Текст книги "Спальни имеют окна"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 8

Я позвонил в дверь Бертиной квартиры. В переговорной трубке раздался ее резкий, пронзительный голос:

– Кто там на этот раз?

– Это я, Дональд.

Берта проворчала что-то нечленораздельное, нажала кнопку, и дверь открылась.

Я поднялся по лестнице на второй этаж, повернул налево и постучал в дверь.

– Входи, открыто! – крикнула Берта.

Я вошел.

Берта сидела развалясь в обычном своем воскресном великолепии. На ней была просторная пижама, халат, прямые волосы зачесаны назад и за уши. Огромное кресло посредине комнаты было завалено воскресными газетами. На кофейном столике возле кресла стояли кофеварка, чашка, блюдце, молоко и сахар; огромная пепельница была доверху заполнена окурками и обгоревшими спичками. По другую сторону кресла стоял еще один столик, на нем – тостер, тарелка с хлебом, масло и тарелка с печеньем.

Это было типичное для Берты времяпрепровождение. По воскресеньям, конечно. Время от времени она клала в электротостер кусочек хлеба, поджаривала его, намазывая маслом, наливала себе кофе из огромной электрокофеварки, в которой было никак не меньше полугаллона жидкости, добавляла много молока и сахара. И вот так она обычно сидела, пила кофе, жевала тосты, читала и, время от времени возмущенно фыркая, комментировала газетные статьи.

Берта взглянула через плечо. Ее крошечные глазки сердито сверкали.

– Этот чертов Фрэнк Селлерс появился сразу же после твоего звонка и устроил привал на моем крыльце. Какого черта ему надо?

– Я дал Люсиль свою визитную карточку.

– Я так и поняла. Боже мой, до чего ты туп! Разве тебе можно быть сыщиком?

– Тогда мне эта мысль показалась прекрасной.

– Многое чего кажется прекрасным, особенно если имеешь дело с девушкой.

– Не знаю только, нарочно ли она оставила ее в машине или случайно.

– Какое это имеет значение? – сказала Берта.

– Имеет, – сказал я.

– Хорошенькую репутацию ты себе заработаешь, распутничая и волочась за кем попало. Ты думаешь, что раз ты не женат, то у тебя есть козырь на руках. Боже мой! Такой умный и такой наивный!..

Она долго меня обличала... Я терпеливо ждал, пока она закончит.

Наконец я спросил:

– У тебя есть что-нибудь на клуб «Кабанита»?

– А что тебе нужно?

– Что-нибудь порочащее, – сказал я. – Ты ведь знаешь тамошнего распорядителя, Берта?

Это был верный ход. Берта знала их всех. В ней самой было что-то от хозяина балагана, и она знала почти всех эстрадных артистов страны из тех, что работают в ночных барах.

– Дай подумать, – сказала Берта. – По-моему, сейчас там работает Боб Элджин.

– Мне бы хотелось поговорить с ним.

– Ему это не доставит удовольствия.

– Возможно.

Берта вздохнула и сказала:

– Открой ящик письменного стола, достань красную записную книжку, она лежит на блоке сигарет. Заодно возьми и свежую пачку сигарет, раз ты уже там.

Я дал ей записную книжку и сигареты.

– А что Селлерс думает по поводу этого случая? Что это двойное самоубийство? – спросила Берта.

– Похоже, что так, – сказал я, – только там кое-что не сходится. И это беспокоит Селлерса. Но теперь, мне кажется, он уже поставил крест на этом деле.

– Ну и хорошо. Раз он поставил крест, значит, дело закончено.

– Возможно.

– К чему ты клонишь?

– Если они договорились о самоубийстве, то почему он не попал в нее с первого раза?

Жадный интерес разгорелся в Бертиных глазках.

– Ты думаешь, для нас там есть работа, Дональд? – спросила она.

– Еще не знаю.

– Подойди сюда. Садись. Налей себе чего-нибудь. Что ты будешь пить? Кофе? Пиво? Виски с содовой? У меня здесь только кофе. А содовая в холодильнике. И возьми себе чашку...

– Я, пожалуй, выпью чашечку кофе.

Я взял чашку и блюдце. Берта положила мне кусочек торта.

Пробежав глазами записную книжку, она сказала:

– Квартирный телефон Боба Элджина: Корнуолл 6-3481. Как ты думаешь, дружок, почему он промазал первый раз?

– Не знаю. Всего было три выстрела.

– Третья пуля попала в чемодан?

– Да. Это была дамская сумка. И пуля прошла как раз возле ручки. Полиция долго ее искала. Они все ломали себе голову над тем, куда же подевалась третья пуля. Потом открыли сумку и нашли ее там. Она проделала маленькое аккуратное отверстие и затерялась среди вещей.

– Разве она не прошла насквозь?

– Нет. Она застряла на полпути.

– Ну и что здесь для нас интересного, дружок? Что ты думаешь на этот счет?

– Фултон был застрахован на сорок пять тысяч долларов с двойной компенсацией. В случае самоубийства страховой полис считается недействительным. Если же он был застрелен первым, значит, самоубийства не было, и тогда страховой компании пришлось бы выплатить восемьдесят тысяч долларов.

– Но женщина была убита выстрелом в затылок, – сказала Берта.

– Верно.

– Не могла же она это сделать сама!

– Скорее всего, что нет.

Берта разозлилась:

– Какой ты несносный!

– Комиссионные с восьмидесяти тысяч долларов – это довольно крупная сумма, – сказал я.

Берта просияла:

– Тогда займись этим делом, дружок.

– Тебе тоже придется кое-что сделать, Берта. Повидайся с вдовой, заставь ее нанять нас.

– А если это она его кокнула?

– Но ведь есть еще и дети. И если мы защитим их интересы, то суд заставит опекуна выплатить нам гонорар. А опекуном у детей сейчас является мать.

– Я ее заставлю, – сказала Берта решительно.

– Не забывай, что на нее тоже падает подозрение. Она ведь, логически рассуждая, заинтересована в смерти мужа.

– Пошел ты к черту, – сказала Берта сердито. – Сначала ты строишь воздушные замки, а потом выбиваешь почву из-под ног. А что тебя заставляет думать...

– Единственное – я позвонил ей, чтобы выяснить, где ее муж. Заодно спросил и о сестре. Я, правда, не засек время, но это было уже после того, как мы вернулись в город и я наводил справки о Дэрхэме в гостинице «Вестчестер Армз». Вот как раз в это время я и позвонил ей, чтобы узнать, есть ли у нее сестра. А она сказала, что нет, никакой сестры у нее нет.

– Ну и что?

– А она сказала Селлерсу, что ей позвонили как раз в то время, когда в мотеле раздались выстрелы. В действительности же я звонил через час или полтора после выстрелов.

– Какую же цель она преследовала?

– Возможно, ей нужно алиби. А может быть, со сна не сообразила, который час.

– Еще какие-нибудь версии?

– Да их у меня уйма. Некоторые разделяет и сержант Селлерс. Ему, например, не нравится, что Стэнвик Карлтон, обманутый муж, приехал сюда из Колорадо, снял номер в гостинице и сразу же исчез, как раз в то время, когда в мотеле раздавались выстрелы.

– Мне это тоже не нравится, – сказала Берта. – Хотя нет. Напротив. Мне это нравится. Ведь если было убийство, то его исчезновение можно объяснить.

Я кивнул.

– А почему полиция думает, что это самоубийство?

– Потому что дверь была заперта изнутри. Тела лежали на полу. Не было никаких следов борьбы. Пистолет принадлежал Фултону и был в его руке.

Берта нахмурилась.

– Да, тебе придется попотеть, доказывая страховой компании теорию стоимостью в восемьдесят тысяч долларов с такими фактами в руках.

Я кивнул.

– Дверь была заперта изнутри? – спросила Берта.

– Да. Хозяйке мотеля пришлось выбивать ключ из замочной скважины и открывать дверь запасным ключом. Мне кажется, там было открыто окно.

Берта опять нахмурилась. По лицу ее пробежала тень разочарования.

– Это невозможно состыковать, как ни старайся. Ведь дверь была заперта изнутри, и в руке был собственный пистолет.

– Но было и три выстрела.

– Один был промах.

– Который?

– Первый, наверное.

– Женщина была убита выстрелом в затылок, – сказал я.

– Ну?

– Допустим, что первый раз он промахнулся. Что произошло потом?

– Откуда мне знать, – сказала Берта. – Ты ведь пытаешься все это соединить. Ты и скажи, что было потом.

– Если бы женщина стояла к нему спиной, она бы обязательно обернулась при звуке выстрела, чтобы узнать, что произошло, не так ли?

Берта кивнула.

– В этом случае, стреляя второй раз, он бы обязательно попал ей в лоб, как раз когда она обернулась и посмотрела на него.

– Она смотрела на него какую-нибудь секунду, – сказала Берта, – увидела, что он замышляет, повернулась и бросилась бежать. Возможно, она пыталась добежать до двери. Он убил ее выстрелом в затылок.

– Пока она бежала?

– А почему бы и нет?

– Если он не мог попасть в нее, когда она стояла, – сказал я, – то неужели он попал в нее, когда она бежала?

– Возможно, она сама повернулась к нему спиной, зная, что он собирается застрелить ее. Предположим, у них был договор о самоубийстве; у нее не хватило смелости смотреть в дуло пистолета или же у него не хватило храбрости выстрелить ей в лицо.

– Логично, – сказал я. – Тогда почему же он промахнулся в первый раз и почему стрелял так низко?

– Что значит «так низко»?

– Если женщина стояла, то голова ее находилась примерно в пяти футах от пола. А сумка, стоявшая на полу, высотой всего восемнадцать дюймов. И если он, стреляя ей в голову, промахнулся, то почему он попал в сумку.

– Дошло! – обрадовалась Берта. – Дошло!

Лицо ее смягчила улыбка, маленькие глазки быстро заморгали.

– Дональд, – сказала она, – ты очень сообразительный, просто чертовски сообразительный... иногда. Чем я могу помочь тебе?

– Позвони Бобу Элджину и скажи ему, что твой партнер хочет с ним поговорить. Скажи ему, что ты не останешься в долгу, если он уделит мне часок своего времени.

– Передай мне телефон, – сказала Берта.

Я передал ей аппарат. Она набрала номер и долго ждала, пока на другом конце провода возьмут трубку. Глазки ее лихорадочно блестели, она что-то подсчитывала в уме. Прикрыв трубку ладонью, она неожиданно сказала:

– Мы можем на этом деле заработать четыре тысячи, дружок.

– Как получится, – сказал я, – может быть, и больше.

Берта самодовольно улыбнулась:

– Теперь я знаю, что могу на тебя положиться.

Наконец на другом конце провода взяли трубку, и Берта заговорила вкрадчивым голосом:

– Хэлло... Хэлло... Хэлло, Боб? Боб, это Берта Кул... Конечно, Боб, я знаю, что ты работаешь допоздна... Я сама поздно встаю... Но бывает же такое время суток, когда все одновременно не спят... Послушай, Боб, у меня к тебе просьба... Будь умницей и сделай мне одолжение.

Затем наступила небольшая пауза. Берта слушала и хмурилась.

– Не вредничай, Боб, – перебила она, – ситуация такова: у меня есть партнер, Дональд Лэм. Он сейчас расследует одно дело, в котором замешан человек, очевидно, имеющий какие-то связи с «Кабанитой». Если бы ты мог уделить ему всего полчасика. Нет-нет, не надо одеваться, оставайся в пижаме. От тебя ничего не требуется, только поговори с ним. Да нет, этот разговор никак не повредит репутации вашего заведения. Я же тебе сказала, ему нужна небольшая услуга – просто поговорить... Хорошо. Он сейчас будет... Ты живешь там же? Спасибо большое, Боб, милый. Берта любит тебя.

Берта положила трубку и сказала:

– Сукин сын!

– В чем дело? – спросил я.

– Он еще недоволен! И это после всего, что я для него сделала.

– Но все-таки он согласился?

– Конечно, – сказала Берта, – но мог бы быть повежливей.

– Какой у него адрес?

Берта взяла листок бумаги, нацарапала на нем адрес и сказала:

– Он живет в квартире 825, в одном из тех домов, где докладывают о посетителях. Отдельный коммутатор и прочая ерунда. Ну ничего... подождем, когда Бобу что-нибудь от меня потребуется.

– Может быть, он недоволен тем, что ты разбудила его.

– Он и попытался мне это внушить. Каков наглец! Представляешь, дружок, не боится вводить в заблуждение Берту Кул!

– Может быть, он собирался досыпать.

– Ну уж нет. Нечего ему спать так долго! Я и так слишком много для него сделала.

– Что же ты для него сделала, Берта? Эта информация может мне помочь.

– Однажды я помогла ему уйти от правосудия. И, поверь мне, это было не так просто. Я чуть было не потеряла патент из-за него. Но это тебя уже не касается. Лучше тебе этого не знать. Но ты на него можешь давить, дружок.

– Ладно. А ты тут кое-что сделай, пока меня не будет.

– Что?

– Полиция намерена закрыть это дело. Со всех снимаются подозрения... Мне нужна сумка Минервы Карлтон, в которой находится пуля. Ты должна уговорить Стэнвика Карлтона, чтобы он, как муж погибшей, потребовал у властей возвращения ее вещей. Когда он получит эту сумку, уговори его отдать ее тебе на экспертизу.

– Какую экспертизу?

– Нужно проследить траекторию полета пули.

– Ага, поняла.

– Стэнвик Карлтон – очень большой и очень сильный человек. Однако он думает, что он гораздо сильнее, чем он есть на самом деле. Мне кажется, что он захочет поплакать у кого-нибудь на плече.

– Хорошо, – сказала Берта, – тогда я прижму его к груди, и пусть рыдает вволю.

– Будь ему матерью, Берта. Ты ведь не против сыграть мамочку? А, Берта?

– За деньги я хоть бабушку сыграю.

Глава 9

Многоквартирный дом был построен с таким расчетом, чтобы угодить публике, желающей произвести впечатление. Фасад выглядел прекрасно. В нарядном холле стоял пульт управления и коммутатор. Важного вида клерк управлялся с обоими. Там был даже лифтер, одетый в голубую ливрею с золотыми галунами. На воротнике и рукавах ливреи был вышит герб многоквартирного дома.

Клерк пристально на меня посмотрел.

– Мне нужен мистер Элджин, – сказал я.

– Роберт Элджин?

– Да.

– Он ждет вас?

– Да.

– Назовите ваше имя, пожалуйста.

– Лэм.

Клерк повернулся к коммутатору, вставил штекер в гнездо розетки, подождал, пока загорится свет, и сказал:

– К вам какой-то мистер Лэм. Он говорит, что вы его ждете... Спасибо.

Он вытащил штекер, снял наушники и сказал:

– Можете подняться, квартира 825.

Лифтер поднял меня наверх, остановил лифт и показал мне квартиру Элджина.

Дом, как я и предполагал, был шикарным только снаружи. Внутри же он был нарезан на маленькие квартирки.

Боб Элджин стоял на пороге, на нем был халат, пижама и выражение крайней усталости на лице. Мне кажется, в жизни своей я не видел человека, который выглядел бы таким уставшим, это было не утомление, а именно усталость, абсолютная усталость от себя, от жизни, от работы, от окружения.

К нижней губе его прилипла сигарета, и было такое впечатление, что мышцы рта не в состоянии ее удержать, – она свободно свисала, еще больше подчеркивая усталость его черт.

– Вы Лэм? – спросил он.

– Да.

Я протянул ему руку. Он вяло пожал ее.

– Партнер Берты Кул?

– Да.

– Входите.

Я вошел. Квартира состояла из двух комнат. В гостиной стояли диван, два кресла и стол, на полу лежал сильно потертый ковер, на окнах – ветхие тюлевые занавеси и на стенах – несколько картин. В приоткрытую дверь видна была спальня, а из нее – дверь в ванную.

В углу гостиной стояли маленький столик, холодильник и маленькая электроплитка. Над ними на стене – несколько полок.

В раковине было несколько грязных тарелок. На столе стояли два стакана. На дне стаканов было примерно по полдюйма воды – очевидно, за ночь растаяли кубики льда. Пепельницы были переполнены окурками, и, несмотря на открытое окно, в комнате стоял стойкий запах табака и спиртного. На столе лежал номер «Вэрайэти» и еще один – на диване. На диване же стопкой лежали воскресные газеты. По-видимому, Элджин собрался их прочитать сразу же после разговора с Бертой Кул, но потом почему-то раздумал.

Он был выбрит и причесан. Черные блестящие волосы зачесаны назад.

– Садитесь, – сказал он. – Чувствуйте себя как дома. У меня здесь беспорядок. Вчера вечером я немного выпил.

Я кивнул и сел.

Ему было на вид лет пятьдесят. Впалые щеки, широкие скулы, широко расставленные черные глаза. У него была привычка вскидывать голову и смотреть на собеседника из-под полуприкрытых век. Это придавало ему особое выражение безразличия.

– Вы, наверное, работаете допоздна, – сказал я.

– Я возвращаюсь домой под утро. – В голосе его была безнадежная усталость.

– Я слышал, вы разыгрываете целые спектакли в «Кабаните», – сказал я.

На лице его появилась гримаса отвращения. Он глубоко затянулся, пустил две струйки дыма через ноздри и сказал:

– Обыкновенная работа.

– Помещение принадлежит вам?

– Нет. Я его арендую.

– У вас здесь стабильная работа?

– У меня здесь стабильный бизнес. А что, хотите купить этот притон?

– Нет. Мне просто интересно, как он работает.

– Мы видим одни и те же лица, – сказал Элджин, – в таком месте, как это, приходится много работать, чтобы создать ему популярность. У меня, например, есть такой номер: я рассказываю двусмысленный анекдот... Говорю очень быстро, не жду, пока публика поймет и начнет смеяться. Закончив, я сам начинаю хихикать. Потом делаю паузу и с удивлением смотрю на молчащую публику... Зал ложится...

– Особенно женщины? – спросил я.

– ...ну просто покатывается со смеху...

– Но первой всегда смеется женщина?

– Да, – согласился он, – женщины очень падки на все эти двусмысленности, скороговорки. Обычно какая-нибудь вдовица, которая давно уже знает ответы на все вопросы, вдруг начинает хихикать как ненормальная. Я останавливаюсь и смотрю на нее с удивлением... За это время и до остальных доходит, и они начинают хохотать.

А если анекдот совсем непристойный, то всегда найдется какой-нибудь шумный малый, который загогочет первым. Я не обращаю на него никакого внимания, продолжаю рассказывать как ни в чем не бывало и останавливаюсь только тогда, когда начинается общий хохот... Нужно только правильно рассчитать время. В этом-то и состоит вся работа. Главное – не делать длинных пауз, чтобы публика не могла опомниться. Длинная пауза может вызвать шок. Нужно говорить не переставая...

– И тогда они попадаются на удочку?

– Я же вам говорю: они заглатывают крючок моментально. Если вы говорите женщине что-нибудь рискованное наедине, вы тут же получаете оплеуху. А здесь, на глазах у всего зала, она хохочет над непристойными шутками, которые... Какого черта вам от меня нужно?

– Я хотел узнать кое-что об одной женщине.

– О боже!

– В чем дело?

– Поднять меня в такую рань из-за женщины. Я могу назвать вам не менее пяти сотен женщин. И еще дать номера их телефонов.

– У вас много знакомых?

– Я знаю каждую шлюху в городе.

– Ну, она, может быть, и не шлюха. Но недавно была в вашем клубе.

– Как она выглядит?

– Она очень маленького роста, но прекрасно сложена, светлые волосы, широкие скулы, пухлый рот, карие глаза, во взгляде что-то детское и...

Он сделал движение рукой, ленивое вращательное движение кистью, напоминающее плывущего тюленя, вяло перебирающего ластами.

– Знаете такую? – спросил я.

– Да я знаю сотни таких. Они все похожи друг на друга. Вы же описываете типаж, а не индивидуальность.

– Но у этой – как раз есть индивидуальность.

– К нам приходят сотни таких. Ничем не могу помочь. Придется вам самому посетить наш притон.

– Но эта – зажигательная девочка, и, уверяю вас, у нее есть индивидуальность!

– Вы знаете, как ее зовут?

– Люсиль Харт, так она назвала себя.

– Не знаю такую.

– Я думаю, что имя, наверное, ее, а вот фамилия, возможно, и не ее.

– Минутку, – сказал он, – мне нужно подумать.

Он еще раз затянулся сигаретой, потом погасил ее пальцами и бросил окурок в пепельницу, которая и так была переполнена. Я заметил в пепельнице окурки со следами помады.

– Люсиль, – сказал он почти мечтательно и уставился на выгоревший ковер, потом вскинул голову и посмотрел на меня из-под полуприкрытых век. – Зачем она вам? – спросил он.

– Мне нужно найти ее.

– Это я понял, – сказал он сухо. – А интерес у вас личный или профессиональный?

– И то и другое.

– Расскажите сначала о личном.

– Она увезла меня в мотель, потом удрала, оставив с носом.

Элджин зевнул. В комнате стояла тишина. Жужжала муха, лениво описывая круги в поисках солнечного света. Элджин потянулся за сигаретой.

– Хотите закурить?

– Нет. Спасибо.

– А в чем профессиональный интерес?

– Это еще не точно. Но, возможно, она замешана в деле, которое я расследую.

– Какого рода дело?

– Самоубийство. Любовное свидание в мотеле. Наверное, читали? – сказал я, указывая на стопку газет.

– Никогда не читаю подобной чепухи, – сказал Элджин. – Международные новости, спорт, особенно скачки, – это другое дело. Отчеты о лошадиных скачках бывают необычайно остроумные.

– Вы не читаете комиксов? – спросил я.

– Боже мой! О чем вы говорите! До комиксов ли вам, если вы сами по три раза в день, семь дней в неделю разыгрываете комедию! Если какой-нибудь парень пытается рассмешить читателей забавными картинками, я ему очень сочувствую. Он вынужден смешить. Это его бизнес. Так же, как и я вынужден смешить. Это мой бизнес. Что еще вы хотите узнать?

– Допустим, что Люсиль околачивается в вашем заведении. Как мне ее найти?

– Очень просто. Околачивайтесь и вы в нашем притоне. На вашем месте я не стал бы задавать такие вопросы.

– Вот коробок спичек из клуба «Кабанита». Это последний образец? – спросил я.

– Именно так.

– Внутри пачки сигарет, купленной в вашем клубе вместе со спичками, найден клочок плотной бумаги, на оборотной стороне которого написано: «Мотель «Коузи Дэлл».

Я показал ему этот клочок. Боб Элджин осмотрел его со всех сторон.

– Теперь посмотрите на лицевую сторону еще раз. Не кажется ли вам, что эта бумага тоже из вашего заведения?

– Думаю, что да.

– Посмотрите. С той стороны, где оторвано, остались слова «минимальная плата 5 долларов с человека». А в другом углу: «А-ля Кабанита, фирменное блюдо». Очень смахивает на обрывок меню, – сказал я.

– Да, это так.

– Есть какие-нибудь идеи?

– Нет.

– Вы не очень-то хотите помочь.

– Вы сидите в моей квартире. Я с вами разговариваю... Отвечаю на ваши вопросы... Что вам еще нужно? Эта ваша Люсиль... Возможно, она наша постоянная посетительница, а может быть, и случайная. Я очень сожалею, но больше ничем помочь не могу. И не потому, что не узнал ее по описанию. Я ее сразу узнал. И я вам уже говорил: таких, как она, сотни.

– Откуда же они все берутся?

Он пожал плечами:

– Откуда берется пыль, когда дует ветер? – И вдруг без всякой связи с предыдущим спросил: – У кого из ваших знакомых по-настоящему красивые жены?

– Какое это имеет отношение к разговору?

– Красивая женщина не хочет гробить себя домашней работой. Ее не вдохновляет ни штопка носков, ни стирка, ни мытье полов. Она знает: этим можно погубить красоту. А ее очень трудно сохранить, ибо есть предел всему. Поэтому она научилась жить ради своей красоты. Наиболее удачливые становятся киноактрисами или соломенными вдовами состоятельных людей. Все они зависят либо от счастливого случая, либо от содержания, выплачиваемого мужьями. Менее удачливые пытаются урвать алименты. Их часто обманывают. А ведь надо жить на что-то. У них железная самодисциплина, особенно если это касается диеты. Они часто околачиваются в ночных клубах, появляясь то с одним кавалером, то с другим, а то и вовсе без сопровождения. Вы, конечно, знаете этот тип: легкая походка, пухлый рот, кошачьи движения, готовая улыбка и внимательные глаза. Ненавижу этих сук.

Дверь спальни отворилась, и в комнату легкой походкой вошла привлекательная блондинка. На ней были хорошо сшитые зеленовато-голубые брюки, блуза с очень глубоким, до пояса, вырезом и открытые сандалии.

Брюки тесно облегали бедра, и малейшее движение подчеркивало соблазнительные формы.

– В чем дело? Что здесь происходит? – спросила она.

Боб Элджин поклонился.

– Дорогая, разреши представить тебе мистера Лэма. Мистер Лэм – частный детектив. – Потом он повернулся ко мне и сказал: – Моя жена, мистер Лэм.

Она оглядела меня оценивающим взглядом, сначала с головы до ног, потом с ног до головы. Ее пухлый ротик растянулся в улыбке, и она подала мне руку.

– Рада познакомиться с вами, – сказала она.

Я обратил внимание на ее левую руку. На ней не было обручального кольца.

– Дорогой, – сказала она, раскатывая букву «р», – разве мы не будем пить кофе?

– Конечно, будем, дорогая. Я сейчас приготовлю.

Он прошел в угол комнаты, налил воды в кофеварку, насыпал кофе и включил электроплитку.

– Давно надо было это сделать, – сказала она.

– Да, дорогая.

Она опять принялась рассматривать меня своими холодными серыми глазами. Взгляд ее был откровенно бесстыден.

Она вытащила из пачки сигарету, осторожно постучала ею по ручке кресла, потом взяла ее пухлыми губами и, вскинув голову, стала ждать, пока я ей дам прикурить.

Я пересек комнату, чиркнул спичкой и поднес ее к кончику сигареты. Она протянула руку, чтобы прикрыть ладонью горящую спичку, и держала ее так дольше, чем нужно. Я наклонился, чтобы задуть пламя. Наши взгляды встретились.

– Спасибо, – сказала она хрипло.

Я вернулся к дивану и сел. В углу возился Боб Элджин. Я видел его спину и слышал дребезжание посуды. Он повернулся и спросил:

– Хотите кофе, Лэм?

– Нет. Спасибо. Я сегодня целый день пью кофе.

– Кого вы разыскиваете, мистер Лэм? – спросила блондинка.

– Пытался получить информацию о прелестной блондинке.

– Но таких очень много.

– Она очень маленького роста, хорошо сложена, темноглаза, скуласта, рост – не более пяти футов, и ее зовут Люсиль.

Я видел, как она напряглась. Несколько секунд она молчала, потом, повернувшись в сторону Боба, спросила:

– Мы знаем ее, Боб?

– Нет, – ответил Элджин.

– К сожалению, ничем не можем помочь.

– Тогда, может быть, вы знаете мужчину лет тридцати пяти, прямой, длинный нос, правильные черты лица, темные волосы, серые глаза, рост – пять футов одиннадцать дюймов, вес – сто девяносто пять фунтов, носит двубортный костюм, курит сигареты, пользуется длинным резным мундштуком из слоновой кости.

Из угла послышался звон посуды.

– Что это? – спросила блондинка.

– Извини, дорогая. Это чашка.

– Боб, у тебя дрожат руки. Ты слишком много выпил вчера.

Послышался шум воды.

– А сейчас что ты делаешь?

– Мою чашку. Я разбил последнюю чистую чашку.

Она повернулась ко мне и улыбнулась устало.

– Этого человека, возможно, зовут Том, – сказал я.

– Сожалею, но мы ничем не можем вам помочь.

Когда Элджин вернулся к столу, я взял воскресную газету, лежавшую на диване, нашел раздел, где было напечатано сообщение о загадочном самоубийстве в мотеле «Коузи Дэлл», и показал им фотографии. Фотографии были сделаны отлично.

– Знаете этих людей? – спросил я.

Блондинка вскрикнула от неожиданности.

– Боб, да ведь это та самая девушка, которая не хотела, чтобы ее фотографировали! Помнишь, на прошлой неделе?

Элджин так сильно толкнул ее локтем, что у нее голова дернулась.

– Какая девушка? – спросил он.

Блондинка сказала неуверенно:

– Ну, помнишь, мы гуляли в парке и видели ее там... Нет, это не она. Мне показалось. Сначала я подумала, что это она... Нет, нет. Это не она.

– Видели их когда-нибудь в «Кабаните»? – спросил я, указывая на снимки.

– Только не в «Кабаните», – сказала она поспешно. – Я их нигде не видела. Мне показалось... глаза похожи. Мы гуляли в парке. А она сидела на скамейке. И кто-то хотел ее сфотографировать. А она возражала.

– Эта девушка?

– Нет. Я уверена, что это не она. Мне просто показалось.

– Вы проводите много времени в «Кабаните»? – спросил я.

Она кивнула и посмотрела на Боба Элджина.

Боб Элджин сказал:

– Моя жена выступает в нашей программе. Она танцует арабский танец. У нее один номер, остальное время она проводит в зале, общается с людьми и вообще помогает мне развлекать публику.

– Понятно, – сказал я.

– Что еще? – спросил Элджин.

– Ничего, – сказал я. – Вы очень помогли мне. Я думаю, что Берта по достоинству оценит вашу помощь.

Блондинка пожала мне руку.

– Оставайтесь, – пригласила она, – попьем кофейку.

– Нет, спасибо. Мне нужно отдохнуть. Я уже сегодня наработался.

– Да, очень смахивает на это, – сказал Элджин. Он читал сообщение о двойном самоубийстве.

– Что, Боб? – спросила блондинка с вялым интересом.

– Да вот это убийство – самоубийство в мотеле.

– Боже мой, – протяжно сказала она, – и зачем это мужчины их убивают?

– Потому что любят, – сказал Элджин.

– Ну ладно, мне пора, – сказал я.

– Рада была познакомиться с вами, – сказала блондинка. – Приходите в наш клуб как-нибудь, мистер Лэм. Посмотрите мой танец.

– Спасибо. Приду.

Боб Элджин проводил меня до двери. Я протянул ему руку. Блондинка смотрела на меня бесстыдными глазами из-за плеча Боба.

Я спустился вниз и подошел к клерку.

– У вас есть свободные квартиры? – спросил я.

– Ни одной, – сказал он, стараясь изо всех сил быть вежливым.

Я вытащил бумажник и начал небрежно считать деньги.

– Ни одной? – переспросил я.

Он жадно смотрел на деньги.

– Ни одной. Черт, я очень сожалею.

Продолжая пересчитывать деньги, я сказал:

– Если бы я мог получить предварительные сведения о том, что освобождается квартира, я...

– Одну минуту, – сказал он.

Он подошел к коммутатору. Я видел, что звонят из квартиры Боба Элджина.

– Одну минуту, – сказал он Бобу, – повторите, пожалуйста, номер. Хорошо, я запомнил: Вэйверли 9-8765. – Он записал номер телефона, потом набрал его и через некоторое время сказал: – Соединяю. – Потом вернулся ко мне.

– Я бы рад вам помочь, – сказал он, – может быть, позднее что-нибудь будет.

– Позднее – это уже не помощь. Я сейчас в затруднительном положении.

Его рот наполнился слюной, когда он увидел в моей руке крупный банкнот:

– Я... о черт... пока ничего не знаю. Мне нужно связаться с друзьями и...

– Вообще-то у меня есть еще один адрес, – сказал я, пряча деньги в карман. – Думаю, что там мне не откажут, но ваш дом мне нравится гораздо больше. Здесь очень уютно.

– Стараемся, – сказал клерк.

Я болтал с ним до тех пор, пока Элджин не закончил разговор. Так как звонков больше не было, я ушел.