Текст книги "Охота на невесту"
Автор книги: Ева Никольская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Потому что он должен думать, что ты согласна.
– На что ты согласна, мама? – отложив в сторону медведя, спросил меня сын. Наше пребывание на чужой территории я объяснила ему отпуском, который якобы взяла, чтобы принять приглашение дяди «волка» и погостить у него. В некотором роде так оно и было, вот только отпуск получился вынужденный и грозил стать бессрочным.
– На то, чтобы пожить в этом чудесном доме, милый. Тебе ведь тут нравится?
– Не особо. – Да здравствует детская непосредственность! И что же делать? – Но если ты хочешь, мы поживем, – успокоил меня самый заботливый мужчина на свете. Эх, был бы постарше – разогнал бы всех клыкасто-когтистых женихов от своей мамы, только б шерсть летела. Но пока роль защитника все же была моей, и, оберегая свое чадо, я готова была идти на компромисс с бьёрнами.
– Так я за платьем? – неуверенно проговорила Лалари, которую в отличие от мужчин мой не по годам серьезный мальчик заметно напрягал.
– Как скажешь, – безразлично отозвалась я.
На самом деле я так устала, что предпочла бы сегодня вообще не выходить из комнаты, а завалиться спать с Яшкой под боком, отложив все проблемы до утра. Вот только хозяин дома велел явиться в столовую к восьми. И тон у него был такой, что возражать я как-то не осмелилась. Видать, и правда своего рода официальный прием – этот их ужин. Что ж, поглядим.
Решив так, я снова уткнулась в экран, продолжая просматривать все, что связано с тринадцатым законом модифицированных, потому что после возвращения рыжей «кошки» мне уже вряд ли удалось бы этим заняться.
Так и случилось. Спустя пять минут девушка явилась обратно вместе со своим вместительным рюкзачком, в котором, кроме косметички и пары коротких трикотажных платьев с тремя пачками новых чулок, обнаружилась еще связка амулетов, замаскированных под бижутерию, щипцы для завивки и пачка краски для волос – точно такой же, как использовала я, но… ярко-рыжей. Поймав мой вопросительный взгляд, Лалари лукаво улыбнулась и доверительно сообщила:
– Это средство мы оставим на ночь. Уверена, что тебе пойдет медный оттенок.
«Шестеренки» завертелись в голове, несмотря на усталость. Значит, она планирует сменить мне имидж. Зачем? Чтобы подразнить Акиллара кошачьей мастью или чтобы заменить меня в постели на случай, если он зайдет… ну, скажем, проверить, как спится его невесте. Судя по логике – второе, но видя хитрющую мордашку Лалари – не без первого.
Где-то без десяти восемь мы под едва слышные вздохи «кошки», не очень-то довольной моим внешним видом, втроем вышли из нашей с Яном спальни, где и проходили сборы. Малыш мой тоже был без запасного костюма, а заказать что-то с доставкой на дом за полчаса до ужина оказалось просто нереально. Поэтому все, что я сделала, – это причесала его светлые волосы, поправила одежду и тщательно вымыла подошвы кроссовок так же, как на своей обуви. Когда поднимались наверх, мы оба с сыном разулись, но ходить босиком по огромному особняку и дальше было как-то не совсем удобно, поэтому пришлось выкручиваться.
Лалари шла чуть впереди, так как единственная из нас более-менее знала дом. Я же, держа за руку Северьяна, осторожно шагала за ней, не забывая при этом глазеть по сторонам. Когда нас провожали в гостевые комнаты, в коридоре царил полумрак, разбавляемый тусклым светом нескольких ночных бра. Сейчас же все освещение было включено, поэтому меня так и тянуло подробней разглядеть место, где, возможно, придется все-таки поселиться насовсем. Хотя сдаваться без боя я, конечно же, не собиралась.
Светлый, почти белый, ковер мягко пружинил под ногами. Его высокий, густой ворс так и манил разуться и пробежаться босиком, а еще заставлял радоваться удобной обуви – ходить по такому полу на каблуках было бы весьма затруднительно. Впрочем, Лалари справлялась с этой задачей, вышагивая впереди нас, словно манекенщица на подиуме. Ростом она была чуть выше меня, но с десятисантиметровой шпилькой эта разница становилась весьма ощутимой. Почти такое же, как на мне, платье облегало ее стройную фигурку, красиво подчеркивая плавные изгибы грациозного тела. Распущенные темно-рыжие кудри доходили почти до пояса, прикрывая густой волной обнаженную спину.
Мой наряд смотрелся значительно скромнее, хотя по длине и силуэту почти не отличался, да и цвета был такого же – чернильно-черного, как и надетые под него чулки. И на фоне этой сумеречной гаммы яркими светлыми пятнами выделялись мои белые кроссовки и заколотые в пышный узел волосы.
Обтянутая кремовым шелком поверхность стен чередовалась с молочным дубом массивных филенчатых дверей и полумраком неглубоких ниш. Их украшали изящные каменные вазы и небольшие скульптуры, над которыми тускло горели плоские бра. Неожиданно темный, цвета горького шоколада, потолок, подсвеченный по периметру, казалось, парил над этим блеклым царством. Как ни странно, в целом интерьер выглядел гармоничным и изысканным.
Вытекая из длинного коридора, молочная река коврового покрытия водопадом спускалась по лестнице с резными перилами и озером расползалась в круглом холле. Тяжелая люстра, двухметровые зеркала и картины в золоченых рамах навевали мысли о каком-нибудь дворце. Для полноты сходства не хватало лишь колонн, но их с успехом заменяли мраморные пилястры.
Столовая, которая и была целью экскурсии по дому, оказалась более скромной в размерах, чем я ожидала, но не менее шикарной, нежели остальной интерьер. Узорчатая, собранная, словно мозаика, из разных сортов дерева столешница тянулась из одного конца помещения в другой, а белоснежные тарелки с узенькой золотой каймой были настолько тонкими, что почти просвечивали. Идеальная сервировка, расставленные в определенном порядке блюда и парочка одетых в черные фраки официантов, застывших по разные стороны длинного стола, непрозрачно намекали, что это действительно официальный ужин! А так хотелось простого, домашнего, без лишней помпы, чтобы нормально отдохнуть, поесть и поговорить.
Улыбка, которую я выдавила из себя при виде всего этого «великолепия», вряд ли получилась радостной. Сын тоже тяжело вздохнул, крепче сжав мою ладонь. Зато Лалари просияла. И причиной ее хорошего настроения был вовсе не праздничный стол (хотя и это, наверное, тоже), а сидящий во главе оного Акиллар. В белоснежной рубашке с расстегнутым воротом, на фоне кресла с высокой спиной из темного дерева, блондин смотрелся не менее шикарно, чем весь его дом. Эдакий король в своем маленьком королевстве. Но манер ему, как обычно, не хватало. Окинув нас обеих оценивающим взглядом, мужчина с провокационной улыбкой предложил:
– А может, вы обе ко мне в гарем пойдете, а? Я еще черненькую возьму, и будет полный набор, – сказал он и осекся, покосившись на стоящего рядом со мной ребенка, чьи пальчики впились в мою руку почти до боли. Хм… мой милый мальчик знает не только о магическом потенциале целителей, но и что такое «гарем»? Определенно нужно лучше следить, что он там на планшете листает! Мирлинг, конечно, очень полезная и информативная штука, но местами такая помойка. – Дядя Киллар шутит, малыш. – Бьёрн так быстро сменил тон с искушающе-насмешливого на добродушно-спокойный, что я невольно восхитилась. – Проголодался? Выбирай себе место, которое больше нравится. – Короткий взгляд на официанта, и тот молча подошел к нам и снова замер в ожидании. Видимо, чтобы помочь отодвинуть тяжелые стулья с мягкими спинками и потом продолжить ухаживать за гостями.
– Я не малыш, – гордо вздернув подбородок, заявило мое белокурое чадо. – А сяду рядом с мамой, чтобы вы ее не обидели.
– Да как я могу ее обидеть?! – делано возмутился «волк». – Только накормить, напоить… спать уложить и сказку на ночь рассказать, если будет плохо засыпать, – сказал он вроде ребенку, а в краску бросило меня. Потому что вторая часть фразы была произнесена с такими предвкушающими интонациями, что не понять ее двусмысленность было нереально.
– Со сказкой и я справлюсь, – ослепительно улыбаясь (во все клыки), заверила его моя рыжая дуэнья.
– Значит, возражения есть только по сказке? – с намеком протянул глава белой стаи. – А насчет моего предложения о… вашем совместном вступлении в мою семью – их нет?
– Я подумаю. – Она одарила его еще одной хищной улыбкой и, не дожидаясь личного приглашения, дернула на себя один из стульев.
К ней тут же подлетел официант и помог сесть. Мы с Яшкой расположились рядом с бьёрной так, чтобы хорошо видеть хозяина, но и иметь возможность спрятаться от его внимания за фигурой Лалари. Через пару минут к нам присоединились еще три беловолосых бьёрна. Павла и Дэна, которого зацепило при аварии, я уже знала, третий же был длинноволосый, на вид немного постарше Акиллара и… посерьезней, что ли. Советник? Глава безопасности? Просто друг? Как знать. Раненый выглядел вполне дееспособным, если не считать рассеченной брови и наложенной на руку шины. Вот ему-то реально досталось прошлой ночью. Не то что некоторым наглым обманщикам сегодня на арене.
Хотя шрамы на плече жениха номер два тоже были настоящими, но… куда им до переломов? Киллар смотрелся совершенно здоровым и полным сил: на лице ни одного синяка, костяшки не разбиты (ну, или залечены с помощью целительской магии, хотя как, если он амагичен?), волосы переливаются серебром, спускаясь тонкими косичками на широкие плечи, а звериные глаза блестят, словно золото в обрамлении густых ресниц. В другой ситуации залюбовалась бы им, сейчас же рассматривала без «розовых очков». Большой, красивый, харизматичный… Ритка бы точно оценила, меня же больше заботило, чтобы он был еще и вменяемым.
И поначалу именно таким Акиллар и казался. Представил нас с сыном мужчинам, их – нам, назвав белых бьёрнов своими самыми близкими людьми, затем предложил приступить к ужину, так как все, кого он хотел сегодня видеть за столом, уже собрались. И даже те, кого не хотел, пришли. Намек сопровождался красноречивым взглядом в сторону рыжей «кошки», на что та, ничуть не смутившись, заявила:
– Я тоже тебе рада, Киллар. – И принялась давать указания официанту, что именно ей следует положить в тарелку.
Похоже, подобный обмен «любезностями» для этих двоих был делом обычным, и мне стало очень любопытно узнать об их отношениях поподробней. Явно знакомы, вероятно, давно. И что же? За все это время Лалари при ее эффектной внешности так и не смогла окрутить падкого на женский пол блондина? А сейчас, значит, окрутит? Не верилось как-то. Ну, или мне просто не хотелось в это верить. Ведь, попав в «волчье логово», я невольно начала примерять на себя роль его хозяйки. И что-то внутри меня откровенно противилось конкурентке, но в то же время ее кокетливые взгляды, бросаемые на Акиллара, не раздражали.
Задумавшись, а «волка» ли ревную к Лалари, я посмотрела, как мой сын пьет сок из красивого стакана, затем покосилась на остальных гостей и, столкнувшись с тяжелым взглядом длинноволосого бьёрна, которого звали Арсением, поспешно уткнулась в свою тарелку, намереваясь закончить трапезу в молчании. А потом без свидетелей поговорить с Килларом на тему наших дальнейших взаимоотношений. Но ужинать в тишине глава белой стаи не пожелал, а зря. Все началось с тоста за удачное приобретение, которым он назвал будущую младшую жену. Мужчины с радостью поддержали своего предводителя звоном хрусталя, Лалари скривилась, но тоже подняла бокал, а я… обиделась.
Не вещь ведь, чтобы обо мне так говорить. Пусть имени и не назвал, но оно же и без этого всем, кроме Яшки, понятно. Я резко отодвинула в сторону вино, любезно налитое мне услужливым официантом, который, судя по развороту широких плеч и слишком цепкому для простой прислуги взгляду, наверняка был еще и тренированным телохранителем, после чего задумчиво проговорила:
– А почему именно младшей? В тринадцатом законе бьёрнов ни слова нет о том, какой именно женой должна стать насильно уведенная невеста. – И подарила «жениху» самую невинную улыбку, на какую в тот момент была способна. Холодный прищур его желтых глаз мне не очень-то понравился, но взгляда я не отвела, решив стоять на своем. Раз уж так жаждет жениться – пусть делает это нормально!
Стоит ли говорить, что никто из присутствующих так и не выпил?
Я думала, что Аккилар либо нахамит, либо отшутится, чтобы не выглядеть плохо в глазах ребенка, но он не произнес ни слова. Зато за него с лихвой высказался бьёрн с распущенными белыми патлами.
– А ты не слишком ли многого хочешь, девка? – спросил он, не скрывая своего пренебрежения ко мне. Память мигом воскресила события прошлой ночи, когда меня также называли «девкой», и от этого стало еще обидней. – Скажи спасибо, что Акиллар вообще с тобой возится и жениться собирается. А то мог бы попользовать и выбросить за ворота вместе с твоим щенком.
– По закону… – начала я, сглотнув подступивший к горлу ком, но длинноволосый перебил:
– Да кого волнуют эти законы?!
– А раз не волнуют, так нечего меня тут удерживать! – огрызнулась я, случайно стукнув вилкой по краю тарелки. Звон получился знатный. Ну и хорошо! Пусть думают, что я злюсь. Раздражение прекрасно скроет чувства, демонстрировать которые я никому не собираюсь. Как не собираюсь и устраивать сцен в логове врага. Во-первых, потому что со мной маленький сын, а во‑вторых, одна с шестью мужиками, один из которых амагичен, я просто не справлюсь, а можно ли рассчитывать на помощь Лалари – неизвестно. Эта «кошка» из тех, которые гуляют сами по себе. Эх, был бы тут Саша с его даром «замораживать» окружающих. – Мы сами с удовольствием отправимся за ворота, – сказала я, гордо вскинув голову, и глянула на Арсения так же «дружелюбно», как и он на меня. – Вот прямо сейчас и пойдем, – добавила, начиная демонстративно подниматься. – Яш…
– Сидеть! – Приказ Акиллара неприятно резанул по натянутым нервам, от былого благодушия «волка» не осталось и следа. Ну надо же… Сидеть! Словно мы собаки какие-то, а не люди. Теперь к обиде добавилась реальная злость, но я постаралась взять себя в руки, чтобы не наделать глупостей. – Аня, будь добра, сядь, – более вежливо перефразировал свою команду он, и я нарочито медленно опустилась на стул. – А ты, Арсен, следи за тем, что говоришь моей невесте.
Бьёрн недовольно насупился, но спорить с вожаком не стал, зато посмотрел на меня так, что, если б взглядом можно было убивать, я бы тут и скончалась в страшных муках. Вот и за что, спрашивается, он так меня ненавидит? Что я ему плохого-то сделала? Или вопрос не конкретно во мне, а в самой свадьбе? Кто этих желтоглазых разберет.
Где-то с минуту за столом царила напряженная тишина, а потом Лалари, пригубив вина, язвительно поинтересовалась:
– Неужели, Арсений, перья до сих пор так бока щекочут, что нормально общаться не можешь?
И мужика снова прорвало:
– Да как ты… – сжатый в его руке бокал треснул, расплескав по узорчатой столешнице темно-красное содержимое. Оба официанта кинулись устранять последствия чужой оплошности, но отступили с вежливым поклоном в сторону, едва взглянув на перекошенную физиономию бьёрна. А этот психованный схватил салфетку и принялся промакивать лужицу сам. Естественно, напоролся рукой на осколок и, вместо того чтобы встать из-за стола и пойти обработать рану, яростно зашипел, швырнул салфетку и, уставившись на меня, выдал: – Ты это сделала, ведьма, да? Ты меня поранила!
– Это как, интересно? – искренне удивилась я.
– С помощью твоей проклятой магии! – воскликнул он, а я подумала, что горячий темперамент и вспыльчивость присущи скорей всего большинству белых модифицированных. Удивительно, что Павел до сих пор молчит. Или ему исключительно ром язык развязывает? Взглянув на остальных, заметила, как те усердно ковыряют в тарелках, явно не желая участвовать в мерзкой сцене. – Ты – гадкое отродь… – снова начал возмущаться Арсений, но Акиллар перебил:
– Хватит! – стукнув по столу кулаком так, что мы с Яшкой аж подпрыгнули, воскликнул он. – Прекрати портить мне вечер, Арсен! – Вот так вот… ему вечер, а не мне настроение необоснованными наездами. Гады все! И белые, и рыжие. Ведь если б Лалари промолчала, глядишь, и закончили бы мы эту проклятую трапезу в тишине. – Езжай домой. У тебя сегодня был плохой день…
– Из-за этой стервы, – выпалил длинноволосый, потрясая окровавленной кистью. Хотелось сказать, что сам он такой, но я прикусила язычок, не желая провоцировать больного на голову господина еще больше.
– Эта, как ты выражаешься, стерва – моя будущая жена, – напомнил ему глава клана.
– Младшая, – мстительно добавил бьёрн, который мне категорически не нравился. Истеричка какая-то, а не мужчина. Кем же он все-таки приходится вожаку, кроме как близким другом? Только бы не очередным братом или каким-то другим родственником. Хотя так, наверное, и есть. Иначе не сидел бы за столом по правую руку от предводителя.
– Младшая или старшая, – хмуро поглядел на блондинистого психа хозяин дома, – без разницы. Оскорблять ее имею право только я, – подвел итог их спора он. И снова в столовой повисла тишина, в которой обычный детский голос прозвучал как-то слишком уж громко.
– Никакая мама вам не жена! И никогда ею не станет. – После чего мягко, но настойчиво сын обратился ко мне: – Поехали домой, мам. Я больше не хочу здесь оставаться.
«Я тоже», – поддержала я сына мысленно, но вслух ничего сказать не успела, потому что снова заговорил Акиллар:
– Да ладно, малыш, не сердись. Дядя Арсен просто… приболел сегодня. После визита в магазин твоей мамы. – И выразительно посмотрел мне в глаза, будто я должна была что-то понять… что-то… Адово пламя! Так вот почему этот патлатый так невзлюбил меня?! А я, глупая, сразу и не сообразила, о каких перьях упоминала Лалари.
– А нечего было вламываться в лавку, на двери которой висит табличка «Закрыто»! – сказала я, наблюдая за тем, как мой враг (ибо как по-другому назвать мужчину, столь ненавидящего меня, не знала) наматывает белое полотенце, поданное официантом, на свою окровавленную конечность.
– Там было открыто! – рявкнул он.
– Глупости, – заявила уверенно я. – Я бы ни за что не подвергла ни в чем не повинных покупателей такому униже… такой опасности.
Арсен с Павлом переглянулись, потом младший брат Акиллара недоверчиво уточнил:
– Точно закрывала дверь, Анна?
– Нет, но табличку предупредительную вешала, – не стала врать я, как и упоминать о том, что надеялась на тот результат, который и был достигнут. – А если вы читать не умеете – это не моя вина.
– Мама, мы идем? – дернув меня за рукав, поторопил Северьян, которому не нравилось тут так же, как и мне. Я вопросительно посмотрела на жениха (чем бес не шутит – вдруг и правда отпустит?), но «волк» оправдал мои надежды лишь отчасти, сказав:
– Идите, если наелись… в отведенную для вас комнату.
Как ни странно, но меня обрадовало и это. Ведь избавиться от общества враждебно настроенного Арсения, его молчаливых приятелей, странной прислуги и эгоистичного хозяина дома – уже счастье. Извинившись перед остальными, я, не скрывая иронии, пожелала всем приятного аппетита, затем забрала Яшку и в сопровождении одного из официантов отправилась в спальню. Но едва мы вышли из столовой, как колени моего сына подогнулись, глаза закрылись, и он упал бы прямо на мягкий ворс ковра, если бы я его не подхватила.
– Киллар!!! – закричала я, торопливо осматривая ребенка, которого придерживал мой провожатый, позволив мне освободить одну руку. – Аккил…
– Да тут я, – проворчал подоспевший к нам бьёрн. – Что… О!
– О? – убедившись, что мой малыш дышит, причем подозрительно ровно, переспросила я. – Почему мой мальчик, проспав целый день под чарами, снова отрубился?!
– Потому что ему подсыпали снотворное в сок? – вопросом на вопрос ответил «волк» и улыбнулся. Виновато так. Жаль, хвоста не было, а то бы он им непременно махнул для пущего эффекта. Не волк, а козел! Белый!
– Что ты ему подс-с-сыпал? – прижимая к себе спящего сына, прошипела я.
– Не я, а повар…
– Не важно!
– Ничего особенного, – попытался успокоить меня он. – «Волчатам» частенько такое дают, если они слишком разойдутся перед сном. Обычный сбор…
– Обычный? – в отчаянии взвыла я. – Киллар, о чем ты думал? Это для маленьких бьёрнов он обычный, а для человека – нет. Как часто ваши «волчата» падали на ходу после употребления этого состава? – Мужчина задумался, потом нахмурился, а я перепугалась еще сильнее. – Врача вызывай. Немедленно! Слышишь меня, ты…
– Не груби…
– Да кто тебе грубит?! Вызови «Скорую», моему мальчику, возможно, требуется промывание желудка. И скажи мне, что входит в состав сбора.
– Я не знаю.
– Тогда тем более звони в «Скорую»!
– Ладно, ладно, – отмахнулся мужчина. – Только не истери.
– Посмотрела бы я на тебя, будь это твой сын, – процедила я, видя, как он достает телефон из кармана брюк и набирает номер. Вероятно, с Северьяном все в порядке, просто доза великовата, и потому он проспит дольше обычного, но лучше перестраховаться.
Эх, Акиллар, а ведь до ужина ты мне даже нравился.
Через два часа…
– Что ты делаешь? – спросила Лалари, которая наотрез отказалась покидать мою спальню после ухода врача. Не дежурного из «Скорой», а семейного доктора с довольно сильными магическими способностями, много лет лечившего бывшего главу клана, его двух жен и их детей, которыми и являлись все присутствующие за столом блондины.
Что ж, в том, что Арсений – родственник Акиллара, я не ошиблась, но в отличие от Павла он был ему братом только по отцу, как, впрочем, и Дэн. Даже в чем-то забавно оказалось узнать, что длинноволосый бьёрн, так пренебрежительно относящийся к узаконенным наложницам, – сын младшей жены бывшего предводителя белой стаи. Если бы у модифицированных наследовали власть по старшинству, именно он сейчас возглавлял бы клан. Но к счастью, предводителем становился не тот сын, что раньше родился, а тот, который достойней всех прошел испытания. Какие именно, мне не рассказали, уклончиво ответив, что весьма тяжелые и неприятные.
Да я в общем-то и не настаивала. По сути, о бьёрнах мне требовалось знать лишь то, что помогло бы отделаться от участи разменной монеты. Но кроме как съездить в столичный храм или срочно найти жениха-человека и таким образом избавиться от метки на виске, вариантов пока не видела. В поездку меня вряд ли кто-то отпустит. А искать самоубийцу, готового на мне жениться, в логове белого «волка» и вовсе было делом неблагодарным. Обычные люди здесь работали наряду с желтоглазыми, но вряд ли кто-то из них пошел бы против хозяина.
– Ань, я тебя спрашиваю, – напомнила о себе рыжая, про вопрос которой я благополучно забыла, занятая своими мыслями и делами.
– Работаю, – ответила я, продолжая методично плести заклинания и крепить их к пустым карточкам, пачку которых, как выяснилось, прихватила с собой при побеге из дома вместе с зельями и прочими полуфабрикатами. – У меня же лавка, ты забыла?
– И по-твоему, сейчас самое время для… кхм… работы? – недоверчиво глядя на результаты моей деятельности, поинтересовалась девушка.
– Вполне, – пожала плечами я, продолжая свое безобидное с виду занятие.
Готовые открытки раскладывала по кровати, на которой, свернувшись калачиком, мирно посапывал мой малыш. Промывание желудка делать не пришлось. Пожилой дядечка доктор с седьмым уровнем силы справился с проблемой без физического вмешательства, заявив, что пациент проспит до утра и завтра будет свеж и бодр, как и положено абсолютно здоровому ребенку. Так что план Аккилара по временному устранению маленького свидетеля сроком на одну ночь сработал.
Но я так вдохновенно изображала «мать на грани истерики» даже после того, как опасность миновала, что врач выписал мне успокоительную настойку, а белому вожаку, чувствующему вину за случившееся, пришлось дать слово, что он оставит меня в покое до завтра. Правда ушел он только после того, как я поклялась честью рода, что утром мы поговорим без свидетелей. Лалари, явившуюся с рюкзаком наперевес, когда Киллар еще был в комнате, я тоже пыталась вытурить вслед за ним под предлогом, что устала и хочу спать, но эта «киса» уперлась всеми лапами, заявив, что, как истинная подружка невесты, будет сторожить мой сон. Я так, признаться, и не поняла до конца, какую цель она преследовала: то ли боялась за меня, в случае если ее обожаемый «волк» не сдержит обещание, то ли за него – если я вдруг буду не столь равнодушной к блондину, как хочу казаться.
Спать я, естественно, не легла, хоть усталость и мучила. Вместо этого забралась с ногами на постель, чтобы быть ближе к Северьяну, поставила перед собой спортивную сумку и, открыв ее, принялась изучать содержимое, решая, что мне понадобится в ближайшее время, а что нет. В том, что вещи аккуратно проверили в период моего отсутствия, не сомневалась. О возможном наличии видеокамеры в комнате тоже подумывала. Но все это не могло помешать моему плану.
Сегодняшний ужин, несмотря на неприятный осадок, оставшийся после него, был очень полезен для понимания моего места в этом доме. Что-то вроде любимой собачки, пинать которую может лишь хозяин. И пока он не приобрел новое домашнее животное и не охладел к старому, меня будут холить, лелеять и оберегать от чужих нападок. Неприятно, но ожидаемо. А еще очень хорошо очищает голову от иллюзий.
Пока перебирала предметы, взятые второпях, нашла бодрящую настойку и капнула ее в стакан вместо той, что прописал врач. Так что как минимум часа два-три сонливость мне не грозит, а этого вполне достаточно, чтобы осуществить задуманное. Главное – успеть как следует подготовиться. Если б еще Лалари не висела над душой, с интересом наблюдая за моими действиями, работа бы шла быстрее. Решив убить сразу двух зайцев: во‑первых, отвлечь рыжую от моих карточек с заклинаниями, а во‑вторых, выяснить то, что хотела узнать еще вечером, я начала расспрашивать девушку о ее отношениях как с Акилларом, так и с Александром.
– Ну а что тут рассказывать? – Вопреки своим словам, желтоглазая была рада затеянному мною разговору. Она и сама несколько раз пыталась завязать его, но на вопросы, что я делаю, отвечать не хотелось, и беседа затухала сама собой. – С Алексом мы росли в соседних домах и много времени проводили вместе, хоть он и старше на несколько лет. И страсть к расследованиям у нас тоже была общая. Еще в детстве решили, что, когда вырастем, станем ищейками. Как ни странно, так и поступили потом. Но Нечаев – натура свободолюбивая, поработал пару-тройку лет сыскарем на благо клана, а потом заявил, что свой долг выполнил, помахал брату ручкой и стал независимым детективом с лицензией, офисом и командой, которая лишь на пятьдесят процентов состоит из модифицированных. Ну и мою учебу тоже он оплатил с условием, что по возвращении устроюсь к нему.
– Разве ты не из богатой семьи? – откладывая в сторону очередную синюю карточку с привязанными к ней сонными чарами, спросила я. «Открытки» разделила на несколько групп по цветовой гамме, чтобы впоследствии самой не запутаться, где какое заклинание. Синих старалась сделать больше всего, так как побег из дома, где все спят, мне представлялся наиболее простым и удачным.
– Из богатой, – охотно кивнула Лалари. – Из очень-очень богатой! Моему папе принадлежат почти все заправочные станции в нашем городе и окрестностях, а еще два местных завода, прессующих топливо в шарды, – с гордостью добавила она. Действительно завидная невеста. Я по сравнению с ней – просто мышь церковная.
– И? Что тебе помешало самой-то за себя заплатить?
– То и помешало, – вздохнула она, машинально тронув свою серьгу. – Вернее, тот. Папа хотел, чтобы я стала светской львицей, а не сыскарем, который мало того что ежедневно копается в чьем-то грязном белье, так еще и жизнью рискует при этом. – И так она это сказала, что у меня закрались смутные подозрения. Отложив в сторону еще одну синюю карточку, я внимательно взглянула на сидящую в кресле «кошку» и, немного подумав, спросила:
– А отец, случайно, не наказал тебя… за самоуправство?
– Конечно, наказал, – весело улыбнулась она, но скрыть под маской беззаботности грусть, промелькнувшую в желтых глазах, увы, не смогла. Я продолжала вопросительно смотреть на Лалари, и она с горьким смешком призналась: – Как минимум лишил карманных денег.
– На которые можно было безбедно жить?
– Ага, – снова хохотнула девушка. – Но Алекс меня вытащил тогда, а заодно и выучил. Ну и… замом своим сделал. Так что безбедно я живу теперь и без папиных подачек.
– А общаешься с ним? – снова возвращаясь к работе, полюбопытствовала я.
– Да, и весьма тепло. Но кошельки у нас по-прежнему разные. Пока что, – добавила она тихо и поспешно сменила тему: – Ты про Киллара спрашивала. Так вот… Они с Ильей вместе на юрфаке учились и в студенчестве были очень дружны. Ну и на некоторые вечеринки, устраиваемые старшим братом, Алекс брал меня с собой. Там я и познакомилась с Акилларом поближе. Один раз даже ночь вместе провели после того, как я поссорилась с Ильей. Ну а пару дней позже с ним поскандалил и Рурк тоже, причем оба обвинили меня в том, что я якобы отравила их дружбу. Потом, конечно, все вроде как забылось и сгладилось, но с того времени при встречах мы стали друг друга «кусать». Сначала по мелочам и от нечего делать, потом по привычке. До сих пор «кусаемся», если ты заметила, хотя и тот инцидент, и студенческая дружба двух будущих вожаков уже давно в прошлом.
– Понятно, – кивнула я, прикрепляя новоиспеченную «следилку» к цветной карточке. – А второй брат Ильи… Алексей, кажется. Ты про него ни слова не сказала.
– Лекс с детства был тихим и нелюдимым. Предпочитал сидеть дома с книжкой, а не носиться с нами по дворам в поисках какой-нибудь нераскрытой тайны. Повзрослев, стал историком, и если не путешествовал, то все так же торчал в комнате, копаясь в книгах и мирлинге. Если честно, от истории с Алинкой у нас у всех был шок. Никто от тихони Лекса не ожидал похищения чужой невесты за день до свадебной церемонии в небесном храме. По-моему, даже Акиллар тогда с трудом поверил в случившееся. Странно все, – вздохнув, проговорила она.
– Действительно, странно, – задумчиво пробормотала я, начиная плести именные заклинания. Именные в смысле, что доставлены должны были оказаться конкретным адресатам, мысленный образ которых я помещала в узор чар. Если б имелась возможность сделать поисковики на каждого, «послания» нашли бы их где угодно, как меня те «бабочки» от Яшкиного похитителя. Но за неимением лучшего мои «летуньи» просто дождутся белых модифицированных в доме их главы. – Ну а «ящеры»? Я так поняла, что с «волками» у вас полно пересечений по жизни, а как же черные бьёрны? Там тоже есть и друзья и недруги?
