332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгений Сухов » Веселый Роджер – знамя вора » Текст книги (страница 11)
Веселый Роджер – знамя вора
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 23:12

Текст книги "Веселый Роджер – знамя вора"


Автор книги: Евгений Сухов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Кто это, повстанцы? – спросил Джон Эйрос, показав на мужчин в камуфляже.

Мунк громко рассмеялся: этот британец, оказывается, очень большой шутник.

– Это береговая охрана... В недавнем прошлом – рыбаки. Когда родине угрожает опасность, то мы все готовы встать под ружье.

– Им больше подошла бы рыболовецкая сеть, чем автомат, – невесело буркнул Джон.

– Не забывайте, мистер, это Африка. И автомат Калашникова здесь такая же необходимость, как в древние времена каменный топор. А в некоторых случаях он заменяет даже дом и семью.

При виде огромного количества вооруженных людей Джону Эйросу сделалось не по себе. Любой из них мог стать серьезным источником опасности.

– Посмотрите налево, мистер.

Джон Эйрос повернулся.

– И что?

– Видите трехэтажное здание из футового известняка?

Поселок ему нравился все меньше: откуда-то возникло неясное ощущение, что он угодил в капкан, из которого не было выхода.

– Предположим.

– Это бордель. Если вас интересует, так могу сообщить, что здесь очень красивые женщины, – губы экскурсовода разошлись в блаженной улыбке. – Хотя, скажу вам откровенно, стоят они очень недешево.

– Красивые женщины везде стоят дорого, – невесело заметил Джон, осматривая вывеску.

Приглядевшись, он заметил, что под козырьком крыльца висела лампа. Надо полагать, что вечерами она вспыхивает красным светом.

– А вот там еще два, – показал рукой Мунк. – Видите те два дома, что выкрашены в желтый цвет?

– Вы хорошо здесь устроились; похоже, на каждого человека здесь приходится по борделю.

– Ха-ха-ха! Вы очень веселый человек, мистер, я понял это сразу, как только впервые вас увидел. Но народу здесь достаточно. Может, вам это покажется странным, но сюда, к нам в Пунтленд, приезжают со всего мира. Чаще всего это искатели приключений.

– Чем же они расплачиваются с девушками, уж не рыбой ли? – хмыкнул Джон.

– Ха-ха-ха! Вы не смотрите на их одежду. Они не такие бедные, как это может показаться на первый взгляд. Просто одежда от Дольче Габбана здесь не нужна. Некоторые из них оставляют в казино по пятьдесят тысяч долларов за ночь!

– Ребята здесь умеют веселиться. Только откуда у них такие серьезные деньги?

– Так вы ведь сами же сказали, они рыбаки. Ха-ха-ха!

Чем ближе подъезжали к центру поселка, тем больше становилось оружия на душу населения. Невольно создавалось впечатление, что здесь расквартировалась крупная военная часть.

– Это ваш штаб? – предположил Джон.

Мунк громко рассмеялся, запрокинув голову.

– Никогда я не веселился так много, как сегодня. О том, где находится штаб, не знает никто. Даже я не знаю, если сказать честно... Это ведь секретная информация.

Улыбнулся и толстый охранник, последние полчаса пребывавший в устойчивом унынии без своих наркотических листьев. Нечто похожее на улыбку отобразилось и на лице водителя.

Иногда попадались европейцы с обгорелыми обветренными лицами, оставалось только гадать, что они делают в этой глуши? Возможно, что большинство из них рыцари удачи или искатели приключений, каковых во все времена было предостаточно на каждом континенте. Неожиданно дорога вывела их к высокому каменистому обрыву, с макушки которого просматривалась бухта в полторы мили длиной, заставленная тремя десятками низкобортных судов, годных разве что для перевозки скота. Но среди них выделялось трехпалубное судно-красавец с огромной трубой. Обычно такие лайнеры используются в качестве экскурсионного транспорта вдоль морского побережья. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять, с какой именно целью оно было отогнано на самый краешек Африки. Подле него, плавно раскачиваясь на волнах, стояли четыре длинные лодки с могучими моторами «Ямаха». Именно с таких лодок пираты берут на абордаж проплывающие судна.

Только подъехав поближе, Джон Эйрос сумел рассмотреть у бортов судна полсотни человек, среди которых было немало женщин.

– А что это за люди на судне?

– Это наши гости, мистер.

– Это случайно не те гости, о которых четыре дня назад передавало испанское телевидение? Сообщалось, что круизный лайнер «Король Филипп» попал в заложники к пиратам. Кажется, сейчас идут переговоры о сумме выкупа.

Мунк поморщился:

– Неужели вы верите всем тем небылицам, что рассказывают по телевидению про наш народ? – И, не дождавшись ответа, продолжил: – Просто эти люди пересекли территориальные воды Сомали, вот мы и решили их задержать до выяснения всех обстоятельств.

– То есть не шпионы ли они? – хмыкнул Джон.

– Именно так, мистер. Разумеется, они должны заплатить штраф за то, что забрели в наши воды без соответствующих документов. Именно эти деньги мы и запрашиваем с испанского правительства.

– У Сомали есть военные секреты, которые хотели бы заполучить все державы мира?

– А вы язва, Джон. Никогда бы не подумал. Неужели британцы все такие?

– Насчет всех британцев сказать не могу, но вот в графстве Уэльс таких много.

«Тойота» выкатилась на окраину поселка; было такое ощущение, как будто бы на машине времени они переместились на несколько столетий назад: хижины из тростника, вокруг которых гуртом копошились чумазые негритята, представляли собой жалкое зрелище; несколько ребятишек плескались в какой-то грязной огромной луже, получая от баловства невероятное наслаждение. А рядом, посматривая на плещущихся ребятишек, стояла высокая худощавая старуха. Черное лицо, изрезанное глубокими морщинами, выглядело невероятно старым. Ей могло быть лет сто, а может, и того больше. Кто знает, сколько могут прожить люди в этой раскаленной Африке? Улыбаясь беззубым ртом, она наблюдала за проказами мальцов. Похоже, что ей и в самом деле было очень весело.

Неподалеку стояло каменное строение, выложенное из темно-серого песчаника.

– Нам сюда, – бодро сказал Мунк и, распахнув дверь, уверенно направился к строению.

Стараясь не отстать, следом вышел Джон, а уже за ним, словно выполняя нешуточную и обременительную повинность, пошел охранник. Его лицо выглядело невероятно унылым: весь его вид кричал о том, что он мечтает о том крае, где растут рощи из ката.

Уверенно распахнув дверь, Мунк вошел в помещение. Слегка потеснился, пропуская подошедшего Джона и охранника.

Помещение оказалось унылым. Окон здесь почему-то не оказалось, единственное отверстие для света находилось на потолке, через него можно было увидеть лишь кусок неба.

– И что это значит? – нахмурился Джон, посмотрев на нежданно повеселевшего Митхуна Мунка.

Подкрепляя его нехорошие предчувствия, у дверей застыла стотридцатикилограммовая туша охранника. Сдвинуть ее будет нелегко. А потом, какой от этого прок, даже если это и удастся? Не бежать же через африканскую пустыню без запаса воды и пищи.

Мунк широко улыбался: за всю свою жизнь Джон Эйрос не встречал более любезного человека.

– Джон, а вы ведь не тот человек, за кого себя выдаете, – произнес он весело.

Эйрос нахмурился.

– Что-то я не пойму, вы затащили меня в эту глушь специально для того, чтобы сказать мне такую глупость?

Он постарался сохранить хладнокровие: чего-то подобного он ожидал с самого начала, вот только никак не мог предположить, что неприятности начнутся в тот самый момент, когда их уже не ожидаешь.

– Вовсе нет, просто в этом поселке у меня имеются кое-какие дела. Вот я и решил совместить. Так что вы скажете?

– Мне очень жаль вас разочаровывать, господин Мунк, но я не тот человек, за которого вы меня принимаете. Я – не шпион!

Улыбка прилипла к лицу Мунка. Хотелось сорвать ее; в какой-то момент Джон даже поднял руку, чтобы ухватиться за нее кончиками пальцев, но скрестил руки на груди: не самая удачная идея.

– Вы знаете, где мы находимся? – Джон Эйрос подавленно молчал – не было смысла разговаривать, за него уже давно все решили. Не дождавшись ответа, Мунк глубокомысленно продолжал: – А мы находимся в Африке. Здесь человеческая жизнь совершенно ничего не значит: ни белого, ни черного. Все дело в менталитете, это в Европе человек представляет собой целую вселенную, там он личность, центр мироздания, если хотите, созидатель, венец природы. А здесь он испокон века был соперником и конкурентом за лучшую долю, за кусок мяса, за женщину. А от соперника, как известно, всегда нужно избавляться. Даже скажу так: сомалийцы убьют вас с радостью, в этом присутствует некий антагонизм по отношению к каждому белому человеку. Ведь африканцы считают, что белые живут очень хорошо. Здесь у нас завидуют даже самому пропащему бродяге из Европы. А знаете, о чем мечтает большинство парней в Сомали? – Митхун Мунк был необычайно весел. – Уверяю вас, ни за что не догадаетесь. Хотя бы попробуйте!

Затянувшийся спектакль раздражал, устал даже охранник: Джону показалось, что, прислонившись к косяку, тот малость задремал.

– Я не гадалка.

– А я вам скажу... Чтобы однажды их сцапало за пиратство английское судно и чтобы потом их судили где-нибудь в Лондоне. А когда кончится срок заключения, у них появится возможность остаться в этой стране и приобщиться ко всем ее благам. Европейская тюрьма, в сравнении с теми условиями, в которых они проживают здесь, кажется просто санаторием. Заключения они не боятся, зато будет возможность есть всегда досыта. Кажется, в европейских тюрьмах имеется даже меню?

– Мне не приходилось сидеть в кутузках, – сквозь зубы процедил Джон.

– Возможно... Сейчас самое время быть искренним, Джон. Или как вас там называть? Я бы не хотел пугать вас Африкой, но для белого человека, такого, как вы, это страшный континент. Неподалеку отсюда течет тихая спокойная речушка. Она частенько пересыхает в это время года. Но ее безмятежность весьма обманчива: в самой глубокой части русла живут два милых крокодила. Как вы думаете, что с вами будет, если мы вас свяжем и оставим на берегу? – Джон молчал. – Не хотите отвечать? Так я вам растолкую: для крокодилов это будет приятный сюрприз и отменный ужин. А для нас – всего лишь небольшое развлечение... Продолжаю дальше: если мы свернем от дороги хотя бы метров на двести, то повстречаем стаю гиен. Весьма мерзкие животные, – поморщился Мунк. – Вы знаете о том, что их челюсти не уступают по силе челюстям льва?

– Понятия не имею.

– Их подводят только ноги – они несколько слабы. Но для вас это не будет иметь никакого значения: гиены вас все равно догонят и сожрут. А в океане имеются рифовые акулы. – Митхун Мунк непроизвольно передернул плечами. – Редкостные твари!

В этот самый момент в нем проснулся генетический страх потомственного рыбака перед акулами-людоедами. Джону Эйросу даже показалось, что кожа негра стала немного белее.

– Расскажите о себе. Кто вы?

– Мне нечего добавить к тому, что я уже сказал.

Митхун Мунк, раздраженно махнув рукой, перебил:

– В МИ-6 у нас имеются свои люди. Человека под таким именем там никто не знает.

Джон Эйрос усмехнулся:

– Как это понимать? Психологическая атака? Но у меня крепкие нервы, или вы хотите сказать, что знаете всех агентов разведки?

– Ха-ха-ха! В остроумии вам, конечно же, не откажешь, но это только подчеркивает, что вы достойный противник. Хотя мы и живем в Африке, но уверяю вас, мы не такие дикие, как может показаться на первый взгляд. У нас имеются деньги и связи, а уж они позволяют открывать многие двери.

– Повторяю, я секретный агент, а такого могут знать всего лишь два человека в управлении. Или вы хотите сказать, что вам удалось подкупить самого директора, который тоже в курсе? – сощурился Джон.

– Ход хороший, но как тогда мне расценить ваше любопытство? Почему вы интересовались именно этой местностью, почему вам важно знать, где находится штаб береговой охраны? Что вы на это скажете?

Джон молчал.

– Ну, хорошо... Мы оставим вас здесь немного подумать. Надеюсь, что когда мы вернемся, то у вас будут готовы ответы на наши вопросы.

Развернувшись, Мунк пошел к двери. Его белая рубашка пропотела, и на спине между лопатками отчетливо выделялось влажное пятно.

Самый подходящий момент для нападения: достаточно всего лишь одного удара в основание черепа, и на свете одним неприятным человеком станет меньше. Охранник неуклюж и в тесном помещении будет лишен преимущества в весе. Так что на разбирательство с ним уйдет не более тридцати секунд. А уж завладеть машиной не составит большого труда.

Вот только что потом делать с добытой свободой?

Ехать будет некуда. Самое большее, на что он может рассчитывать, так это добраться до Могадишо, где его немедленно арестуют, как шпиона и убийцу, а разгневанные родственники погибших будут добиваться для него смертной казни. И что самое скверное, помощи не дождаться. Ведь никто даже не знает, в какую глухомань он попал.

Охранник отстранился от косяка, продолжая внимательно наблюдать за Джоном, словно ожидал, что пленник предпримет отчаянную попытку пробиться на волю. А когда Мунк вышел, он скривил губы в приветственной улыбке и вышел следом.

Дверь тяжело ахнула, а потом снаружи вжикнул засов.

Джон внимательно осмотрел камеру и только сейчас заметил, что на стенах видны какие-то неразборчивые надписи. Выходит, что в этой тюрьме до него были и другие узники. Хибара на окраине поселка – банальная тюрьма, возможно даже, место последнего пристанища, и теперь понятен проявленный к нему интерес со стороны местного населения: еще один пленник, вот радость-то! Развлечений в африканской глуши немного, а тут, глядишь, еще и голову ему отрубят. Хоть какое-то развлечение.

Некоторые надписи находились чуть ли не под самым потолком. Очевидно, в камере была лавка, с которой можно было дотянуться до верха. Вот только зачем им писать так высоко? И тут Джона осенила неприятная догадка: очевидно, внизу было такое огромное количество надписей, затертых впоследствии глиной, что каждая последующая просто терялась. И чтобы как-то выделиться среди прочих посланий, следовало взобраться на самый верх.

Из этого следует вывод: импровизированная тюрьма существует уже не один месяц, а может быть, даже и год, и повидала на своем веку целую толпу узников. Вот только непонятно, что же стало с ними впоследствии.

И живы ли они еще?

Джон Эйрос внимательно принялся вглядываться в написанное, пытаясь рассмотреть даты. Лишь в одном месте он увидел нечто похожее на календарь: судя по зачеркнутым дням, узник прожил здесь двадцать один день. А что с ним стало потом? Его отпустили? Заплатили за него выкуп? Или скормили акулам?

Вариантов не так уж и много, из них девяносто процентов не самые благоприятные.

Вместе с одиночеством пришло осознание своего удручающего положения. На мозги давила жара, исходившая от стен, и неопределенность: совершенно непонятно, когда к нему зайдут в следующий раз. Или это произойдет, когда он превратится в мумию?

Единственные существа, которые чувствовали себя в камере по-настоящему комфортно, были ящерицы, шмыгающие по стенам. Рептилии совершенно не боялись пленника, порой они взбирались к потолку и с каким-то тревожным любопытством посматривали в его сторону, словно приглашали поиграть с ними в прятки.

Незаметно накатили сумерки, сделав воздух немного плотнее. Очень хотелось пить. Несколько раз к двери подкрадывались мальчишки и что-то негромко лопотали, наблюдая за пленником. Джон пытался говорить с ними по-английски, но в ответ они просовывали длинные узкие прутья и пытались уколоть его заточенным концом. Судя по наглости, с которой они действовали, подобная возможность им представлялась не однажды. Порой дверь сотрясалась от ударов: очевидно, ребятня устроила из нее футбольные ворота.

Вместо пола – слежавшаяся солома, сухие камыши и грязная втертая в землю циновка, видно, помнившая изрядное количество пленников.

Выбрав место почище, Джон сел и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Думай, анализируй, просчитывай, где именно ты мог проколоться.

Документы? Пожалуй, этот вариант следовало отбросить: выполненные на самом высоком уровне, они вряд ли могут вызвать настороженность. Другое дело, что сомалийцы могли отследить его связи в Европе, когда он без особых дел болтался по Лондону. Именно в это время, слегка нарушив инструкции, он заглянул в пару квартир, которые следовало бы обходить окружным путем. Не исключено, что люди, которые за ним следили, могли пробить жильцов и установить его подлинное лицо.

Возможно, сомалийцев насторожили звонки, которые он сделал в последние сутки. Наивно считать их дикарями, напрочь оторванными от цивилизации, если они научились захватывать современные суда, то что им мешает освоить шпионскую аппаратуру?

На повестке дня задача номер один: как-то выбраться из того дерьма, в которое угодил, а то и в самом деле можно пойти на корм крокодилам. Надо полагать, что поглазеть на это презабавное зрелище сбегутся все жители поселка.

Скоро наступила ночь. Пришла она не так, как в Европе, когда сгустившаяся темнота понемногу зажигает звезды и одновременно прячет очертания домов, делая их бестелесными. Просто навалился мрак, словно на континент кто-то огромный набросил непрозрачное и невыносимо теплое одеяло. Неожиданно он услышал крадущиеся шаги: кто-то подошел к двери. Джон Эйрос замер, прислушиваясь: в эту самую минуту его пытались рассмотреть через щель. А потом через небольшое отверстие в проеме крыши к его ногам упала пластиковая бутыль с водой. Подняв ее, он пальцами ощутил прохладу. Неужели в этом враждебном мире есть человек, который за него переживает? Отвернув крышку, он выпил ровно половину бутылки, опасаясь пролить хотя бы каплю. Затем аккуратно завернул крышку. И вот тогда пришло решение, подложив под голову клок соломы, Джон Эйрос уснул.

Часть III
ОДНОКАШНИК

Глава 24
ИНТЕРЕСНЫЕ СООБРАЖЕНИЯ
8 СЕНТЯБРЯ

Хозяин кабинета вице-адмирал Головин передал небольшую фотографию сидевшему рядом офицеру и сказал:

– Посмотрите внимательно на этого человека, может, кто-нибудь из вас его помнит?

Все четверо присутствовавших здесь были выпускниками Каспийского высшего военно-морского училища. Разница в звании их не отдалила, скорее, наоборот, служба и прожитые годы заставили их держаться еще теснее. Каждый из них был глубоко убежден, что образование в Каспийском военно-морском училище было самым лучшим в Советском Союзе, и далеко не случайно, что командующие флотами были выпускники именно этого училища. Так что, как ни крути, каста! А потому очень важно чувствовать плечо однокашника.

Первым фотографию взял капитан первого ранга Михаил Викторович Степанов. Вопреки заведенному правилу ближе всех к командующему сидел именно он, но адмиралы, его приятели, совершенно не обиделись на нарушение этикета. В кабинет командующего они вошли на равных, так что и покидать им этот кабинет придется равными, невзирая на разнокалиберные погоны.

Линию губ резанула жестковатая складка, а широкий лоб напрягся.

– Кажется, я его где-то видел, – произнес Степанов, – вот только никак не могу вспомнить, при каких обстоятельствах.

По губам вице-адмирала Головина промелькнула лукавая улыбка.

– Может, ты, Толя, взглянешь? – сказал он.

Контр-адмирал Шестаков взял протянутую фотографию, потом спросил:

– А он не учился в нашем училище?

– Это уже ближе.

– Кажется, я его припоминаю. Встречались в столовой. Они выходили, а мы как раз заходили.

– Все верно. Столовая едва ли не единственное место, где можно пересечься целым курсом.

– Вот только не помню, как его звать.

– Разрешите, я взгляну, – сказал контр-адмирал Васильев, сидящий на противоположном конце стола, высокий брюнет с аккуратной коротко стриженной бородкой. – Я его знаю. Он сомалиец, кажется, из какой-то элитной семьи. Как-то он рассказывал, что прекрасно знает историю своего рода и знает, что его предки служили египетским фараонам. То есть ко двору фараона их забирали еще в раннем детстве, где они проходили специальную службу, а потом, когда они достигали совершеннолетия, отпускали обратно на родину. Не знаю, насколько это верно, но среди своих земляков он пользовался уважением. Зовут его Юсуф Ахмед.

– Ну и память! – восторженно протянул капитан первого ранга. – Вот уже двадцать лет прошло, а ты каждого курсанта по имени помнишь.

Контр-адмирал Васильев сдержанно кашлянул:

– Если бы так! Только тут совершенно другая история. Одно время мы похаживали к двум сестрицам. Я к младшенькой наведывался, а он за старшей увивался. Вот так и познакомились. Бывало, я выхожу из квартиры, а он в дверь стучится. Он меня даже ревновал. Потом разобрались, стали по графику приходить, – пухлые губы контр-адмирала дрогнули. Было понятно, что ему есть что вспомнить. – Хороший был парень. И где же он сейчас?

Вице-адмирал Головин лишь многозначительно хмыкнул:

– Интересный вопрос... Я этого Юсуфа Ахмеда тоже прекрасно помню, он ведь учился на нашем курсе. По национальности он и вправду сомалиец, из какого-то очень уважаемого и богатого клана. Его клан прибыл с юго-востока Африки, прошла целая сотня лет, прежде чем их там признали и они стали своими. Их предкам приходилось воевать с местными племенами. У них с этим все очень серьезно, враждующие кланы могут быть непримиримыми даже за пределами родины. Вы же знаете, наше училище было очень гостеприимным, кто в нем только ни учился! И кубинцы, и немцы, и эфиопы! Кажется, более чем из сорока стран мира. Одних только сомалийцев бывало до несколько сотен человек. Помню, как-то между собой не поладили эфиопы и сомалийцы...

– Я это тоже помню, – высказался контр-адмирал Шестаков, – они всегда между собой чего-то там делили. Эфиопы – христиане, а сомалийцы – мусульмане, вот и перерастали религиозные диспуты в откровенное мордобитие.

– Совершенно верно, – согласился вице-адмирал. – Я тогда учился на третьем курсе. А тут опять эфиопы с сомалийцами из-за чего-то сцепились. Пока мы размышляли, к кому следует примкнуть, вроде бы обе стороны наши союзники, в стороне от таких дел трудно остаться, – офицеры, сдерживая улыбки, понимающе закивали, – а кубинцы мгновенно сориентировались и взяли сторону эфиопов. Утром на завтрак идти, а сомалийцев нет. В чем дело, непонятно. Дежурный офицер прибежал в общежитие, где они жили, и увидел их привязанными к кроватям, и у каждого во рту кляп торчит, чтобы не орал. Решили большую волну по этому поводу не поднимать, а потом, какой еще спрос может быть с кубинцев, ведь более близкой страны для нас в то время и не было. Дело потихонечку замяли, потом выяснили, что зачинщиками оказались сомалийцы. Хотели их тогда даже исключить, но ничего, доучились благополучно, потом уехали к себе. Так вот, к чему я все это говорю? Один из наших выпускников, он, кстати, был зачинщиком этой смуты, Юсуф Ахмед, сейчас возглавляет большое пиратское соединение. А кроме него в пиратах можно насчитать еще пару сотен наших питомцев из Бакинского училища, а то и больше... Действуют они нагло, очень профессионально, по всем правилам военной науки. Так что, как говорится, обучили их на собственную голову… Помните, заварушка была небольшая у Джибути?

Капитан первого ранга слегка кивнул, контр-адмирал Васильев вытянул губы трубочкой, давая понять, что ситуация вышла неприятная, ответил лишь контр-адмирал Шестаков:

– Мой фрегат тогда в охраняемом коридоре стоял. Мы как раз и прибыли на помощь сухогрузу.

История не забылась; она произошла недалеко от Джибути, когда жертвой пиратов едва не стал сухогруз, шедший под индийским флагом. Судно атаковали три группы пиратов, на трех быстроходных моторных лодках. Возникли буквально из ниоткуда, материализовались прямо в плотном густом тумане. Их слаженные действия при минимальной видимости свидетельствовали о том, что за плечами корсаров весьма серьезная подготовка с точки зрения навигации, военной науки и применения оружия. Первое, что они сделали, – обстреляли экипаж из гранатометов, заставив его спрятаться в палубной надстройке. А затем, подплыв, попробовали взять судно на абордаж. Экипаж сумел смыть из пожарных шлангов первую атаку в море, но пиратам удалось пройти с другой стороны и все же захватить корабль. Капитан, закрывшись в рубке, сумел передать сигнал о помощи, а еще через полчаса к захваченному судну подоспел российский фрегат.

Удивительно, но с противоположной стороны на помощь пиратам подошло три вооруженных судна. Нацелив на фрегат пушки, они, казалось, только и дожидались подходящего случая, чтобы поразить фрегат ниже ватерлинии.

Еще через час на подмогу «Смелому» подошел военный корабль «Верный», предупредительно пальнув из кормовой пушки холостым зарядом. То, что произошло дальше, никак не увязывалось с представлениями о морских пиратах, которые мгновенно убрались бы восвояси, завидев боевые корабли. С катера жахнула пушка, давая понять, что намерения пиратов самые серьезные, а скоро к ним на подмогу подошло еще два судна. Всего-то доу – низкобортные суденышки, – но вот вооружение на корме стояло самое что ни на есть настоящее.

Пираты, захватившие судно, пообещали убивать по заложнику каждый час, если военные корабли не отойдут на достаточно большое расстояние. Военное командование думало совершенно иначе: им не терпелось посмотреть на наглеца, что посмел навести пушки на военные корабли. И только при помощи долгих переговоров, в которые были втянуты профессиональные переговорщики из непризнанной республики Пунтленд, пиратский десант покинул захваченное судно, а корабли отошли на предельно дальнее расстояние. Причем отдалялись они профессионально, прикрывая не только отходящие суда, но и бдительно посматривали на небо, справедливо полагая, что при отходе они будут наиболее уязвимы, и именно в этот момент удачнее всего расстреливать экипаж с воздуха.

Трудно было тогда оценить, для кого подобный отход был наиболее предпочтительным: для сомалийских судов, что пришли на место конфликта едва ли не со всего Аденского залива, или для двух российских кораблей, на которые приходилось по десятку шхун, вооруженных пушками.

Тогда никто не мог понять, с чем была связана такая несговорчивость сомалийцев, готовых пожертвовать двадцатью судами вместе с вооруженным экипажем. Предполагали, что на борту судна находилась большая партия какого-то наркотического вещества. Но точно никто не знал.

И вот сейчас взгляды собравшихся были устремлены на вице-адмирала Головина, ожидая, что, возможно, именно он приоткроет завесу тайны. И ожидания оправдались.

– Тогда на борту захваченного судна находился сам Юсуф Ахмед, наш с вами однокашник. Один из политических лидеров Сомали, король пиратской республики Пунтленд. Он хотел показать своей молодой гвардии, как захватывать корабли, но вот только никак не думал, что может попасть в такой неприятный переплет. Несколько лет назад в Сомали произошел переворот; президентом стал человек, поддерживаемый Эфиопией. Но его правление, как подсказывают наши аналитики, ненадолго. Наиболее реальной кандидатурой на предстоящих выборах президента считают Юсуфа Ахмеда. Так что по местным рамкам он является весьма значительной фигурой. Думаю, что от пиратских грабежей он получает свои дивиденды. Это едва ли не основной источник доходов, собственно, именно на этом и держится авторитет нынешнего президента. Если мы сумеем победить пиратство, то автоматически падает и этот режим, и Сомали идет к объединению. Если же мы не будем замечать пиратов, то в этом случае Сомали будет оставаться раздробленной, а управлять отдельно каждой территорией значительно легче. Это уже большая политика, и там, наверху, – вице-адмирал поднял глаза к потолку, – похоже, так и не определились с этим ответом. У нас же с вами совершенно другая задача, нас с вами, как морских разведчиков, ситуация интересует изнутри. Несмотря на всю сложность ситуации, там должен быть наш человек, который будет давать наиболее полную информацию о Сомали. По моему мнению, со стороны международных сил намечается какая-то серьезная военная операция, которая должна разом прикрыть всю эту пиратскую лавочку. И мы не должны остаться в стороне.

– А идеи какие-то есть на этот счет?

Вице-адмирал на секунду задумался:

– Не хочу вдаваться в подробности, но мы работаем в этом направлении. Но я вас позвал не только для того, чтобы объяснить обстановку... Теперь нам осталось додумать, как вызволить дочь Ефимцева и его зятя из Пунтленда, а заодно и наказать лидеров пиратов, чтобы неповадно было в следующий раз брать в заложники российских граждан. У вас имеются какие-нибудь предложения? – обвел вице-адмирал долгим взглядом присутствующих.

– Вы говорите, что клан Юсуфа Ахмеда прибыл с юго-востока? – переспросил Степанов.

– Именно так, – удивленно ответил вице-адмирал.

– У меня есть интересные соображения, – туманно протянул капитан первого ранга. – Надеюсь, что все получится. Разрешите взять операцию под свой контроль?

– Разрешаю, Михаил Викторович.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю