Учти.

Этот учел. Он не собирался так просто подставляться, потому усиленно чертил воздух ножом, пытаясь пишущими-секущими движениями зацепить своего противника. Сахи стоял и почти не уворачивался, ждал, когда противник нападет, и как следствие – раскроется. Пока этот кадр машет в воздухе этой железякой – подойти к нему, значит попортить новое обмундирование, а ведь жалко! Красивый «комок»!

– Парень, ты вообще-то драться собираешься? – насмешливо спросил Сахи, пожимая плечами – товарищ полковник, они все у вас такие трусы? На безоружного с ножом боится напасть! Ссыкун! Вчера был ссыкун, а это еще один что ли? Похоже что ваш батальон состоит из одних ссыкунов!

Он явно злил парня, вызывая на атаку, и как следовало ожидать – добился своего. Парень, красный как рак то ли от злости, то ли от стыда бросился вперед, продолжая чертить воздух крест-накрест и всяко-разно, тут же сходу нарвался на захват и полетел на землю. Нога Сахи мгновенно встала на шею поверженного противника, рука парня, вывернутая вверх – под девяносто градусов к телу. Одно движение, и Сахи выдернет ему руку из плеча. Или сломает. Боец стучит свободной рукой по земле в знак проигрыша (борец, самбист, ясное дело), и Сахи его отпускает.

– Давайте без ножей попробуем – предложил комбат, которому явно не хотелось, чтобы какой-нибудь особо ловкий боец пропорол живот кому-то из проверяющих – С ножами уже было, интересно увидеть бой совсем без оружия.

– Балу, давай – скомандовал Аносов, и квадратный мужчина вышел вперед. Ему навстречу – такой же «квадрат», даже чем-то похожий на нашего бойца, только гораздо моложе. Странно, но они были похожи даже чертами лица – как отец и сын. Интересно бы узнать – Балу никогда не обретался в тех местах, откуда родом этот парень? Вот было бы смешно узнать, что у Балу некогда имелась интрижка с матерью этого парнюги.

Парень встал в боксерскую стойку, Балу…Балу просто стоял и ждал. Секунду ждал, а потом оправдывая свое имя рванул вперед, как атакующий гризли, и за секунду снес своего соперника, успев перехватить руку, выброшенную ему в лицо. Он без всяких там затей бросил парня через бедро, и не отпуская ударную руку противника, обозначил перелом шейных позвонков поверженного бойца. И все произошло так легко, так просто – ощущение, что перед Балу стоял не крепкий тренированный парень, а самый обычный школьник, который о единоборствах узнал только из повестей о Шерлоке Холмсе, якобы владевшего приемами из таинственной системы единоборств «Баритсу».

– Красиво! – подытожил комбат, и даже пару раз хлопнул в ладоши – Виртуозное владение боевым самбо! Видите, парни – это то же самое, что мы вам и преподаем. Только отточенное до высшего уровня мастерства! Вот так надо сражаться!

Комбат помолчал, перевел взгляд на меня. Но сказать ничего не успел, вмешался Аносов:

– Полковник, а сами не хотите поучаствовать? Против генерала? А то генералу как-то…хмм…не по чину с простым рядовым! Покажем нашим бойцам, как может сражаться старая гвардия?

– Как будем драться? – невозмутимо спросил комбат.

– А давайте на тренировочных ножах – пожал плечами Аносов – Так интереснее. Штык-ножами это было бы слишком. Еще поубиваем друг друга, мы же азартные мужики!

– Хорошо – кивнул комбат, ничуть не обеспокоившись – Тренировочные ножи сюда!

Ножи принесли через минуту. Комбат аккуратно снял китель, рубаху, оставшись в одной тельняшке и ловко перекинул нож из руки в руку. Было видно, что работать клинком он умеет – нож перелетал порхая как птичка, то в прямом хвате, то в обратном – со скоростью фокусника, или наперсточника, разводящего лохов. Аносов прикинул нож на руке, сделал им несколько косых машущих движений, и удовлетворившись, пошел на площадку.

Несколько секунд противники ходили друг против друга, фиксируя взглядом соперника, а потом ринулись вперед! Стук! Бряк, глухой удар! И оба отпрянули назад. Комбат слегка согнувшись – ботинок Аносова попал ему в живот, у Аносова на щеке небольшая царапина – похоже что ногтем зацепил, кулак комбата прошел совсем рядом. Не убери голову Акела – и точно бы получил в нос.

А вот клинки они оба сумели заблокировать. Неопытный противник, когда держит в руках нож, и когда перед ним стоит соперник с ножом – полностью фиксирует вниманием именно на оружии, что своем, что чужом. Забывая, что кроме ножа у человека хватает частей тела, который могут быть в бою не менее эффективны, чем стальной клинок.

Но эти бойцы ничего не забыли, и ни на чем не фиксировали внимание. Можно сказать, что они были практически равны по умению. И честно сказать – мне это не нравилось. Аносов по умению должен быть на голову выше обычного комбата, пусть и сильного, умелого бойца, но все-таки полевого бойца. Не такого ликвидатора, как Акела. Единственное, на что можно списать это дело – Аносов уже давно не тренировался, а каким бы ты ни был опытным бойцом – умения со временем все равно теряются. Тренировки, и только тренировки – вот залог успеха!

Соперники кружатся друг против друга…секунда, две…бросок! Треск бьющихся друг о друга деревяшек! Отпрянули! Комбат потирает грудь, Аносов плечо.

– Ничья! – констатирую я – Оба покойники! Тренировка, товарищи, и еще раз тренировка!

– Мда – вздыхает комбат – Что-то я жирком стал заплывать!

– Даа… – кивает Аносов – И я что-то…дохловат! Завтра потренируемся. Можете устроить нам спортзал? Чтобы ни бойцам не мешать, ни нам не позориться перед рядовыми. А наш инструктор нас потренирует. И ваших парней пригласим – комвзводов, комроты – если захотят. Пусть тоже поучатся.

– Сделаем. Спортзал у нас отличный! – кивнул комбат – И маты есть, и все, что нужно. А насчет наших инструкторов – было бы очень интересно узнать, чему научит ваш инструктор. Кстати, он нам сейчас ничего не продемонстрирует?

– С ножом? Без ножа будет противник? – спросил я, и комбат тут же предложил:

– С ножом. Головлев, попробуешь завалить этого шустрого парня?

– Запросто! Я с похмелья шибко злой! – ухмыльнулся капитан.

– Вот и давай! Не посрами свою лучшую роту! Кстати, товарищи, Головлев у нас лучший инструктор в батальоне. Специалист по рукопашному бою. Именно он готовит всех наших комвзводов, а уже они тренируют бойцов.

Ага…вот тебя и раскрыли, хитрый ты Сеня! Ты оказывается инструктор! Ладно, учтем. Подхватываю деревянный клинок размером со штык-нож, беру его обратным хватом. Головлев держит нож прямым хватом, перебрасывая из руки в руку. Похоже, он обоеручный боец – одинаково хорошо работает и правой и левой рукой. В свое время этим славился Денис Давыдов, тот самый, герой войны 1812 года. Давыдов был маленького роста, но при этом невероятно ловкий и быстрый. Один из лучших фехтовальщиков своего времени, обоеручный боец. Он мог драться двумя саблями одновременно с несколькими противниками. Гусар! Можно сказать – элита армии, спецназ того времени.

Идем на площадку. Комбат командует…Головлев не спешит лезть в драку. Кружит вокруг меня, время от времени делает выпады. Я жду нападения, а он все кружит, кружит… И тогда я перебрасываю нож в левую руку, выхватываю из кобуры пистолет и стреляю в землю рядом с Головлевым.

– Да пошел ты! Убит!

Сую пистолет в кобуру, поворачиваюсь, и мимо ошеломленного, с вытаращенными глазами капитана иду прямиком к Аносову – в кромешной, просто-таки могильной тишине.

– Товарищ генерал! Докладываю! Противник уничтожен! Потерь нет!

– Ха ха ха… – Аносов покатился со смеху – Ну, ты даешь! Застрелил-то зачем?

– А разве в условиях было сказано, что я не должен пользоваться имеющимся у меня оружием? У него нет пистолета, у меня есть – так какого черта я буду тыкать в него ножом, когда могу пристрелить?

– Ах-ха-ха-ха! – закатился комбат – Господи ты боже мой…это же комедия почище Луи Де Фюнеса! Говорит – да пошел ты! И бах! Парень, да тебе надо в кино сниматься!

Надо, точно! Только я засел тут, в Союзе, и сейчас дурака валяю вместо того, чтобы сыграть маленькую роль и нормально получить за это пятьсот тысяч баксов. Только говорить об этом нельзя – не поймут-с!

– Это нечестно! – сердито завопил Головлев – Предполагалось, что мы будем драться ножами!

– Правда? – ласково осведомился я – И где же это было сказано?

– Ну…предполагалось! – покраснел от злости Головлев – Нет, это нечестно! Совсем нечестно и подло!

– Ты назвал меня подлым?! Ты меня оскорбил! – сделал я серьезное лицо – Дуэль! Требую сатисфакции! Предлагаю дуэль на пистолетах Макарова! Прямо сейчас!

– Да ты с ума сошел, капитан! – посерьезнел комбат – Какая, к черту дуэль?! Вы еще перестреляйте друг друга, ишь, разбушевались!

– Товарищ полковник – улыбаюсь я – У нас патроны резиновые. Смотрите!

Я достаю пистолет, выщелкиваю магазин, передергиваю затвор и ловлю в ладонь патрон, вылетевший из патронника:

– Смотрите. Видите? Вместо металлической пули – резина. Будет синяк, крепкий синяк, может даже до крови рассечь, но не убьет. Если только не стрелять в глаза. Предлагаю – по магазину каждому, и устроим дуэль. Сходимся, и кто первый будет убит, тот и победил. Условно убит, конечно. Эти патроны сделаны по спецзаказу специально для тренировок.

– Интересно! – полковник с удивлением рассматривает патрон – Как они называются, такие патроны?

– В просторечии – травматы. То есть – травматические. Вот мы и посмотрим заодно – как умеет стрелять ваш инструктор. Повторюсь – только в лицо не стрелять. И в горло. В грудь и ниже – куда угодно.

– Как вы, не против, товарищ генерал? – спрашивает комбат, и Аносов кивает:

– Пускай постреляют. А мы посмотрим.

– Головлев, ты как? Не против…хмм…дуэли?

– Я всегда – за! – усмехается капитан. Похоже, что он недурно стреляет. Главное, чтобы в глаз не засветил – этого я могу и не пережить. Да и глаза мне дороги. Может не надо было этого начинать? Гусарство, больше ничего…вожжа под хвост попала. А еще – уверен я в своих силах. И хочу, чтобы эти парни поняли – мы гораздо круче их! И пусть они стремятся к недостижимому идеалу – стать такими, как мы.

– Чудишь, Маугли! – тихо гудит Балу – А если в глаз? А если ты его завалишь? Греха потом не оберемся! Тебе оно надо?

– Не бойся. Все будет норма! – отвечаю я, и протягиваю руку – давай свой пистоль.

Балу неохотно вынимает «макаров» из кобуры, я проверяю магазин – не дай бог настоящий патрон затесался, пришлось выщелкнуть патроны. Кстати – не шарики там, а настоящие пули. Только резиновые. И как они поведут себя в полете честно сказать – я не знаю. Заряд пороха в этих патронах уменьшен, но настолько, чтобы гарантированно срабатывал механизм заряжания. Так что энергия пули будет очень даже высокой. Травмат выдает всего лишь 80 джоулей, тогда как настоящий «макаров» – 300 джоулей. Если оставить прежний заряд пороха – он убьет и резиновой пулей. Потому по моему заказу оружейники снарядили несколько сотен патронов уменьшенным зарядом – практически вручную. Я даже не знаю, как они это делали, и кто это делал. Сдается – где-нибудь на оружейном заводе посадили рабочих за стол и те днями и ночами «клепали» нам эти патроны. И сейчас наверное, пока мы тут чудим – клепают почем зря. Я сразу же в списке оборудования потребовал изготовить травматы, и как можно больше. Это гораздо лучше, чем в боевой учебе кричать в спину «врагу» – «Бах! Ты убит!».

Передаю пистолет Головлеву, он критично его осматривает, и брови тут же ползут вверх. Я вздыхаю – жаль, что нет шлема с забралом! Не делали пуленепробиваемых шлемов с забралом в семидесятые годы! Вообще не было. И кстати – это большое упущение. Я уже подал идею-заявку, пусть дадут задание проектным институтам – обязательно нужны шлемы по типу «Сфера» и нормальные бронежилеты. Иначе потери будут очень велики.

Ладно, как-нибудь выкручусь. Авось не попадет. Вставляю в рукоять пистолета новый, полный магазин, иду на площадку под взглядами двух сотен человек. Солдаты вокруг меня жадно смотрят на происходящее, тихо перешептываясь, обсуждая происходящее. Ну да, им – отличный спектакль! Будет о чем рассказать на гражданке, или в увольнении местным девицам! Дуэль! Самая настоящая дуэль! И поволынить не грех – сидли на солнышке, щурься, да смотри, как офицеры чудят. Лепота!

– Семен, ты на двести шагов от меня – вон туда. Сближаемся, стрелять можно с первого шага. Стреляем только в корпус и в ноги. Сразу скажу – точность выстрела у пистолета с этими патронами должна быть гораздо более низкой, чем у пистолета с настоящими патронами, однако не думай, что попадание будет не болезненным. Победой считается или попадание в точку за которой жизненно важный орган – например, сердце – или невозможность продолжать стрельбу. Восемь патронов в магазине.

Поворачиваюсь к рядовым:

– Бойцы! Быстро разбежались в стороны и подальше! Смотрим издалека, если не хотите потерять глаз! Это касается и офицеров! Товарищи – смотрим издалека! Сразу поясню, чтобы было вам понятно – сейчас будут применены приемы, которые известны под названием «качание маятника»! Смотрите, и учитесь! Семен, пошел. Как будешь готов – подними руку и начинаем сближаться.

Головлев, который слушал меня внимательно, буквально поедал глазами, сорвался с места и побежал на край площадки, который по моим прикидкам и находился примерно в двухстах шагах от меня. Добежал, проверил оружие, заглянув в патронник, замер, взял пистолет в вытянутую в мою сторону правую руку, поднял ствол на уровень глаз. Левую руку вверх – готов! И я шагнул вперед.

Знакомое ощущение. Было уже такое, и не раз. Только тогда меня придавливал к земле бронежилет, и голову вжимала в плечи бронесфера. И патроны были настоящими. Каждый из нас не раз и не два проходил через обстрел, когда пули бьют тебе в грудь как бейсбольной битой, но ты должен идти вперед и выполнить то, что должен. Не бояться выстрела! Верить в свое снаряжение и наплевать на боль!

Но теперь на мне нет бронежилета. И нет «Сферы». И я должен двигаться так, чтобы противник не мог прицелиться. И я двигался – в дерганом ритме, как пьяный произвольно меняя направление движения, шатаясь и перемещаясь абсолютно непредсказуемо – даже для самого себя. И основная мысль билась в мозгу: «Лишь бы не попал в глаз! Убьет ведь, черт! А если не убьет – калекой жить как-то и не хочется»

Первый выстрел прозвучал, когда мы были шагах в ста друг от друга. Резиновая пуля (вовсе даже не мягкая!) шмякнулась о землю рядом с моей правой ногой, оставила на твердой земле черную черту и бороздку, и унеслась куда-то в сторону спортзала, стоявшего за асфальтированной дорогой.

Второй выстрел прозвучал секунд через десять – пуля свистнула в воздухе, гораздо выше, чем первая, где-то на уровне живота как мне показалось. Мне даже привиделось, что я успел увидеть черный комочек, пронесшийся рядом с моим организмом, дергающимся в стиле зомби, охотящегося за последними оставшимися в живых жителями мегаполиса.

Два выстрела слились в один и пули выбили облачка пыли метрах в пяти за мной (я видел боковым зрением) – стреляет в центр корпуса, точно. Но все пули проходят далеко – все-таки точность травмата, даже такого, у которого нет перегородки – очень низка по сравнению с настоящим пистолетом. Да и я своим «маятником» не даю противнику сосредоточиться.

Четыре выстрела – и я пока не сделал ни одного. Замедляю движение вперед, только дергаюсь в стороны, качаю корпусом, стараясь не менять положение головы вверх-вниз. По одной простой причине – если целит в грудь, стоит чуть присесть, и…понятно. Получить пулю в голову – это плохо.

Вспомнилось вдруг ни к месту, читал: во время финской войны наших солдат инструктировали, что если вступают в боевое соприкосновение с финскими солдатами, то нужно тут же наклонять голову вперед. Голова в каске, а финны очень ловко метали свои ножи (отсюда и пошла «финка»), и точнехонько в горло. От каски финка отлетела, вот потом и бери гада «в штыки». А мне сейчас наоборот – голову склонять нельзя.

Головлев ближе и ближе, и это уже то расстояние, когда промахнуться сложно даже из травмата! Но он промахивается – еще дважды. Слишком уж я ускорился, скачу, как бандерлог!

И тогда стреляю я. Дважды, как один выстрел. Двоечку в грудь. Головлев вскрикивает, зажимает живот рукой – держится за солнечное сплетение. Похоже, что одна пуля пошла чуть ниже груди.

– Готов! – кричу я, и Головлев опускает пистолет. Я иду к нему и с оторопью, переходящей в страх, вижу на груди Головлева темное пятно. Неужели настоящий патрон попался?! О господи…не хватало мне еще убить заместителя командира роты!

Сую пистолет в кобуру, поднимаю тельняшку Головлева и вижу – резиновая пуля рассекла кожу, ударившись о грудную кость, и вызвала вполне такое приличное кровотечение. Вокруг пулевой раны – сине-багровое пятно размером с чайное блюдце.

А вот нехрена было изображать из себя крутого десантиника и выходить в одной тельняшке! Пижон! Несколько слоев ткани хоть как-то предохранили бы от рассечения, а теперь вот так!

На животе тоже багровое пятно, но рассечения нет. Оно и понятно – тут мышцы самортизировали, а там – прямо в грудину. Вот что там у него теперь внутри…это почище, чем врезать кулаком!

– Черт! – Головлев бледен, морщится – Я так в тебя ни разу и не попал!

– Было бы удивительно, если бы попал – улыбаюсь я, и уже серьезно добавляю – Спасибо, что стрелял так, как я тебе сказал. В корпус. Боялся, что ты мне глаз высадишь. Вообще-то эти упражнения должны выполняться в специальном шлеме с забралом.

– Даже не слышал о таком… – стонет Головлев, заправляя тельняшку – О черт! Вот как теперь с женщиной? Я и лечь на нее не смогу!

– А ты стоя! – советую я, наблюдая за тем, как к нам спешит мужик в белом халате с большой сумкой в руках. И освобождаю место медицине.

Ребра сломаны не были, рассечение незначительное, гематома…ну это понятно, больно. Но пройдет. Через недели две и следа не останется. И мы идем смотреть спортзал.

Спортзал как спортзал. Утепленный прямоугольный длинный ангар , довольно-таки ярко освещенный. В дальнем конце деревянный помост, выстеленный толстой резиной (примерно такой, из которой сделаны пули в наших спецпатронах), на помосте десятка полтора штанг, скамьи для упражнений, гири, гантели – все, как положено в правильной «качалке». Только тренажеров нет. Вдоль стен – ровно выложенные штабеля матов, которые можно быстро разложить по всему полу, превратив его в борцовский ковер. Ну что сказать – вполне приличное место для занятий.

У дверей в зал – дежурный рядовой, при виде нас вскочил, вытянулся, доложил. Комбат кивнул, обернулся к нам:

– Вот, используем этот зал зимой. Не сказал бы, чтобы было так уж много места, но…хватает! Те кто желают, приходят и в личное время – занимаются штангой, отрабатывают приемы единоборств. Некоторые ребята хотят поступать в воздушно-десантное училище, мы им помогаем, насколько возможно – пишем правильные характеристики, ну и…понятно, в общем.

– Мы можем использовать спортзал? – спросил Аносов, оглядываясь на комбата.

– В любое время. Когда захотите! – пожал плечами полковник – а что собираетесь тут делать?

– Хотим обновить свои навыки – серьезно ответил Аносов – Наш инструктор нас немного подтянет, а то расслабились, понимаешь ли. Ну а потом мы можем пригласить ваших инструкторов. Пусть поучатся, перенимут кое-какие приемы. Вы уже поняли, что наш Маугли обладает специфическими знаниями, которые очень бы неплохо было перенять и вашим бойцам. Тем более – в свете последующих событий.