290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » 1972. Родина » Текст книги (страница 1)
1972. Родина
  • Текст добавлен: 16 сентября 2020, 20:30

Текст книги "1972. Родина"


Автор книги: Евгений Щепетнов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Евгений Щепетнов
1972
Родина

Евгений Щепетнов

* * *

Глава 1

– Аносов готов служить. Если только ему доверяют. Если вы гарантируете, что никаких проблем по известным обстоятельствам не будет. Он все еще доверяет вашему слову…

– Карпов, ну я же тебе сказал – это был эксцесс исполнителя! – досадливо поморщился Семичастный – Я не отдавал приказа на захват! Виновные в этом инциденте понесут наказание! И уже понесли!

– Виновные? – я скривил губы – Или виновный? Эти-то ребята причем? Из группы захвата! Кстати сказать, они профессионально вели нас, да так, что мы и не заметили слежки. А то, что не смогли взять Аносова… так куда им до него? Щенята против волкодава!

Семичастный усмехнулся, будто что-то вспомнил, но тут же сбросил улыбку и посерьезнел:

– Он может найти кого-то из своей старой группы?

– Уже нашел. Троих. Остальных надо разыскивать по архивам, они выпали из поля зрения. Но эти трое – основные, его личная группа. Были еще двое, но… погибли. Случайность. Бытовуха. Одного застрелили на охоте – пьяный придурок палил по всему, что движется. Прнял за лося. Второй попал в катастрофу – пьяный водитель самосвала с кирпичом. Судьба… она такая.

– Да, она такая – кивнул Семичастный – пули не убили, а тут… ладно, трое, это уже хорошо. Твоя… хмм… дача уже строится, процесс запущен. Днем и ночью работают, как рабы на строительстве пирамид! За две недели не управимся, сам понимаешь – ты задал такой объем работ, о котором и не думали. Но за месяц я думаю справимся.

– Хорошо, если за месяц – кивнул я – Буду очень удивлен, если за месяц. А что насчет арсенала? Сделаете?

– Сделаем. На твою ответственность и под строгий учет. Кстати, личное оружие не хочешь получить?

– А зачем оно мне? У меня уже есть личное оружие. Сто девяносто сантиметров роста – я усмехнулся, и Семичастный понял:

– Как она? Справляется? Претензии есть?

– Еще как справляется! – улыбнулся я – Попрошу вас, если можно… пусть она останется со мной? И когда я в Америку поеду – тоже. Английским она владеет не хуже меня, французским, вьетнамским, португальским. И вообще – просто красавица!

– Неужто запал на нее? – хохотнул Семичастный – Гарем у себя там устроил? А как же твоя Ольга?

– Я с Настей не сплю – пожал я плечами – Она ценный работник, как и Ольга. И кстати – женщина-телохранитель меньше всего привлекает внимание… даже если она такого роста и таких статей. Никто не может подумать, что это боевик, вооруженный до зубов. Тут, в Союзе, я никакой опасности не вижу, а вот в Штатах она мне здорово пригодится. Опять же – кто-то ведь должен вам стучать на меня? Будете Ольгу терроризировать, требовать освещать мою деятельность, она будет нервничать, а тут – готовый агент под боком подозрительного Карпова! Разве плохо?

– Циник. Ты – наглый циник! – поморщился Семичастный – вот уверен, что твое начальство в двухтысячных годах тебя не любило! Язык, как помело!

– А меня не надо любить – холодно бросил я – Меня надо ценить. И не обманывать. И я никогда не обману и не подведу. Как там говорится? Точность – вежливость королей. Тут еще какой вопрос… о презренном металле. Аносов спрашивает – что обещать людям, какие блага. У них семьи, дети. Им – зачем это все? Людям, как и Аносову – уже по пятьдесят лет. Что им сказать?

– Всем – квартиры в Москве – не задумываясь ответил Семичастный – В новых домах. Двойное жалованье, плюс премии. Повышение в звании на одну ступень. Фонд для премий – в руках Аносова. Туда положим хорошую сумму, и будем ежемесячно пополнять. Снаряжение – любое. Вооружение – любое! Каждому по автомобилю – «волга». Их задача – обучать и обучаться. Ты обучаешь их – тому, что знаешь, они обучают курсантов. Они будут инструкторами. Но… действующими инструкторами. Если понадобится – и они будут работать. Но главное – пусть обучают курсантов.

– Откуда курсанты? Кто это будет? И вообще – какова структура отдела «Омега», и какое место в нем буду занимать я лично и Аносов в частности. Хотелось бы понять.

– Ты начальник базы – до тех пор, пока в этом не отпадет необходимость. Ты обучаешь Аносова и инструкторов тому, что знаешь. Если, конечно, тебе есть чему их обучить. Но я думаю – есть. Аносов – начальник отдела. Трое найденных им сотрудников – его заместители и инструктора. Он сам определит, кто чем будет заниматься. Аносов подчиняется мне и Шелепину – по старшинству. Больше никому. Когда ты уедешь в Америку, Аносов останется командовать базой вместо тебя.

– Дачей! – усмехнулся я.

– Дачей – тоже усмехнулся Шелепин – Не переживай, построим тебе другую, простую. Если захочешь. Только на кой черт она тебе нужна? С твоим домом в Монклере и твоей виллой в Ньюпорт-Бич! Настю я за тобой закреплю. Делай с ней что хочешь – она твоя. Твой сотрудник. Кстати, забери – пусть все-таки у вас будет.

Семичастный толкнул по столу четыре красные книжечки, я поймал их, раскрыл. И первое, что увидел – свой портрет в милицейской форме. Прочитал: «Полковник милиции…»

– Это еще что? – удивился я – Документы прикрытия, что ли?

– Точно – кивнул Семичастный – Второе удостоверение стандартное. Мало ли… вдруг пригодятся. Уедешь – оставишь у себя в сейфе. Или сдашь на хранение. Постарайся на размахивать им направо и налево И вот…

Он достал из папки еще три удостоверения, снова кинул мне – я посмотрел, это были удостоверения Аносова. Полковник милиции, и полковник Комитета.

– Кстати, а где вы взяли мои фото в форме? – внезапно понял я.

– Да какая разница… нашли! – усмехнулся Семичастный.

Ну что же… фотожабы здесь не имеется, но есть хорошие фотографы. Почему бы не приделать голову Карпова на плечи какого-нибудь подходящего полковника?

Открыл еще одно удостоверение – Ольга. Уже лейтенант! Быстро растут люди в званиях во время кризиса…

– Передай Аносову все, что я сказал. Обещаю, со своей стороны мы сделаем все, что возможно, чтобы он и его люди не чувствовали недостатка ни в чем. От них только служба и верность.

– Вы так и не сказали, кто будет курсантами – напомнил я.

– Двадцать человек – задумчиво пояснил Семичастный – Люди подобраны в нашей структуре. Морально устойчивые, не склонные к болтовне, готовые ради отечества на все. В том числе и жизнь свою отдать. Неженатые. Возраст – двадцать пять-тридцать лет. Каждый занимался каким-то из видов единоборств – бокс, самбо. Прекрасно стреляют – в рамках своей службы. Знают один или два языка – английский, французский, немецкий. Офицеры – от старшего лейтенанта до капитана. Приступить к тренировкам могут в любой момент – как только будет построена база. Еще вопросы?

– Да. В столовую – повар, хозяйственная прислуга. На базу – охрана по периметру, пропускной режим. Каждому курсанту, охране и техобслуге – пропуска. Без пропуска – никто не должен войти. Дежурный автобус для вывоза курсантов. Остальное – по мере запуска базы в работу. Пока – все. Как уже сказал – по ходу работы будут еще требования, но сейчас все есть. Ах да, вот еще что… есть претенденты на замену этим курсантам?

– То есть? – брови Семичастного поползли вверх – Какую такую замену?!

– Часть из курсантов отсеется в процессе учебы – невозмутимо ответил я – некоторые окажутся неспособны выполнять учебную программу. Кто-то не подойдет по морально-политическим качествам. А кто-то просто… умрет.

– То есть?! Как это – умрет?! – Семичастный совсем опешил – вы что их, убивать будете?

– Будем! – мотнул я головой – Будут работать в условиях, максимально приближенных к боевых. Стреляем патронами с уменьшенным зарядом пороха, работаем боевыми ножами. Пропустил удар, получил пулю – можно и помереть. Кстати, медпункт мы предусмотрели и там должен работать фельдшер. Травмы будут постоянно.

– Мда… – Семичастный посмотрел на меня взглядом, в котором читалось уважение – Вы подходите к делу со всем… хмм… тщанием!

– Меня так учили. В папке, которую я вам передал, содержатся эскизы снаряжения, которое нам необходимо сделать. И срочно. Очень срочно! Это приборы бесшумной стрельбы – такие, какие используются в будущем, в просторечии – глушители. Это разгрузки. Это бронежилеты, каски, ножи и все остальное. Эти вещи можно сделать буквально на коленке мелкими партиями, потому проблем думаю не возникнет. Но все это должно быть изготовлено к началу работы базы. Список оружия я вам уже передавал.

– Зачем вам иностранное оружие? Кольты? Снайперские винтовки? М-16?

– Насколько я понимаю, группа не всегда будет работать только здесь, в Союзе. Так что… ну вы поняли.

– Понял – кивнул Семичастный – Хорошо, сделаем. Еще что-то?

– Оружейник нужен. Который будет заниматься переделкой нашего оружия и его ремонтом. Чтобы мы всегда могли отвезти ему стволы и в кратчайшие сроки их получить назад. Ну и… патроны! Патроны, патроны, патроны… мы сожжем их столько что хватит на дивизию! Но это важно. Это самое главное. Патроны боевые и патроны тренировочные – их пометить. Еще вот что… спецсредства. Уверен, в недрах вашей… нашей конторы есть спецсредства, о которых почти никто не знает. Мне нужны яды, мне нужны заряженные иголки, мне нужны «Стрелки».

– Стрелки?! – Семичастный поднял брови – откуда ты… ах да, все время забываю, с кем разговариваю.

– Угу – кивнул я – Меня ваши коллеги тоже хотели иголочкой подколоть… чтобы языком не трепал лишнего. Ниночке дали иголочку. Вот таких иголочек было бы неплохо иметь побольше. И… инструктора – как ими пользоваться. А также – противоядия.

– Мне иногда тоже хочется тебя иголочкой подколоть! – проворчал Семичастный – Все не можешь забыть! Говорю же – не мы отдавали приказ! Брежнев. А его уже нет. Ну… если все у тебя – ходи отсюда! Делай дело. Кстати, как продвигается запись песен?

– Минусовки сделали, завтра начнем голос накладывать. Закончим – будем Ольгу писать. Хочу и Настю привлечь – бэк-вокалисткой.

– Кем?! – не понял Семичастный.

– Бэк-вокалисткой. Ну это если с английского – поющий сзади. То есть один певец поет, другой подпевает.

– Подпевала, в общем – вздохнул Семичастный, и проведя рукой по лицу, глухо, устало сказал – Чем я занимаюсь, а? Бэк-вокалистами! Ладно… не забудь – ты поешь на концерте к Дню Победы. Готовься как следует. Репертуар представишь мне лично – я буду одобрять.

– Репертуар вы уже слышали в записи – пожал я плечами – За исключением одного… я не знаю, как вы отреагируете, но мне хотелось бы это исполнить.

– Что именно? – насторожился Семичастный.

– Гимн. Гимн СССР, но не просто гимн, а в рок-обработке. Мы его сейчас записываем, вернее – уже записали. Осталось наложить голос.

– Что?! Какие слова?! Ты чего? – Семичастный смотрел на меня, как будто я сказал что-то непотребное – Старый текст?! Со Сталиным?! Категорически – нет! Нас не поймут!

– Вот! – я достал из кармана листок бумаги, сложенный вчетверо – Посмотрите. Никаких сталиных, и все в высшей степени патриотично. Сейчас гимн исполняется без слов, а я вам написал слова. У нас он исполнялся по-другому, не было упоминания Ленина и партии. Тут – есть. Но вот на обратной стороне уже тот текст, что в гимне в моем времени. Ритм исполнения не такой торжественный, в ритме рока. Молодежи очень понравится, уверен!

– Прочитаю! – Семичастный взял листок, разгладил, положил в папку – иди! И подготовь записи песен – я прослушаю, что у вас там получилось.

Он встал и пошел к своему креслу. Я тоже встал, собрал со столика удостоверения, рассовал их по карманам. Все, можно идти.

– До свидания, товарищ Председатель!

– И тебе не хворать – рассеянно откликнулся Семичастный, и больше уже не обращал на меня внимания, погрузившись в чтение бумаг. Я же вышел из кабинета, и уже без сопровождения пошел по знакомому коридору Конторы. Теперь я здесь был «свой», и мне не требовалось пропуска, не требовалось провожатого.

Мимо охранника на посту у выхода, и на улицу, к Железному Феликсу. Проходя мимо него, отдал честь: «Салют, Феликс!». Пока истукан стоит – Советский Союз тоже будет стоять!

Проходившая мимо интеллигентного вида женщина неодобрительно на меня посмотрела. Небось, из местной оппозиции! Не одобряет! Ну как же – отдал честь кровавому Тирану! А для меня Железный Феликс просто символ. Пусть стоит! Гнобить памятники – последнее дело. Если, конечно, это не памятник Гитлеру или Муссолини.

Подошел к черной «волге», стоявшей на парковке возле здания, открыл дверцу, уселся на сиденье рядом с водителем:

– Поехали на студию.

Все мои водители – их теперь было трое, видимо, чтобы выстроить график – были удивительно неразговорчивы. Максимум – пару тройку слов за поездку кроме «здравствуйте и до свидания». То ли инструкция у них такая – не досаждать мне разговорами, то ли сами по себе молчаливые люди, а может и все сразу. КГБ не любит болтунов. Они, понимаешь ли, находка для шпиона!

На студии «дым коромыслом». Богословский выбежал откуда-то из боковой двери встрепанный, и как всегда, сходу завопил:

– Давай, давай быстрее! Тебя ждем! Студия простаивает, мне уже всю плешь проели!

– Ты вот что, Никита… когда запишем, сделай мне магнитофонную запись. Семичастному доставить пред светлые очи. Он сегодня потребовал, мол, должен сам дать добро. Или не дать.

– Вот будет номер, если он еще и зарубит всю нашу работу! – усмехнулся Богословский – Столько труда, столько хлопот…

– Не зарубит, гарантирую! – отрубил я, Богословский махнул рукой и молча потащил меня к той комнатке, где стоял микрофон и где за стеклянным окошком были видны огромные пульты со множеством фишек, назначения которых я совершенно не представляю. Да и не хочу представлять. Каждый должен делать свое дело.

Я надел наушники, передо мной на столе включилась лампа – сейчас пойдет мелодия. Я приготовился, и… понеслось!

* * *

Аносов сидел напротив меня, возле него двое мужчин похожих на него как братья – такие же жилистые, поджарые, как старые, но еще сильные волки. Третий с моей стороны стола – по возрасту он был им вровень, но габаритами гораздо крупнее, эдакий штангист на пенсии. Только без лишнего жира, который обычно набирают бывшие спортсмены-тяжелоатлеты. И без живота.

Я пришел в эту квартиру вечером, уже после того, как закончил запись в студии. Сегодня мы записали три песни, и одну отрепетировали на завтра. С самого утра начнем, с восьми часов. Сегодня мне пришлось убить два часа на посещение Семичастного – по его требованию, так что времени на запись осталось меньше. Но тут уже некуда деваться – надо! Если тебя вызывает Председатель КГБ – бежишь на полусогнутых и не спрашиваешь – зачем и почему тебе это надо. Или ему. Хотел я этого, или нет – но теперь сам являюсь комитетчиком, притом не самого низкого звания. Полковник, однако, не хухры-мухры.

Этих людей я раньше не видел – кроме Аносова, само собой разумеется. Это и были бойцы его спецгруппы, которая во время войны и после войны занималась ликвидацией врагов родины.

– Вот, парни, это Михаил. Он будет… хмм…

– Временно буду курировать базу подготовки – подхватил я эстафетную палочку – Номинально это моя личная дача. На самом деле – база подготовки бойцов спецподразделения «Омега». Я обучаю вас, вы обучаете бойцов. Затем я сменю вид деятельности, и ваш командир останется командовать в одиночку. Все понятно?

– Ты… нас… обучать?! – брюнет, чуть выше Аносова ростом, скептически усмехнулся – Парень, да тебе сколько лет?! Чему ты можешь обучить меня?! Да тебя самого надо учить! Ох уж эта молодежь… бороду отрастил, чтобы солиднее что ли быть? Тебе еще и усы-то не по чину, а ты бороду!

Я посмотрел на Аносова, тот ухмылялся и в глаза его искрился смех. Он подмигнул, мол, выкручивайся сам!

– Мне пятьдесят два года. Я боец спецподразделения, которое нацелено на захват командных пунктов стратегического назначения. Диверсант. Воинская специализация – снайпер. Я думаю, что вам будет чему научиться у меня. Ну а я чему-то возможно научусь у вас.

– Пятьдесят два года?! – мужчина неверяще помотал головой – Как это может быть?! И что за подразделение такое, почему я не слышал?

– Вы много о чем не слышали – пожал я плечами – Значит это не входило в круг ваших обязанностей – слышать об этом. Вы же все военные люди, должны понимать. А что касается моей кажущейся молодости…

– Стой! – перебил меня второй, сидевший возле Аносова – Я тебя знаю! Парни, это же Карпов! Ну тот, что Мохаммеда Али завалил! И потом у него пошли какие-то проблемы с фэбээр! Он из Штатов удрал! Ну, помните? Ох, Серега… ну ты и темнила! Познакомлю с куратором… вы будете удивлены… только ничего не спрашивайте… все потом поймете… Темнила ты, командир! Сказал бы сразу – с Карповым будем разговаривать!

– Карпов? Мохаммед Али? – беспомощно развел руками первый – Парни, я вообще не в курсе!

– Еще бы ты в курсе был! Залез в свою тайгу, и сидишь там безвылазно! Охотник хренов! Не надоело? – Аносов подмигнул товарищу – Супружница небось уже всю плешь проела, мол, в медвежьем углу сидишь!

– Там тихо, спокойно… и люди почище душой – вздохнул первый – Не люблю город. А супруга… да, поедом ест. Мол, все люди, как люди… да и дочку учить надо, она школу в этом году заканчивает.

– И мои тоже – в этом году! – подал голос третий, что сидел возле меня – Их в институт нормальный нужно пристраивать. Ну так что, отцы-командиры, зачем вытащили нас из небытия? Что нужно-то? Обучить бойцов и назад, на пенсию?

– Сергей… представь мне твоих подчиненных – попросил я, и получилось это так, как если бы я приказал. В принципе – это и был приказ. Что отдать приказание не обязательно рычать, как японцы, главное – чтобы было понятно, кто тут главный, кто имеет право отдавать приказы. И сейчас это был я.

Аносов кивнул:

– Это Виктор Маркин (он указал на первого). Твой коллега, снайпер. Капитан в отставке. Этот вот (указал на третьего, «тяжелоатлета» что сидел возле меня) Василий Малеев. Тоже капитан в отставке. Специалист по подрывному делу и рукопашник. В принципе все мы в рукопашке не последние люди, но у Василия это всегда получалось лучше всего. Габариты у него такие, что руками порвать может. Ну и Петя Калугин – на все руки мастер. И стрелок, и рукопашник, и подползти так, чтобы даже собака не услышала – это все он. Разведчик. Тоже капитан. Все проверенные годами боевой работы, обстрелянные, орденоносцы. Кстати, парни, у Михаила между прочим орден Ленина и звезда Героя.

– За что? – настороженно спросил Маркин.

– За работу в тылу потенциального врага – спокойно пояснил я.

– Ах вон что… – понял тот – Так ты нелегал! Шпион! Так бы и сказал… Подожди, ты так и не сказал – почему так молодо выглядишь?

– Вот если бы ты не сидел в тайге, а интересовался жизнью страны, тогда знал бы, кто такой Карпов! По официальной версии он сам не помнит, кто он такой. Его нашли на дороге голым и потерявшим память. Поместили в психушку, стали узнавать, кто он такой. Не нашли, и дали ему имя и фамилию. А он начал книжки писать. Книжки очень популярные – фантастику. За счет этого и вылез наверх. Уехал в Америку, там разбогател. И похоже, что это все была легенда прикрытия – он там работал резидентом разведки. Его вычислили, и он еле унес ноги. Так, Михаил?

Я молчал, и только улыбался.

– Видишь? Молчание – знак согласия!

– Вас не это должно интересовать! – пресек разговоры Аносов – Вас должно интересовать – что вам делать, в чем будет заключаться ваша работа, а еще – какие плюшки вы получите за вашу работу! Итак, Миш, излагай! И кстати – я думаю вас не надо предупреждать, чтобы вы не болтали? Например о том – кто такой Михаил, что вы делаете, что будете делать! Учтите – подписку с вас не взяли… пока не взяли, но если хоть слово ляпнете на стороне – башка с плеч. Все очень серьезно.

– Обижаешь, командир! – буркнул Малеев – Мы что, дети? Больше двух десятков лет в органах!

Я дождался, когда все замолчат и уставятся на меня, и начал свой рассказ. Когда закончил говорить, Маркин присвистнул под недовольным взглядом Аносова (не свисти, денег не будет!), и снова недоверчиво помотал головой:

– И это только за инструкторскую работу? Все эти блага?

– Это не за инструкторскую работу – построжел лицом Аносов – Это за то, чтобы ты передал знания следующему поколению. И за то, чтобы молчал. И кстати – я не уверен, что тебе не придется участвовать в подготовке акций. По крайней мере – пока курсанты не встанут на ноги. Может и самому в них придется участвовать.

– Может быть и так – подтвердил я – Парни, вы все можете отказаться. Никто не будет вас убивать, никто не предъявит вам претензий. Просто уедете, и все тут. В свою тайгу. На свою дачу. Мы справимся и вместе с Аносовым. Но если вы хотите выбраться из своей тины, если хотите перебраться в Москву, жить полноценной жизнью не считая копейки и не задумываясь о том, как обучать детей – это ваш шанс. Вы слышали, что вам дадут. Но и спросят за это по-полной. Не рассчитывайте на спокойную преподавательскую жизнь. Итак, думайте. На раздумья вам… аж пять минут! (Я криво усмехнулся – куда они денутся с подводной лодки?) Время пошло!

– Мы по лесам Белоруссии шастали, не надеясь пережить войну – задумчиво сказал Калугин – За бандеровской сволочью гонялись, из схронов выковыривали – за один оклад и паек. А тут… все блага! Машины! Квартиры! Москва! Вы как хотите, парни, а я – за!

– И я – за! – кивнул Малеев.

– Главное, чтобы нас как помои в яму не слили, когда мы перестанем быть нужны – пожал плечами Маркин – Как, Михаил, гарантируешь, что нас не сольют?

– Ты видимо шутник, капитан! Или невеликого ума человек! – жестко сказал я, фиксируя взглядом бойца – Как я тебе что-то могу гарантировать?! Ты что, первый день служишь?! Я – никогда не сдам! А те, кто над нами – как можно гарантировать, что нас всех не сольют? И меня в том числе! Одно могу вам обещать: если это будет зависеть от меня, я сделаю все, чтобы такого не случилось. Сергей правду вам сказал – я очень богат, просто фантастически богат! Деньги у меня там, за границей, но я смогу ими воспользоваться, когда выберусь. И если станется так, что у нас здесь земля будет гореть под ногами – мы выберемся, и будем жить!

– А семьи? – вздохнул Маркин – Жены, дети…

– Всех вытащим, если понадобится – сказал я уверенно, хотя уверенности такой не чувствовал – Да что все заладили – сольют, не сольют! Пока что ваша обязанность подготовить высококлассных ликвидаторов, которые смогут решить любую задачу, поставленную перед ними! Никто не требует, чтобы вы участвовали в акциях. Но если понадобится, имейте в виду – вам тоже придется это делать. Потому еще раз спрашиваю – вы хорошенько подумали? Назад дороги не будет!

– Согласен. Согласен! Согласен…

– Хорошо – вздохнул я – Фамилии, имена у вас настоящие? Или легенда?

– Настоящие – кивнул Аносов – Просто я уничтожил следы о них в архивах. Ну и кое-какие документы сделал – чтобы пенсию получали, чтобы было на что жить. Сейчас они числятся военными пенсионерами, участниками войны. Никаких следов о работе в группе ликвидаторов.

– А остальные? – спросил я, глядя на Аносова – Еще кто-то из группы есть? Вас же человек двадцать было, так?

– Больше никого не будет – коротко пояснил Аносов, и замолчал. Пояснять ничего не стал, а я не спросил. Раз не хочет говорить, значит не надо. По большому счету и не очень интересно. Хватит и трех инструкторов, плюс Аносов, плюс я сам.

– Итак, подытоживаю: вы согласны работать на тех условиях, которые я озвучил. Так?

– Так – кивнул Аносов.

– Паспорта с собой?

– Да, я предупредил.

– Давайте мне их сюда. Вам их вернут после того, как оформят все нужные документы. База будет готова примерно через две-три недели, там сейчас идет строительство. За это время вы должны устроить все свои дела и переехать в Москву. Есть где пожить несколько дней? Дня три-четыре. Может меньше.

– Есть – кивнул Аносов – Я эту квартиру снял, поживут пока здесь, не баре. В худших условиях жили, и ничего. Пожрать есть, выпить тоже, так что…

– Насчет выпивки… – начал я, и Аносов меня перебил:

– Когда начнется служба – сухой закон. Без разрешения командира – ни-ни. А пока мы еще не на службе – пусть расслабятся. Они норму знают и не переборщат.

– Ну, тогда все, договорились. Рад был с вами познакомиться. Надеюсь, все у нас сложится – я встал, протянул руку Малееву, тот принял ее. Но задержал:

– Погоди, Михаил. Ты главное не сказал: кому мы подчиняемся, и… вообще – каковы цели нашей группы?

– Починяемся мы напрямую Семичастному и Шелепину. Входим в структуру КГБ, как секретный отдел. Цели – любые, какие нам укажут. Цели – враги государства.

– И враги Шелепина с Семичастным? – усмехнулся Маркин.

– Вы только что дали согласие на работу – холодно сказал я – зачем эта болтология? Тем более, что вы инструкторы, а не оперативники. То, что будут делать оперативники вполне возможно вас и не коснется. Единственное, что я вам скажу: в стране готовятся крупные реформы. Они не всем понравятся, и мы должны быть готовы к любым нештатным ситуациям. Вплоть до бунта. Потому руководству страны понадобился абсолютно независимый от других служб отдел, который выполнит специальные задачи. Все, больше вам ничего не скажу. Иначе придется уже по третьему разу все пояснять!

– Все, Миша, будь спокоен – все нормально! – Аносов встал, подошел ко мне, протянул руку – Работай нормально, ребята подождут здесь.

– Деньги нужны?

– Есть деньги, хватит – отмахнулся полковник – шагай!

Я попрощался с каждым за руку и вышел за дверь на пахнущую кошачьей мочой лестничную площадку. Через несколько минут был уже у «волги», а еще через десять минут машина влетела в поток машин на оживленной улице и понеслась в сторону центра.

Я ткнул пальцем клавишу на панели «Алтая», набрал знакомый номер, дождался длинного гудка, снял трубку:

– Слушаю! – ответил голос на той стороне.

– Это Карпов. Мне нужно передать паспорта трех инструкторов спецгруппы для оформления документов. Как мне это сделать?

– Здравствуйте, Михаил Семенович. Паспорта можете оставить водителю, он передаст. Что-то еще?

– Передайте, что инструкторы согласны, будем работать. Все идет как задумано.

– Хорошо, передам.

– Отбой!

Я воткнул трубку на место, откинулся в кресле. Ну вот, процесс пошел. Теперь надо ждать, когда достроят базу, а пока заниматься своими делами – написанием книг, записью песен, ну и… жить! Не вся ведь жизнь только в работе! Хочется и в город сходить, в ресторане посидеть, потанцевать с красивой женщиной – благо, что у меня их теперь две, моя телохранительница-домработница Настя и мой секретарь и переводчица Ольга. С Ольгой я сплю, с Настей – нет.

Хотя иногда… хмм… она мне снится. Валькирия, как ее называет композитор Никита Богословский – она больше ста девяносто сантиметров роста и похожа одновременно и на Бриджет Нильсен, и на Гвендолин Кристи. Ростом и сложением она все-таки ближе к Гвендолин, а вот лицом – Бриджет. Красивая – до изумления, особенно после того, как я буквально приказал ей сделать короткую прическу – именно под Бриджет. Волосы ей подкрасили, сделав золотистый оттенок, одежду хорошую сшили, косметики дорогой в «Березке» накупили – теперь от нее глаз не отвесть! И никогда не подумаешь, что ходит она с двумя пистолетами сразу, на предплечье таскает узкий обоюдоострый нож, а в сумочке у нее короткая тяжелая дубинка.

Кстати, дубинку я ей приказал с собой больше не брать. Не нужна она. Лишний вес, а толку от нее немного. Пистолеты и нож – этого хватит за глаза. Если только она не собирается этой самой дубинкой врезать по моему затылку. Почему по моему? Да мало ли чего следует ожидать от моего нынешнего начальства… сегодня я в фаворе, меня осыпают деньгами и прочими благами, а завтра я в опале, отберут все, что у меня есть и самого сунут в клетку. А кто должен следить, чтобы я не сбежал и пресекать такие поползновения? Вот то-то же…

Я не обольщаюсь. Дадут Насте приказ меня нейтрализовать – она это сделает не задумываясь. Потому что служит, потому что приказ вначале выполняют, а потом думают – правильный он был, или нет. Почему тогда я держу ее возле себя? А почему бы и нет? Во-первых, мне в самом деле нужна домработница, а Настя исполняет свои обязанности просто замечательно, и без малейшего в этом недовольства.

Во-вторых, она просто очень красивая, интересная и милая женщина – если забыть, какой она Терминатор. А я люблю окружать себя красивыми женщинами. Люблю, понимаешь ли, красоту, и не люблю уродство.

Ну а в-третьих… не будет Насти – пришлют кого-то другого. Или будут денно и нощно подслушивать и подсматривать. Пускай уж лучше Настя будет рядом, чем кто-то другой. Мне она нравится – и как женщина, и как просто человек – своим спокойным, незлобивым характером, трудолюбием и острым умом. Да, она очень умна – знает несколько языков, разбирается в литературе и музыке, играет на гитаре (как и Ольга), неплохо поет, и вообще – мечта любого мужчины, а не просто женщина! Опять же – если забыть про ее гигантский рост и могучее сложение. Хотя и это обстоятельство для многих мужчин явилось бы огромным преимуществом.

Кстати – «могучее» – это не синоним «толстая», «квадратная» и «приземистая». Все пропорции Насти соответствуют той же Нильсен – ногастая, с тонкой талией и круглыми бедрами. Никаких тебе особых могучих выпирающих мышц бодибилдера. Спортсменка-пловчиха, вот ее фигура, только попа точно не как у пловчих. У тех задницы вообще нет, мужское сложение, у этой же все на своих местах – грудь, попа, бедра. То-то Богословский как видит ее, прицокивает языком и укоризненно на меня смотрит. Он ходок еще тот, известный своим женолюбием. Но я его предупредил, что если она сломает ему руку или пару-тройку ребер – пусть пеняет на себя! Что по-моему его только раззадорило, как купание в бассейне с акулами. Адреналинчик кипит в крови, и хочется доказать, что ты чего-то стоишь.

Насте же было наплевать на всех, кроме своей работы, меня и Ольги. С Ольгой они как-то сразу подружились, уж не знаю, на чем сошлись, но когда Ольга не занята со мной, вечно зависает с Настей – о чем-то разговаривают, даже хихикают, хотя при мне Настя не позволяет себе такого открытого выражения чувств. Я как-то попытался узнать у Ольги – о чем они с ней разговаривают и что обсуждают (может меня?), но та технично ушла от ответа, мол, это женские дела, мне совершенно не интересные. Что проку мне, если я узнаю их бабские сплетни? Какие такие сплетни, рассказать тоже не захотела, только вкратце сказала, что она, Ольга, рассказывает о своей жизни, Настя вспоминает истории из своей, и вообще – Настя ведь ей рассказала, не мне, и как можно пересказывать доверенную тебе одной информацию, рассказывать о ней начальству? Коим для них обеих являюсь в настоящий момент я собственной персоной. И не будет ли это наушничествои и стукачеством?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю