332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгений Артеменко » Орден Последователя. История Проклятого » Текст книги (страница 4)
Орден Последователя. История Проклятого
  • Текст добавлен: 9 июня 2021, 03:03

Текст книги "Орден Последователя. История Проклятого"


Автор книги: Евгений Артеменко






сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 6

Снова костер. Снова Клаур пытается разжечь огонь, снова Марн готовит похлебку при слабой помощи Оливии, пока Крер и Амит строгают из деревянных палок что-то похожее на мечи. Амит, с ножом в руке, выразительно поглядывал на Гриффа, словно бы показывая, кому именно предназначается сие средство тренировки. Грифф с легким испугом смотрел на Клаура. Не покидало ощущение, что великан недолюбливал Гриффа, поэтому, то что именно он будет учить его фехтованию, пугало юношу. Куда более разумным кандидатом казался Крер, но попросить Грифф пока не решался.

–Итак, продолжим.

Сегодня Гирион казался веселым.  Очевидно, что с каждым днем к нему возвращается былая удаль. Сейчас он выглядел куда моложе, чем при первой встрече с Гриффом.

– Амит спросил про Нерциса. Так вот. У старого короля Алуи Нуриана было два сына. Старший – Коннас, не так давно убит магами, и Нерцис, младший. Особого права на наследование Нерцис не имел, но вырос очень любопытным малым. Таким… странным малым. Из тех, которые заикаются и дрожат в детстве, но затем становятся сильными не за счет данного от природы, а из-за характера.  В итоге стал жутко невеселым человеком. Вечно нудел, ныл, да и в целом слишком серьезный тип. Как и всякий серьезный человек, он посмотрел на своего брата и убрался подальше – аж на другой континент. Там он встретил Бриаранцев. А что мы знаем о бриаранцах? Сто лет назад эти беловолосые и красноглазые негодяи разграбили всю Орию и разбили лицо о кулак Ледяного короля, но после, особых контактов с ними у Алуи не осталось. Изредка, к нам приплывают купцы с их континента, нас, алуйцев Бриаранцские порты не впускают. И мы плохо понимаем кто они такие. Если кратко, то что мы называем бриаранцы – две сотни народов, которые враждают друг с другом с тех самых пор, как проиграли битву при Кроре стол лет назад. Но сейчас… Все стало куда более непонятно. Нерцис Айнос вернулся спустя пять лет, после своего отбытия из столицы, как раз в тот момент, когда мои войска пировали под стенами Кальруды, а сам я пил сидр и играл в кости со своим ближайшим другом Эроном. И за всего пять лет Нерцис изменился. Он словно бы узрел истину. То, что он рассказал нам с Эроном казалось… Невероятным. Бриаранцы построили максимально упорядоченное общество, в котором почти нет насилия, воровства, а каждый пост отдается по способностям человека. Их государство огромно, а силы неисчислимы, как и порядок, движущий эти силы. Оказывается, что эпоха отдельных государств прошла и сейчас континент един. Глаза Нерциса горели, но не от какого-либо восторга. Они горели от страха. Он сказал мне «Бриаран придет". далее он произнес следующие слова – "кровью омоются континенты, погибнут дети Последователя, падет город пророка и Ориа с Алуей будут под пятой общего порядка. И падут все зрелые мужи Алуи и Ории, потому что жили в неправде. И их дети искупят вину отцов, родившись в новом мире Бога". – Грифф невесело улыбнулся, – как вы понимаете, на бриаранском звучит совсем ужасно. ХУРУРУ и прочее. Жутко. К тому же это мой пересказ, Нерцис прекрасно рифмовал, да и вообще, в нем пропадал бард… Но Нерцису я не поверил, если честно. Сказки, пророчества, басни лишь бред для меня.

Клаур у костра недовольно заворчал:

– Ты действительно решил придумал сказку, чтобы оправдать свое предательство?

Гирион искренне рассмеялся:

– Я не верил Нерцису. Но… Разве мог я верить в Коннаса, который потребовал моего возвращения без армии для суда? Я якобы нарушил субординацию, и вместо победного чествования я получил трех надменных эмиссаров, которые пытались меня арестовать. Я их повесил – в глазах бывшего полководца мелькнула сталь, – не верил я Нерцису. И сейчас не верю. Хорошая сказка. Пророки, идеальные государства, все это меркнет, когда вместо золотого триумфа, ожидаемого тобой приходится довольствоваться милостью наглеца, которому повезло родиться Королем. Я не оправдываюсь, Клаур. Я предатель. Нерцис был хорошим парнем, и, по-своему, я любил его. Он действительно верил, что Алуе нужно готовиться к вторжению с Запада, и не хотел зла. Но он служил лишь моим инструментом. Я не хотел потерять все, в том числе славу, из-за зависти Морроу, Литаненов и прочих семей, по крови выше меня, но по таланту ниже. Нерцис… Мне жаль Нерциса Айноса. Очень жаль.

– Так вы спали или нет? – неожиданно спросил Клаур.

Гирион безразлично ответил:

–А подобное действительно важно для тебя? Я что, разбил твоё сердце?

И негромко продолжил:

–А дальше вы знаете. Я объявляю Нерциса законным королем прямо в Кальруде, но мой друг, Георг Эрон, лучший тактик, которого я видел, резко критикует меня, и отказывается покидать Кальруду. С ним остается где-то треть армии. Но две трети согласны идти на столицу, так как любят меня, и мы, с Нерцисом, двинули войска на юг. Первый из генералов Алуи, после Ледяного короля Айноса, кто двинул войска против своей столицы.  И, – тут ненависть заполнила глаза Гириона. – это лучшее, что я делал на посту командующего. Как я их громил! Одного, второго, и Морроу и Алидо разбиты, как потом и Рошер и их ручные псы Байдеры. Великие лорды после конца похода на Кальруду уже распускали свои войска, и не готовились к новой войне. Король Коннас наделал в штаны, и начал поносить меня. Кем только он меня не называл – и Предателем, и мужеложцем, и богохулителем. Но прицепилось именно предатель, потому что основание под ним гораздо правдоподобнее, чем под остальными. Но, на севере, всего в двадцати милях от столицы, по Имперскому тракту есть небольшая роща. Роща Радости – там, растут прекрасные яблони одного из монастырей церкви Последователя. И там я встретил человека, который меня остановил. Это и был Френсис Каннский. Уже тогда он разменял пятый десяток, и абсолютно никто из двора короля его не любил. Но любимчики короля погубили войска, и пришел миг Френсиса. Френсис, имея в два раза меньше людей, дал мне бой. Задачей Каннского не являлась победа – он тянул время, пока с Востока не придет войско старого Литанена.  Переход занимал два-три дня.. Мне и всем вокруг казалось, что столица падет, но… Френсис отстоял другое мнение. Канский не талантливый полководец. Он скорее… Упорный. В своем качестве он невероятен. Ему нужно было простоять два дня – он и его войско из десяти тысяч человек держались неделю, перегородив нам путь к столице. Мы решетили их стрелами, а они стояли, с молчаливым презрением не нарушая строй. Позднее, я узнал, что со второго дня битвы в рядах пехоты стоял и сам Френсис. Он не оратор, он пример того, что отвага и упорство свойственны каждому.  Глядя на мрачную решимость полководца, войска стояли на смерть. И все сложилось в мою пользу – дожди на востоке, из-за которых Литанен опоздал на четыре дня, и численное превосходство, и тактический примат. Меня уничтожило упорство. Мы добивали остатки десяти тысяч, когда пришли конные лучники Литанена, уничтожив мою измученную битвой армию всего за пару часов. Нужно признать, что Литанена Коннас всегда не любил еще больше чем Френсиса, поэтому Каннский получил полнейший триумф. Нерцис же пал на поле боя. Он не отступал и брата короля истыкали стрелами как ежа. Так погиб мой друг, и так пало моё воинство. Я пытался умереть в бою, но, удар клевцом по голове смягчил шлем и я лишь потерял сознание. Френсис, несмотря на свое прозвище «кровавый» не жесток, хоть и устроил кровавую баню в той битве. Он безразличен. Он не глумился надо мной, и даже, когда передал меня и отрубленную голову Нерциса королю, его глаза словно бы говорили «это не моё дело». Он бы не мучал меня в тюрьме. Будь воля Френсиса, он бы быстро отсек головы всем бунтовщикам. И затем, когда я, еще не оправившись от удара по голове, блюя каждые полчаса, попал в руки короля, началось шутовство. Кем меня только не объявила церковь создателя с подачи Коннаса! Суд проходил в церкви, которая находится напротив Ледяного дворца, и когда меня рвало , во время подобных церемоний, которые длились долгие часы, церковники кричали что из меня выходит скверна. В общем, титулов у меня от церкви пара томов, и среди них Предатель – самый приятный и самый правдивый, а Проклятый – лучшее обобщение их всех в одном слове. Вообще… Вайс, конечно, обладает извращенным чувством юмора и справедливости. Послать меня за помощью к Френсису – решение поистине неординарное. Но, как мне кажется, ошибочное.

–Почему? – заворожено спросил Грифф.

Гирион сухо ответил:

– Френсис не пойдет на север. Морроу имеет не меньше прав на престол, чем Айносы. Вайс ошибся, когда послал нас на юг. И ошибся вдвойне, когда послал именно меня. Но главное, что он, конечно уже опоздал.

Коннор Алидо, все также державшийся в стороне произнес:

– Но ведь всем известна нелюбовь Каннского к Морроу.

– Ты как будто меня не слышал. Любовь – слово не про Френсиса. Ему все равно.  Каннского гораздо больше интересует Лотайр и Черногравия, нежели наличие чей-то задницы на престоле, – Гирион говорил все с большей усталостью. В нем словно открылись старые раны. – В общем, зачем я рассказал свою историю. Я не герой, я не мифологический персонаж, я обычный человек. Если хотите считать меня предателем, Проклятым, я приму эти титулы без сомнений и споров. Но умения мне не занимать. Я умею воевать. Поэтому, если вы, в том числе и ты, Клаур, хотите свергнуть Морроу и магов, не найти никого лучше Гириона Проклятого. Возможно, мог бы помочь еще старый друг Георг Эрон, но он осужден за то, что не смог остановить моё восстание, и я не знаю где он сейчас. Я сделаю то, что мне не удалось когда-то. Я захвачу столицу, и перебью всех магом. Но вряд-ли нам поможет именно Френсис. Нужен кто-то еще. Алидо, ты станешь на мою сторону?

Коннор с сомнением посмотрел на него:

– Нет никакой твоей стороны. Ты, Проклятый, думаешь, что кто-то пойдет за тобой?

– Пойдет. Но мне нужен тот, кто может претендовать на престол. Мне нужны Айносы.

Оливия, сидевшая рядом с Гриффом улыбнулась:

– Правильное решение.

– Айносы мертвы, – напомнил Амит – мы видели, как маги Раагу испепелили последнего короля и наследника. Они мертвы.

– Но, есть и другие. Не только Морроу ведут родословную от Ледяного короля. Дитрихи, те кто и так будут на нашем пути. – эта очевидная мысль заставила Клаура и Марна почти одновременно вздрогнуть.

– Дитрихи? – недоверчиво спросил Марн. –Элегантное решение.

– Сенни Дитрих приходилась женой нашей короля Коннаса, – спокойно начал объяснение Гирион. – Дитрихи ведут свой род от младшего сына Айноса и имеют законные права на престол. Ледяной король всегда признавал своего младшего сына, Эйрика. Он не бастард, как первый Морроу. Правда, у Морроу род гораздо древнее.

– Дитрихи бедны, и явно в горе после убийства Сении, –Марн говорил, словно устав повторять очевидные истины. – мы вряд-ли уговорим Седрика Дитриха принять престол.

– Неважно. Ты поддержишь Седрика Дитриха, барон Алидо?

Коннор кивнул:

– Подобный вариант меня устраивает. Седрик не сможет уйти далеко от людей, посадивших его на престол. Он куда более… Покорен чем Морроу.

–И стар, – заметил Марн. – после смерти старика, можно будет выбрать и иной вариант.

Гирион торжествующе кивнул:

– Поэтому, нашей важной задачей будут Дитрихи. Френсис чуть подождёт, хоть и он остается нашей последней и самой главной целью. Все-таки именно войско Каннского наиболее боеспособно. И… Имея за плечами не только старого Вайса, который даже не дослужился до дворянского знания, а знатнейших людей Алуи появляется куда больше шансов получить его покорность. Хотя… В случае с Френсисом, мы в любом случае смотрим в непрозрачное озеро. Нам не узнать, что там на дне, пока не нырнем.

– Давайте подумаем еще, – неловко предложил Коннор. Он никогда не любил брать инициативу на себя – ведь есть еще кто-то кроме Алидо и Френсиса.

– Литанен никуда не пойдет. Их роду всегда была интереснее степь, – начал Крер. – да и с годами он стал ценить покой. Кто еще есть…

–Рошер и Байдеры, – заметил Клаур.

– Они не будут воевать, – отрицательно мотнул головой Амит. – и своих лордов тоже не пустят. Рошер стар, Байдеры всегда любили пироги с мясом больше, чем махать мечом. К тому же, старший Байдер чересчур привязан к Рошеру. А Рошер любитель тайного совета. Он будет бороться с Морроу, но через акты совета, что смерти подобно. Меч побеждает закон. Это известно всем.

– Выбор, как вы видите, невелик. К малым лордам обращаться смысла нет. У них недостаточно сил, а у нас не хватит времени для вербовки достаточного количества.

– Да. Конечно, становиться грустно. Рацин и Кацум отпадают также – легче и быстрее добраться до Френсиса. Можно попросить помощь из Адрианограда, но рыцарский Орден слишком далеко, – массируя веки кивнул Клаур .– наш путь на юг – единственный способ решить проблему.

–Сначала Дитрихи. И в конце мы наконец встретим Френсиса. И затем… Самое простое. Освободить столицу. Что может быть веселее – хохот Гириона разнесся по лесу. Хоть и слышась в нем вымученная нотка.

Глава 7

Поход к твердыне Дитрихов продолжился. Амит с утра выглядел нервно, и ,видимо, волновался. Он метался из одной стороны отряда в другую и пытался поговорить со всеми, но к несчастью остальных в дороге к замку Дитрихов обуяла тоска. Самый молодой из гвардейцев наоборот в напряженные периоды славился говорливостью. Гирион мрачно смотрел за попытками Амита завязать разговор со всеми одновременно и в отдельности, затем устало произнес:

– Амит, если ты хочешь поговорить, то просто расскажи о себе нам всем. А то получается, что только я вскрыл душу перед всеми. Тебя тоже было бы интересно послушать.

Амит ухмыльнулся и заявил:

– Я готов. А то вы с утра унылые.

Не выспавшаяся Оливия чуть слышно пробурчала:

– Унылость – нормальное человеческое состояние, в отличие от бодрости.

– Так вот, – Амит ухмыльнулся и вырвавшись на своем коне вперед, приготовился говорить. – начать стоит со своей семьи…

Клаур и Марн все время грустно переглядывались. Возникало ощущение, что гвардейцы слышали историю жизни Амита слишком часто и, видимо, не по своей воле.

– Моя семья достаточно знатна, хоть и подобное обстоятельство не дает привычных для знати преимуществ. Мой предок, Амит Ланарь был одним из ближайших союзников Последователя. Именно он стоял за созданием Церкви Последователя и написанием священных книг, посвященных жизни основателя Алуи. Последователь не хотел становиться основой культа, но после смерти возразить уже не мог. Амит Ланарь стал одним из первых адептов церкви, а затем и одним из первых Владык. Именно благодаря ему самый высокий пост в нашей религии требовал прошлого воина. Церковь основана в честь воина, и управлять ей должен воин, благо мой предок имел такой опыт. Далее, мой род успешно утвердился на высоких постах вплоть до моего деда.

Амит вдруг рассмеялся:

– Мой род никогда не славился праведниками. Мы влияли на политику, мы не смиряли плоть и любили роскошь. И мой ненаглядный дедушка совсем не подходил на роль священнослужителя. Используя сан, он начал воровать не абы что, а целые виноградники, пользуя церковным авторитетом и отбирая их у мелкой знати, и продавать свое вино. Церковь закрывала на это глаза, но король в какой-то миг поняв, что мой предприимчивый дед диктует цены на вино по всей Алуе решил все прекратить. А церковь, также со времен Последователя подчинена королевской власти. Иначе и быть не могло ведь первым королем стал Последователь. Так вот, король Нуриан Старый, в то время, правда, еще молодой, подверг наш род публичной критике, забрал все имущество в пользу короны и запретил занимать церковные должности. Так что, род из которого я происхожу не только славен, но и в каком-то смысле очень грешен. Хотя слово «человечен» здесь подходит даже больше.

Амит пожал плечами:

– Впрочем, Нуриан Старый прославился своей отходчивостью. Поэтому, когда мой дядя, истинный праведник, организовал несколько приютов и больниц, неся слово Создателя, его приняли в церковь. Отец мой святым не был, решил спиться досмерти. Я же…

Глаза Амита вдруг засверкали:

– C самого раннего детства я очаровался турнирами! Они проходили совершенно по-разному – и конные бои на пиках, и на мечах, и на булавах, и все мне чудовищно нравилось. Поэтому, я избрал путь воина. Мой отец в то время бороздил канавы столицы и готовился к бесславной смерти, но это желание поддержал дядя, которому как раз отсутствие ратной подготовки мешало занять Святой Престол. Всю юность я наблюдал за Сэром Цвайсом, самым славным из всех турнирных бойцов. Он выиграл восемь турниров подряд! Веселое время!

– Турниры уничтожали казну Алуи похлеще некоторых войн, – безразлично заметил Клаур.

– Ай, – отмахнулся Амит, – ты прав, но деньги ничто. За деньги мы покупаем эмоции, и что может быть лучше старого доброго турнира! Это лучшее развлечение в мире. Момент, когда ты без мыслей и эмоций сражаешься против соперника позволяет тебе отбросить вещи, которые тревожат, дергают, отбросить личность, грехи, добродетели, впервые за жизнь оказавшись чистым как лист. Остается только испытание самого себя, лучшее что может быть. И испытание честно и благородно, в отличие от прочего в нашей жизни. Вот что я испытываю в любом сражении.

– Чересчур романтично для описания драк потных мужиков в железе, – пожал плечами Марн.

– Мы люди, и любая деятельность человека может рассматриваться со стороны грубой и возвышенной, будь то ремеслом или искусством. Любая картина – мозоли на пальцах от кисти, просиженный стул и лишь сгустки разноцветной краски на холсте. И одновременно это другой мир, более прекрасный чем наш. Многие улавливают только грубую сторону турнира, схватки, но во мне всегда отзывалось что-то другое. С детства у меня появилась цель – победить сэра Цвайса! И я стремился к ней. И я стал воином, достойным победы в турнире.

– До тошноты жизнеутверждающе, – мрачно заметил Клаур. – самое обидное, что ты действительно один из лучших рыцарей Алуи.

Амит неожиданно погрустнел:

– К несчастью момент, когда я стал достаточно натренирован и начал выходить на турнирные бои наступил слишком поздно. В своей мечте я упустил самое главное – время. Сэр Цвайс постарел и первый же турнир, который я выиграл, он уже пропустил, уйдя на заслуженный отдых. Поэтому, мы так и не столкнулись в бою. Я выиграл три турнира, и король Коннас пригласил меня в гвардию на почетное место. В гвардии меня многому научили, особо…

Амит вдруг осекся. Клаур мрачно посмотрел на него и сказал:

– Договори.

– Особо Генрих Мал, – мрачно продолжил Амит – он был прекрасным командиром гвардии, и научил всех нас много чему, от жизненных принципов до военного умения. Во многом, он заменил мне отца. Жаль что спустя пару лет…

Все жизнелюбие и веселость гвардейца испарились

– Он вместе с большей частью гвардии предаст короля и не станет пытаться спасти его от магов. Оказалось, что мой отец, умерший в канаве от алкоголя куда как более благородный человек, чем Генрих Мал. Он подвел только свою семью, а Мал – все королевство.

Весь дальнейший путь Амит не проронил ни слова.

В Ледяном замке лидер магов Раагу и Орлан Морроу пытались доказать Тайному совету права герцога на престол. Притязания встретили неожиданный отпор.

Герцог Рошер не из породы великих людей, определяющих жизнь поколений. Всю жизнь он провел бюрократом, искренне гордясь тем что никогда не участвовал в военных походах лично. Но он родился герцогом, что накладывало на него определенные обязательства. Даже сегодня, уже в преклонном возрасте Рошел оставался лидером Тайного совета. И сегодня, когда часть членов Совета не явилась на заседание, в полупустом заде собраний именно Рошер, своим сухим старческим голосом накладывал вето на каждое предложение Морроу.

Бывают разные сражения. Иногда гремят клинки, иногда скрежеcчет железо, глухо отзываются кулаки ударами о плоть, но сейчас происходила битва законов и прецедентов – самая бесчестная их прочих. Раагу считался не только сильнейшим магом, но и опытным законоведом, и именно в этом качестве он присутствовал на заседании. Но Рошер не отступал перед магом, глядя подслеповатыми глазами сквозь убийцу короля.

– Сотню лет назад великий король Айнос, – Раагу никогда не походил на убийцу короля. Невысокий и полный, с кудрявой бородой, он напоминал скорее ученого, нежели вероломного предателя. Голос Раагу звучал негромко, в нем слышался явный орианский акцент. – короновался короной, состоящей из трех венцов. Конечно, мы говорим не про физический облик атрибута, а об обосновании правового статуса на престол. Первый венец обозначал право на престол по роду, второй по силе завоевания, и третий по воле народа. Те же три аспекта предлагает и Орлан Морроу.

– Красивые слова, но, к сожалению, пустые, – произнес Рошер. – лишь согласие великих лордов подарило Айносу корону. А венцы – это выдумка придворных лизоблюдов да философов. Как известно, верить, что тем что другим себе дороже. Я и Тайный совет не имеем права даровать герцогу корону. Лишь согласие всех лордов может решить возникшую проблему. И нам нужно время для ее решения.

Рошер лгал и тянул время. Айнос сто лет назад наплевал на волю лордов, и забрал корону вероломно, приказав обосновать причины своей власти после коронации, попутно казнив других претендентов на престол. Герцог Рошер не хотел видеть Морроу на престоле. Но и прямого конфликта боялся.

Морроу понимал возникшую проблему. Он уже назначил коронацию, которая должна будет произойти через полгода, но хотел, чтобы противников его восхождения на престол осталось как можно меньше. Поэтому, старик Рошер, хоть и раздражал Орлана, но по мнению герцога представлял малую угрозу.

Но игра продолжалась. Рошер понимал свою задачу. Ему предстояло не пускать Морроу на престол как можно дольше, удерживать лордов от законной передачи короны. И герцог надеялся на то, что кто-то выступит против Морроу и магов, которые убили короля. Надежда – тоже способ борьбы. Хоть и изначально обреченный на провал.

Морроу демонстративно поднялся, поклонился Раагу и Рошеру и прихрамывая, вышел из зала. Он очень устал, но лорда звали дела будущего короля. К тому же, скоро в столицу должны приехать дети Орлана, и герцог не мог избавиться от приятного томления. Впервые за много лет с того самого турнира, где заносчивый северный лорд Цвайс сбросил его с лошади, из-за чего произошел тройной перелом кости ноги и последующая хромота, Орлан чувствовал себя победителем. И только в глубине души он понимал, что великие лорды так просто не сдадутся. И в то же время… Герцог чувствовал азарт. «Ну, попробуйте отобрать мое» и ухмылка превосходства невольно осеняла его лицо. Королем не стать без боя. И все венцы, перечисленные Раагу лишь разные аспекты этой схватки. Ему еще предстояло победить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю