Текст книги "Выбор пути (СИ)"

Автор книги: Евгений Щепетнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Когда его задавила машина (соседи сказали что видели, его нарочно задавили – уазик вилял по дороге и Митька не успел спастись) – я рыдал три дня. Да и до сих пор как вспомню – сердце щемит и истекает кровью. Прирос я к нему, как к родному брату. Надеюсь, что когда я отправлюсь на тот свет – он меня там встретит. Если есть этот самый «тот свет», конечно.

Так вот заяц, перебежавший дорогу по народным приметам – примета очень нехорошая. К несчастью! Из истории известно, что Пушкина декабристы пригласили поучаствоать в их дурацкой «революции», если можно так назвать это жалкое действо. Пушкин поехал к ним, но дорогу ему перебежал заяц. Пушкин напугался и повернул назад. И чем закончилось дело у декабристов? Всем хорошо известно.

Впрочем – Пушкин тоже плохо закончил. Хотя тут уже дело не в зайцах, не в кошках или воронах, которые накаркали ему беду, а в самом Пушкине. Он отличался совершенно мерзким характером (как, кстати, и еще один гениальный поэт и писатель – Лермонтов), и постоянно влипал во всевозможные гнусные скандалы. И потому участвовал в сорока дуэлях, виновником которых являлся именно он. То оскорбит жену хозяина поместья, у которого находится в гостях, то ведет себя в обществе неприлично и когда ему делают замечание, начинает качать права и вызывать на дуэль. Вот и дождался, когда Судьба указала ему на его место. Увы, конечно, поэт-то он замечательный. Только вот почему многие из гениев были такими откровенными мудаками? Почему «гений» и «мудак» являются практически синонимами? Нет у меня ответа. Хорошо, что я не гений, а всего лишь… кто? Кто я такой?

Да черт знает – кто я такой. Теперь точно не знаю – кто я. Кто-то совсем мне не знакомый, человек, у которого один глаз голубой, другой – карий. Колдун, которого сегодня так легко и непринужденно поставили на «конвейер» – бабки зарабатывать.

Хитрая баба, точно! Мне против нее в интригах – как ребенку против бойца ММА. Но это и немудрено – сколько она прожила? Я перед ней даже за младенца не сойду… так, сперматозид, хвостиком виляющий.

От этих размышлений мне стало как-то не по себе. И заяц этот еще настроение подпортил… Что там, впереди? Как жить? Стать аферистом, как эти… телеклоуны, по телефону снимающие проклятья?

Кстати, интересно, сколько среди них аферистов, а сколько настоящих колдунов? Сдается – все они аферисты, судя по рассказу моей новой… хмм… партнерши по бизнесу. Настоящие колдуны в город не лезут и уж точно на экране не засвечиваются.

Машину загнал во двор, не поленился, хотя и было желание бросить ее возле забора. Говорю же – расслабился. Тишина, покой и умиротворение тихой деревни окутало меня полностью, с головой. Не верится, что селяне, которым я недавно представлялся как участковый, придут сюда, чтобы поснимать колеса с моей «тачанки». Вот не верится, да и все тут!

Но решил не расслабляться, а вести себя так, как вел бы себя в любом населенном пункте, особенно в городе. Как это выбито золотыми буквами на Розетском камне: «Ибо сказал фараон: «Береженого бог Ра бережет, а не береженого конвой стережет!» Ну или Заратустра это сказал вместе с Навуходоносором. Неважно, кто сказал. Главное – это правильные слова!

Домой заходил с некоторым трепетом. ОНИ ведь здесь! Дома! Кто такие эти ОНИ я не знал, даже представления не имел – такие, как этот самый ведьмовский Сидор? Другие? Как выглядят? Как относятся ко мне? И вообще – чего от НИХ ожидать?

Я даже застыл возле лестницы, ведущей наверх, долго не решаясь сделать первый шаг. Будто перед дверью, за которой ждет меня на расправу экзаменационная комиссия. Встанешь перед доской, начнешь лепетать всякую чушь – а они на тебя смотрят, смотрят… как на идиота. Неприятно быть идиотом!

И трусом тоже быть неприятно! – решил я, и зашагал по скрипучим ступеням – Надо быть Хозяином! Господином! В конце концов – это я тут главный, а не какие-то там бесы, вытащенные из «Нечто»!

Дома тихо, уютно… нет, ей-богу этот дом мне нравится все больше и больше. Заработаю денег – облагорожу его, осовременю, и буду жить как в городе, но только в деревне. Мечта, а не жизнь!

Включил свет, заливший комнату и высветивший все углы помещения, занавесил окна плотными портьерами – вдруг кто-то увидит, что я тут делаю с моими… хмм… слугами? Хотя большой вопрос – увидит ли их кто-нибудь кроме меня? Скорее всего – они невидимы всем, кроме таких как я, или таких, как ведьмы. Иначе бы люди сталкивались с ними постоянно.

Я взял старый деревянный табурет с прорезью для руки в центре сиденья, поставил его у стены, чтобы держать под наблюдением центр комнаты, освещенный лампочкой-соткой, подышал, вентилируя легкие, а на самом деле максимально оттягивая момент «Х», и чужим, незнакомым голосом негромко сказал:

– Помощники, проявитесь! – и выдохнул, будто взял на грудь тяжелую штангу.

И ничего не случилось. Совсем ничего! Тишина, покой, лампочка освещает комнату, отбрасывая на стены бежевые отблески моей недорогой люстры.

Обманула? Почему ничего не случилось?! Неужели нет никаких «помощников», и все это лишь обман искусной фокусницы-манипуляторши?! А я повелся, как дурак… а я слушал, развесив уши! Ай-яй…

Стоп! Что я не так сделал? А вот что: я просто потребовал, чтобыпомощники проявились, как если бы это все сказал простой и незамысловатый сельский участковый, а не великий колдун, черный и опасный. А что надо было сделать? Надо было слегка накачать мой приказ «силой». Вот только я не понимаю – как это сделать «слегка». Попробуй «слегка» выпустить пулю из снайперской винтовки! Ну вот так – чтобы чуть-чуть полетела, недалеко. Пороху если только отсыпать из гильзы…

Ладно. Попробуем снова! Итак, готовимся…

– Проявитесь!

Шмяк! Шмяк!

– Охх… хозяин, ну нельзя же так! Ну все кости переломал!

– Переломал… охх… и рог сломан! Как теперь я со сломанный рогом?!

Я сидел с отвисшей челюстью и смотрел на ЭТО. Или вернее – на ЭТИХ. Два единорога размером с некрупную собаку. Один единорог розовый, другой голубой. Нет, не те единороги что подчиняются только девственницам и ничем не отличаются от обычных белых коней – если не считать витого рога на лбу. ЭТИ единороги выглядели в точности как в комедийном сериале «Хэппи» – эдакие маленькие ослики с рогом на башке. У голубого рог был розовым, у розового – голубым. И зубы – как у кролика! Оба медленно ворочались на полу, охали, потирали бока… руками? Копытами? Интересно, как это они копытами мыли сковороду и выносили помойное ведро!

Черт! Я воспринимаю их как «настоящих» киношных единорогов! И это притом, что прекрасно знаю – их облик лишь иллюзия, маска, которую они надевают на себя по своему желанию. Или… по желанию хозяина.

– Хватит дурака валять! – прикрикнул я, стараясь, чтобы голос мой был как можно более командирским – Ну-ка, примите нормальный вид!

– Хозяин, а что значит – нормальный? – откликнулся, перестав пыхтеть один из «единорогов» – розовый.

– Нормальный? – смешался я, застигнутый врасплох, и тут же нашелся – Примите вид, в котором вы общались с прежним хозяином!

– Но это скучно, хозяин! – заканючил второй, голубой единорог – смотри, какие мы красивые! Специально для тебя старались! Знали – позовешь, а мы вот такие, красивые! Ты и порадуешься!

– Насмотрятся киношек… – досадливо буркнул я, и командирским тоном приказал – Я сказал, прежний вид! Вернее – тот вид, что с прежним хозяином!

– Да поняли, поняли, не дураки! – пробурчал розовый, его фигура замерцала и вместо смешного единорога на полу остался сидеть молодой человек, одетый в старомодный костюм, белую рубашку без галстука, обутый в соответствующие костюму старомодные ботинки.

Второй «Хэппи» превратился в такого же молодого человека на вид лет двадцати, только этот был в вязаном жакете и широких штанах. И почему-то в тапочках. Оба были чисто выбриты, лица умные, глаза с хитринкой. Эдакие жуликоватые типчики, верить которым может только абсолютный идиот. С ними надо держать ухо вострО!

Рост у каждого из них чуть выше моего колена, а лица вполне себе славянские – ничего экзотического, ничего странного. Если этих парней увеличить до нормального человеческого роста – пройдешь мимо них на улице, и даже взгляда не остановишь. Какой-то мелкий клерк – менеджер по продажам, либо мастер по ремонту телефонов и пылесосов в гарантийной мастерской.

– А чего в тапках-то? – не удержался, спросил я.

– Застарелые мозоли! – страдальчески поморщился этот тип, и скосив глаза на меня, так же страдальчески прогнусил – Щас переобуюсь! Тирания! Какая же вечная, неизбывная тирания! Да переобуваюсь я, переобуваюсь!

– Хозяин! – металлическим голосом добавил я.

– Хозяин… – кивнул нарушитель конвенции, и на ногах его появились обычные, неприметные, такие же как и у собрата ботинки.

Так. Как же мне их отличать? Один вроде потолще, помордастее – тот, что бы розовым, тот что голубым – черты лица поутонченнее, и телом вроде как немного постройнее.

– У вас есть имена? – на всякий случай спросил я.

– Меня прежний хозяин звал Прошкой, Прохором

Это тот, что потолще.

– А меня – Минькой. Мишкой, то есть.

Это тот, что потоньше.

Задумался. Оставить им прежние имена? Или дать новые? Хмм… а зачем новые? Если бы прежние были неприличными, либо неудобопроизносимыми – тогда, да. А так… не все ли равно, как их звать?

– Так и останетесь – Прошка и Минька. Не возражаете?

– Хозяин, а как мы можем тебе возражать? – демонстративно пожал плечами Прошка – Мы твои рабы. Потому возражать нам как-то и не по чину.

– Ну-ну… не прибедняйтесь! – хмыкнул я – знаю я вас, бесов! (Честно сказать – ни хрена я их не знал. Но не будешь же об этом им сообщать?!) Кстати, когда я уезжаю из дома, вы со мной улетаете?

– Нет – Минька уже пожал плечами – мы к дому привязаны. Так хозяин… прежний хозяин повелел. Заклял. Так что мы здесь обитаем. Но ты можешь нас отвязать – тогда мы будем всегда с тобой. И это было бы очень хорошо. Нам ужасно скучно! Хозяин, отвяжи нас! Обещаю – мы не будем без твоего позволения ничего делать! Мы просто хотим смотреть на мир! И позволь нам смотреть телевизор! Позволь нам его включать!

– А без позволения не можете? – удивился я – А как же тогда посуда и помои? И полы в доме?

– Полы и посуда входили в наши обязанности еще у старого хозяина – пояснил Прошка – И много чего еще по дому. А вот телевизора у нас не было. Мы его не умеем включать. Нам очень нравится смотреть фильмы! И всякие программы! И вообще… так веселее!

– Веселее! – эхом откликнулся Минька.

– А зачем вы с меня одеяло стаскивали? Спать мешали? – спросил я, строго осматривая «карликов» – Чем я вам помешал?

– Ты не был нашим хозяином – Прошка развел руками – да и просто весело! Эх, как здорово мы развлекались с тем, кто тут раньше жил! Весело было! Один раз превратились в ворон, ходили по дому и кукарекали, как петухи! А после читали ему стихи. Лермонтова! Белеет парус одинокий!

– А я ему кричал в ухо: «Вижу! Все вижу, мерзавец! Ворюга! В тюрьму пойдешь, гад!» Он так весело подскакивал! – радостно закивал Минька – А потом вышел на крыльцо и стал стрелять по воронам! Эх, и шуму было!

– Попал? – мрачно спросил я, представив, что пережил несчастный участковый за год жизни в этом доме. Целый год! И как только он выдержал?! Попробуй тут, не запей горькую! Вот же мерзавцы…

– Неа, не попал! – захихикали бесы – Спьяну-то, куда он попадет! Пил целыми днями, боялся нас!

– А кто вам разрешил ему показываться? – спросил я недовольно – Разве прежний хозяин позволял вам показываться людям?

– Так его нет, прежнего-то хозяина – пожал плечами Прошка – Помер он. Да и не показывались мы особо… так, пошалить если… воронами! Или еще какими существами… забавными. (Я содрогнулся и не стал спрашивать, какими «забавными существами» они являлись бедолаге).

– Кстати, не пойму – а почему вы разговариваете так, будто являетесь моими современниками? – спохватился я, решив поставить точки на «и» и выяснить всю подноготную этих демонов – Вы ведь от дома не отлетали, с другими людьми не общались, так как же вы научились говорить современным языком? Без всяких там «понеже» и «вельми»?

– Тебе не кажется, что новый хозяин наш… хмм… того! – развел руками Прошка

– Глупый! – кивнул и ухмыльнулся Минька – Не великого ума, точно!

Я почувствовал, как красная краска предательски заливает мои щеки и всвязи с этим нимало разозлился. Ах вы ж демонические отродья! Ах вы ж твари бесовские! Глумиться над хозяином?!

– Принять упор лежа! – приказал я – Быстро! Отжаться сто раз! Начали! Раз! Два! Считать сами!

Бесов будто пинком сдуло, столько я вложил в этот приказ Силы. Они плюхнулись на пол, уперлись в него руками и начали нестройно отжиматься, шустро мельтеша туда-сюда, туда-сюда.

– Зарвались?! Забыли, кто здесь командир?! Страх потеряли?! Будем искать!

Сейчас я изображал из себя туповатого и злобного комроты, и надо сказать – у меня это хорошо получалось.

Бесы ускорили темп, а счет их слился в громкий стрекот – настолько быстро они начали отжиматься. В конце концов их фигуры даже стали расплываться в воздухе – глаз не мог уследить за такими быстрыми движениями. Наконец оба вскочили и доложили:

– Сто раз отжались, хозяин!

– Поняли, кто тут хозяин? – грозно спросил я.

– Поняли, хозяин! – хором завопили оба, и я покровительственно махнул рукой:

– Вольно. Можете присесть!

Хе хе хе… само собой – все было условно. Бесы не могут испытывать усталость так, как человек. И все мое действо имело чисто показательное значение – пусть знают, черти проклятые, а то ишь, разбаловались!

А вообще я поймал себя на мысли, что меня забавляет общение с этими поганцами. Скучаю, что ли? Одичал в одиночестве? А эти типы что-то вроде суррогата приятелей – если только можно бесов назвать приятелями. Во всяком случае – с ними можно поговорить, и наверное они могут рассказать мне не меньше, чем эта самая черная ведьма. А может и больше – помня, кому они до того служили.

– Итак, где вы научились современному языку?

– Хозяин, так в тридцатые годы язык не так уж и отличался от нынешнего, какие там «вельми», да «понеже»? Хозяин помер перед войной, так мы с ним и радио слушали. У него было радио. Потом тут тоже люди хотели жить. Пожили немного – а мы их отсюда и выжили. Пошалили немного, они и убежали. И еще были жильцы. А потом перестали тут жить, пока не появился этот… полицейский. Он тоже телевизор смотрел – и мы с ним. Вот и учились языку. Что по телевизору показывают – то мы и запомнили. Мы же ничего не забываем, все помним. Ну… кроме того, что хозяин нам приказал забыть.

– То есть?! – удивился я – что, можно вам приказать, и вы сотрете что-то из памяти? Какие-то воспоминания?

– Да… – грустно кивнул Минька – Прежний хозяин приказал нам забыть все, что мы помним о его личной жизни. Как он жил. И с кем. Почти все приказал забыть. Говорит – не хочу, чтобы вы перемывали мне кости с новым хозяином. Хочу спокойно лежать в земле!

– А где его похоронили? – осторожно осведомился я, подозревая самое худшее.

– Да за домом закопали. Вон там под березой! – пояснил Прошка махнув рукой на север, и я почему-то вздохнул очень даже облегченно. Не хотелось мне чтобы старый колдун лежал где-нибудь в погребе, или того пуще – в колодце. Мне так и представилось – полуразложившегося колдуна тащат к срубу и бросают в ледяную воду. И тогда колодец был бы безнадежно изгажен. Я бы точно не стал пить из него воду – даже после тщательной очистки. Все время представлялся бы этот полуразложившийся труп. Тьфу.

– Ладно. Оставим его лежать там, где он лежит – задумчиво протянул я, и тутже в разговор встрял деловитый Прошка:

– А можно было бы и выкопать! Из костей колдуна хорошие снадобья получаются! Очень ценный товар, эти кости. Особенно – зубы. Если истолочь, да еще кое-что добавить, да в деревне порошок распылить – они неделю с горшка не слезут! Забавная штучка! Хозяин так одну деревню наказал – так они к нему прибежали, на коленях стояли – просили его простить!

– Кхмм… – поперхнулся я, а прокашлявшись, перешел к главному – Добрый был у вас хозяин. Просто людовед и душелюб! Так что, вы разбираетесь в снадобьях?

– Кое-что знаем о снадобьях, хозяин – ответил Минька, и мне показалось, что он нарочито преуменьшает свои знания – Но вообще, хозяин нас не посвящал в свои дела когда готовил снадобья. И него все было в колдовской книге. А мы так… подай-принеси. Иногда помогали что-нибудь растолочь, но и то – он нам редко это доверял. Говорил – шалим много!

Вот я и подошел к тому главному, о чем говорила ведьма. Где колдовская книга?

– У меня есть к вам вопрос, парни… – я задумался, а «парни» довольно ухмыльнулись. И мне вдруг в голову пришла мысль: а с чего я решил, что они – парни? Потому, что они приняли вид парней? И вообще – почему я решил, что у этих сущностей есть какой-то пол? Может они вообще размножаются почкованием! Или вообще не размножаются!

Хмм… нет, как-то они все-таки должны размножаться. Откуда-то они в Нави берутся! Хотя… а может это неприкаянные души? Умер человек, и оказался в Нави – заслужил. Ну – типа завис в Чистилище! Вместо того, чтобы отправиться в рай, или в ад.

Охх… ну и каша у меня в голове! Ну и накрутил же я! Нужно завязывать с этими дурацкими рассуждениями! Все равно до истины не доберусь, так на кой черт себе мозги выкручивать? Жить как живется, да и все тут! Жизнь пошла вскачь, потащила меня, как скаковая лошадь вылетевшего из седла наездника. Нога в стремени, и башка по песку – только камешки летят! И кстати – в отличие от всадника у меня есть большой шанс все-таки забраться в седло и укротить взбесившуюся лошадь. Только не надо спешить. Нужно все обдумать и не предпринимать никаких резких телодвижений! Если получится, конечно…

– Где колдовская книга? – резко спросил я, внимательно наблюдая за поведением бесов. Как отреагируют? Что скажут? Что будут делать?

– Колдовская книга? – Прошка пожал плечами – не знаю. Хозяин не сказал, куда ее спрятал.

– Пфф… – я разочарованно выдохнул. Оказывается – не все так просто! А я-то думал…

И тут же в голову пришла одна мысль: эти сущности вообще-то мне не друзья. Не родственники, не приятели. С какой стати они должны помогать мне по своей воле? Это рабы! Или… как там сказала ведьма? Инструменты! Это инструменты! И как всяким инструментом, ими нужно уметь пользоваться.

Первый вопрос: могут ли они мне врать? Ну да – просто вот так, возьмут, и соврут! Ведь я никак не могу проверить. Совсем – никак. И что тогда делать?

Ну да – я могу им приказать НЕ ВРАТЬ, накачав мой посыл Силой, чувствую, что могу это сделать. ЗНАЮ, что могу это сделать. Откуда знаю? Видимо в той самой фигурке, или в порошке, который я случайно вдохнул и впитал кожей, была частичка колдуна. Нет, не самого колдуна, не физически – часть его личности. Он вложил в эту фигурку свой слепок, свой психологический дубль, и эти воспоминания, эти знания хоть и неохотно, но все-таки в меня проникли, прижились.

А может это все результат воздействия Силы? Если предположить, что моя Сила часть большого океана Силы, ну такой маленький прудик, соединенный с океаном тоненьким каналом, и вот через этот канал я и получаю информацию. Например – откуда я мог знать, что у Маши Бровиной будет двойня? Это же было чистой воды предсказание! Или как там его называют экстрасенсы – «прозрение»?

И опять я ударился в дебри технических деталей и этой нашей чертовой науки! Мне все нужно объяснить, мне все нужно разложить по полочкам! Иначе я никак не могу – я продукт технической цивилизации! Не могу просто ВЕРИТЬ, принимать на веру то, что объяснению не поддается! Да, мне нужно перестраиваться под реалии нынешней жизни. Как смогу, как сумею…

– Итак, сначала! – мрачно посмотрел я на стоящих навытяжку бесов. Нарочито – навытяжку. Даже глумливо. Смотрят на меня, как на малолетнего идиота, и заранее усмехаются – объегорили! Обдурили! Ну-ну… попробуй с нами справиться!

– Начнем с начала – повторил я, и четко выделяя слова, сказал – я приказываю тебе, Прошка, и тебе – Минька, никогда и ни в чем мне не врать! А если вы соврете хоть в малости, то испытаете страшную, невыносимую боль! Вас будет корежить, терзать, жечь огнем, бить молниями и замораживать холодом! И вы не сможете смотреть телевизор две недели как минимум!

Последнюю фразу я добавил на всякий случай. Ну так… на всякий случай. Показалось что это будет правильно. Интуиция, чо уж…

– И да будет так! – тут я не знаю КАК, но ТАК «качнул» туда чего-то, называемого «сила», что у меня зазвенело в ушах и закружилась голова. И снова – в рту вкус крови! Я даже палец в рот засунул, вытащил, посмотрел – нет, вроде бы чистый.

Хмм… а если бы кровь потекла? Вот правда – а если я начну истекать кровью после своих этих опытов с колдовством?! И что тогда?! Сдохну от потери крови? Испорчу себе внутренности? Что со мной будет?

Кстати – я не спросил у ведьмы, как у колдунов дела со здоровьем. Если они так долго живут, значит и здоровье у них должно быть железное? Ну не может же быть так, что все пятьсот лет придется жить страдая от болезни? Или от нескольких болезней. Хотя… все может быть.

И что же случилось с моими слугами? То бишь помощниками? Ага! Стоят такие несчастные, грустные… Попробуй теперь, соври! Если только это все подействовало….это самое мое колдовство

Ну да, я вынужден действовать «методом тыка». Пробовать, пытаться, исследовать и ошибаться. Или не ошибаться. А как еще-то? Должен доверять своей интуиции, а не тому, чему меня учили всю мою не такую уж и долгую жизнь малые и большие учителя. Атеисты и борцы за науку.

Итак, теперь я могу взять на вооружение постулат о том, что эти два типа впрямую соврать мне не могут. Но они обязательно попытаются каким-нибудь образом мне напакостить. Все равно попытаются соврать. Как они могут это сделать? Ну… например утаить то, о чем я не спрашивал. То есть – что-то вроде домашнего компьютера. Ты должен знать – что именно и как у него спросить. Не спросил – он не ответил. Сам по себе – точно ничего не расскажет.

Буду воспринимать этих типчиков как два компьютера. Соответственно, вопросы им надо задавать так, чтобы они не могли уклониться от ответа или дать двоякое толкование.

– Ну что, братцы-кролики – ухмыльнулся я – поговорим? Что, поубавилось у вас наглости? Уже не считаете себя такими умными?

«Братцы-кролики» переглянулись, и я понял – да ни фига они не сдались! И считают себя умными, а меня ослом, которого очень легко обдурить.

Ну что же – попробуем. Мне даже интересно – сумеют они обдурить обычного вояку, прошедшего горнило службы, способного и виртуозно врать своему начальству, и распознать ложь хитрого подчиненного? Дело чести побороть двух бесов, имеющих опыт бесовщины в сотни, а то и в тысячи лет!

– Прошка! Ты знаешь, где находится колдовская книга твоего последнего умершего хозяина?

– Нет! – без колебания, быстро.

– Поставим вопрос по-другому: ты знаешь, где может находиться колдовская книга твоего последнего умершего хозяина?

– Да! – сморщился Прошка.

– Где может находиться эта книга?

– В тайной комнате хозяина.

О как! Тайная комната?!

– Покажи мне тайную комнату твоего последнего умершего хозяина.

Прошка замер, и я будто физически увидел, как летают в его голове искры-мысли. Он думал, как же ему меня обдурить! Да, приказ поставлен не совсем точно.

– Стоп! Проведи меня в комнату своего бывшего хозяина!

Улыбается:

– Не могу!

– Почему?

– А туда можно войти только с позволения хозяина! Значит, я туда провести не могу.

Ага. Работает. Давим, давим!

– Покажи мне то место, где находится тайная комната и расскажи мне, как туда я могу войти.

Прошка вздохнул, повернулся и поплелся в сторону кухню. Потому оглянулся на меня, подпрыгнул, легко оттолкнувшись от пола и поплыл в воздухе, усевшись в позе лотоса и скрестив руки на груди. Минька вразвалочку пошел следом, бесстрастный, как и положено бесплотной сущности.

Вообще-то странно, что у этих сущностей имеются какие-то эмоции. Ведь эмоции свойственны только людям! Хмм… мда. Не только людям. А собаки? Кошки? Попугаи? У них что, нет эмоций? Так почему бы не быть эмоциональными существам из другого мира? Я ведь ни черта о них не знаю!

Кстати – со слов ведьмы они как раз и питаются эмоциями. Так почему тогда сами не могут быть эмоциональны?

Прошка привел меня к небольшой кладовой, в которую я не так давно поставил ведро, тряпку и швабру. Ну как кладовая… даже не знаю, как назвать – ниша с дверцами, окрашенными обычной коричневой краской. Полочки, деревянная вешалка. Практически встроенный шкаф. Ничего такого особенного – пахнет пылью, и вроде как пролитым вином. Ну и моющим средством – это уже само собой, я же полы не просто водой, а водой с моющим средством намывал. Ну и бесы наверное так же делали – в пузырьке с жидким мылом этого самого пахучего мыла изрядно поубавилось.

– Вот! – Прошка указал рукой на чулан, приоткрыв две узкие дверцы – За стенкой.

– Как ее открыть? Как открыть тайную комнату?

– Надо произнести правильное слово, и стенка откроется – сощурил глаза бес.

– Назови это слово! – потребовал я.

– Не могу! – безмятежно улыбнулся Прошка.

– Почему не можешь?

– А у меня запрет на его произношение! – так же спокойно пояснил улыбающийся бес.

– Минька! Принеси сюда мою папку с бумагами! – потребовал я, и Минька мгновенно пропал, через секунду появившись с папкой в руках. Фокус, однако! Вот это скорость!

– Запрет на то, чтобы ты написал это слово – у тебя есть?

– Да… есть! – улыбаясь сказал Прошка, и вдруг… лицо его исказилось, расплылось, тело начало дергаться, извиваться. Бес завыл – страшно, хрипло, и через несколько секунд превратился в темное, пробиваемое всполохами электрических разрядов облако дыма. Продолжалось это с минуту, потом разряды стали слабее, облако стабилизировалось и грустно повисло напротив, на уровне моего плеча.

Да, самое интересное – я чувствовал, что это самое облачко грустит. То ли мои способности к эмпатии обострились, то ли бесы исторгали из себя эмоции с такой невероятной мощью, а может и то, и другое имело место быть. В любом случае – я знал, что «Прошке» сейчас очень плохо, больно и грустно.

– Ладно… извини! – почти искренне посетовал я – Не хотел, чтобы так получилось. Но ты сам виноват – зачем было врать?

Облачко неспешно, дециметр за дециметром сформировало тело, и через несколько секунд (десять, примерно) передо мной стоял прежний Прошка – грустный, скучный…

– Ну надо же было проверить, насколько силен мой новый хозяин… – грустным голосом ответил бес.

– Проверил? – участливо спросил я, и не дожидаясь ответа, тут же перевел разговор на нужные рельсы – Возьми листок бумаги и запиши мне кодовое слово или кодовую фразу, которая открывает тайную комнату. Записывать ты должен на русском языке, современном языке, четкими и разборчивыми буквами, исключая какую-либо ошибку в написании. Если ты напишешь что-то не то, это будет приравнено ко лжи, и ты понесешь то же самое наказание. Учти это.

– Учту – нахмурился Прошка, и я почувствовал волну неприязни, которая от него исходила. Мда… ощущение было таким, как если бы меня коснулся ветерок, насыщенный запахом нечистот и серы одновременно. Вот оно, настоящее отношение беса! И не нужно обольщаться – бес человеку не друг и не брат!

Прошка достал из папки лист бумаги, авторучку, положил лист на кухонный стол и с минуту что-то очень быстро писал и черкал, тщательно выводя линии и высунув язык якобы от усердия. Придуривался, конечно. Закончил, протянул мне лист:

– Вот, хозяин.

Я взял лист. Красиво, да – с завитушками, жирным шрифтом, а над фразой были нарисованы две обнаженные девушки с дудочками, которые они поднесли к губам. Девушки на мой взгляд излишне пышнотелые, и грудь великовата – но у всех ведь свои вкусы? Мне вот больше нравятся девушки спортивные, даже немного худоватые. Пусть даже у них груди-то почти нет. Зато попа небольшая, крепкая и красивая. А бесу из пространства под названием «Навь» нравятся девицы пышные, «плюсовые», как ныне модные манекенщицы под которыми гнется подиум. Не возбраняется. Ведь правда же?

«Абракадабра и хрен вам всем» – вот что было написано на листке. Явно – старый колдун обладал определенным чувством юмора, а еще – не очень-то любил своих соратников. Именно соратников, потому что вряд ли сюда мог бы войти обычный человек, не обладающий способностями к магии.

Я шагнул к чулану, чувствуя себя немного дураком – а вдруг это розыгрыш «шаловливых» бесов и ничего не получится? И будут они потом надо мною ржать! А что – в их силах разыграть такой спектакль – «чтобы было веселее!».

Но это скорее всего моя паранойя, армейская привычка к перестраховке, когда рядовому надо обязательно сказать, как именно и что нужно сделать. Например – отнести прибор туда, куда ты приказал, но при этом, по пунктам:

1. Не бить его ногами.

2. Не бросать в лужу

3. Не ронять на землю

Ну и много чего еще, потому что он обязательно сделает как не надо делать, да еще и будет канючить: «Ну вы же не сказали, что так делать нельзя!». И что тогда? Когда он этот девайс расхреначил? Ну не расстреливать же его! Сам виноват – не дал правильных указаний. Как там это называется? «Фул пруф»? «Защита от дурака»?

Я раскрыл рот, чтобы произнести слова, и сам не знаю, что меня дернуло, но… я оглянулся на бесов, почувствовав волну восторга, исходящую от каждого в отдельности, и от обоих сразу. Моя обостренная эмпатия просто захлебывалась в их восторге! И предвкушении. Предвкушении… чего?!

– Приказываю, Прошка и Минька, в том случае, если я погибну во время открывания тайной комнаты и прохода в нее, вы спускаетесь в старый колодец и живете там, не вылезая на свет до скончания веков! Да будет так! – рявкнул я, и меня затопила волна паники, ужаса, такого страха, что меня даже шатнуло, как от порыва урагана.

– Стой! Стой, хозяин! – завопили оба, и бросились передо мной на колени – Не говори эти слова! Вначале надо снять защиту, иначе ты погибнешь!

– Ах вы ж мрази! Поганые злобные твари! Интриганы гребаные! – с некоторым даже удовлетворением констатировал я – Дайте-ка догадаюсь! Если я гибну, вы освобождаетесь и отправляетесь по своим делам, куда хотите – так ведь? Или не так?

– Только если твоя гибель явилась следствием твоей неосторожности, или ты покончил с собой – мрачно констатировал Минька – В том случае, если тебя кто-то убил, или ты умер по нашей вине, мы остаемся вечно прикованными к этому дому, или к этому месту, если дома нет. Прости, хозяин… мы хотели освободиться. Но мы ведь тебе не врали, так? Эти слова действительно открывают комнату! Никакого обмана!