Текст книги "Казачий князь"

Автор книги: Ерофей Трофимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

* * *

Сигнал тревоги прозвучал, как обычно, в самый неподходящий момент. Шатун едва поцеловал жену и, откинувшись на подушку, с блаженной мордой лица широко раскинул руки, чтобы от души потянуться, когда под окнами дома послышался топот подков и чьи-то громкие голоса.

Вбежавший в спальню без стука Мишка с ходу развернулся к кровати спиной и срывающимся голосом доложил:

– Беда, княже. Непримиримые на хутор налетели.

– Отряду в ружьё! Скажи, чтобы Беса седлали, – скомандовал Руслан, срываясь с постели.

Катерина, накрывшись до подбородка одеялом, едва только дверь распахнулась, ахнула и тоже попыталась вскочить, но сообразив, что денщик ещё не вышел, зашипела бешеной коброй:

– Мишка, охальник. Сказал, что надо, и исчезни отсель.

– Прости, Катерина Павловна. Я жду, может, княже ещё чего прикажет, – повинился Мишка, даже не делая попытки уйти.

– Ступай. Надо будет, Васятку пришлю, – отправил его Шатун, распахивая дверцы шкафа.

Вся его походная одежда и амуниция была развешана в образцовом порядке. Натянув камуфляж и затянув ремни разгрузки, парень подхватил ранец и, наклонившись к жене, тихо пообещал:

– Я не долго. Только накажу наглецов и обратно. К тебе.

– Береги себя, – дрогнувшим голосом попросила Катерина, жарко его целуя.

Шатун ещё не успел на крыльце встретить свою команду, как Катерина уже выскочила следом, с узелком в руках.

– Что это? – не понял Руслан, погрузившись в доклады о количестве боеприпасов и гранат.

– Поесть в дорогу, – пролепетала девушка, пряча закипающие на глазах слёзы.

– Уймись, Катюша, – сообразив, о чём речь, едва заметно улыбнулся Руслан. – Это не так страшно, как кажется, – утешил он жену, забирая у неё узелок. – В дом ступай. А тут зашибут ненароком. Сама видишь, суета какая.

Обняв его на прощание, Катерина взбежала на крыльцо и, запахнув на груди лёгкую шаль, замерла, глядя на этот упорядоченный бардак. Казаки, уже получившие приказ, привычно проверяли коней и амуницию, попутно перекидываясь малозначительными фразами. Руслан, похлопав громадного Беса по шее, легко вскочил в седло и, жестом подозвав к себе посыльного, уточнил:

– Когда весть о нападении пришла?

– Мальчонка час назад прискакал, – быстро ответил тот.

– Час. Дорога до хутора ещё час. Значит, должны на хвост им быстро сесть, – кивнул Руслан и, приподнявшись в стременах, скомандовал: – За мной, рысью, марш!

Отряд выехал на дорогу и прибавил ходу. Казаки, нанятые для охраны, быстро затворили ворота и, проверив оружие, растворились среди дворовых построек и кустов. Словно никого и не было. Только лохматый Султан, не спеша подойдя к крыльцу, тяжело опустился на камни двора и замер, не сводя взгляда с дороги, ведущей к имению. Словно ждал кого-то. Чуть слышно всхлипнув, Катерина зябко передёрнула плечами и, вздохнув, отправилась к себе.

– Что там опять стряслось, дочка? – вопрос отца заставил её вздрогнуть и взять себя в руки.

– На хутор какой-то горцы напали, – коротко поведала она полковнику.

– А твой, выходит, туда помчался, – понимающе кивнул отец.

– А то вы, папенька, не знаете, что он на службе, – фыркнула Катерина и, заметив в руке отца старый пистолет, едва заметно усмехнулась. – А старьё это вам зачем? С кем вы тут воевать собрались? Если уж решили дом защищать, так возьмите нормальное оружие. Руслан же подарил вам револьвер.

– Да непривычный я к нему, – смутился полковник. – Отдача такая, что едва с ног не валит.

– Так сходите на стрельбище. Благо до него тут два шага, – не удержалась девушка от дерзости. – Вы, папенька, боевой офицер, а не старая развалина, так что извольте соответствовать.

– Не смей отцу дерзить! – тут же взвился полковник.

– А это, папенька, не дерзость. Это реальный взгляд на вещи, – выкрутилась Катерина. – Я вас всегда боевым офицером считала, так перестаньте меня разочаровывать. Стыдно. Я и то больше вас на стрельбище бываю.

– Уела, – растерянно вздохнул Павел Лукич. – Старый стал. Ленивый. Прости, дочка, – повинился он.

– Бог простит, папенька. Я после завтрака стрелять пойду. Извольте и вы со мной, – тут же насела на него девчонка.

– Буду, – чуть помолчав, кивнул полковник и, покосившись на пистолет в своей руке, тихо хмыкнул: – И правда старьё.

Спустя два часа отец и дочь прогулочным шагом шли в направлении устроенного в стороне от дома и построек стрельбища. Это сооружение Руслан устроил специально. Парень отлично понимал, что на достигнутом останавливаться не стоит, и продолжал совершенствовать имеющееся оружие. В планах стояло сделать самовзводную полуавтоматическую винтовку с отъёмным магазином, под единый патрон.

Сейчас в стране, после долгих мытарств и споров, на вооружение была принята винтовка господина Мосина. За унитарный патрон взят боеприпас 7,62 на 54. Всё, как и в истории Руслана. Это известие Шатун воспринял с философским спокойствием. Главное, что приняли. Остальное не так и важно. К тому же его собственные винтовки давно уже нашли применение среди местных казаков. А револьверы нашли почитателей ещё и среди линейных офицеров. Не стоило забывать и про перевооружение жандармских сил. В общем, худо-бедно, а дела кое-как шли.

Катерину и полковника сопровождали два казака из ветеранов. Услышав, что господа стрелять собираются, ветераны решили присоединиться. Катерина, отлично помня, что говорил ей муж, и не подумала возражать, и не позволила отцу даже рта раскрыть по этому поводу. Отлично понимала, что казаки идут не стрелять, а их охранять. Так что очень скоро на стрельбище начали раздаваться выстрелы. Катерина, почувствовав азарт, укладывала в мишень из подаренной винтовки пулю за пулей, разнося её в щепки.

Настрелявшись до боли в плече, девушка отставила винтовку в сторону и, достав револьвер, сменила дорожку. Стрельбище Руслан устроил в четыре полосы. Две для дальней стрельбы и две для короткоствола. У огневого рубежа, под навесом, стояли крепкие столы и были оборудованы места для стрельбы лёжа. Полковник, которому стрельба из винтовки не давалась из-за сильно ослабшего с годами зрения, сразу занял дорожку для стрельбы из револьвера.

Казаки, сменяя друг друга, отстреляли по десятку патронов и, тихо обсудив результаты, с интересом уставились на мишень девушки. Катерина, в очередной раз опустошив магазин, положила винтовку на стол и, принеся мишень, задумчиво покрутила головой. Все пули были в цели, но разброс велик. Заметив её сомнения, один из ветеранов подошёл поближе и, тыча узловатым пальцем в мишень, негромко сказал:

– Добре стреляешь, Катерина Павловна. Торопишься только. Ты когда стреляешь, не спеши. Не рви крючок. Винтовка у тебя добрая. Сама знает, когда выстрелить. Так что жми на него плавно, словно иголочку в ткань втыкаешь, тогда и разброса не будет.

– Благодарствую, – улыбнулась Катерина в ответ и достала револьвер.

Тут у неё всё было гораздо веселее. Благо основу ей преподал отец ещё в самой юности. Руслану осталось только правильно отшлифовать эти навыки с новым оружием. Глядя, как девчонка ловко всаживает пулю за пулей в центр мишени, казаки только одобрительно крякали, с довольным видом расправляя седые усы. Краем глаза отмечая их одобрение, девушка внутренне ликовала.

Одобрение этих седых, украшенных шрамами и орденами ветеранов было ей действительно приятно. Что ни говори, а эти волки войны понимали в доброй стрельбе гораздо больше, чем все паркетные офицеры, вместе взятые. Ведь у них каждый меткий выстрел напарника означал спасение жизни их соратника. Отстреляв барабан, девушка отступила к столу и принялась перезаряжать револьвер. Воспользовавшись паузой, Павел Лукич прошёл к мишеням и, принеся их к столу, удивлённо проворчал, рассматривая ту, в которую стреляла его дочь:

– Ну, Катюша, с тобой теперь только мужу твоему в стрельбе тягаться. Я такой меткости давно не видал.

Полковник нисколько не льстил дочери. Все её попадания можно было накрыть медным пятаком. Но Катерина была с ним не согласна. Помня, как стреляет её благоверный, девушка стремилась к такому же результату.

– Вот когда все дырки можно будет гривенником накрыть, тогда да, добрая стрельба будет, – проворчала она, забирая у него мишень.

– Это, девонька, надо тыщи патронов сжечь, – понимающе усмехнулся казак, давший ей совет при стрельбе из винтовки. – Так у нас только муж твой стрелять умеет. Казаки пострелять не дураки, но до него любому из нас далече будет.

– Он умеет, и я научусь, – ответила Катерина, упрямо насупившись.

– Ну, дай-то бог, – кивнул казак, пряча усмешку в усы.

– Думаешь, не получится? – тут же взвилась девчонка.

– Отчего ж. Ты только не забывай, девонька, что княже много лет так стрелять учился, а ты тот револьверт едва в руки взяла. Тут терпение надобно, – наставительно пояснил ветеран.

– Катерина, почему ты терпишь такой тон по отношению к себе? – вдруг спросил полковник, перейдя на французский язык.

– А потому, папенька, что эти казаки не просто так тут находятся. Это наша с тобой охрана, и Руслан просил относиться к ним почтительно. Хотя бы из уважения к их возрасту и шрамам, – отозвалась девушка, перейдя на тот же язык. – И если потребуется, они не задумываясь рискнут ради нас своими жизнями.

– С чего ты взяла? – охнул полковник, от удивления снова заговорив по-русски.

– А с того, что они в том Руслану слово дали, – пояснила Катерина, всё так же по-французски.

Не найдя, что ответить, полковник пожал плечами и, прихватив мишени, отправился их вешать. Дождавшись, когда он вернётся обратно, Катерина снова взялась за оружие. Отстреляв все патроны, девушка почувствовала, что устала, и, подхватив винтовку, позвала:

– Папенька, идёмте чай пить. Хватит на сегодня.

– И правда пора, – закивал полковник, с кряхтением потирая натруженные плечи.

– И вы, казаки, на кухню ступайте. Я велю кухарке вам чаю подать и к чаю чего, – повернулась Катерина к охране.

– Благодарствуй, девонька, – коротко поклонились казаки, подхватывая свои винтовки.

Глядя, как ловко и привычно они обращаются с оружием, Павел Лукич только одобрительно хмыкнул, понимая, что подобные бойцы, каждый, стоят десятка его солдат, с которыми он когда-то воевал в одном строю. Вся четвёрка прошла в дом, и Катерина, не позволив Мишке забрать оружие, лично отнесла его в оружейную, собираясь после чая почистить. Павел Лукич, услышав это, одобрительно усмехнулся и, вздохнув, последовал за дочерью. Убрав оружие и отмыв руки от пороховой гари, они встретились в столовой, где слуги уже накрыли стол.

Катерина, быстро проглотив свою чашку чаю, оставила отца наслаждаться напитком и поспешила на кухню, якобы отдать распоряжения для обеда. Сама же, присев рядом с казаками, осторожно спросила:

– А часто такое, как сегодня, бывает?

– По-всякому, девонька, – отхлебнув чаю, буркнул дававший ей советы казак. – Да ты не кручинься. Княже, он просто так рисковать не станет. Он у нас голова. И сам бережётся, и людей своих бережёт. Завсегда повторяет: помереть за родину много ума не надо. А вот врага положить и самому выжить, тут думать уметь потребно. Война, это не кто кого перестреляет, а кто кого передумает. А думать он умеет, уж поверь.

– А это опасно, вот так сразу вдогон пускаться? – не унималась Катерина.

– Это отсюда они гоном пошли, – усмехнулся второй казак. – А как к хутору подойдут, так прежде пластунов отправят, все подходы проверить и врага поискать. Никто дурной силой в хутор ломиться не станет. Да и вправду угомонись, княгинюшка. Не рви себе сердечко. Оно ведь не впервой, чтобы абреки на хутора да станицы налетали. У Шатуна вои опытные, всякого повидали.

– Думаете, обойдётся? – помолчав, прямо спросила девушка.

– Покойна будь, девонька. Княже, он своё дело добре знает. Обойдётся, – решительно кивнули казаки.

* * *

Отряд добрался до разорённого хутора через два часа. Пластуны, быстро обойдя поселение по кругу, убедились, что противник отступил, и бойцы вошли в посёлок. Мрачно глядя на кровавые лужи посреди улицы, Руслан только сжимал зубы, чувствуя, как в груди закипает холодная, бешеная ярость. Обитатели хутора, три семьи, нашлись во дворе самого большого дома. Глядя на зарубленных мужчин, растерзанных, изнасилованных женщин и походя уничтоженных детей, Шатун медленно свирепел.

Казаки, рассредоточившись по дворам, благо их и было-то всего четыре, быстро восстановили картину нападения. Бандиты атаковали ранним утром, едва только начало светать. Пощады не было никому. Приехавший в город за помощью мальчишка остался единственным живым из всех обитателей хутора. Усилием воли взяв себя в руки, Шатун внимательно огляделся, отмечая про себя несоответствия, обычные для такого налёта.

Подошедший к нему хорунжий устало вздохнул и, сняв папаху, глухо проворчал, медленно крестясь:

– Всех порубили. В хатах всё перевёрнуто, но брали, похоже, только самое ценное.

– Что у простого крестьянина ценного-то может быть? – пожал Руслан плечами. – Всех богатств, худоба да монисто у жены.

– Не скажи, княже. Крестьяне народ тороватый. У каждого хоть какая кубышка, а припрятана. Пусть в кубышке той медь одна, а всё одно имеется. На чёрный день отложено. Вот их они и искали.

– Нашли? – безжизненным голосом поинтересовался Шатун, отводя глаза от растерзанных тел молодых женщин.

– Выпытали, – мрачно кивнул казак, играя желваками на скулах. – Матери выдали, когда детишек мытарить взялись. Мужиков-то сразу положили. Сам глянь. Рубили, едва дав на крыльцо выскочить.

– Роман где? – окончательно взяв себя в руки, уточнил Шатун.

– След нашёл. Осматривается.

Их разговор прервал тихий плач ребёнка. Вздрогнув, Шатун завертел головой, пытаясь понять, откуда именно он раздаётся.

– С конюшни, похоже, – подсказал хорунжий, кидаясь в указанную сторону.

Влетев в добротную, крепкую конюшню, они поняли, что не ошиблись. В самом дальнем деннике, в яслях, лежал ребёнок, примерно двух-трёх месяцев от роду. Стоявшая в деннике кобыла, склонившись к младенцу, тихо пофыркивала, словно пыталась успокоить его. Хорунжий, открыв дверцу, осторожно шагнул в денник и, ласково огладив лошадь, аккуратно достал из яслей ребёнка. Вынеся младенца на улицу, казак развернул пелёнки и, качнув головой, растерянно проворчал:

– Девка. Пелёнки обдула, вот и вопит.

– Глянь в доме, может, есть сухие, – растерянно посоветовал Руслан, опасливо рассматривая младенца и косясь на собственные лапы.

Хорунжий быстрым шагом прошёл в ближайший дом и, вернувшись с кучей чистых пелёнок, принялся приводить девочку в порядок. Отбросив мокрые пелёнки в сторону, он ловко обмыл её водой из ведра и, отерев прихваченным рушником, завернул младенца в чистое. Глядя на его ловкие, уверенные движения, Шатун только головой покачал. Ему до такой уверенности в своих действиях было далеко.

Своих детей у него никогда не было, а пеленать младших сестёр ему просто не доверяли. Так что теперь, глядя на уверенные движения казака, Руслан ощутил что-то вроде лёгкого укола зависти. Подобная уверенность достигается только долгой практикой.

– Что с дитём делать станем, княже? – вывел его из задумчивости вопрос хорунжего.

– Надо в город везти, – не раздумывая, ответил Шатун. – Всё одно сюда надо хоть кого-то звать, чтобы за худобой присмотрел. Сам видишь, тут и птица, и коровы, и лошади вон остались. Звери эти только собак побили.

– Они всегда так делают, – мрачно кивнул хорунжий. – Чтобы шума поменьше было. Даже стрелять не стали. Всех белым оружием положили.

Выскользнувший из-за угла дома Роман быстрым шагом подошёл к Руслану и, утирая рукавом пот, обстоятельно доложил:

– Их два десятка было. Все верхами. Три заводных коня. Пришли потемну, а напали с первым светом. Ушли вдоль хребта.

– Много для обычного налёта, – задумчиво отозвался Шатун.

– Не похожи они на горцев, княже, – помолчав, добавил пластун. – Сам глянь, резали всех, без всякой жалости. А тут вон три девки были, самый цвет. Таких горцы завсегда живыми уводили. Тем паче коней-то им и искать не надо. Вон, седлай любого да вези. Даже охлюпкой можно. Всё одно в поводу вести. Да и дисциплина у абреков этих совсем не как у горцев.

– Это ты с чего решил? – насторожился Шатун.

– Горцы коноводов не оставляют. У них кони к бою приучены. Где оставил, там и будет стоять. Ежели только на пару шагов отойдёт. А тут кони под присмотром были. Двое с ними стояло. Заметь, княже, стояли. Горцы б стоять так не стали. Обязательно пошли бы добро трясти.

– След от них ясный? – подумав, уточнил Шатун.

– Вдогон запросто пройдём, – решительно кивнул казак.

– По коням! – резко скомандовал Руслан. – Одного коновода в город, чтобы власти предупредить. Пусть родичей ищут. Ребёнка и мальчишку того, что с вестью прискакал, пусть ко мне на подворье отвезёт, ежели родичи принять не пожелают. Не пропадут. Прокормим, – жёстко закончил он, вскакивая на подведённого ему Беса.

Пожилой ветеран, который шёл с отрядом коноводом, аккуратно принял младенца и, прижав его к груди, коротко кивнул, подбирая повод:

– Всё сполню, княже. Покоен будь.

Пластуны встали в голове колонны, и отряд понёсся по следу.

Спустя ещё три часа Роман, вскинув руку, остановил группу и, дождавшись, когда Руслан поравняется с ним, негромко сообщил:

– Тут они постояли, а дальше шагом пошли. Похоже, решили на днёвку встать.

– Бери своих ухорезов и проверь, – кивнув, приказал Шатун. – Найдёте, вестника пришли. Только прежде уверен будь, что все на месте.

– Живых брать будем? – кивнув, уточнил пластун.

– Только главного. Остальных в расход, – жёстко ответил Шатун.

– Сполним, княже, – хищно усмехнулся следопыт, соскальзывая с коня.

Пластуны растворились в подлеске, а остальные бойцы, спешившись, отвели коней в сторону от тропы. В ожидании они отирали их пучками травы и проверяли сбрую и подковы, готовые в любой момент продолжить погоню. Часа через полтора из кустов выскользнул один из пластунов и, подскочив к Руслану, коротко доложил:

– Нашли, княже. Все там.

– Чем заняты? – быстро спросил Шатун, перехватывая винтовку.

– Пожрали да спать легли. В карауле только трое.

– Всех караульных нашли? – на всякий случай уточнил Руслан.

– Обидеть хочешь, княже? – вдруг возмутился казак. – Мы там всё вокруг облазили. Только что подковы у коней не пересчитали. Надобно бы стало, и это б сделали.

– Добре. Веди, – усмехнувшись, кивнул Шатун.

Отряд, заранее дослав патроны в патронники, осторожно двинулся в сторону бивака противника. Двигались казаки медленно, аккуратно придерживая ветви и медленно раздвигая листья лопуха, чтобы лишним шумом не насторожить врага. Подведя Руслана к Роману, проводник тут же бесшумно растворился в кустах. Учить в отряде никого ничему не надо было. Едва только проводник подал знак, бойцы тут же развернулись цепью и начали охватывать бивак вокруг.

Выпускать кого-то в их планы не входило. Наконец, где-то в подлеске дважды пропела кукушка, и Шатун, наведя прицел на ногу самого богато одетого бандита, спустил курок. В ту же секунду лес словно взорвался. Залп выкосил большую часть бандитов. Оставшиеся едва успели вскочить на ноги, когда раздался второй залп, и всё было кончено. На поляне остался только глухо вывший от боли главарь.

Пуля Шатуна, войдя ему в бедро, разворотила кость. Беспокоясь, что бандит загнётся от болевого шока, Руслан вскочил на ноги и быстрым шагом направился к нему, закидывая винтовку за спину и доставая из кобуры револьвер. Увидев его, главарь злобно скривился и, выхватив из широкого кушака пистолет, попытался навести его на Руслана. Делая шаг в сторону, Шатун от бедра всадил ему пулю в предплечье, выбивая оружие.

Пистолет упал на живот бандиту, и тот, перехватив его левой рукой, быстро приставил ствол к собственному подбородку и не раздумывая спустил курок. Не ожидавший такой выходки Шатун резко остановился, словно на стену налетел. Так обычные абреки не поступали. Они до последнего торговались и пытались выговорить себе жизнь. В крайнем случае предпочитали умереть, гордо насмехаясь над противником. Легко применяя пытки к другим, они готовы были и к тому, что получат однажды той же мерой. А тут главарь сделал всё, лишь бы избежать допроса.

– Ушёл, паскуда, – выругался хорунжий, подходя к трупу.

– Обыскать тут всё, – громко приказал Руслан. – Этого до исподнего раздеть. Каждый шов прощупать. Все перемётные сумы перетряхнуть. Это не горцы.

– Оно и так видно, – мрачно проворчал хорунжий, начиная развязывать на главаре кушак.

Казаки проверили всё. Даже кусты, за которыми бандиты устроили отхожее место. Убедившись, что найдено и собрано всё, что может хоть как-то указать на принадлежность этой банды, они расселись вокруг костра, где уже аппетитно булькал котелок с походным кулешом. Блюдо это, похоже, было интернациональным. Во всяком случае, по запаху от казачьего было не отличить. Сложив всё найденное на плащ-палатку, бойцы с интересом наблюдали, как Руслан пытается разобраться в этих находках.

В сумке главаря нашлось письмо, написанное по-французски. Удивлённо хмыкнув, Шатун погрузился в чтение. Как оказалось, это был самый настоящий приказ навести в предгорьях террор, уничтожая поселения и наводя ужас на местных. Задумчиво глядя на эту цидулю, Шатун пытался понять, что именно ему так не нравится во всём происходящем. С языком всё было понятно. Это могло быть сделано, чтобы перевести стрелки и заставить искать не того, кто нужен.

То, что в Стамбуле заправляют чаще не турки, а всякие советники из просвещённой Европы, ему было известно давно. Ещё с курсантских времён. Больше всего Шатуна беспокоил вопрос, сколько ещё таких групп находится в предгорьях и как они сюда попали. Отложив в сторону всё, что имело хоть какое-то значение для рассмотрения этого дела, Руслан забрал у кашевара свою порцию кулеша и, кивнув на сваленное в кучу добро, сказал:

– Гляньте, кому чего в хозяйстве потребно. Остальное продадим. С деньгами, как обычно.

– Саблю возьми, княже, – предложил Роман, протягивая ему турецкий клыч. – Добрый клинок. Знаем же, ты до таких охотник. И вон, ещё пистоль того главаря. Всё одно твоя добыча.

– Благодарствую, – кивнул Шатун, обведя взглядом свою команду и убедившись, что возражать никто и не собирается.

Пообедав и напившись чаю, отряд принялся собираться в обратный путь. Возиться с похоронами никто и не думал. Лесное зверьё быстро обглодает тела до костей. Для казаков это были не просто враги. Это были отщепенцы, тратить время на которых себя не уважать. Да, они всю жизнь воевали с горцами. Да, приходилось выкупать пленных и тела убитых, но при нападении горцы никогда не убивали детей. Такого зверства себе не позволяли ни казаки, ни абреки, которых не любили даже сами горцы.

Собрав коней в цуг, отряд короткой рысью двинулся обратно в город. К вечеру они въехали в Пятигорск, и Руслан, отправив бойцов отдыхать, направился к штабу. На доклад. Встретивший его в кабинете Рязанов, внимательно выслушав рассказ парня, быстро прочёл найденный приказ и, небрежно бросив его на стол, мрачно буркнул:

– Жупел. Пытаются напугать и тень на плетень навести.

– Я тоже так подумал. Но бумажку на всякий случай привёз. Меня другое больше волнует. Откуда они тут взялись? Тебе никаких сведений не поступало о прорыве большого отряда?

– Нет. Депеши только из Краснодара приходили, – мотнул граф головой. – Думаешь, таких банд может быть несколько? Но зачем? Какой в этом всём смысл?

– Это было бы логично, – задумчиво отозвался Шатун. – Небольшими группами навести террор на нашей территории, таким образом раздёргивая все имеющиеся в наличии войска. А после или ударить большими силами, или начать готовить почву для какого-нибудь восстания, стачки или ещё чего подобного. Короче, большого выступления недовольных обывателей. Есть и ещё один вариант. Отзыв регулярных войск с фронта для переброски его в эти места. Как говорится, с паршивой овцы…

– Ну, отзыв войск, это уже не шерсти клок. Это серьёзно, – вздохнул в ответ майор. – И что делать будем?

– Надо все поселения предупредить. И объяснить, что это не горцы, а турки, которые под них рядятся. И горцам всё это рассказать.

– Тогда горцы за тобой, а я поселениями займусь, – решительно кивнул граф.

* * *

Известие об очередном нападении застало Руслана в дороге. На этот раз банда попыталась налететь на небольшую станицу под Майкопом, но не рассчитали силы и были уничтожены в полном составе. Весть о бандах разнеслась по предгорьям быстрее лесного пожара. Объехав все близлежащие аулы, Шатун рассказал все старейшинам о турецких отрядах и буквально на пальцах объяснил, для чего они это делают.

Вернувшись в город спустя неделю, он с мрачным удовлетворением выслушал о результатах ещё трёх нападений и, устало кивнув, буркнул, потирая пальцами виски:

– Похоже, они и вправду решили нас раздёргать и заставить требовать войска. Я только одного понять не могу, откуда они пробираются сюда?

– Думаешь, узнав это, сумеешь перекрыть этот канал? – мрачно усмехнулся майор.

– А почему нет? – удивился Шатун. – Что мне помешает использовать мортирки? Благо снарядов для них мы скопили под тысячу штук.

– Сколько?! – удивлённо ахнул Рязанов. – И где ты эту прорву снарядов хранишь?

– Страшно стало? – поддел его Руслан. – Не волнуйся. Место специально для таких целей приготовлено. Сухо, прохладно, а главное, никто лишний не сунется. И грузить легко. Всё под рукой. В общем, если задаться целью, перекрыть мы можем что угодно. Потребуется, и порт в клочки разнесём.

– А порт-то тебе чем не угодил? – не понял майор.

– Ну, они же могли по морю прийти, и в Грузии высадиться, – пожал Шатун плечами. – Тем более что так уже было.

– Верно, было, – задумался Рязанов. – Значит так. Я сейчас отпишу в Тифлис, коллегам, пусть присмотрят за своим побережьем. А ты пока отдыхай. И главное, команду свою под ружьём держи. Все эти нападения нужно пресекать быстро и безжалостно, как ты это умеешь. И для нас полезно, и обыватель видит, что мы даром хлеб едим. Не поверишь, но о ваших походах в городе уже легенды рассказывают.

– А что, у кого-то сомнения были? – насторожился Шатун.

– Да поползли тут слухи, – скривился граф. – Но этим вопросом уже занимаются, так что не обращай внимания. Придёт время, разберёмся, кто там такой умный.

– А ты не думал, что эти слухи очень складно укладываются во всё происходящее? – задумчиво поинтересовался Шатун.

– Думал, – лукаво усмехнулся майор. – Потому и приказал отработать этот следок.

– Понял, пошёл, – усмехнулся Руслан и, поднявшись, отправился на улицу.

Выйдя на крыльцо штаба, парень задумчиво осмотрелся и, вздохнув, сделал казакам знак, подавать коня. Но не успел он отъехать от крыльца, как подкатившая пролётка остановилась, и из неё раздался громкий мужской голос:

– Князь, мы можем поговорить?

Обернувшись, Руслан увидел крупного, дородного мужчину с окладистой бородой, в отлично сидящем платье и с золотой цепочкой от часов, свисавшей из жилетного кармана. Весь вид мужчины просто кричал, что он богат и успешен.

– С кем имею честь? – холодно поинтересовался Руслан, про себя отмечая, что под его взглядом неизвестный заметно занервничал.

– Купец первой гильдии Русанов, Модест Григорьевич.

– Штабс-капитан, князь Ростовцев, Руслан Владимирович. Что вам угодно, сударь? – ещё холоднее отозвался Шатун, не забыв, что купец посмел обратиться к нему по титулу, что обычно считается моветоном, если собеседник не ровня титулованному лицу. Особенно если они не представлены друг другу.

– Прошу простить, ваше сиятельство, – заметно сменив тон, заговорил купец. – Просто мне, кроме титула вашего, ничего толком и не сообщили. Вот и пришлось вот так вот, – развел купец руками.

– Так что вы хотели? – коротко кивнув, повторил Руслан свой вопрос.

– Дело у меня к вам, ваше сиятельство, – решившись, бухнул купец. – Дозвольте пригласить вас в ресторан. Отобедаем, чем бог послал, заодно и поговорим спокойно. Я уж осмелился заказать всё.

– Хорошо. Давайте поговорим, – подумав и вспомнив, что на сегодня нет никаких дел, согласился парень.

– Так, может, в коляску? – засуетился купец, подвигаясь на сиденье.

– Увольте, сударь. Я предпочитаю седло, – отрезал Руслан и, чуть шевельнув поводом, направил Беса в сторону самого знаменитого в городе ресторана.

Они с казаками уже успели спешиться, когда к заведению подкатила коляска купца. Выдав своим сопровождающим по рублю, Руслан отправил их обедать, а сам, повернувшись к купцу, вопросительно выгнул бровь. Раз уж он решился пригласить, то пусть и сопровождает. Купец, отдуваясь, выбрался из коляски и, тяжело дыша, вскарабкался по ступеням крыльца. Швейцар распахнул двери, и они вошли в широкий прохладный холл.

– Убьёт меня жара эта, будь она неладна, – проворчал купец, отдуваясь и утирая лицо большим клетчатым платком.

– Побольше пешком гуляйте и за столом старайтесь не переедать. А то так и до апоплексического удара не далеко. Работа всё больше сидя, за бумагами, а это для здоровья весьма губительно, – не удержавшись, посоветовал Шатун.

– Вот и доктор мне всё время твердит, что гулять надо, а когда? – развёл купец руками. – Дело, оно ведь постоянного пригляда требует. Чуть отвернёшься, так людишки тут же воровать начнут. Приказчики, они же шельмы, все как один ворьё.

– Неужто на Руси честных людей не осталось? – иронично поддел его Шатун.

– Так откуда ж им взяться? – возмутился купец. – Каждый только и смотрит, как бы чего урвать. А до хозяйского добра им и дела нет.

– А с чего им за него радеть. Оно ж хозяйское, – не удержавшись, снова съехидничал Руслан. – Вот кабы в том добре и его интерес был, тогда и разговор другой. А так одно беспокойство, за крошечное жалованье. Еще, небось, и штрафы накладываете.

– А как иначе-то? – окончательно растерялся купец.

За разговором они прошли следом за метрдотелем к забронированному столику, и Руслан, бросив на него короткий взгляд, едва удержался от того, чтобы присвистнуть.

«Если это у него „чем бог послал“, как же тогда у него праздничные столы выглядят», – проворчал парень про себя, пытаясь понять, сколько видов закусок на столе уже имеется.

Стол и вправду ломился. С трудом удержав на лице маску равнодушия, Шатун не спеша присел и, расправив салфетку, уже привычно заправил её за воротник. Купец первым делом ухватил со стола штоф водки, но Шатун, отрицательно качнув головой, коротко ответил:

– Я вина. Для водки слишком жарко. Да и вам бы не стоило зельем этим увлекаться. Вы ж поговорить хотели, – напомнил он.

– Так я только так, для аппетиту, – смутился купец, но рюмку себе набулькал едва не с горкой.

Официант показал Руслану бутылку и, получив его одобрение, ловко выдернул пробку. Ритуал в этом заведении соблюдался почти свято. Похоже, хозяин заведения хорошо знал правила. Налив в бокал едва на палец, официант дождался, когда парень попробует напиток, и, получив одобрительный кивок, налил уже на три пальца. Пригубив вина, Шатун подцепил вилкой кусок заливного осетра и, прожевав, спросил: