355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгений Брандис » Жюль Верн и его романы » Текст книги (страница 1)
Жюль Верн и его романы
  • Текст добавлен: 25 сентября 2016, 23:05

Текст книги "Жюль Верн и его романы"


Автор книги: Евгений Брандис


Жанр:

   

Публицистика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Брандис Евгений
Жюль Верн и его романы

Е. Брандис

Жюль Верн и его романы

(Послесловие к роману Жюля Верна "Удивительные приключения дядюшки Антифера")

1

Роман "Удивительные приключения дядюшки Антифера" вышел в свет в 1894 году. Это сорок первый по счету роман из шестидесяти трех, принадлежащих перу Жюля Верна. К тому времени он написал еще около двух десятков повестей и рассказов, вошедших вместе с романами в многотомную серию "Необыкновенные путешествия", поставил на сцене разных театров не менее пятнадцати пьес, выпустил десять научно-популярных книг по географии и истории географических открытий.

Всего этого вполне могло бы хватить на два или даже на три человеческих века! Но творческий путь Жюля Верна не был еще завершен. Оставалось целое десятилетие, заполненное, как и вся его жизнь, неустанным повседневным трудом. Даже мучительная болезнь, почти полная слепота и потеря слуха не ослабили творческой энергии старого писателя. Он угасал в своем кабинете, у стола, заваленного законченными и неопубликованными рукописями.

Жюль Верн умер 24 марта 1905 года, на семьдесят восьмом году, оставив десять неизданных книг. Он давно уже покоился в могиле, но до конца 1910 года каждое полугодие, как это делалось на протяжении сорока двух лет, продолжал дарить читателям новый том "Необыкновенных путешествий".

Последний, оставшийся незаконченным роман "Научное путешествие" был дописан кем-то из литературных друзей Жюля Верна и напечатан в 1914 году под заглавием "Необыкновенные приключения экспедиции Барзака".

Все сочинения Жюля Верна вместе взятые образуют библиотеку из 110-115 томов, библиотеку, написанную одним человеком!

Заглянем в далекое прошлое.

Перед нами серия старинных гравюр. Виды города Нанта в начале XIX века.

Вдоль набережной тянутся бесконечные торговые склады, конторы судовладельцев, оптовые магазины колониальных товаров. Просторная гавань, загроможденная густым лесом мачт и полотнищами парусов, среди которых кое-где мелькают длинные трубы пироскафов [Пироскаф – первоначальное название парохода], извергающие в небо черные султаны дыма. По булыжным мостовым проносятся почтовые кареты и дилижансы. Остров Фейдо, образованный одним из рукавов Луары. Солидные каменные особняки купцов и чиновников. Двухэтажный дом на улице Оливье де Клиссон, построенный в первой половине XVIII века нантским арматором [Арматор – судовладелец или предприниматель, снаряжающий на свои средства торговые суда] Аллот де ла Фюи, дедом Софи Верн, жены потомственного адвоката Пьера Верна.

8 февраля 1828 года в этом доме родился будущий писатель. Здесь прошли его детские и юношеские годы.

Безудержное влечение к морю и кораблям проявилось у Жюля Верна столь же рано, как и отвращение к профессии юриста, которую прочил ему отец. "Я не мог равнодушно видеть пароход, военный корабль или обыкновенный рыбацкий баркас: всем своим существом я переносился на его борт",– спустя много лет писал он в романе "Зеленый луч". Как завидовал он своему младшему брату Полю, который, по настоянию матери, должен был стать моряком!

Тайком от родителей Жюль и Поль часто пробирались в гавань, наблюдали за выгрузкой и погрузкой судов, замешивались в оживленную, разноязычную толпу матросов – обветренных, обожженных солнцем парней, казалось пропитанных солью волн, тропическим зноем, волнующими запахами далеких, полусказочных стран.

Свободного времени у Жюля было хоть отбавляй: учился он без всякой натуги, обнаруживая одинаково хорошие способности и к точным и к гуманитарным наукам. Но из всех предметов он отдавал явное предпочтение географии, истории и математике. В то же время Жюль не был образцовым учеником: нарекания педагогов вызывали его тетради и учебники, испещренные фантастическими схемами летающих и плавающих машин, очертаниями бригов, шхун, корветов, галиотов.

Неизгладимо яркие впечатления детских лет впоследствии дали писателю Жюлю Верну много тем и образов и даже в старости продолжали служить ему источником вдохновения. Мы находим в его романах пейзажи, навеянные воспоминаниями о поездках на побережье Бискайского залива, о привольной жизни в живописном нантском пригороде Шантеней, куда адвокат Верн из года в год вывозил на лето свою семью. В книгах Жюля Верна встречаются яркие образы старых "морских волков" вроде честного упрямца дядюшки Антифера или суеверного ворчуна Жана-Мари Кабидулена [Героям романа "История Жана-Мари Кабидулена" (1901), членам экипажа шхуны "Сен-Инах", Жюль Верн присвоил имена своих школьных товарищей: Ромен Аллот, Эварист Буркар, Блен Дюкре, Жан-Франсуа Эрто, Ив Кокебер, Матюрен Оллив и др.]. Маленький Жюль готов был часами слушать затаив дыхание бесконечные рассказы бывалых бретонских моряков, ветеранов парусного флота, претерпевших на своем веку немало бурь и кораблекрушений. А его юные герои, вроде Роберта Гранта или Харберта Брауна! Разве не ожили в них и не заиграли новыми красками светлые ребячьи мечты о приключениях и подвигах в далеких, неведомых странах?

В 1844 году Жюль окончил школу и поступил в нантский Королевский лицей, где должен был штудировать риторику, философию, логику, латынь – дисциплины, необходимые для будущего правоведа.

Детство было уже позади, и появились новые увлечения – театр, поэзия, музыка, серьезные занятия математикой и навигацией, нантский литературный кружок, где начинающий автор с успехом прочел свою первую драму в стихах.

Не решаясь перечить отцу, в конце 1847 года Жюль едет в Париж держать первый экзамен на получение адвокатского звания.

Тем временем сгущались грозовые тучи революционного 1848 года. На развалинах июльской монархии была провозглашена Вторая республика. Воспользовавшись победой народа, буржуазия попыталась отобрать у трудящихся завоеванные ими права. Парижские рабочие ответили на это грозным восстанием, которое было потоплено в крови правительственными войсками. На горизонте уже маячила черная тень Луи-Наполеона, душителя республики, объявившего себя в декабре 1851 года "императором французов Наполеоном III".

В эти исторические дни Жюль Верн осознал себя убежденным республиканцем. Он читал сочинения социалистов-утопистов Сен-Симона, Фурье, Кабе, мечтал об идеальном государстве, основанном на принципах свободы, равенства и братства, которые были выдвинуты французскими революционерами конца XVIII века.

Первые шаги на литературном поприще Жюлю Верну помог сделать знаменитый романист и драматург Александр Дюма. В 1850 году он поставил на сцене своего "Исторического театра" одноактный водевиль в стихах "Сломанные соломинки" веселую, задорную пьеску двадцатидвухлетнего лиценциата прав, незадолго до того получившего свой диплом, чтобы тут же, к величайшему огорчению отца, навсегда отказаться от приобретенной профессии.

Так началась литературная деятельность Жюля Верна.

За короткое время он написал еще несколько смешных водевилей, бытовых комедий, либретто комических опер. Некоторые его пьесы имели успех у публики, другие оказывались однодневками, а иным вообще не суждено было увидеть света рампы. Жюль Верн бесспорно был одаренным драматургом, хотя и с ограниченными возможностями. Его пьесы отличались искусным построением, живостью диалога, занимательностью положений. Но всего этого было еще недостаточно, чтобы он мог претендовать на какое-то самостоятельное место во французской драматургии.

И он это сам почувствовал.

В 1851 году Жюль Верн начал писать рассказы, отличавшиеся новизной и необычностью сюжетов.

Страстный театрал и любитель музыки, он увлекался в то же время естественными науками и техникой, историей географических открытий, навигацией, воздухоплаванием, завел картотеку, куда заносил всевозможные сведения о научных открытиях и изобретениях, знакомился с учеными и путешественниками, посещал научные диспуты и доклады. Он просиживал ночи напролет над книгами, которые будили дерзкую мысль и открывали новые горизонты.

Молодой писатель черпал материал для своих рассказов из таких, казалось бы, далеких от художественной литературы источников, как научные труды по истории и географии стран Латинской Америки, отчеты арктических экспедиций и т. п.

Взять хотя бы такие его произведения, как "Драма в воздухе" (1851) и "Зимовка во льдах" (1855) ["Драма в воздухе" и "Зимовка во льдах" напечатаны в двенадцатом томе Собрания сочинений Жюля Верна. М., Гослитиздат, 1957.].

Тема первого рассказа была подсказана Жюлю Верну живым интересом к воздухоплаванию.

В стремлении автора соединить драматизм повествования с подробным описанием устройства аэростата и познавательными сведениями о воздушных полетах уже намечаются творческое направление Жюля Верна и его повествовательная манера.

Во втором произведении автор использовал записки полярных мореплавателей. В 50-х годах, когда он задумал и написал эту повесть, газеты всего мира были заполнены статьями о загадочной судьбе без вести пропавшей экспедиции английского полярного исследователя Джона Франклина и сообщениями о новых спасательных экспедициях, которые следовали одна за другой на его поиски. Достаточно вспомнить эти события, чтобы понять, что навело Жюля Верна на мысль написать "Зимовку во льдах".

Если "Драму в воздухе" можно назвать прелюдией к воздушным эпопеям доктора Фергюссона ("Пять недель на воздушном шаре") и Робура-Завоевателя, героя одноименного романа, то "Зимовку во льдах" – прелюдией к таким известным романам о покорении Арктики, как "Путешествия и приключения капитана Гаттераса" и "В стране мехов".

Так Жюль Верн набрел на тропинку, которая вывела его затем на широкую дорогу. Это был первый шаг к "Необыкновенным путешествиям".

Казалось бы, молодому писателю теперь оставалось только заботиться о дальнейшем развитии счастливо найденного им нового типа повествования. Но в действительности его искания еще только начинались. От рассказа "Драма в воздухе" до романа "Пять недель на воздушном шаре", первого из серии "Необыкновенных путешествий", его отделяли еще двенадцать долгих лет.

Продолжая сочинять водевили и либретто комических опер, Жюль Верн исподволь накапливал знания, чтобы приступить со временем к задуманным "романам о науке".

Наконец летом 1862 года был написан первый научно-фантастический роман. Пятнадцать издателей один за другим, словно сговорившись, вернули автору рукопись с одинаковым ответом: "Я не могу рисковать". Но зато шестнадцатый издатель, Пьер-Жюль Этцель, который был одновременно видным литератором, не только не отверг рукопись, но поспешил закрепить деловые отношения с талантливым писателем своеобразным договором на двадцать лет вперед: автор брал на себя обязательство ежегодно передавать издателю за соответствующее вознаграждение два "научных романа" или один двухтомный, общим объемом в двадцать – двадцать пять печатных листов [В 1883 году договор был возобновлен еще на такой же срок и оставался в силе до конца жизни писателя].

– Этот контракт,– сказал Жюль Верн издателю,– избавит меня от повседневных материальных забот. Уже задуманного мною хватит на несколько лет, а новые сюжеты будут рождаться во время работы. Их подскажет сама жизнь. Скоро я начну второй роман. Это будет путешествие к Северному полюсу...

Личная и творческая судьба Жюля Верна сложилась более чем благополучно. Издательские каталоги Этцеля непрерывно пополнялись новыми заглавиями "Необыкновенных путешествий":

"Путешествия и приключения капитана Гаттераса".

"Путешествие к центру Земли".

"Дети капитана Гранта".

"С Земли на Луну".

"Вокруг Луны".

"Двадцать тысяч лье под водой".

"Плавающий город".

"Приключения трех русских и трех англичан в Южной Африке".

"Вокруг света в восемьдесят дней".

"В стране мехов".

"Таинственный остров".

Эти романы открывают список "Необыкновенных путешествий". А сколько их еще впереди!..

Читатели едва успевали проглотить очередной роман Жюля Верна, как уже появлялся следующий. После выхода в свет его книги немедленно переводились на многие языки и распространялись по всему свету.

Жизнь Жюля Верна, небогатая внешними событиями, была заполнена всепоглощающим творческим трудом. Ежедневная работа – от зари до зари – была подчинена идеальному распорядку, во многом способствовавшему исключительной продуктивности писательского труда. С пяти утра до полудня Жюль Верн писал и правил корректуры. Послеобеденные часы он посвящал чтению и просмотру' источников для следующего романа, а вечернее время – отдыху и беседам с друзьями. Уже в восемь-девять вечера для него наступала ночь.

Такой размеренный образ жизни внешне ничем не напоминает бурную, кипучую деятельность героев "Необыкновенных путешествий" с их бесконечными приключениями на суше и на море, под водой и в воздухе. Да, Жюлю Верну не приходилось терпеть кораблекрушений, высаживаться на необитаемые острова или открывать новые земли! Все это делали за него герои его романов. Но вместе с тем было бы неправильно представлять писателя каким-то отрешившимся от мира кабинетным затворником. Насколько позволяло время, он стремился удовлетворять свою ненасытную страсть к путешествиям. Он побывал в Америке, изъездил вдоль и поперек почти все страны Западной Европы, бороздил на своей яхте "Сен-Мишель" воды Ла-Манша и Па-де-Кале, Северного и Балтийского морей, а иногда пускался в далекие плавания по Средиземному морю – к берегам Марокко, Алжира и Туниса.

Когда разразилась франко-прусская война, Жюль Верн, движимый патриотическими чувствами, предоставил свою яхту в распоряжение военных властей и вступил в отряд береговой обороны. Охраняя вместе со своим "экипажем" – двумя старыми бретонскими рыбаками – нормандское побережье и бухту Соммы от возможного нападения германских рейдеров [Рейдер – военный корабль, выполняющий боевые операции на морских путях, главным образом в целях нарушения морской торговли неприятеля], он напряженно следил за развивающимися событиями.

Седанская катастрофа, осада Парижа, провозглашение республики 4 сентября 1870 года, Парижская коммуна – эти исторические события были в центре внимания всего мира. После бесславного падения Наполеона III Жюль Верн вернулся в Париж и героические дни Коммуны провел в столице. На его глазах парижские рабочие основали первое в мире пролетарское государство, на его глазах солдаты генерала Галифе залили парижские мостовые кровью коммунаров.

Жюль Верн не понимал и не разделял интересов защитников Коммуны, но и далек был от того, чтобы сочувствовать версальским палачам. Последующие его произведения отчетливо показали, что переживания "Грозного года" ["Грозный год" – название сборника стихотворений Виктора Гюго, посвященных событиям франко-прусской войны и Парижской коммуны. Гюго был любимым поэтом Жюля Верна] не прошли для него бесследно. Многие романы Жюля Верна, написанные после Коммуны, полны злободневных намеков и прямых откликов на политические и общественные события того времени.

Захватнические войны и колониальные грабежи он считает главной опасностью, угрожающей мирному процветанию народов. Его решительному осуждению подвергаются не только человеконенавистники и тираны, использующие достижения науки и техники в своекорыстных, преступных целях, но и ученые, которые отдают свои изобретения и открытия врагам мира и свободы.

Вторую половину жизни Жюль Верн провел в Амьене, куда переехал осенью 1871 года. В этом тихом провинциальном городе, в трех часах езды от Парижа, он мог без помех заниматься своим любимым делом. Дом Жюля Верна находился вдали от центральных улиц. Над крышей возвышалась круглая каменная башня, и в этой башне, на третьем этаже, писатель устроил себе кабинет. Трудно было придумать более скромную обстановку: узкая железная кровать, письменный стол, кожаное кресло, бюро с выдвижными ящиками, где всегда была под рукой его замечательная картотека, дававшая ответы на самые разнообразные вопросы, и и качестве украшения– бюсты Мольера и Шекспира на каминной полке. Из окна своего кабинета Жюль Верн видел и зимой и летом, как над Амьеном вставало солнце. Паровозные гудки, доносившиеся с вокзала, провожали его героев в далекие путешествия.

Здесь Жюль Верн написал большую часть своих книг. Его жизнь из года в год шла своим заведенным порядком, в непрерывных трудах, перемежавшихся редкими поездками в Париж или экскурсиями на "Сен-Мишеле", который терпеливо дожидался своего хозяина на рейде в Соммской бухте...

Ежедневно со всех концов света Жюль Верн получал десятки восторженных писем. Юные читатели желали ему долгих лет жизни и подсказывали сюжеты для следующих томов "Необыкновенных путешествий". Известные изобретатели и ученые благодарили писателя за то, что его книги помогли им в молодые годы не только полюбить науку, но и найти жизненное поприще.

Массивный шкаф в его библиотеке, отведенный специально для "Жюльвернианы", был забит до отказа сотнями разноцветных томов, изданных в разных странах, на разных языках, вплоть до арабского и японского. Но это была лишь небольшая частица того, что было тогда уже напечатано под его именем.

Все чаще и чаще в Амьен наведывались парижские или иностранные журналисты, и Жюль Верн, всегда неохотно и скупо говоривший о себе и своем творчестве, вынужден был принимать визитеров и давать интервью. Время от времени в печати появлялись записи бесед со знаменитым писателем. Некоторые из них представляют несомненный интерес, так как содержат его достоверные мысли и признания.

Однажды, в 1902 году, Жюля Верна посетил корреспондент "Венской иллюстрированной газеты". По-видимому, он попал в удачный час: старый писатель был более словоохотлив и откровенен, чем обычно. Он подробно рассказал о своем первом романе, о своем последнем, еще не опубликованном произведении и о тех вещах, которые еще предстояло ему написать.

– Для своего первого романа, "Пять недель на воздушном шаре",– сообщил Жюль Верн,– я выбрал местом действия Африку только потому, что эта часть света была тогда изучена значительно менее других. Мне пришло в голову, что самое интересное исследование этого обширного материка может быть сделано с воздушного шара. Многие объясняют успех моего первого романа тем, что я в доступной форме сообщил много научных сведений, мало кому известных. Во всяком случае, я всегда старался даже самые фантастические из моих романов сделать возможно более правдоподобными и верными природе.

– Значит, и науке? – прервал собеседник.

– Конечно. Но я отнюдь не считаю себя специалистом-ученым. Я всегда испытываю огромное наслаждение, когда читаю или узнаю о каком-нибудь новом открытии. Я делаю массу выписок из книг, газет, журналов и научных отчетов. Все эти заметки тщательно классифицируются и служат ценным материалом для моих романов и повестей. Теперь, когда я потерял зрение, мне помогают продолжать эту работу жена и внучки... О науке я готов говорить часами, но буду краток, чтобы вас не утомить. Я считаю себя счастливцем, что родился в такой век, когда на наших глазах сделано столько замечательных открытий и еще более удивительных, быть может, изобретений. Можно не сомневаться, что науке суждено открыть людям много удивительного и чудесного. Скажу даже больше: я убежден, что открытия науки совершенно изменят условия жизни на земле, и многие замечательные открытия будут сделаны на глазах нынешнего поколения. Ведь наши знания о силах природы, взять хотя бы электричество, находятся еще в зачаточном состоянии. В будущем, когда мы вырвем у природы еще много ее тайн, все чудеса, которые описывают романисты и, в частности, ваш покорный слуга, покажутся простыми и неинтересными по сравнению с еще более редкими и удивительными явлениями, свидетелями которых можете быть и вы... Если бы вы только знали, как я сожалею о том, что мне так рано приходится завершить свой земной путь и проститься с жизнью на пороге эпохи, которая сулит столько чудес!..

Жюль Верн замолчал. Журналист, взволнованный его задушевным признанием, торопливо записывал только что произнесенные слова.

– Теперь вы, наверное, спросите меня,– снова заговорил писатель,– каков общий замысел "Необыкновенных путешествий" и что я намерен делать дальше?

– Вы угадали, месье Верн.

– Я поставил своей задачей описать в "Необыкновенных путешествиях" весь земной шар. Следуя из страны в страну, по заранее установленному плану, я стараюсь не возвращаться без крайней необходимости в те места, которые уже были описаны. Мне предстоит еще описать довольно много стран, чтобы полностью расцветить узор. Быть может, я еще закончу мою сотую книгу! [Говоря о своей сотой книге, Жюль Верн имел в виду сотую книгу "Необыкновенных путешествий". Шестьдесят три романа и два сборника рассказов занимают во французском издании "Необыкновенных путешествий" девяносто три книги. Жюль Верн полностью осуществил бы свой замысел и написал бы сотую книгу, если бы дожил до 1908 года] Закончу непременно, если проживу еще пять или шесть лет...

– И вы знаете, чему будет посвящена ваша сотая книга?

– Да, я часто думаю об этом. Я хочу в своей последней книге дать в виде связного обзора полный свод моих описаний земного шара и небесных пространств и, кроме того, напомнить о всех маршрутах, которые были осуществлены моими героями... Но, независимо от того, успею я выполнить этот замысел или нет, могу вам сказать, что у меня накопилось в запасе несколько готовых книг, которые будут изданы после моей смерти...

2

Вы, наверное, видели чешский фильм "Тайна острова Бек-Кап"? В нем оживают старинные иллюстрации к романам Жюля Верна, показан мир его техники. Игра актеров удачно комбинируется с рисованными кадрами, напоминающими гравюры Риу, Бенетта, Невиля, Фера и других талантливых художников, работавших в содружестве с автором "Необыкновенных путешествий". Голос диктора восторжен, а сама техника – по нынешним временам – наивна. Получается остроумнейший контраст: фантастические машины, восхищавшие современников Жюля Верна, вызывают только улыбку, потому что наука и техника наших дней оставили далеко позади даже самые смелые жюльверновские фантазии.

...По воздуху плывет корабль. Вместо парусов на мачтах укреплены медленно вращающиеся двухлопастные винты.

Аэростат с температурным управлением. Под гондолой подвешена жаровня для нагревания газа.

Управляемый аэростат сигарообразной формы. Пилот вертит велосипедные педали, приводя в действие воздушный винт.

Подводные лодки разных конструкций – с плавниками, заменяющими весла, с гребными винтами, работающими от педального привода, и– чудо техники! электрическая. Только последняя напоминает знаменитый "Наутилус". Но как лениво ходят неуклюжие шатуны и каким странным кажется машинное отделение!

Воздушные и подводные аппараты, придуманные Жюлем Верном или существовавшие в проектах изобретателей, соседствуют с реальными машинами вроде допотопного локомотива с громадной трубой.

Все это вместе взятое дает представление об уровне технической мысли столетней давности.

Великие технические изобретения конца XVIII и начала XIX века – паровая машина, паровоз, пароход, ткацкие станки и т. д.– вызвали революцию в технике. Революция в технике вызвала промышленный переворот. Бурный рост промышленного производства, в свою очередь, воздействовал на развитие науки и техники. Утверждение капитализма в Европе и Америке привело к вытеснению ручного труда машинами, к усовершенствованию средств транспорта и связи.

Первую поездку из Нанта в Париж Жюль Верн проделал в дилижансе, запряженном шестеркой лошадей.

Несколькими годами позже он приехал из Парижа в Нант в железнодорожном вагоне.

В 1872 году был напечатан роман "Вокруг света в восемьдесят дней". Герой этого романа, Филеас Фогг, совершил кругосветное путешествие с максимальной для того времени скоростью.

В 1901 году парижский журналист Гастон Стиглер перекрыл "рекорд" Филеаса Фогга, употребив на кругосветное путешествие шестьдесят три дня.

В 80-х годах появились автомобили, в самом начале XX века (еще при жизни Жюля Верна) – аэропланы – "летающие этажерки" с полотняными крыльями.

Когда Жюль Верн выпустил свой первый роман, величайшим завоеванием техники все еще была паровая машина. Электрические двигатели не имели тогда почти никакого практического применения. Опытные установки получали питание от гальванических батарей или примитивных электрических машин, мощность которых измерялась карселями [Карсель – единица силы света; равна 9,6 свечи].

В ближайшие десятилетия предстояло еще открыть, изобрести и ввести в обиход: электрическое освещение, электрический мотор, динамо-машину, фонограф, телефон, кинематограф, двигатель внутреннего сгорания, дирижабль, трамвай, автомобиль, аэроплан, фотоэлемент, рентгеновские лучи, беспроволочный телеграф, явление радиоактивности и многое, многое другое, без чего мы давно уже не мыслим цивилизации.

40-60-е годы прошлого века, когда Жюль Верн после длительной подготовки начал выпускать том за томом свои "Необыкновенные путешествия", были ознаменованы величайшими открытиями во всех областях знания. Физики в это время искали практические способы использования электрической энергии. Химики учились синтезировать органические соединения. Инженеры и механики строили модели летательных аппаратов тяжелее воздуха, конструировали дирижабли и подводные лодки. Географы стирали "белые пятна" с карты мира.

Наука сделала человека могущественным. Ученые творили невыдуманные чудеса: указывали местонахождение еще не открытых планет, определяли свойства еще не найденных химических элементов, обнаруживали неизвестные элементы сначала на звездах и находили их потом на Земле.

На каждом шагу подтверждалась сила научного предвидения. Сбывались мечты, которые еще недавно казались сказкой.

В середине XIX века дальновидные ученые уже знали: на смену "веку пара" придет "век электричества", воздухоплавание сменится авиацией, рано или поздно люди освоят глубины океанов, завоюют воздушное пространство, проникнут в бездны космоса...

"Что бы я ни сочинял, что бы я ни выдумывал,– говорил Жюль Верн,– все это будет уступать истине, ибо настанет время, когда достижения науки превзойдут силу воображения".

Автор "Необыкновенных путешествий" вошел в историю литературы как основоположник и замечательный мастер романа нового типа – романа о науке и ее беспредельных возможностях.

Модели механизмов, действовавшие в мастерских изобретателей, машины, существовавшие только в проекте, открытия, которые не вышли еще из стен лабораторий, он дорисовывал в воображении, представлял в законченном, идеальном виде. Он изображал желаемое как уже осуществленное. В этом и заключается смысл научной фантастики.

Жюль Верн открыл для литературы еще одну неизведанную область приложения ума и сердца – поэзию науки, романтику изобретательства, дерзания исследовательской мысли. В этом и проявилось его литературное новаторство.

За четыре с лишним десятилетия, пока создавались "Необыкновенные путешествия", мысль Жюля Верна проделала большой и сложный путь вместе с передовой наукой его времени.

Если в его первом романе герои совершают смелый перелет через Африку на воздушном шаге, то в последней, посмертно изданной, книге появляются аэропланы с реактивным двигателем и снаряды, управляемые по радио.

В те годы, когда подводные лодки доставляли изобретателям одни только огорчения, воображением Жюля Верна был создан электрический подводный корабль "Наутилус", на котором отважный капитан Немо совершал далекие путешествия под волнами океана.

В то время, когда приверженцы воздухоплавания и сторонники авиации все еще вели между собой ожесточенные споры, отстаивая преимущества летательных аппаратов легче воздуха и тяжелее воздуха, смелый изобретатель Робур отправился в кругосветный полет на гигантском геликоптере "Альбатрос". А в другом романе, "Властелин мира", тот же самый Робур сооружает универсальную машину-вездеход, совмещающую свойства самолета, автомобиля, катера и подводной лодки.

Герои Жюля Верна мечтают о практическом использовании внутреннего тепла Земли, энергии Солнца, ветра и морского прибоя, о возможности накопления запасов энергии в мощных аккумуляторах, высказывают предположение о некоей единой природе химических элементов и возможности превращения одного элемента в другой, изобретают цветную фотографию, звуковое кино, автоматическую счетную машину, синтетические пищевые продукты, новые строительные материалы, одежду из стеклянного волокна и немало других замечательных вещей, облегчающих жизнь и труд человека и помогающих ему преобразовывать мир.

У Жюля Верна стоял в библиотеке огромный глобус, испещренный вдоль и поперек разноцветными линиями маршрутов. Каждый новый роман прибавлял новую извилистую линию. Эти линии скрещивались, переплетались, сходились вместе, расползались в разные стороны, пересекая наименее изученные области, куда не ступала нога человека. Когда Жюль Верн состарился, глобус покрылся такой густой сетью маршрутов, что сам писатель с трудом выпутывался из этого лабиринта.

Герои Жюля Верна всегда в пути, перед читателем всегда развертывается пестрая географическая панорама Само заглавие серии – "Необыкновенные путешествия" – говорит о том, какое большое место занимает в его творчестве география.

Описания природы, животного и растительного царства, нравов и обычаев жителей далеких стран не только создают представление о внешней обстановке, но и входят в самую ткань приключенческого сюжета.

Принято считать научно-фантастическими только те романы Жюля Верна, в которых фигурируют фантастические машины. Это неверно. Научная фантазия расправляет свои крылья и во многих географических романах.

Аэростат "Виктория" пролетает над необследованными частями Африканского континента, которые описываются так же подробно, как изученные.

Капитан Гаттерас достигает Северного полюса в то время, когда ни один исследователь Арктики не поднимался выше 82° северной широты.

Эрик Герсебом, герой романа "Найденыш с погибшей "Цинтии", совершает за одну навигацию кругосветное плавание в арктических водах России и Америки, успешно пройдя не освоенными в то время Северо-Восточным и Северо-Западным морскими проходами.

Замечательные географические открытия XIX и XX столетии совершались сначала на страницах "Необыкновенных путешествий", а потом уже в действительности.

Герои Жюля Верна побывали на всех материках и океанах, проникали в такие заповедные края и дебри, которые были тогда еще обозначены на картах белыми пятнами. Они путешествовали по земле, по воздуху, по воде, под водой, взбирались на снежные вершины, опускались в кратеры вулканов, устремлялись в космическое пространство.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю