Текст книги "Кровная месть (СИ)"

Автор книги: Евгений Капба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Маэстру! Соратники! Единоверцы! Братья! – Аркан гарцевал на лошади вдоль выстроенных на поле под стенами Риохи рядов воинов. – Все вы пришли по зову сердца под черное знамя, чтобы вступиться за честь семьи Арканов, отстоять ортодоксальное учение и показать всему миру что здесь, у нас, в Аскероне живут еще люди, которые умеют всё и сразу! Работать умело и споро! Молиться горячо и истово! Воевать яростно и умело! И в каждой стычке, в каждом штурме вы доказывали это! А я старался изо всех сил оправдать вашу веру в меня… Вы доверили мне быть вашим знаменосцем, вести вас за собой! И, во имя Господа нашего, Владыки Огня и Света, я вел вас – с Божьей помощью и по собственному разумению! Мы прошли сквозь земли, где господствовал враг, и разгромили его, и взяли его замки, и его имущество, и его лошадей и оружие… И будь я проклят, если мы не продолжим делать это, пока Фабрицио Закан и последний из дю Массакров не исчезнут с лица земли как исчезает воск от лица Огня!

– И пока черное знамя не взовьется над Замковым холмом Аскерона! – выкрикнул Скавр Цирюльник, чем совершенно сбил Рема с мысли. – Виват, Аркан!

– ВИВАТ, ГЕРЦОГ!!! – заорали как оглашенные воины и принялись стучать оружием в щиты и топать ногами.

Грохот и ор стояли адовы.

– Нале-во! С песней…. Шагом! Марш!!! – вдруг гаркнул Скавр, как будто командовал не ополчением из ремесленников и фермеров, а полноценным легионом.

Каково же было удивление Буревестника, когда густой баритон Оливьера затянул походную песню, которую до сих пор он, Рем Тиберий Аркан, никогда не слышал! И сотни грубых мужских голосов подхватили слова, которые, похоже, выучили уже почти все в его войске… Все, кроме него!

 
Всем смолкнуть, шапки снять с голов
Он молится за нас!
Заткните шумных дураков
Бог с нами – в добрый час!
 
 
Подтянут, строг, всегда один
Он скачет вдоль колонн.
'Простерт Господень жезл! Аминь!
Враг будет сокрушен!'
 
 
– Приказ пришел – разжечь костры
Мы лагерем встаем.
Но даже ночью мы бодры,
Мы с герцогом идем!
 
 
Он с нами, с бурей за плечом
И мы до смерти с ним!
Нам все невзгоды нипочем,
Мы знаем – победим!
 
 
О дева, Господу молись,
Жена– люби и жди.
Вдова – чти память и гордись!
Мы с герцогом в пути![1]1
  Это стихотворение – вольный перевод старинной песни о прославленном генерале Конфедеративных Штатов Америки Томасе «Каменная Стена» Джексоне, адаптированный под книжную реальность. Я давным-давно, лет десять назад, получил согласие автора перевода на размещение этих строчек в своей книге. Но сейчас я совершенно не могу найти этого человека. Если кто-то где-то на просторах интернета увидит похожие стихи – маякните пожалуйста, я должен связаться с автором.
  Оригинал песни вот тут https://www.youtube.com/watch?v=NhXP9lqcapI&t=17s


[Закрыть]
 

У Аркана защемило на сердце от гордости и благодарности. Черт возьми, если не прожив еще и четверти века ты становишься героем такой песни – значит, что-то в жизни делается правильно!

Он тронул поводья, и двинулся к гати следом за своими людьми.

Замок Риоха за его спиной занимался жарким пламенем. Первыми вспыхнули те самые фамильные гобелены, огонь, обильно накормленный горючим маслом и соломой, принялся за деревянные перекрытия этажей и стропила крыш. Пламя сыто гудело и потрескивало, красные и желтые языки взмывали к небесам. Над болотом и речушкой разносился запах гари.

Оглянувшись в последний раз, Буревестник проговорил:

– Знаешь, Шарль… Когда замок красивый, он и горит красиво. А когда вот такое вот дерьмо, как эта Риоха – то и пожар у него дерьмовый…

XI

Вдоль широкой, мощеной камнем дороги, на вечнозеленых высоких лиственницах и тополях с едва-едва распустившимися почками висели трупы. Их было великое множество, и у каждого из мертвых мужчин самого неприглядного вида на груди болталась белая аккуратная табличка, где крупными четкими буквами можно было прочесть причину столь плачевного состояния каждого из них.

УБИЙЦА, МАРОДЕР, ГРАБИТЕЛЬ.

этот человек нарушил закон вендетты

Буревестник поморщился: трупы висели не меньше недели, и учитывая тот факт, что висельников было действительно очень много, амбрэ в округе стояло соответствующее.

– Это почерк Змия? – спросил Оливьер.

Он ехал на коне вместе с Шарлем и Луи, на полкорпуса отставая от Рема.

– Это почерк Арканов! – невесело усмехнулся Скавр Цирюльник. – Эти таблички – их фамильный фетиш. Говорят, еще Мамерк Аркан Пустельга завел такой обычай, и с тех пор его потомки развлекаются, развешивая подобные гирлянды в ознаменование очередного выдающегося деяния…

– Точно! – Оливьер глянул на Рема. – Низац Роск. Наш квартирмейстер… Хм! Наш монсеньор тогда тоже устроил нечто подобное, но мы подумали, что это военная хитрость или сиюминутная блажь, ан нет! Потом и на берегах Скёли гёзов развесил… И таблички тоже были – мол, поделом!

Рем хмурился, вслушиваясь в разговоры верных вассалов. Будь у него такая возможность – он тоже повесил бы кое-кого на дереве, с табличкой «КОНОКРАД». Чертов Антуан дю Массакр обвел его вокруг пальца! Его – и Черных Птиц Эадора! Всё-таки они не были настоящими эльфами, прирожденными жителями леса, эти дети межрасовых браков…

Как установила разведка уже постфактум, тогда, после битвы у Риохи, молодой и хитромудрый оптиматский военачальник не увел своих людей прочь, а спрятал в какой-то глухой заимке среди окружающих замок дебрей. Был у дю Молле там охотничий домик, совмещенный с подворьем лесничего – в самой глуши. Отсидевшись дня три и зализав раны, оптиматы последовали за войском Аркана, держась в тылу, а позапрошлой ночью напали на лагерь! Точнее – не на сам лагерь, а на табун лошадей на выпасе. И, черт возьми, угнали чуть ли не две трети скакунов! Посекли дозорных, и умчались в неизвестном направлении… Укрепленный лагерь, по обычаю устроенный внутри стены из фургонов, не пострадал, да и без потерь рыцари не ушли, но всё-таки это было унизительно: лишиться значительной части кавалерии и не иметь возможности даже преследовать врага!

И если ополченцы-ортодоксы огорчились постольку-поскольку, то баннереты и их люди просто рассвирепели. Шагать пешком они умели и любили, но для многих из них лошади были не просто животными, а настоящими боевыми товарищами!

В общем, с одной стороны Рем злился на Антуана дю Массакра, а с другой – восхищался им. Племянник барона действительно сильно изменился со времен юности: стал гораздо умнее, находчивее, опаснее! Даже проигрыш Антуан смог обернуть в свою пользу… Уже чуть позже, в пути, Аркан с холодком представил себе, что могло бы случиться, если бы среди ночи к лагерю подкрались не только рыцари, но и колдун по имени Седрик! И вызвал бы эту самую «земную дрожь» второй раз!

Всё-таки ортодоксальное войско без настоящего капеллана – это как иголка без ушка. Но привлечь на свою сторону кого-то из Аскеронского Экзархата кроме Флавиана Буревестник не мог: такая помощь была бы мигом расценена как начало религиозной войны! Да, дю Массакр и Закан первыми нарушили законы вендетты: их люди стали нападать на ортодоксальные поселения, мужчины из которых встали под черные знамена. При этом обычай гласил: после объявления кровной мести, законной целью становятся кровные родственники врагов, замки, форты, лагеря, караваны с оружием и продовольствием для воюющих армий враждующих семей, сами армии и отдельные отряды и другие военные объекты. Простолюдины – члены семей наемников и добровольцев, примкнувших к одной из сторон НЕ являются приемлемой мишенью для атаки, даже если проживают на землях кровников.

В случае с оптиматскими феодалами это работало почти всегда: победитель получал всё, и разорять своих будущих вилланов было так же глупо, как резать дойную корову. Те кто воюет, те кто молится, те, кто работает – у каждого свое место. Но с ортодоксами такой принцип вызывал у западных рыцарей смутные сомнения: распевающие боевые религиозные гимны фермеры и ремесленники в шапелях и с алебардами в руках были еретиками, и позволяли себе поднимать оружие против благородных господ! И если аскеронские дворяне знали, как не нарушить и без того шаткий баланс между конфессиями и сословиями в герцогстве, то у кого-то из дю Массакровых союзников взыграло ретивое… Кто-то направил своих солдат на хутора и городки, мужчины из которых ушли на помощь Арканам. И поплатился за это.

– Глядите-ка что делается, рыцарь висит-болтается, а цепь с него даже сымать никто не хотит! Какие нежные! – удивился Сухарь, который правил одним из фургонов. – Ишь, какие расточительные… И шпоры, глядите – зо-ло-ты-ы-ы-ыя! А я не из брезгливых, я сыму золотишко-то!

Бывший каторжанин всё никак не мог избавиться от уголовных ухваток, и даже начал привставать с облучка, как тут же был остановлен соратниками-ортодоксами:

– Сиди, маэстру! Сиди! Змий Аркан повесил – не нам сымать! Ты Змия знаешь? Нет? Узнаешь – потом спасибо скажешь, что не дали тебе такую глупость совершить. Небось, Змий знал, чего делал, когда оставил бла-а-ародного рыцаря болтаться на суку, как последнего бродягу!

На самом деле это был хороший вопрос. Может и вправду Децим сделал это с умыслом – для демонстрации серьезности своих намерений, а может – «ситуация располагала»… В любом случае, те, кто остановил Сухаря были правы – трогать висельников не стоило.

– Разомну ноги! – сказал Аркан и остановил коня. – Раз уж мы вместе прошляпили Антуана – то вместе должны терпеть последствия. До Каламиты пять верст, и будет справедливо, если мы все войдем в нее пешим порядком!

Ополченцы прятали одобрительные улыбки в бороды, баннереты и дружинники, оставшиеся при лошадях с неохотой спешивались, но своего лидера понимали: те, кто остался без лошади были не менее знатными и заслуженными людьми, чем они! Довольным выглядел только Скавр Цирюльник – выполняя роль кого-то вроде начальника штаба, он вынужден был неотступно следовать за Арканом, а имея происхождение самое простое – так и не удосужился до этого самого похода достойно овладеть навыками верховой езды и сильно страдал в седле. И потому – радовался, что теперь почувствует под ногами твердую землю.

Разведка из полуэльфов донесла, что в Каламите стоит цела армия под черными знаменами с белым змеем, кусающим себя за хвост. Несколько тысяч человек разбили под стенами города правильный имперский лагерь-каструм – квадратный, с рядами палаток, плацем, рвом и валом, Виа Преториа и Форум Игнис. Рем уже получил послание от Децима, через гонцов, отправленных еще из Цитадели Чайки – брат обещал дождаться его здесь, на берегу Эдари. У него был план.

– Ну что, братья, покажем змеёнышам, что и мы не лыком шиты? Подтянитесь, подтянитесь! – Скавр сверкал лысой башкой там и тут, наводя суету. – Молодцом держаться! Мы, черт побери, всех победили! И ни слова про коней, понятно? Чтобы ни один тупица не проболтался про коней!

Буревестник подобрался, перехватил древко знамени поудобнее, пригладил волосы рукой, нацепил на лицо свирепую улыбку…

– Песню давай! – взмахнул рукой цирюльник-баннерет.

Аркан только вздохнул: «Путь герцога» в исполнении хриплого хора мальчиков-ортодоксов возрастной категории «кому за тридцать» он слышал уже раз двести. Узнать бы, кто придумал и уши надрать! Особенно цинично звучали строчки про «подтянут, строг, всегда один» и про «скачет вдоль колонн». Покрытый дорожной пылью, в окружении толпы таких же грязных и пыльных мужиков, «их герцог» не выглядел ни строгим, ни подтянутым… Про скачки на лошадях после ночного происшествия и говорить не приходилось.

Лучше бы бессмертное «давай-давай» орали…

Но, тем не менее, к Каламите воинство подходило действительно бодро, в хорошем темпе. Их песню услышали издалека, черное знамя с Красным Дэном Беллами нельзя было перепутать ни с какой другой эмблемой.

– Сюда, сюда! – всадник в черной котте остановил коня шагах в тридцати от колонны под предводительством Рема и замахал рукой. – В лагерь! Всё уже готово, вас ждут!

Ортодоксы с побережья и предгорий, и дружинники Аркана с новыми силами принялись распевать «Путь герцога». Да, да, эти воины с белым Уроборосом на груди были настоящими профессионалами, и руководил ими прославленный полководец Децим Тиберий Аркан Змий, но именно они – дружинники Буревестника, а еще – тарвальцы, рокверцы, нессцы и остальные – были войском его высочества! Они – и никто другой.

* * *

Их действительно ждали. В военном лагере старшего Аркана вдоль Виа Преториа расположились целые толпы солдат и офицеров Децима, ополченцев, баннеретов, лагерных слуг и местных жителей. Они приветствовали союзников, махали руками знакомцам, обсуждали самого Рема, его ближайшее окружение, внешний вид прибывших воинов, тяжело груженые фургоны с припасами и трофеями… И в целом – одобряли, открыто радовались такому бравому подкреплению.

Судя по всему, им тоже пришлось несладко: некоторые из встречающих щеголяли перевязанными головами, затянутыми в лубки руками или костылями. Рем успел краем глаза заметить и полевой лазарет – десяток обширных палаток. И судя по тому, что несколько раненых расположилось прямо на земле, ожидая очереди на перевязку, с местами и свободным медицинским персоналом в госпитале было не очень…

На Форум Игнис играл настоящий духовой оркестр, медные голоса труб и рокот барабанов, звуки встречного марша заставляли потрепанных воинов Буревестника расправлять плечи и чеканить шаг – кто во что горазд.

– Бра-а-а-ат! – Децим резким движением распахнул полог штабного шатра и зашагал навстречу младшему Аркану через главную площадь воинского лагеря.

– Брат! – Рем передал знамя Скавру Цирюльнику и обнялся со старшим.

Объятия Змия были такими, какими и полагается быть объятиям змия – крепкими и удушающими. Черные глаза Децима Аркана пытливо уставились на младшего, а потом его указательный палец внезапно ткнул Рему в переносицу.

– А ну не хмурься! Опять ты… Черт возьми, Рем, за эти годы ты ничуть не изменился! Гляди – привел за собой целое войско, дважды вздрючил Антуана дю Массакра, вырезал Жоанаров, сжег замок дю Молле, а всё туда же – корчишь козью морду!

Резким движением Буревестник перехватил ладонь Змия и сжал, едва не вывернув Дециму пальцы. Быстро опомнившись, он слегка изменил траекторию, превратив болевой прием в символический жест, как будто два брата взявшись за руки приветствуют своих соратников:

– Мы пришли! – через силу улыбаясь выкрикнул он. – Мы вместе!! С нами Бог!!!

– С НАМИ БОГ!!! – объединенное войско взорвалось этим старинным боевым кличем ортодоксов.

С удовлетворением Рем подумал, что если в бою Децим наверняка уделает его девять раз из десяти, то по крайней мере чисто физически он теперь сильнее своего старшего брата. Месяцы за веслом, беспрестанные тренировки с боевыми товарищами и череда схваток не прошли даром… Еще три-четыре года назад Змий казался ему былинным богатырем, но теперь их уровень если не выровнялся, то стал соразмеримым.

– Всё-таки ты изменился, братец, – громко прошептал в самое ухо Рему Децим, разминая пальцы. Он, кажется, был очень доволен произошедшим. – Пойдем, тебе надо отдохнуть! Постель ждет, еда стынет! Вино выдыхается.

– Мне нужно проследить за тем, как устроятся мои люди, – Буревестник сжал зубы.

– Да, да, места для вас готовы… Сектора шесть, семь и восемь – ваши! На две тысячи человек, – прищурившись, Децим смотрел ему прямо в глаза. – Знаешь что? Мне нравится, каким ты стал. Да, черт возьми, очень нравится!

Рем выдержал его взгляд, развернулся на каблуках и пошел к фургонам, туда, где реяло на ветру черное знамя с Красным Дэном Беллами.

* * *

– У тебя дерьмово налажено снабжение, – сказал Буревестник, закинув ноги на табуретку и едва ли не сунув подошвы в огонь.

Стальная печь в углу шатра дышала жаром из полуоткрытой дверцы, ботфорты тут же принялись парить, просыхая после долгого пути. Младший Аркан поставил себе на полени странного вида плошку с куриным мясом в подливке, макал в кушанье белый хлеб и жевал, время от времени протягивая руку за кубком с вином.

– Вот как? – Децим что-то писал в толстенной тетради с кожаной обложкой.

– Кто продавал тебе зерно? Он или злостный вредитель, или проходимец. И то, и другое карается смертью во время войны. Крысиное говно в четырех мешках из десяти и еще в одном – спорынья. На кой черт ты покупал рожь? Прошлый год был холодный и влажный, и эта зараза наверняка расплодилась…

– Погоди-ка! – Змий отвлекся от писанины и с интересом глянул на брата. Он повертел над головой пером – не гусиным, а имперского типа – стальным на деревянной ручке. – Ты что, разбираешься во всём этом, ну… Зерне, спорынье, закупках…

Рем пошевелил пальцами, что должно было обозначать нечто вроде «постольку-поскольку», и продолжил:

– А еще – масло. Вместо оливкового или подсолнечного кашеварам поставили рапсовое! Ты вообще нюхал его? Оно хорошо для светильников и для смазки мехнизмов, но я бы четвертовал того ублюдка, который придумал добавлять его в пищу…

– В каком смысле – нюхал?– удивился Децим.

– Ну, носом! Пробовал же ты солдатскую кашу? Как можно что-то есть и не нюхать? – Рем даже жевать перестал.

– А зачем мне пробовать солдатскую кашу? Мне Бенуа готовит. Как тебе жюльен, кстати?

– Кто⁈ – бровь Буревестника поползла вверх

– Бенуа!

– Нет, с Бенуа я всё понял. Он твой повар, да? А Жюльен? Кто такой Жюльен – очередной оптимат?

– Пф-ф-ф-ф! – фыркнул Децим. – Вот эта курятина в под соусом бешамель, запеченная с сыром в кокотнице, которую ты уплетаешь за обе щеки. Кстати, хлеб вот тоже кушаешь… Спорыньи не боишься?

– Хлеб – пшеничный. А ты, я гляжу, совсем в вельможу превратился, да? Кокотницы, жюльены, бешамели… Кашей солдатской брезгуешь… – Рем пошевелил ступнями ног – сапоги прогрелись и теперь ему было горячо. – Это на тебя так высшее общество влияет? Или лавры великого полководца на мозг давят?

– Так! – Децим с шумом захлопнул тетрадь. – Ты абсолютно невыносим. Ворчливый, зловредный, въедливый, как настоящий Аркан! Я уже отвык от такого длительного общения с родственниками, знаешь ли… И это еще ты, мой младший братик-интеллигент! Как нас народ еще на вилы не поднял? И кстати – ты снова строишь козью морду. Давай, расслабь лоб, а то мозоль бровями на переносице натрешь!

Буревестник волей-неволей потрогал свои брови, а Змий коротко рассмеялся:

– Сколько себя помню – ты всегда после важных дел такой пасмурный ходил. Бродишь, бродишь по замку, как привидение, брови в кучку, руки в кулаки сжаты, в глазах печаль – эсхатологическая… Отец к тебе подойдет, спросит мол – что случилось? А ты искренне удивляешься: мол, откуда он знает?

– Серьезно? – волей-неволей Рем заулыбался. – Я вправду ходил, нахмурив брови? А я-то думал у меня лоб от тяжелого мыслительного процесса напрягается, а оказывается – вот в чем все дело! И что, и что? Когда я переставал хмуриться?

– Когда ел мамкины блинчики с мёдом, или – после того как полдня торчал в библиотеке с очередной книжонкой… А как подрос – ровно в тот момент, когда рядом оказывалась какая-нибудь симпатичная девчоночка! Давай, Рем! К черту рапс, спорынью и жюльен! Пошли в Каламиту, тебе точно нужно расслабиться и привести себя в порядок, я знаю чудесное место! Давай, брат, давай, – Децим вскочил из-за стола и ударом ноги выбил табуретку, на которой поколись пятки его младшего брата.

Кокотница из-под жюльена покатилась по полу, благо – последний кусочек мяса уже отправился в ненасытную утробу Буревестника.

– Нет, вы посмотрите на этого подлеца! – Рем замахнулся пустым кубком. – И это он говорит, что я – невыносим! Господи, я вижу тебя каких-то полчаса и уже хочу прикончить!

– Это семейное, – усмехнулся Децим. – Только Флавиан умеет сглаживать углы. Вставай, о мой хмурый брат! А по пути в город – вздрючим интенданта. Если ситуация будет располагать, я и вправду его четвертую… Правда, найти хорошего снабженца – дело хлопотное…

– Слушай, если ты возьмешь на себя сражения и осады, то со спорыньей и прогнившими пехотными сапогами я как-нибудь справлюсь! – вставая и стряхивая с груди крошки, проговорил Буревестник.

– Еще и сапоги гнилые? – Змий беззвучно выматерился. – Сотру в порошок гада! Пошли, братец, станем карать невиновных и награждать непричастных… А потом – будешь отдыхать. Это – твой первый приказ на должности генерал-квартирмейстера объединенной армии братьев Арканов!

– Звучит неплохо! – Рем улыбнулся и почувствовал, что складка на переносице расслабляется сама собой, а брови переползают на положенные им природой места.

XII

Каламита была городом богатым, имеющим блестящее настоящее и будущее. По крайней мере – на первый взгляд всё выгледо именно так. Высокие белые стены, улицы, мощеные каменной плиткой, дома, облицованные мрамором самых разных оттенков, фонтаны, статуи, портики и арки… Рем никогда не был в этой части герцогства и даже подумать не мог, что каменные магнаты выстроили тут такую красоту! Местные жители тоже выглядели приятно: добротная одежда, здоровый вид, чистота, опрятность… Здесь были сильны ортодоксальные традиции среди простонародья – это, а еще и стремление здешних дельцов показать товар лицом и сделать Каламиту витриной для своей продукции точно сыграли свою роль в формировании облика города.

Двадцать или тридцать тысяч населения: для Империи периода расцвета этот городок мог считаться захолустной дырой, но по нынешним временам Каламита был настоящим мегаполисом! Аскерон – один из крупнейших провинциальных центров, едва ли мог похвастаться сотней тысяч горожан. Говорят, в Кесарии проживало триста тысяч, но подсчитать точно оптиматы не могли – за последние тридцать лет чиновничий аппарат деградировал, а трущобы вокруг столицы – разрослись. В общем – Каламита впечатляла.

– Куда ты меня тащишь? – Рем едва поспевал за братом, пытаясь одновременно успеть увидеть всё вокруг.

– Хм! – Децим пытался сформулировать ответ на ходу. – Я веду тебя в уникальное место! Я частенько бывал тут раньше… До того, как женился, конечно. Потому я препоручу тебя заботам мадам Курсийон, и приду сюда только утром – тогда мы сможем обсудить с тобой наши планы… И ты расскажешь мне про полководческие таланты Антуана дю Массакра. Поверь мне – забота воспитанниц пансиона это именно то, что тебе сейчас нужно!

– Воспитанниц? Забота? До того, как женился? – Буревестник ухватил Децима за рукав кафтана. – Ты что – в бордель меня ведешь?

Змий резко остановился, развернулся, глянул в лицо Рема и хотел было по привычке ткнуть младшего брата указательным пальцем, но вовремя спохватился: синяки на ладони еще не сошли после последней попытки провернуть нечто подобное. Ткнуть не ткнул, но строго погрозил:

– Не вздумай ляпнуть подобное! Это будет невежественно и оскорбительно! Некоторые замечательные девушки, в основном – из небогатых но благородных оптиматских и популярских семей, проходят у мадам Курсийон обучение! В чем его суть – я не скажу, но они образованы, красивы, обладают приятными манерами… Один из аспектов учебы – практика общения с мужчинами. Можешь считать себя наглядным пособием, или – натурщиком, как у художника. Но с особыми привилегиями!

– Гетеры что ли? – бровь Рема сама по себе поползла вверх.

– Гетеры? Ох, какой ты сложный! Такое чувство, что ты в Смарагде не в университете учился, а в кабаках пивом торговал… Так! Что значит этот взгляд, братец? Ты что, и вправду⁈ То есть как это – пивом?.. – Змий был не в курсе всех перипетий студенческой жизни младшего Аркана, с ним Буревестник в переписке не состоял и особенно не откровенничал. – Ладно. Черт с тобой! Вижу, у нас слишком много тем для разговора накопилось… Будем наверстывать завтра. А сегодня – я провожу тебя в пансион, ты там будешь вести себя вполне прилично и дружелюбно, и не смеешь обидеть девушек! Не-е-ет, я знаю что ты законченный наивный романтик и не имею в виду всякие грубости. Напротив! Если какая-нибудь из них решит продолжить с тобой общение… Ну – один на один, то в таком случае не смей отказывать!

– А то что? Посадишь в клетку, как интенданта? – усмехнулся Буревестник.

История с пансионом выглядела довольно странной, особенно в свете всего, что он раньше знал о своем старшем брате. Выходит, Змий в своих походах не только врагов сокрушал? Так или иначе – это было любопытно, это заставляло кровь быстрее бежать по жилам, а сердце – стучать чаще. Предвкушение чего-то необычного овладело молодым Арканом. Любопытство – вот каков был основной мотив, который возобладал в душе Рема. Еще год или два назад он наверняка вспыхнул бы от такого предложения и произнес кучу пафосных слов, и отправился бы в свою палатку – к бутылке с вином, или в лес – чтобы вдоволь настрадаться и пожалеть себя. Теперь же… Теперь ему было жутко любопытно!

– А что не так с интендантом? – удивился Децим. – Что посеешь то и пожнешь, верно? Посидит посреди лагеря, у всех на виду денька три, в одних гнилых сапогах… И на завтрак, обед и ужин – каша со спорыньей. А там – как решит Господь. Или выживет и возместит все мои убытки из личного кармана, или сдохнет… И тогда убытки возместят его родственники. Он ведь зажиточный, популяр из аскеронских…

Они прошли по городским улицам версту или полторы, и, наконец, вошли в ворота вечнозеленого парка. Звук шагов двух братьев терялся среди мощных стволов и густых крон исполинских деревьев.

– О, Творец всемогущий! – Рем не переставал доставать брата ни на минуту. – Ты что, назначил снабженцем какого-то популярского торгаша? И этого человека считают лучшим полководцем побережья? Да как ты вообще воевать-то умудрялся? На морально-волевых?

– Знаешь, этот популярский торгаш, конечно, редкостная скотина, но сотню лошадей у него из-под носа точно не уводили!

– С козырей зашел, брат мой? На больную мозоль наступаешь? Да я лучше сотню лошадей потеряю, чем буду жрать спорынью!

Так, мило общаясь и упражняясь в выражении братской любви, Арканы и дошли до высокого трехэтажного здания с изящным фасадом, утопающим в весенней зелени.

Балкон над крыльцом поддерживали беломраморные атлант и кариатида в виде юноши и девушки классической, абсолютной красоты, одетых по староимперской моде. Геометрический южный орнамент по карнизу, мраморные пилястры того же голубого оттенка, что и ступени лестницы, черепичная крыша, ланцетовидные окна с цветными стеклами – всё это создавало удивительное впечатление одновременно строгости и волшебства.

Децим парой прыжков поднялся по ступеням и взялся за тяжелое медное дверное кольцо. Где-то в глубине здания раздался мелодичный звон, и спустя короткое время массивная дверь отворилась. Высокая, ухоженная женщина в строгом голубом платье, белом чепце и белом переднике шагнула через порог.

– Вы? Давно вы не навещали наш пансионат, маэстру Децим!.. Неужели снова тяготы и лишения походной жизни привели вас к нашему крыльцу? – тон ее голоса был доброжелательным, выражение красиво состарившегося лица отражало участие и, кажется, любопытство.

– Нет-нет, я… Я привел к вам гостя, – Децим указал на брата, который мялся на нижней ступеньке. – Вот у него – точно последние месяцы жизнь была полна тягот и лишений. Ему бы не помешало приятное общество, забота и внимание, мадам Курсийон…

– Вот как? – женщина с интересом посмотрела на младшего Аркана. – Что ж, я вижу – это человек молодой, бывалый, благородный. Мы рады таким визитером… Я – Марион Курсийон, начальница пансионата. Надеюсь, вас ознакомили с нашими правилами, и я назову лишь главное из них: анонимность. Если мои воспитанницы встретятся вам за стенами этого места, поклянитесь ни словом, ни делом не скомпрометировать их!

– Что ж – в этом я готов поклясться… Даю слово.

– Этого будет довольно… Очень жаль, маэстру Децим, что вы не зайдете…

Змий развел руками виновато, а потом хлопнул Рема по плечу:

– Развейся. Расслабься. Отдохни. И хватит теребить эфес меча, здесь безопасно, уж поверь! – а потом развернулся и пошел прочь.

Марион Курсийон понимающе улыбнулась и оставив дверь приоткрытой, прошла внутрь. Буревестник пожал плечами и шагнул внутрь. Почему бы и нет, собственно?

* * *

Спустя примерно два часа мадам Курсийон бесшумно шествовала по коридорам и анфиладам пансиона к гостевым апартаментом. Походка ее была плавной, подол длинного платья стелился по ковровым дорожкам, и казалось – она не идет, а летит мимо дверей кабинетов и аудиторий, периодически останавливаясь, чтобы послушать, как идут занятия, а иногда и заглянуть в щелочку или замочную скважину.

Однако, во время этой спонтанной проверки, начальница пансиона думала не столько об учебном процессе, сколько о странном молодом человеке, которого привел Децим. Определенно, эти двое приходились друг другу или близкими друзьями, или – родственниками. Очень уж характеный взгляд глубоко посаженных глаз – жгучий, пробирающий до костей… Нет, совершенно точно – родственники!

Этот визитёр достался воспитанницам третьего курса, и девушки очень нервничали и переживали, чтобы сделать всё на высшем уровне. Ортодокс с клеймом, которого невозможно прочесть, на которого невозможно воздействовать — чудесный экземпляр! Ну да, красавцем его язык назвать не поворачивался, но определённо – хорош! Еще и обходительный, и интеллигентный – чуть ли не с первых шагов поинтересовался библиотекой, и, заслышав звуки музыки, безошибочно назвал композитора и название кантаты! И при всём этом, мадам Курсийон готова была поклясться – он чуял, что именно скрывает за собой красивый фасад Каламитского пансиона благородных девиц…

Наконец, добравшись до двери из палисандрового дерева с золотыми арабесками, женщина остановилась и прислушалась. Лютневая музыка одиннадцатого века? Нет, ее девочки владели музыкальными инструментами, а Флореа отлично играла на лютне, но… Пощелкав едва слышно пальцами возле свого самого своего уха и тихо прошептав что-то на странном, громыхающем языке, Марион Курсийон удивленно замерла. Глаза ее округлились, а лицо приобрело совершенно ошарашенное выражение.

–…в ответ на отказ императора Грациана переправить войска через Рубон Великий и защитить вольные поселения вдоль реки Сихем от орочьей орды. Таким образом был создан прецедент независимого от кесарийских властей государства людей, впервые после присоединения к Империи Юга. Под властью династии Бергандаль оказались обширные и плодородные земли, на которые стали стекаться ортодоксы со всех концов империи, желая поучаствовать в строительстве Царствия Божия на земле… Спустя короткое время был образован новый ортодоксальный экзархат, обычное и уголовное право привели в соответствие с нормами Устава Надлежащего. Сихемский деспотат, или Бергандальская деспотия, как называют ее приверженцы официальной историографии, успешно отразил два натиска степных орд, а через два года ортодоксы перешли в наступление и…

Курсийон помассировала виски: нет, ей не почудилось! Флореа играла на лютне, а Санда читала какой-то занудный старинный исторический трактат!

– И вот здесь, душа моя, вот здесь – покрепче, – раздался голос необычного гостя. – Ужасно ноют трицепсы, сил никаких нет! Почему-то когда делают массаж – всегда забывают про трицепсы! О-о-о-о да, Господи Боже, ты просто волшебница! Как тебя зовут? Агата? Ты просто прелесть, честное слово… Так что там с наступлением, красавица? Деспотат сумел отбросить орков?