355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгений Горбунов » Сталин и ГРУ » Текст книги (страница 21)
Сталин и ГРУ
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 02:02

Текст книги "Сталин и ГРУ"


Автор книги: Евгений Горбунов


Жанры:

   

История

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

2 июня 1937 года Сталин выступил с большой речью на расширенном заседании Военного Совета РККА и опять говорил о разведке: «…Нужно проверять людей – и чужих, которые приезжают, и своих. Это значит, надо иметь широко разветвленную разведку, чтобы каждый партиец и каждый непартийный большевик, особенно органы ОГПУ, рядом с органами разведки, чтобы они свою сеть расширяли и бдительнее смотрели.

Во всех областях разбили мы буржуазию, только вот в области разведки оказались битыми, как мальчишки, как ребята. Вот наша основная слабость. Разведки нет, настоящей разведки. Я беру это слово в широком смысле слова, в смысле бдительности, и в узком смысле слова, также в смысле хорошей организации разведки. Наша разведка по военной линии плоха, слаба, она засорена шпионажем. Наша разведка по линии ГПУ возглавлялась шпионом Гаем, и внутри чекистской разведки у нас нашлась целая группа хозяев этого дела, работавшая на Германию, на Японию, на Польшу сколько угодно, только не на нас. Разведка – это та область, где мы впервые за 20 лет потерпели жесточайшее поражение. И вот задача состоит в том, чтобы разведку поставить на ноги. Это наши глаза, это наши уши…»

Вот такие мысли были высказаны генсеком о работе разведки. И так ему представлялась ее работа в будущем. Хотелось бы отметить, что Сталин не только высказывал свое мнение о работе разведки на больших совещаниях. Он внимательно читал протоколы допросов арестованных крупных военачальников, с которыми его знакомил Ежов. И в этих протоколах мелькала фамилия Берзина. Так, еще 4 июня, за несколько дней до нового назначения Берзина, Ежов представил Сталину протокол допроса комкора Лапина, арестованного как участник военно-троцкистского заговора. Ознакомившись с протоколом, Сталин отметил несколько вопросов, которые нужно было задать Лапину. Его интересовало:

«…2) Состоял ли в заговоре Берзин, который перенял от Таирова разведорганы на Дальнем Востоке? 3) Продолжает ли Таиров подрывную работу в МНР?.. 6) Как обстоит дело с окружной войсковой разведкой на Украине, в Белоруссии, в Ленинграде? Не связывала ли она троцкистов с Польшей так же, как наша разведка на Дальнем Востоке связывала троцкистов с японцами».

В начале июня Берзин вернулся в Москву. Конечно, привез с собой документы немецкой и итальянской разведок, которые удалось добыть в Испании, привез ценнейшую информацию о положении в этой стране. Привез и предложения советских советников об усилении помощи Испанской Республике. Обо всем этом нужно было докладывать наркому, отчитываясь о проделанной работе. О дальнейшей работе не думалось. Как солдат партии, готов был принять любую должность в любом месте страны. Конечно, после удачной работы в «X», а награждение орденом Ленина говорило о том, что Сталин был доволен его работой, он надеялся, что на рядовую работу его не пошлют. Но и большой уверенности в том, что его вернут в разведку, тоже не было. У Сталина была отличная память, о таких крупных провалах, как копенгагенский, он не забывал. И Берзин знал об этом.

Поэтому для него было неожиданностью, и приятной, когда он получил письмо, подписанное начальником Управления по начсоставу РККА армейским комиссаром 2-го ранга Булиным, в котором говорилось, что приказом Ворошилова № 2431 от 9 июня он назначается начальником Разведывательного управления РККА. Характерно то, что он до сих пор, несмотря на длительную командировку, продолжал числиться заместителем командующего ОКДВА. И по-прежнему был Павлом Ивановичем. Возможно, что поездка в Испанию не нашла отражения в его личном деле. Но это только предположение. Можно было возвращаться в родное Управление, принимать дела у своего преемника, которому сдавал их в апреле 35-го и опять приниматься за любимую работу с учетом нового опыта, полученного на Дальнем Востоке и особенно в Испании. Но Берзина ждало и еще одно приятное известие. ЦИК и Совнарком утвердили его в военном звании армейского комиссара 2-го ранга. В петлицах его гимнастерки должен был появиться четвертый ромб. Но если о его награждении нигде не писали, то о присвоении ему нового воинского звания сообщила газета «Красная звезда», в № 137 от 16 июня 1937 года, разумеется, не указывая причину этого присвоения. Попутно ему вернули и его прежнее имя и отчество. Он вновь стал Яном Карловичем Берзиным.

Присвоение нового воинского звания, награждение высшим орденом страны и назначение, вторично, руководителем военной разведки, было возможно только с ведома и согласия Сталина. Нарком обороны к этому отношения не имел. Можно считать, что генсек решил попробовать укрепить разваливающийся аппарат военной разведки, возвращая в свой кабинет бывшего руководителя. Но это была уже запоздалая попытка. После арестов в мае 37-го почти 20 человек высшего и старшего комсостава Управления, атмосфера неуверенности, страха, боязни за свою жизнь давила на всех оставшихся. И надеяться на то, что удастся вернуть прежнюю атмосферу доверия, сплоченности, желания работать еще лучше было уже нельзя. Большинство оставшихся работников думало о том, как выжить, забиться в щель, чтобы не попасть под молот репрессий, а не о том, чтобы отдать всего себя трудной и важной работе. Та обстановка в Управлении, которая существовала до ухода Берзина, была разрушена окончательно, и возвращение этого латыша, даже с четырьмя ромбами, уже ничего не могло изменить. Тот уникальный организм, который он создавал годами, отдавая этому все свои силы, душу и знания, умер окончательно.

Глава восьмая
ПОСЛЕ ЗОРГЕ
Куда все-таки повернет Япония: на север или юг?

Группа «Рамзай» была арестована, и поток важнейшей информации из германского посольства в Токио и из японских правительственных кругов и окружения Коиоэ иссяк. Это сразу же почувствовали в Москве. Почувствовали в самый тяжелый момент, когда немецкие войска начали второе наступление на Москву. Обстановка на фронте была тяжелейшая, и от информации с востока зависело многое, в первую очередь – появится ли второй фронт на востоке. Зорге сообщил в своей знаменитой радиограмме, что после 15 сентября Дальний Восток может быть свободен от угрозы нападения.

Но в Москве получали информацию и из других источников. 23 октября политическая разведка получила сообщение из Лондона, в котором пересказывалось содержание телеграммы главнокомандующего английскими силами на Дальнем Востоке в военное министерство. В телеграмме, в частности, говорилось:

«2…Мы продолжаем утверждать, что при настоящем положении Япония менее всего хочет быть вовлеченной в кампанию на юге, а следовательно, сейчас она должна быть очень чувствительной к давлению…

4. Принимая также во внимание… период плохой погоды в районе Южно-Китайского моря с ноября по январь включительно – мы считаем крайне маловероятным, чтобы Япония могла бы сейчас планировать какие-либо операции на юге в течение ближайших месяцев…

Суммируя сказанное, мы считаем, что в течение нескольких ближайших месяцев Япония будет стремиться избежать войны на юге… Наши стратегические позиции могли бы быть значительно улучшены, если бы Япония отозвала свои войска из французского Индокитая. Поэтому совместно с США мы должны оказать давление на Японию и заставить ее отозвать свои войска оттуда. Давление это должно быть в основном экономическим до тех пор, пока мы не будем располагать достаточными силами для осуществления и поддержки политического давления.

В соответствии с экономическим давлением должны быть проведены определенные военные и нелегальные мероприятия, которые сами по себе, не вынуждая японцев на крайние меры, в то же время усилят наши позиции при переговорах и уменьшат возможность активного враждебного реагирования».

26 октября из штаба Дальневосточного фронта в армии фронта была отправлена шифровка. Документ явно не соответствовал оптимистичным прогнозам относительно отказа японцев от планов нанесения удара по СССР.

« Командующим армиями Дальневосточного фронта

26 октября 1941 г.

Начальник Разведуправления Красной Армии сообщает о следующем:

1. Из Стокгольма сообщают, что 26–28 октября выступят японцы. Основной удар – Владивосток.

2. Из Вашингтона сообщают – по мнению высших военных китайских властей, японское нападение на Сибирь произойдет в ближайшие дни.

Подпись». [1]1
  Русский архив. Советско-японская война 1945 года: история военно-политического противоборства двух держав в 30–40-е годы. – С. 236


[Закрыть]

Информация из Лондона, Стокгольма и Вашингтона явно не соответствовала оптимистичной информации из Токио, и в данном случае в Москве решили не рисковать и привели войска фронта в полную боевую готовность, хотя, в общем-то войска на Дальнем Востоке и в Забайкалье и так постоянно находились в состоянии повышенной боевой готовности. И хотя тревога оказалась ложной и нападения Квантунской армии и на этот раз не последовало, сам факт таких предупредительных действий говорит о том, что в Москве, несмотря на донесения Зорге, по-прежнему расценивали вероятность японского нападения на Дальнем Востоке как достаточно высокую. И в той ситуации по-другому и быть не могло.

После 18 октября в восточном отделе Разведупра продолжали анализировать обстановку в дальневосточном регионе и регулярно выпускать спецсообщения по Востоку. В этих документах, которые рассылались Сталину и членам Государственного комитета обороны (ГКО), была сделана более пессимистичная оценка обстановки на основе полученной информации и сделаны другие выводы: Япония готовится к нападению на Советский Союз и увеличивает численность и вооружение Квантунской армии. Очевидно, использование этой информации привело к тому, что численность дальневосточной группировки Красной Армии не только не сократилась, несмотря на переброску на советско-германский фронт наиболее боеспособных соединений, но и увеличилась с 700 тысяч на 22 июня до 1340 тысяч на 5 декабря 1941 года.

Спепсообшение Разведупра от 3 ноября 1941 года: обстановка в Японии оценивалась как очень тревожная для Советского Союза. Отмечалось, что смену кабинета в Японии следует рассматривать как стремление руководящих кругов ускорить вступление Японии в войну против СССР. На этот раз основная агентурная информация поступила из Китая. По оценке китайских правительственных кругов, кабинет Тодзио считается предвоенным, и от него можно ожидать внезапного военного нападения на СССР. В спецсообщении давалась информация о том, что, «по агентурным данным, полученным из Шанхая, японцы намерены выступить против СССР независимо от времени года, как только немцы добьются крупных успехов в наступлении на Москву». По тем же агентурным данным, подтверждалась ранее поступившая информация о том, что Япония ставит своей задачей овладеть в первую очередь Владивостоком, а также захватить северо-восточную часть МНР.

Как видно из этого документа, китайские источники Разведупра давали совсем другие сведения, чем группа «Рамзай». Нестыковка информации была очевидна. Как пишет П.Л. Судоплатов: «…Помимо донесений Зорге Сталину поступали другие, не менее важные данные о противоречивом развитии обстановки на Дальнем Востоке. Мы твердо знали, что Япония имеет отличные от Германии собственные интересы в конфликте с США, Англией и Китаем. Без нейтралитета Советского Союза в этом противостоянии японцы не могли реализовать свои цели – установить господство в Азии». [2]2
  Судоплатов П.Л. Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001. – С. 368–369.


[Закрыть]

Заметим сразу, что китайские источники получали информацию из кругов гоминьдановского правительства, которое на протяжении всей войны не скрывало своей заинтересованности во втягивании СССР в войну с Японией. Например, 16 июля 1941 г. резидент НКВД в Китае посол А. Панюшкин доложил в Москву о реакции Чан Кайши, китайского правительства на германскую агрессию против СССР. Указывалось на то, что в Китае рады этому нападению, считая, что вслед наступит черед выступления Японии против СССР, и она вынуждена будет прекратить активные боевые действия в Китае. [3]3
  Судоплатов П.А. Разные дни тайной войны и дипломатии 1941 год – С 369


[Закрыть]

Одновременно нагнетали обстановку и США. Госсекретарь США С. Уэллес вызвал советского посла Уманского и официально уведомил его, что в ближайшее время не исключено выступление Японии против СССР. При этом скорее всего это не было игрой – Госдепартамент действительно пришел к выводу, что «с началом германо-советской войны у Японии открываются два направления агрессии: южное и северное. Однако южное направление сопряжено с опасностью войны с США. А войны с Америкой Япония страшится. Поэтому для Японии предпочтительнее порвать пакт о нейтралитете и двинуться на север». [4]4
  Кошкин A.A. Крах стратегии спелой хурмы – С. 133.


[Закрыть]
Это мнение разделяло и высшее руководство США. «Я думаю, – писал 15 октября Рузвельт Черчиллю, – что они направятся на север». Английский премьер соглашался с ним. И это несмотря на тот факт, что американская разведка, взломавшая перед войной японские дипломатические шифры, была отлично осведомлена о замыслах и действиях японского правительства. По всей видимости, у западных лидеров срабатывал тот же стереотип мышления, что и у Сталина перед 22 июня – «этого не может быть, потому что не может быть никогда».

Получение противоречивой информации из Токио, Шанхая, Чунцина, Вашингтона и других столиц мира не могло не настораживать Сталина и советское военное командование, а разобраться в драматических событиях того времени было непросто.

По данным спецсообщения РУ от 3 ноября, за период с 10 сентября по 30 октября состав и группировка японских войск против СССР существенно не изменилась. В Маньчжурии и Корее на 30 октября было сосредоточено 35 пехотных дивизий, 12 танковых полков, три кавалерийские бригады, два механизированных соединения, 20 артиллерийских полков и 35 авиаотрядов. Общая численность всех войск достигла 1150 тысяч человек. Для Квантунской армии последние месяцы 1941 года были вершиной могущества. И для военных руководителей в Токио было большим соблазном использовать эту грозную силу, чтобы попытаться решить «северную» проблему. Поэтому основной вывод, который был сделан в спецсообщении: «С приходом к власти кабинета Тодзио угроза военного нападения на СССР значительно возросла. В связи с провалом японского наступления на Чанша значительное увеличение группировки японских войск против СССР за счет снятия дивизий с фронтов Китая в ближайшее время маловероятно. Тем не менее японцы могут начать военные действия против Советского Союза при наличии уже сосредоточенных войск в Маньчжурии и Корее».

Члены ГКО продолжали получать информацию и от политической разведки.

«Сообщение Политической разведки

Токио 3 ноября 1941 г.

По данным, полученным от надежного источника, Япония пока не намерена наступать на север. Твердо решено в ближайшее же время выступить на юг. Япония сейчас не получает нефть и проживает свои запасы. Такое положение не может долго продолжаться. Остается единственный путь к югу.

Источник приводит прогнозы авторитетных японских политиков по поводу японо-советских отношений. Так, виднейший знаток России барон Оокура Кинмоги, член верхней палаты, высказал свое мнение о будущности отношений Японии и СССР. По его мнению, Германия захватит всю европейскую часть России, и граница пройдет по Уралу. Дальше Германия не пойдет. Советская власть будет продолжать свое существование, базируясь в Сибири. Чтобы продолжать борьбу, СССР будет нуждаться в англо-американской помощи или будет вынужден заключить мир с Германией. Укрепление СССР в Сибири и на Дальнем Востоке с помощью Америки создаст реальную угрозу для Японии, которая будет вынуждена воевать с СССР. Таким образом, рано или поздно Японии придется воевать против СССР. Так лучше сделать это сейчас, когда СССР ослаблен войной с Германией. Сдерживающим фактором, правда, является то, что Красная Армия на Дальнем Востоке все же сильна и воевать с ней будет не так-то легко». [5]5
  Позиция Японии в отношении СССР в 1941 г. по материалам Архива Службы внешней разведки РФ // Новая и новейшая история. 1996. № 1 —С 101.


[Закрыть]

Сообщения разведчиков регулярно через Берию передавались в ГКО. Был ли в комитете какой-то орган, который сводил воедино подчас противоречивую информацию обеих разведок? Если в конце 1941-го такой структуры еще не было, то членам комитета, очевидно, приходилось самим заниматься оценкой и анализом разведывательной информации. А противоречий в оценке событий в дальневосточном регионе хватало.

Через два дня, 5 ноября, было распространено новое спецсообщение Разведупра. Оценки обстановки на Дальнем Востоке, данные в предыдущем спецсообщении, не изменились. Было отмечено, что японская военщина считает создавшуюся ситуацию наиболее благоприятной для захвата Таи, Голландской Индии и Советского Приморья. Однако к этому времени наметилась и другая тенденция – поворот Японии на юг. От агентуры Разведупра, связанной с английскими и японскими источниками, начали поступать сведения о том, что «наряду с продолжающимися мероприятиями против СССР со второй половины октября значительно усилились мероприятия военного характера против Таи». Основной вывод в этом спецсообщении заключался в том, что «главным объектом военного нападения Японии по-прежнему остается Советский Союз, поэтому не исключена возможность повторения провокационных выступлений Квантунской армии на наших дальневосточных границах».

Однако при анализе обстановки отмечалась и другая возможность: «Японцы, поддерживая напряженную обстановку на границах СССР и продолжая сковывать наши силы на Дальнем Востоке, могут в ближайшее время предпринять внезапное выступление против Таи». Оценка обстановки была очень разноречивой – и на север пойдут, и одновременно на юг могут двинуться. Четкого ответа на основной вопрос – север или юг, разведка не давала.

Очередное спецсообщение было выпущено 9 ноября и также разослано членам ГКО. И так же, как и в предыдущем спецсообщении, основное внимание было уделено угрозе возможного нападения Японии на Советский Союз. В документе отмечалось, что, по агентурным данным, японское правительство намерено использовать тяжелое положение СССР и предъявить ему требования территориального характера. А те военные приготовления, которые проводились в это время в Маньчжурии, должны были подкрепить эти требования. Советский военный атташе в Токио также подлил масла в огонь, сообщив, что большинство офицеров русского отдела японского генштаба убыли в Маньчжурию. По поступившей агентурной информации, но уже из немецких источников, захват Владивостока японцами будет приурочен к моменту замерзания владивостокского порта. Эта информация больше походила на солидную «дезу». Весьма сомнительно, чтобы японские войска начали штурм такой крепости, как Владивосток, в преддверии зимы. У японской армии еще слишком свежи были воспоминания о многомесячном штурме Порт-Артура в начале века. А ведь Владивосток был более мощной крепостью, и у его фортов можно было застрять на всю зиму.

Была в этом документе и абсолютно точная информация. По тем же данным из немецких источников, правительство и генштаб Японии разработали план по захвату Таи и стран южных морей. Военные действия на юге должны были начаться в середине декабря, и для этого была проведена мобилизация военно-морского флота. Этим же планом предусматривалось начало военных действий и против Филиппин. В этом же документе отмечалось: в правящих кругах Японии «полагают, что если немцы потерпят поражение под Москвой, то Япония не выступит против СССР до весны 1942 года, а ограничится действиями в районе южных морей». Однако в выводах этого документа было отмечено, что «нет никаких признаков ослабления опасности военного нападения на Советский Союз при благоприятной для Японии обстановке».

Сообщения военной разведки подтверждались данными политической разведки. 15 ноября из Лондона пришло сообщение, в котором, ссылаясь на телеграмму японского посла в Синьцзине, утверждалось, что «русские отозвали с Дальнего Востока 100 000 войск, однако до сих пор имеют здесь около одного миллиона солдат, 2700 самолетов, 2500 танков и 3000 бронеавтомобилей. Маньчжурская армия может выставить только 800 000 бойцов. Совершенно очевидно, что блицкриг на этом фронте против русских невозможен. Нападение на русских до окончания китайского инцидента исключено» [6]6
  Позиция Японии в отношении СССР в 1941 г по материалам Архива Службы внешней разведки РФ // Новая и новейшая история. 1996. № 1 – С 101.


[Закрыть]

«Сообщение Политической разведки

Токио 19 ноября 1941 г.

По данным из японских источников стало известно, что если переговоры Японии и США не приведут к желательным результатам, то японцы оккупируют Таи. Все военные приготовления к этой акции уже закончены. В Индокитай послан новый японский главнокомандующий. Затягивать разрешение этого вопроса не будут. Японцы считают, что с севера им сейчас никто не угрожает, а США из-за Таи вряд ли начнут войну на Тихом океане. По мнению авторитетных японцев, Япония в этом году решится на создание «сфер сопроцветания», но начнет с юга, а не с севера. Даже при самых неожиданных оборотах Япония до весны не выступит против СССР». [7]7
  Позиция Японии в отношении СССР в 1941 г по материалам Архива Службы внешней разведки РФ // Новая и новейшая история. 1996. № 1 – С 101.


[Закрыть]

Таким образом, в целом сведения Зорге подтверждались данными обеих разведок.

Тем временем судьба Дальнего Востока решалась на подмосковных полях, куда продолжались переброски войск из Приамурья и Забайкалья. Командующий войсками Дальневосточного фронта Апанасенко продолжал слать тревожные телеграммы Сталину в связи с продолжавшимися изъятиями из состава фронта наиболее боеспособного и подготовленного личного состава.

«Из телеграммы Командующего войсками Дальневосточного фронта Председателю Государственного Комитета Обороны

11 декабря 1941 г.

Товарищу Сталину.

Наступает время, когда Вы потребуете от войск Дальневосточного фронта активных действий…

3. Значительная часть наших войск в связи с выделением старых дивизий на Запад состоит из новых формирований и требует подготовки и сколачивания. Особенно большой подготовки требует командный состав, который в основном молодой и не имеет достаточного опыта.

5. Сейчас трудно сказать, как сложится дальнейшая обстановка. Во всяком случае, при сложившейся обстановке войска ДВ фронта должны быть готовы ко всем неожиданностям.

Учитывая, что в составе войск фронта имеется значительное количество вновь сформировавшихся соединений, веду усиленную боевую подготовку и боевое сколачивание частей, обеспечивая их постоянную готовность.

В этом отношении крайне болезненно отразится выделение из состава войск 105 тыс. старослужащих бойцов и младших командиров и 1750 средних командиров на новые формирования центральных округов. Обучение молодого пополнения потребует около трех месяцев, в течение которых части фронта будут иметь до 30 % необученного личного состава.

В целях обеспечения боевой готовности и для того, чтобы войска были постоянно готовы ко всяким неожиданностям, прошу отменить выделение из состава ДВФ по телеграмме № орг/3220–105 тыс. старослужащих красноармейцев и 1750 командиров…

Командующий войсками ДВФ генерал армии АПАНАСЕНКО
Член Военного совета, дивизионный комиссар ЯКОВЛЕВ» [8]8
  Русский архив. Советско-японская война 1945 года: история военно-политического противоборства двух держав в 30–40-е годы. Документы и материалы. В 2 т Т. 18 (7–1). М: ТЕРРА, 1997. – С. 239–240


[Закрыть]

Следует также отметить, что еще за месяц до начала войны на Тихом океане высшее военное руководство СССР имело точную и конкретную информацию о возможных действиях Японии в районе южных морей. Вот еще один пример. В конце ноября 1941 года политическая разведка перехватила и смогла расшифровать телеграмму министра иностранных дел Японии, которую тот направил своему послу в Берлине. 27 ноября руководство разведки отправило расшифрованный текст в ГКО. Вот выдержки из этого документа: «Встретьтесь с Гитлером и Риббентропом и в секретном порядке объясните им о наших отношениях с США… Объясните Гитлеру, что основные японские усилия будут сосредоточены на юге, и мы предполагаем воздержаться от преднамеренного предпринятия действий на севере». [9]9
  Горбунов Е.А. Схватка с Черным Драконом. Тайная война на Дальнем Востоке. М, Вече, 2002. – С. 488–489.


[Закрыть]
Информация была документальной и полностью подтверждала сообщение «Рамзая» о том, что после 15 сентября Дальний Восток может быть гарантирован от нападения.

Можно не сомневаться, что за месяц, с 9 ноября до 11 декабря, было выпущено несколько спецсообщений по Востоку. Но в открытых архивных фондах пока удалось обнаружить только два спецсообщения за декабрь. 7 декабря японский военно-морской флот напал на американскую базу Перл-Харбор, и началась война на Тихом океане. Обстановка в регионе кардинально изменилась. Япония четко определила свою позицию, повернув острие агрессии на юг. Казалось бы, для руководства военной разведки обстановка на Дальнем Востоке окончательно прояснилась и можно вздохнуть с облегчением – войны на два фронта не будет. Для японского правительства и высшего военного руководства империи было бы безумием добавлять к китайскому фронту и обширному театру военных действий в южных морях еще и фронт на севере с таким грозным противником, как Советский Союз. В спецсообщении от 11 декабря давался состав японских сил на юге и отмечалось, что, по агентурным данным, на юг было переброшено 2 пехотные дивизии и 300 самолетов из Китая и 2 пехотные дивизии и 250 самолетов из Маньчжурии. Это было еще одним подтверждением поворота японской агрессии в южном направлении. В этом документе общая численность японских войск, сосредоточенных против СССР на всех направлениях, определялась в 30 пехотных дивизий, два мотомехсоединения, 12 танковых и 19 артиллерийских полков Резерва Главного Командования. В выводах отмечалось, что сосредоточение японских войск для действий в районе южных морей не повлекло за собой существенного ослабления группировки японских войск против СССР. Подчеркивалось также, что «опасность нападения Японии на СССР по-прежнему остается реальной».

Последнее спецсообщение 1941 года, обнаруженное в архиве, датировано 16 декабря. Итоговый документ года имел, очевидно, большое значение для определения советской политики на Дальнем Востоке, и первый раздел был озаглавлен так:

«Повышение активности военных приготовлений Японии против Советского Союза».

Вот начало этого раздела:

«Недавно полученный нами документальный материал, исходящий из японских источников, подтверждает правильность всех ранее поступавших от агентуры РУ Генштаба данных о том, что Япония с началом германо-советской войны все свои усилия направила на подготовку военного нападения на СССР. Из этого документа явствует, что по первоначальным планам Япония должна была начать войну против СССР во второй половине августа 1941 года, а затем этот срок был перенесен на сентябрь; однако в силу целого ряда серьезных причин сроки начала этой войны были отнесены до благоприятного для нападения момента».

К сожалению, в спецсообщении, как обычно, нет ни слова, ни намека на то, где и кем получен документ, нет ни слова о характере документа. В документе отмечалось, что с приходом к власти кабинета Тодзио и вступлением Японии на стороне Германии в мировую войну опасность военного нападения на СССР вновь стала реальной, и подчеркивалось – поступающие за последние дни агентурные и другие данные подтверждают возросшую опасность выступления Японии против Советского Союза. Можно отметить и такое утверждение в спецсообщении: «По агентурным данным, японцы считают, что для ведения войны против США и Англии достаточно будет морских сил и ограниченного количества сухопутных войск. Главные же силы сухопутной армии Японии нужны для другой, большой войны на материке, причем делается намек на СССР».

Какие же выводы были сделаны руководством военной разведки в этом документе? Основной вывод был таким же, как и в предыдущем спецсообщении, – Япония, добившись крупных успехов в районе южных морей, может одновременно с продолжением войны выступить и против Советского Союза. Это и было зафиксировано в выводах: «Следует учитывать возможность того, что Япония, в случае благоприятного исхода операций по овладению Сингапуром и Филиппинами, начнет военные действия против Советского Союза». После ознакомления с текстом спецсообщения от 16 декабря создается впечатление, что императорская ставка и генштаб ищут лишних приключений на свою шею. Помимо китайского фронта и нового обширного фронта на юге им якобы хочется открыть еще один новый фронг на севере. А может быть, через девять дней после начала тихоокеанской войны в Москве еще смутно представляли обстановку в этом регионе? Японская агрессия на юге разрасталась, и там требовались все новые и новые силы и средства. Пал Сингапур, были захвачены Филиппины. Японские войска высадились в Новой Гвинее и подошли к границам Индии и Австралии. Японская авиация бомбила города Цейлона, и огонь войны перекинулся из Тихого в Индийский океан. Казалось, еще одно усилие, и у ног империи будет лежать вся покоренная Азия. Но руководство Разведупра продолжало считать, что Япония готовится к войне с Советским Союзом и стремится открыть второй фронт на севере.

Противоречивые данные продолжали поступать и по линии политической разведки.

«Сообщение Политической разведки

Шанхай 22 декабря 1941 г.

По данным, полученным от надежного источника, в Токио отмечается усиленная деятельность немцев, стремящихся вовлечь Японию в войну с СССР. Немцы указывают, что Сталин до сих пор ничего не сказал о нейтралитете и что американские и английские представители в Москве всеми мерами склоняют Москву на свою сторону, так как без СССР Англия и Америка могут быть разбиты Японией. Если же к демократиям присоединится Советский Союз, то победа будет на их стороне.

В Токио существует другая точка зрения: если СССР останется нейтральным, то державы «оси», покончив с Америкой и Англией, объединенными усилиями должны будут покончить с СССР. Япония вынуждена будет вступить в войну с СССР, но она будет вестись на очень небольшой территории, предположительно Владивосток – Камчатка. Японцы рассматривают Владивосток, как Гибралтар на Востоке, и опасаются, что он будет занят американцами. Японцы считают, что Камчатка, как и Дальневосточный край, должна быть нейтрализована, что обезопасит Японию от удара в спину.

В Японии очень много думали, с кем покончить вначале: с Америкой – Англией или СССР. После тщательного изучения пришли к выводу, что пока пакт Молотова – Мацуока соблюдается обеими сторонами и нет причин, чтобы одна из сторон нарушила этот пакт, было решено начать войну на Тихом океане, одновременно усилив Квантунскую армию до такого состава, чтобы она в любой момент могла захватить Дальний Восток и обезвредить тыл Японии.

Однако это не исключает возможности нападения на СССР в случае проявления симпатий к Англии, а также тайной помощи со стороны СССР. Японцы утверждают, что у них имеются сведения, что Москва ведет двойную политику.

По мнению, господствующему в Квантунской армии, СССР лишь выжидает время. Если ему удастся разгромить немцев, то он станет на сторону демократий и в критический момент ударит по Японии. В Квантунском военном округе полагают, что война Японии с СССР неминуема и что японская армия со стороны Кореи и Маньчжурии должна быть всегда готова. В квантунском штабе считают, что Владивосток и Дальний Восток СССР не нужны и что эти территории должны в конце концов отойти к Японии.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю