Текст книги "Панспермия (СИ)"

Автор книги: Евгений Дегтярев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

  В лагере он первым делом выслушал доклад Ганса о поступившей за сутки информации из района Тихого Места и железного прииска. Островитяне усердно строили земляную крепость. Об этом доложил по радио экипаж одного из патрульных дирижаблей. Так же , в докладе говорилось, что при попытке снизится и подробнее рассмотреть происходящее воздушный корабль обстреляли с земли. Вследствие чего они были вынуждены вернуться в Город Пророков и встать на ремонт. Следующий разведывательный вылет смогут провести только через два дня. От второго патрульного газолета, направленного в сторону Свободного Архипелага с целью поддержания связи с эскадрой Морского Командующего , пока сообщений не было. Эскадра островитян по-прежнему стояла на рейде Тихого Места. Про своих людей Ганс сказал, что они переход вынесли легко. Полицейские то же, вроде не жаловались. Так же глава Ночных охотников доложил, что отправил вперед несколько на паровичках несколько групп разведчиков, призванных убедится в безопасности пути, и команды для заготовки еды и подготовки временных лагерей для стоянок. Внимательно выслушав доклад и одобрив распоряжения почтенного Ганса, Достойнейший Ли счел свои обязанности командующего выполненными и удалился в личную палатку.

  На следующий день войска продолжили движение. Утром вперед, в новый, заранее подготовленный людьми Ганса лагерь, уезжали штаб и радиостанция. Далее следовали Достойнейший Ли и Ганс на личном паровичке первого. Естественно с отрядом охраны. На двух грузовых паровиках «диплодоках». За ними уже начинали движение кашевары. А затем поднимались в поход основные силы, сопровождаемые грузовиками с припасами и артиллерией. За день вся эта толпа людей и машин преодолевала хорошо если сорок километров. Надо ли говорить, что такое медленное перемещение выводило Достойнейшего Ли из себя.

  К концу третьих суток пришло сообщение о том, что эскадра островитян, оставив транспортные корабли , ушла вдоль побережья в сторону Города Пророков. Оно взволновало Достойнейшего Ли. Шутка ли. Дюжина боевых кораблей. А если они начнут обстреливать город? Справится ли их импровизированная крепость на входе в гавань? Опять же, от достойного Момо не было ни одного сообщения. Ли распорядился немедленно поднять газолет и пусть они, что хотят – то и делают, но обеспечат связь с эскадрой Достойного Момо.

  Дальше события развивались как страшный сон. Ли не отходил от станции радиосвязи. Почти ничего не ел. Вечером сообщили, что эскадра островитян объявилась у Города Пророков и начала его бомбардировку. Младший Морской Командующий с отрядом из четырех кораблей вышел ей на встречу, но, естественно, не смог ничего поделать. Был вынужден отступить в открытый океан. Однако, эта вылазка вынудила агрессора держать часть кораблей мористие в качестве заслона от постоянных беспокоящих атак четырех военных кораблей Страны Завета. Островитяне оставшимися кораблями до темноты сумели существенно повредить два форта у входа в гавань. Импровизированная батарея, скрытая за насыпью мола показала свою неожиданную эффективность и не понесла существенных потерь , но и сама не сумела нанести серьезного урона противнику. С наступлением темноты военные суда островного государства стали обстреливать город, как более крупную цель, попасть по которой можно и в темноте. Предполагая такое развитие событий Совет Достойных сразу с появлением эскадры на горизонте, принял решение эвакуировать горожан. Однако люди не успели покинуть город до наступления темноты и теперь сложно понять: какая часть населения все еще находится в нем. К полуночи доложили, что в Городе Пророков начались пожары. Ли, успевший привыкнуть за этот длинный и страшный день к плохим новостям только кивнул в ответ на это сообщение. И уже собирался лечь спать, как опять прибежал дежурный радист с радиограммой от Достойного Момо. Тот сообщал, что находится менее чем в пятнадцати часах пути от столицы.

  Достойный Ли тут же забыл про сон и поспешил вслед за курьером на радиостанцию.

  Морское сражение.

  Момо спешил. От Достойнейшего Ли он получил сообщение о том, что Город Пророков подвергается ночной бомбардировке. И рассчитывал быть на месте уже к рассвету. То, что он не мог установить связь с Младшим Морским Командующим, его не пугало. По информации , полученной от Достойнейшего Ли то присутствовал в районе и беспокоил островитян, связывая часть их сил. Когда до столицы осталось менее чем восемь часов хода, старый пират объявил по эскадре радиомолчание, желая сделать , как он выразился «утренний сюрприз ребятам со Свободного Архипелага». И надо сказать, он получился. Когда сигнальщики островитян увидели дымы на востоке, они сначала подумали, что это возвращается эскадра , выскочившая из порта буквально перед их носом. Однако, когда эфир наполнился непонятным кодом, а затем, на юге показались еще дымы, явно идущие на соединение с восточными, командующему Свободного Архипелага стало ясно, что это вернулась эскадра, терроризировавшая острова. Не желая быть зажатым между молотом и наковальней, тот вывел свою эскадру на встречу восточным дымам.

  Момо ликовал. Ликовал, несмотря на резанную рану на животе от прошедшего вскользь осколка. И адскую боль. Корабельный врач, сшивший края раны на живую и наложивший повязку, уверял, что органы не задеты, а повреждены только мышцы, и что шансы у командующего есть.... Но кого он хотел обмануть? Старого пирата, повидавшего в своей жизни больше ран чем этот выпускник медицинской школы? Момо знал, что для него, старика, такая рана – почти стопроцентный приговор. Но ни это, ни острая боль не мешали ему искренне наслаждаться моментом. Как лихо все получилось! Он, несомненно, войдет в историю! Он, Командующий, выигравший первое, по настоящему крупное морское сражение этого мира! Не зря, не зря он пиратствовал в молодости, стремясь приобрести столь нужный ему опыт войны. Он разыграл эту партию как по нотам! Он! И не кто другой!

  Как только сигнальщики различили корабли Свободного Архипелага, стоявшие на рейде Города Пророков, Момо велел связистам выйти в эфир и , во что бы то не стало, связаться с Младшим Морским Командующим. Тот живо откликнулся, сообщив, что находится южнее от столицы и держится между противником и Кошагором, на тот случай, если враг решит обстрелять и этот город-порт. Заметив, что островитяне вытягиваются с рейда в строй один за другим, в одну линию, Момо дал телеграмму Младшему Командующему с распоряжением пройти за кормой последнего из кораблей островитян на расстоянии не меньшем, чем пушечный выстрел. И концентрировать весь огонь пушек его полуэскадры на посдеднем из кораблей в линии. Затем, ему следовало разом развернуть свои корабли и приследовать неприятеля , все так же концентрируя огонь на последнем судне в линии. Сам же, построив свою полуэскадру в ряд, Момо повел ее на встречу колонне противника. На расстоянии пушечного выстрела, когда у борта его клипера поднялись первые султаны воды от падения снарядов, он развернул свои корабли бортом к надвигающейся линии островитян, застопорил машины и оказался в положении, когда огонь всех тридцати пушек его полуэскадры оказался сосредоточен на головном корабле неприятеля. Надо ли говорить, что тот в считанные минуты исчез в облаках разрывов и, покрывшись пожарами, отвалил в сторону, открывая для обстрела следовавший вторым в колонне корабль.

  У младшего командующего маневр вышел не столь изящным. Но в этом не стоило его винить. Ему изначально предстояла более сложная задача, подрезать строй противника. Да так, что бы только последний корабль в строю оказался под огнем его пушек, а остальные корабли порядка противника до него бы не достали. Поэтому, ввиду сложности маневра и отсутствия у младшего командующего опыта (ранее он слышал о таком только от старого Момо, да и то только в контексте теоретических разглагольствований последнего), последнее судно островитян попало под огонь пушек только его и следующего за ним клипера. Остальные просто не успели отстреляться. Колона противника успела выйти из зоны эффективного огня орудий полуэскадры. Ему ничего не оставалось как развернуть свои четыре клипера и начать преследование противника на манер стаи степных волков.

  Нельзя сказать, что маневр второй полуэскадры оказался бесполезен. Он выполнил роль той самой наковальни, страх перед которой не дал островитянам остановиться.

  Тем временем, под пушки кораблей Момо попал уже третий корабль в неприятельской линии. Первый коптил небо, являя собой один огромный костер. Второй иже скрылся под волнами, оставив плавать на поверхности несколько шлюпок. Капитан четвертого оказался умнее. Не дожидаясь свой очереди предстать одному против тридцати пушек старого пирата, он поднял сигнал «следовать за мной» и развернул свой корабль на девяносто градусов в сторону, противоположную той, в которую была развернута эскадра Момо. Пока тот добивал третьего глупого островитянина , поворот уже выполнил седьмой клипер Свободного Архипелага. А дальше, видя что добыча уходит из его рук, морской командующий развернул эскадру и пошел на сближение с неприяделем, пропустив остатки островитян через свой строй. За эту дерзость он заплатил одним своим кораблем и дал возможность уйти почти целыми четырем вражеским. Но поле боя, бессорно осталось за ним. Как и слава первого в этом мире флотоводца, одержавшего победу в первом крупном морском сражении. Поэтому Момо и ликовал. И ничего не могло омрачить его радости. Даже близкая смерть. Он сохранил флот. Он победил. И пусть ему предстоит уйти. Зато он уйдет красиво. Как герой! Окруженный почетом и уважением.

  Война – грязное дело.

  Пока на море разворачивались нешуточные баталии, войско под предводительство достойнейшего Ли двигалось в сторону Тихого Места. К концу пятых суток похода, когда пришло сообщение о морской победе достойного Момо над островитянами, они уже преодолели половину пути. Ли отослал газолет для патрулирования морских просторов между Городом Пророков и Кошагором, в котором уже вовсю волновались люди, возбужденные прекращением торговли с островным государством и несущие, в связи с этим, серьезные убытки. Не то , что бы Ли всерьез опасался остатков флота островитян, но Кошагор был большим и богатым городом и ему не очень то хотелось, что бы его постигла участь столицы. Поэтому он довольствовался тем, что посылал в окрестности железного прииска и Тихого Места отдельные группы ночных охотников на паровиках. Транспортные средства позволяли им преодолевать за считанные часы расстояния, на которые у многотысячной пешей, по сути, армии ушли бы дни. А опыт и сноровка служащих в них людей позволяли им собирать столь необходимые для Ли сейчас сведения. И сведения эти были весьма любопытны.

  Начать с того, что глава местной полиции, почтенный, как его там , бишь... Ральф, не погиб во время штурма города. А сумел организовать эвакуацию жителей и заслоны для пиратов. А так же несколько неприятных сюрпризов для них в виде сухопутных батарей из снятых с торгашей легких пушек. Но об этом, кроме того, что Ральф выжил, было известно и раньше. Интересным было другое. Ральф сумел сохранить почти всю полицию в целостности. И, имея ее в качестве ядра, из разрозненных групп эвакуированных горожан, жаждущих мести, сформировал маленькую армию. Что то около тысячи человек. Так вот, эта самодельная армия сейчас укрывалась в предгорьях, недалеко от Тихого Места. И время от времени устраивала набеги и засады на небольшие отряды островитян и каторжников с прииска, шатавшихся в окрестностях города в поисках поживы. Они даже устроили кровавую баню довольно крупному отряду островитян, попытавшемуся разделаться с ними. Причем, как понял Ли, командовал тем отрядом профессиональный воин со Свободного Острова. Достойнейший, безусловно, оценил такое рвение почтенного Ральфа и распорядился отправить его маленькой армии несколько паровиков с продовольствием и боеприпасами. Ночные охотники обещали доставить груз по назначению в обход островитян. Завтра с утра Ли ждал доклада о результатах этого мероприятия. Кроме того, доносили Ночные Охотники о том, что в рядах островитян нет единства. Есть среди них небольшое подразделение, тысячи в три человек, дисциплинированное и, видно, что обученное. Очевидно аналог Ночных Охотников. Остальные сброд. Ходят ватагами, подчиняются из под палки. Про катаржан вообще говорить не приходится. Поначалу Ли опасался, что в округ его войска будут виться «ночные охотники с островов», но почтенный Ганс объяснил ему, что тем не до того. Они вынуждены охранять и загонять на строительство крепости вокруг железного рудника своих «союзников». Хотя это не помешало им послать отдельных своих представителей для наблюдения за движением армии Страны Завета. Двоих таких, сказал почтенный Ганс, отловили его люди на дороге на второй день движения войск. С тех пор больше не попадались. А нельзя ли поглядеть на таких важных птиц, как вражеские шпионы, поинтересовался тогда достойнейший Ли у главы ночных охотников. Увы, развел руками тот. Они не сдались живыми. Из чего Ли сделал вывод об их профессионализме. Однако, вместо лазутчиков, Ли был вынужден ежедневно лицезреть в небе газолет островитян. Он не спускался низко, вел наблюдение с высоты. Ли орал, поносил Ганса, полицейских, ночных охотников и просто охотников, но поделать ничего с ним не мог. Воздушный корабль парил на недоступной для ружей высоте. И, хотя, вреда он не причинял, но ужасно действовал на нервы достойнейшему, ожидавшему от него любой каверзы. Вот возьмёт и начнет кидать на лагерь всякую взрывающуюся дрянь. И что тогда делать? Но чужой пузырь вел себя мирно и Ли постепенно успокоился.

  А утром шестого дня к нему Ганс привел к нему хитрющего вида деда, чем то неуловимо похожего на старого Момо. Сходство было не столько внешним, сколько поведенческим. Казалось, его не особо сдерживают внешние условности. И он не испытывает никакого почтения ни к достойнейшему из достойных Ли ни к почтенному главе Ночных Охотников. Ганс отрекомендовал деда как почтенного Тадаши, служащего портовой полиции в должности хранителя оружейной комнаты, и человека, знающего как можно решить проблему островного газолета.

  Дед расшаркался с Ли и сказал, что в молодости служил наемником в одном из степных кланов. И принимал участие в осаде горной крепости одной из банд, что промышляют на дорогах между Горными Каменоломнями и степью. И видел приспособу, которую делают степняки для того, что бы забросить снаряд на высокий утес. С этими словами он достал из кармана рисунок с некой конструкцией, на которую он предлагал поставить одну из пушек. Кроме того, ссылаясь на «опыт юности» он предложил послать за шрапнельными снарядами в Город Пророков. На слова Ли о том, что шрапнельные снаряды нарезные, а у них только гладкоствольные пушки, Тадаши ответил, что их придется особым образом переделать. Но он с этим справится, ибо инструменты, положенные хранителю оружейной комнаты у него с собой. Ли сказал ему , что пусть тот действует, а все необходимое получит у почтенного Ганса. И если у Тадаши получится – то быть ему в звании достойного. Глаза начальника ночных охотников при этих словах округлились, но он не сказал ни слова и они вместе с хранителем оружейной комнаты удалились.

  А ночью случилось то, чего так боялся достойнейший Ли. Вражеский газолет прошел над лагерем, и сбросил четыре десятка небольших ручных бомбочек. Правда, с длинной фитиля они не рассчитали и почти все они взорвались в воздухе и на приличной высоте, так что убитых было всего трое и десяток ранено, но вот панику это посеяло изрядную.

  Не выспавшись ночь из-за беготни и взрывов, достойнейший Ли утром первым делом вызвал к себе Ганса и Такаши. Явился правда только один глава ночных охотников и бодро доложил, что хранитель оружейной комнаты убыл вместе с командой артиллеристов далее по маршруту движения с целью организации засады на «островной пузырь». Ли, собравшийся было съесть живьем этих двух почтенных, решил сменить гнев на милость и возжелал сам увидеть процесс охоты. На что Ганс сказал, что у него уже все готово и отправился сопровождать начальника к его личному паровичку, параллельно докладывая тому последние сведения из Тихого Места. А информация была прелюбопытная.

  Островитяне перегрузили все наличное железо с прииска на свои торговые суда и лодки. После чего флотилия вчера вечером ушла курсом на свободный архипелаг. Оно и правильно, потому как только необходимость ремонта кораблей, да тяжелая рана удерживают достойного Момо от рейда к Тихому Месту. Так же на этих кораблях убыли и наиболее подготовленные войска. Те самые, что походили на ночных охотников Страны Завета. В Тихом Месте таких войск у островитян осталось человек триста, да и те больше выполняют полицейскую функцию. Не давая разбежаться лихим пиратам и бывшим каторжникам. На месте рудничного лагеря каторжан островитяне уже почти закончили возведение серьезной земляной крепости, стянув туда всю имеющуюся артиллерию и все продукты, что смогли найти в окрестностях. С последним, правда, у нах плохо, потому как почтенный Ральф со своей самодельной армией чинит им в этом много препятствий. Лихие ватаги ходят за едой по местным фермам числом не менее пятисот. Да и то, не всегда обходятся бес потерь. Так что жизнь у них там не сладкая. Само Тихое Место перестало существовать , ибо в результате пожаров выгорело до тла. На месте пожарищь и уличных боев остались не погребенные тела. Они разлагаются и над всем побережьем стоит жуткий смрад. Среди бывших каторжан и островитян есть заболевшие.

  Менее утешительные новости приходили из Города Пророков. В нем продолжают бушевать пожары, хотя с ними и активно борются. Эти пожары затрудняют ремонт и приведение в порядок эскадры достойного Момо. Сам он хоть и ранен, но продолжает руководить. Все еще горит портовая корабельная мастерская. Вместе с ней – три из четырех клиперов, стоявших на ремонте. Хорошо хоть орудия с них не пострадали. Частично пострадали артиллерийский склад в одном из фортов. Среди жителей много потерь от бомбардировки и пожаров.

  Прервав мановением руки поток информации от почтенного Ганса, Ли сказал, что пусть городскими проблемами занимаются те, кто остался в городе. У него, Ли, найдется и так чем себя занять.

  За время этого разговора, над дорогой, по которой ехал паровики Достойнейшего и его охраны, все отчётливее проявлялась тушка островного газолета. Сначала она виднелась на горизонте маленькой точкой, затем увеличилась до размера черточки и вот теперь уже плыла по небу на встречу небольшому отряду маленьким облачком. Вдруг рядом с ней и чуть ниже вспухло маленькое белое облачко. Спустя несколько секунд до достойнейшего Ли и его спутников долетел звук сдвоенного то ли выстрела, то ли взрыва. Спустя минуту картина повторилась, только белое облако на сей раз вспухло перед носом газолета и слегка выше. После этого газолет начал быстро разворачиватьваться. И опять рядом не далеко от него и выше вспухло облачко белого дыма. Догадавшись, что это художества почтенного Тадаши, Ли приказал водителю ехать быстрее.

  Битва.

  Войско Достойнейшего Ли вышло к крепости, перестроенной из лагеря для каторжных рабочих железного прииска, к вечеру десятого дня. Причем в этот день, как и в предыдущий, порядок движения был изменен. Никто не уезжал вперед для того что бы обустроить временный лагерь. Вся масса войск двигалась единым порядком. Разбитая по подразделениям и с охранением, выдвинутым вперед и в стороны по ходу движения. Это объяснялось тем, что с повреждением газолета островитяне стали высылать из крепости небольшие отряды в несколько десятков человек. Эти «ватаги» вели разведку, вступали в стычки с отрядами ночных охотников, и армией Ральфа. Несли потери, иногда одерживали верх, но , при этом, неизменно старались улизнуть назад в крепость, что бы принести туда полезную информацию. Поэтому Ли и изменил порядок движения, решив пожертвовать скоростью, но не дать противнику застигнуть себя врасплох и лишить обоза, еды и тяжелого вооружения.

  Выйдя к крепости Ли распорядился встать лагерем в семи километрах от нее. Между Тихим Местом и рудником. Это исключало артиллерийский обстрел со стороны островитян, но не исключало вылазку с их стороны, потому как численное превосходство могло придать им смелости. Оттого то и сделал достойнейший Ли последний переход своей армии короче, что бы успеть до наступления темноты обустроить хоть какие то оборонительные сооружения. И запретил разводить костры. И велел зарядить пушки картечью. И приказал дежурить возле каждой и ее обслуге и полусотне полицейских. И разослал по окружающим перелескам небольшие отряды ночных охотников. И, хотя сделал он все это не совсем сам, а по наущению почтенного Ганса, как оказалось, сделал это не зря.

  В три часа утра началась стрельба возле крепости. Отчего прислуга у пушек и их полицейское охранение мгновенно повскакивали. А через минут пять на дороге, ведущей от крепости показались два паровичка , несущиеся во весь опор к лагерю Государства Завета. Впрочем, то, что это паровички было видно только по искрам, вылетавших из их труб. Они неслись не включая фар и не особо разбирая дороги. И были подобны призракам. Поэтому, обслуга пушки, стоявшей слева от дороги немного замешкался с открытием огня. И когда шарахнул картечью, первая из машин была на расстоянии метров пятидесяти от них. После этого грузовик исчез в пламени взрыва. Следом за ним рванул и второй. По обслуге, удивленной результатами своей стрельбы, и по разинувшим от такого шока рты полицейским, ударил град обломков, проредивший их не хуже ответного картечного залпа. Еще через несколько минут разгорелась стрельба у опушки леса, где стояло одно из орудий. Но и там картечный выстрел быстро поставил точку в так и не успевшей разгореться перестрелке. А еще через полчаса на уже не спавший лагерь с неба посыпались ручные бомбочки. На сей раз запал был подобран верно. И снаряды взрывались на земле. Но островитян подвела погода. На фоне хоть и темного, но звездного неба их газолет был неплохо заметен. И от того почтенный Тадаши открыл огонь из своей странной пушки , ориентируясь на то место, где баллон газолета закрывал небесные светила. Было непонятно, попал ли он куда ни будь, но было видно, как газолет развернулся и стал быстро удаляться в сторону моря.

  Еще через три часа рассвело. И войска Государства завета увидели стены крепости, но не двинулись с места, предпочитая не окружать ее, а блокировать единственную дорогу в сторону моря. При этом достойнейший Ли сосредоточился на укреплении собственного лагеря. И не предпринимал никаких активных действий. Делал он это вовсе не от трусости, а от того, что еще на марше почтенный Ганс объяснил ему, что штурмовать укрепленное место не имея преимущества по численности над обороняющимися хотя бы в несколько раз – дело бессмысленное. В результате той беседы у достойнейшего Ли родилась идея, здравость которой подтвердил глава ночных охотников. Дело в том, что огромные нарезные пушки клиперов, стоявших в ремонте и впоследствии сгоревших при пожаре в корабельной мастерской перестали быть остронеобходимыми городу. Достойный Момо завладел морем и теперь столица могла не опасаться удара с моря. Можно было бы , конечно, вооружить ими несколько торговых пароходов из Кошагора, да , собственно, так и надлежало сделать, но вот четыре из них, вместе с запасом снарядов, достойнейший Ли распорядился прицепить к паровым тягачам и доставить в его временный лагерь. Понятно, что груз этот был не легкий и его доставка по суше была отнюдь не простым делом, оттого то прибытие орудий и ожидалось только к завтрашнему вечеру. Потому и не спешил достойнейший Ли начинать бойню и подходить слишком близко к крепости. Кроме того, таким своим поведением командующий войсками Страны Завета рассчитывал ввести в недоумение и растерянность гарнизон островитян, рассчитывающий, по всей видимости, на то, что противник сразу пойдет на штурм и частично поляжет под пушками крепости.

  Эта догадка Ли вскорости подтвердилась. Вечером в его палатку пришел почтенный Ганс и отдал ему незапечатанный конверт. Это было письмо от командующего войсками островитян, тысяченачальника Гейнца, как он сам себя назвал. Это достойный муж, на двух страницах убористого текста, пространно объяснял Ли, что тот попал в очень невыгодную ситуацию. Потому как полностью блокировать крепость силы Страны Завета не могли, взять штурмом – то же. А стоять так в чистом поле долго – это то же занятие не из приятных. Вот и предлагал тысяченачальник Генц достойнейшему Ли разойтись миров. Мол пусть уходит армия Страны Завета и забирает с собой всех беженцев и «бандитов, что прячутся в предгорьях» (это видимо про отряды почтенного Ральфа). Взамен отважные воины Свободного Архипелага их преследовать не будут.

  Прочитав все это Ли только хмыкнул и подумал о том, что запоет этот самый Гейнц денька через три. А ночью на лагерь опять посыпались ручные бомбочки с газолета. Упало их десятков пять и , на этот раз , почтенный Тадаши не смог ничего им противопоставить. Виной тому были рваные облака, которые скрывали воздушного злодея от наблюдателей с земли. Но и островитяне не отличились в этот раз точность, очевидно бросая свои снаряды наугад, ориентируясь по отдельным искоркам костров на земле, иногда проглядывающим в разрывах облаков. Так что люди Страны Завета отделались всего лишь тремя десятками раненых, да парой человек убитыми. Но вот жечь костры в ночное время в лагере достойнейший Ли запретил. Более того, велел раскладывать несколько кострищ на некотором удалении от лагеря. И там, среди этих обманок, иногда по ночам рвались ручные бомбочки.

  Обитатели крепости писем Ли больше не посылали, но несколько раз выходили на вылазки довольно крупными отрядами человек по тысяче в каждом. К лагерю, ощетинившемуся пушками они приближаться не рисковали, и ходили в противоположную от него сторону, очевидно за провиантом. Ну или просто погулять. И, если первый из «вылазочных» отрядов прошел тихо и вернулся с какими то телегами , то поход второго сопровождался активной стрельбой. А вечером почтенный Ральф доложил Ли в письме, что устроил засаду и сумел переправит на Прародину не менее трех сотен этих «островных волков». А сам потерял едва ли пять десятков человек убитыми и раненными.

  Получив это послание, Ли только хмыкнул. Сам он островитян не ненавидел. Не было у него для этого личных причин. Да, они были врагами, угрожавшими благополучию его семьи и многих других достойных семей. Да, он не любил их ересь, считавшую Завет не божественным откровением, данным людям через Пророков, а всего лишь банальным посланием предков потомкам. Но вот что бы он жаждал смерти как можно большего числа островитян – такого не было. И тем не менее, несмотря на отсутствие такой жажды крови , Ли готовился их убивать. И убивать в больших количествах.

  На пятый день стояния под крепостью, ситуация переменилась. Морские орудия , снятые с клиперов, и имеющие дальность в добрые десять километров, были установлены на заранее построенные для них поворотные платформы. И у обитателей крепости настали нелегкие времена.

  Едва только рассвело и контуры крепости внятно обозначились в предрассветной мгле, первое орудие ухнуло пристрелочным. Затем второе, затем третье, ну и , наконец, четвертое. И так каждую минуту. Гремел выстрел. И каждую минуту в сторону крепости улетали 25 килограммов железа, начиненные четырьмя килограммами черного пороха. И уже за стеной гремел взрыв. Так продолжалось в течении дня.

  А ночью островитяне решились на вылазку. Однако, понимая, что эта батарея из четырех орудий его главный козырь, Ли заставил охранять ее едва ли не половину ночных охотников. И оттого, результат вылазки был закономерен. Заплатив полусотней трупов несколько небольших отрядов островитян, пытавшихся под покровом ночи пробраться в лагерь, убрались восвояси. А у достойнейшего Ли появилось несколько пленных. Не долго думая, Командующий приказал их повесить. Во первых, он не собирался кормить пленных, запасов, взятых с собой и так было мало, а регулярный подвоз наладить пока не получалось. Сказывались последствия бомбардировки столицы и последующего пожара. А во вторых, он считал, что с пиратами и катаржанами не стоит циремонится.

  Еще через три дня островитяне, сидевшие в крепости, решились пойти на штурм. На этот раз все было серьезно. В сторону временного лагеря Страны Завета двинулась огромная армия, по всей видимости, составлявшая все население крепости. Ли еще удивился тому, как такое количество народа могло поместиться в такой маленькой крепости. Ориентировочно, казалось, что на поле собралось тысяч двенадцать – пятнадцать. Отдельные отряды островитян, примерно по тысяче человек в каждом, тут же стали исчезать в лесу, очевидно собираясь обойти позиции Ли с флангов. Было видно, что они тащили с собой какую то артиллерию. Ганс доложил, что его люди насчитали пять таких подразделений с парой бронзовых дульнозарядок в каждом. Ли велел передать почтенному Ральфу, что бы тот занялся этими любителями лесных прогулок. Меж тем, основные силы , не обращая внимания на артиллерийский обстрел стремительно продвигались к его лагерю. Двигались колоннами. Может и не в идеальном порядке, но организованно и явно повинуясь чьей то жесткой воле. Примерно через сорок минут быстрого движения, подойдя на три километра, островитяне развернули свою артиллерию и так же начали обстреливать временный лагерь Страны Завета. А четыре колонны, тысячи по полторы-две в каждой чуть ли не бегом устремились на штурм. Впереди каждого такого отряда шел паровик с огромным деревянным щитом, закрывавшим пехоту от убийственного града картечи и пуль ночных охотников, ибо только у них были нарезные ружья, позволявшие бить на расстояние около километра. Однако, большую част пути островитяне проделали вне досягаемости картечных залпов. Зато ядра делали просеки в их густой массе и, даже повредили один из паровых щитов. Меж тем их артиллерия так же старательно перекапывала ядрами земляные валы лагеря Страны Завета. Еще один из импровизированных щитов разлетелся от попадания морского орудия. Дульнозарядки перешли на картечь, сея смерть в рядах нападающих. Они успели сделать только по одному выстрелу, перед тем, как поредевшие колонны островитян ударились в валы. Тут же затрещали залпы полицейских, прикрывавших изнутри периметра свои участки крепостных сооружений. Но островитян уже было не остановить. Выдержав убийственный огонь, они рвались вперед с неистовой одержимостью людей, ищущих смерти, ибо понимали, что их спасение только в победе. Отступление под градом картечи для них означало верную гибель. Ровно как и сидение в крепости.