Текст книги "Дело о пустой консервной банке"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 10

Мурлыча какой-то модный мотивчик, Делла Стрит открыла дверь в кабинет Мейсона, держа под мышкой утреннюю почту, и вдруг остановилась в изумлении на пороге.

– Ну и ну, – сказала она, – это что же, становится привычкой?

– Проходи, – усмехнулся Мейсон, – и садись.

Она вернулась, чтобы прикрыть за собой дверь.

– Что за сумасбродство? – спросила она. – Вы всю ночь не спали?

– Нет, – сказал Мейсон. – Я немного подремал, и, полагаю, больше, чем Дрейк.

– Что произошло?

– Да, понимаешь, позвонила мне какая-то женщина в час ночи, сказала, что она – Сара Пэрлин, хочет сделать признание по делу об убийстве Р.Э. Хоксли, приглашает меня прибыть немедленно в дом 604 по Ист-Хиллгрэйд-авеню. Говорит, что, если ее там не окажется, подождать, пока не увижу свет, затем открыть заднюю дверь и входить. Я предусмотрительно попросил Пола Дрейка подключиться к этому через час, если я не позвоню и не скажу, что все в порядке.

– Как же эта женщина с вами связалась? – поинтересовалась Делла Стрит.

– Она позвонила Полу Дрейку, а Пол задержал ее на линии, пока связывался со мной. Я попросил, чтобы Пол дал ей мой личный номер.

– Это была сама миссис Пэрлин, экономка Хоксли?

– Звонившая представилась как миссис Пэрлин, но я не думаю, что это была она.

– Почему?

– По-моему, миссис Пэрлин уже не было в живых к тому времени. Когда я выехал туда, на Хиллгрэйд, и вошел в дом, то обнаружил ее лежащей на полу в спальне с оружием в руке и пулей в сердце. Это могло быть самоубийство.

– А в полицию вы сообщили?

– Не непосредственно, – сказал Мейсон. – Мне нужно было поймать еще одну рыбку. Опал Санли, которую я неожиданно встретил в этом доме, сообщила мне невероятные вещи: она слово в слово повторила ситуацию, сложившуюся со мной. Все с начала и до конца! Это для моих ушей звучало почти так же дико, как и моя собственная версия. Я не предполагал, насколько неправдоподобным показалось бы мое сообщение, расскажи я это лейтенанту Трэггу, пока сам не услышал от Опал Санли ее версию того же самого.

– И что вы сделали?

– Я на это дело напустил Пола Дрейка, – осклабился Мейсон. – Время как раз подпирало. Опал Санли предложила мне честную игру, если я не сообщу в полицию и дам ей возможность улизнуть.

– А это не усугубляет преступление?

– Наверняка усугубляет… если она виновна в совершенном убийстве.

– А как же быть с тем, что вы не сообщили о трупе?

– Да я-то выпутаюсь, поскольку знаю, что Дрейк всегда на подхвате, всегда выручит. Несколько минут – и он тут как тут. Меня больше всего беспокоит эта женщина – Санли.

– А как вы с ней поступили?

– Отвез ее в одно ночное питейное заведение и попытался напоить.

– И как, помогло?

Мейсон отрицательно покачал головой.

– Она оказалась очень смышленой девицей, – сказал он, – а то бы я щедро угостил ее. Но она применила защитные меры уже перед тем, как я заказал первую порцию спиртного.

– Что это за защитные меры? – проявила интерес Делла Стрит. – Возможно, они и мне когда-нибудь пригодятся.

– Крекер и масло, – сказал Мейсон, – много масла. Она съела его пять порций, прежде чем выпила первый бокал коктейля, которым я ее угостил. После этого я понял, что это мало что даст.

– Да, эту девицу, видно, так не проведешь, – пришла к выводу Делла Стрит.

Мейсон согласно кивнул:

– Я попросил у нее телефонный номер: Эктон 11-110.

– А что она говорила вам о молодом Джентри?

– Да немного. Он без ума от нее, влюблен. Но она старше его и считает, что это детское увлечение, но не хочет лишать его иллюзий. Говорит, что это очень-очень серьезно, когда молодой человек начинает возносить на пьедестал женщину старше себя и делается совершенно невменяемым от первого в жизни чувства.

– Это и в самом деле впервые у молодого Джентри? – поинтересовалась Делла Стрит.

– Во всяком случае, он так ей сказал, – ответил Мейсон.

– Я не верю этому.

– Он сказал, что у него прежде были влюбленности, но ничто не может сравниться с тем испепеляющим чувством, которое он испытывает к ней.

– И что же, она продолжает встречаться с ним и поощряет его чувство?

– Говорит, что нет. Она старается с ним вести себя так, как вела бы старшая сестра, а Артурчик не желает, как она выражается, охлаждать свой пыл. Она говорила, что готова подыскать ему женщину помоложе, которая была бы достаточно привлекательна, чтобы привести мальчика, как она выразилась, в нормальное состояние. Да черт с ними, Делла. У Опал есть парень – человек, по кому она просто сохнет. Но она скрывает от своего постоянного парня свои отношения с молодым Джентри, потому что тот ужасно ревнив. Естественно, она и от Джентри старается скрыть, что у нее есть этот парень, – щадит его чувства.

– Да, забавненькое дельце, признаюсь я вам, – заметила Делла Стрит. – А сколько же ей лет?

– На вид двадцать два – двадцать три, но она в разговоре со мной произнесла вдруг нечто такое, что заставило меня предположить, что ей больше – лет двадцать пять.

– А что Опал Санли рассказывала вам о происшедшем в квартире Хоксли?

– Будто бы она пришла за работой в обычное время утром, увидела лужу крови, вышла, чтобы посмотреть, на месте ли в гараже машина, и увидела испачканное кровью заднее сиденье в автомобиле Хоксли. Тогда она позвонила в полицию.

– Это все, что она вам рассказала?

– Да, примерно. Мне с трудом удалось выжать из нее сведения о ее парне. По-моему, это главная причина, почему она не хотела, чтобы полиция давала сведения о том, что она находилась в том бунгало в час сорок пять ночи. И у нее была машина, которую она одолжила. Номер я, конечно, записал.

– Это машина ее парня?

– Да нет. Странно, но не его. Она принадлежит девушке по имени Этель Прентис, которая, очевидно, является близкой подругой Опал… Дает ей покататься при случае.

– А еще что вы узнали, Мейсон?

– Ну, она еще говорила что-то о своей работе у Хоксли. Это человек-загадка, Делла, а впрочем, так же как и сам Карр, живущий в квартире этажом выше. Что же получается: два загадочных человека вселяются в один дом. Переезжают в него с разницей в неделю, а перед этим квартиры пустуют пять месяцев! Ну не странно ли все это!

– Вы полагаете, Карр и Хоксли как-то связаны?

Мейсон пожал плечами:

– Не могу утверждать, скорее совпадение. Кстати, ты не видела в газетах объявления Карра?

– Нет. Что еще за объявления?

– Опал Санли сказала мне о них. Сказала, что обратила на них внимание, потому что видела фамилию Уэнстон на двери соседней квартиры. Объявления эти были напечатаны с разницей в два дня. – Мейсон взял с письменного стола утреннюю газету, открыл ее на рубрике «Объявления», нашел раздел «Частные». – Послушай-ка вот это, Делла!

«Буду признателен тому, кто сообщит мне сведения относительно дочери человека, являвшегося партнером в экспедиции по доставке оружия по реке Янцзы в 1921 году. Подробная информация намеренно не приводится в объявлении, но подлинный участник событий сразу узнает, кто я такой, кто был ее отец, и сможет подтвердить нашу совместную деятельность в экспедиции осенью 1920-го и в начале 1921 года. Не хочу, чтобы мне докучали, и поэтому предупреждаю, что любой самозванец подлежит преследованию в пределах законодательных норм. С другой стороны, молодой женщине, которая действительно является разыскиваемой дочерью этого человека, будет выплачена значительная сумма из партнерской собственности, которой я управляю на правах опекуна, поскольку до самого последнего времени я не знал, и узнал случайно, что мой партнер оставил кого-либо из законных наследников. Не пытайтесь договариваться о беседе, не написав предварительно по адресу: бульвар Ист-Дорчестер, дом 787, Роднею Уэнстону, или не позвонив по телефону: Грэйбар 89-351».

Мейсон закончил читать объявление и отложил газету. Делла Стрит поджала губы.

– Фу! И это вам Опал Санли сообщила об этом объявлении?

Мейсон кивнул.

– Я бы сказала, что это довольно важная деталь. А вы как думаете?

– Угу, – пробурчал Мейсон. – Карр же говорил, что начал дело по завершению своего партнерства, но ни словом не обмолвился относительно этого объявления.

– А как это Опал вдруг сказала вам об этом?

– Просто в беседе.

– Что она вам говорила о Хоксли?

– Ничего такого, чего бы я не знал раньше. Она работала все время с восковыми пластинками. Хоксли наговаривал на них по ночам, а большую часть дня проводил в постели.

– Весь день спал?

– Нет, не весь, но обычно находился в своей комнате. Вставал в середине дня, читал газеты, пил кофе с гренками и иногда что-нибудь диктовал.

– На диктофон?

– Да. Экономка миссис Пэрлин была единственной, кто заходил в комнату Хоксли. Она обычно готовила для него, едва он просыпался, приносила ему работу, которую выполнила на пишущей машинке Опал Санли, выносила пластинки, с которых она должна была считывать текст, доставляла Хоксли еду, газеты, иногда сидела у него, разговаривала. Опал нередко слышала их голоса.

– Между ними не было никаких шашней, я имею в виду Хоксли и его экономку? – спросила Делла Стрит.

– Опал говорит, не знает.

– Тогда она не может отрицать, что это могло быть? – предположила Делла Стрит.

– Очевидно, так.

На несколько минут Делла Стрит задумалась, затем тряхнула головой.

– Нет, этого не может быть, шеф.

– Чего именно?

– Да того, о чем она говорит. Никакая девушка на свете не пошла бы работать к мужчине на таких условиях, не имея возможности узнать побольше о нем самом. Во-первых, возникают законные вопросы относительно работы. Что это была за работа? Во-вторых, любой намек на таинственность просто не мог не возбудить ее любопытства.

– Ты думаешь, Делла, она обманула меня? – озадаченно спросил Мейсон.

– Я в этом абсолютно уверена, шеф.

Мейсон улыбнулся, вспоминая свой разговор с Опал.

– Значит, у нее это вышло очень убедительно, – сказал он.

Глаза Деллы сверкнули.

– Вот плутовка!

– Ну, чего мы ждем у моря погоды, – спохватился вдруг Мейсон. – Почему бы не использовать это время для переговоров с убийцей!

– Прекрасно, но как это осуществить?

– Ты бы сходила, Делла, в хозяйственный магазин и купила машинку для закрутки консервных банок. Купи заодно новую жестяную банку. Мы нацарапаем сообщение на крышке, запечатаем ее, сделаем так, чтобы на ней остались отпечатки наших пальцев, и поставим ее на полку к Джентри.

– Полагаете, убийца клюнет на это? Возьмет ее?

– А разве не интересно проверить?

– Ну а что же мне в таком случае сообщить полиции?

– Да что-нибудь вроде такого, что позволяло бы продвинуть дело, – соображал Мейсон. – Мы же не хотим, чтобы процесс остановился. Это бы дало полиции слишком большой шанс догнать нас.

Делла Стрит взяла словарь со стола Мейсона.

– Ну, придумайте какое-нибудь подходящее сообщение, а я его для вас закодирую.

– Так, ну что же, посмотрим, Делла, – протянул Мейсон. – Нам необходимо что-то такое, что бы вызвало какие-то ответные действия. Допустим, мы оставляем убийце сообщение. Как оно будет выглядеть? Оно должно быть составлено при помощи данного словаря. Вероятно, не должно содержать элементы, несущие незначительную информацию, касающуюся смысла, например: множественное число, падежи. Нам нужно то, что вызовет быстрые действия. Например, такое: «Бумажнике адвокат Мейсон имеет снимок отпечатков пальцев фатально если не заполучить». Ну-ка, как это будет выглядеть без множественного числа и падежей? Все только в именительном падеже – «отпечаток» и «палец»…

Делла Стрит, сосредоточенно глядя в свой стенографический блокнот, сказала:

– Да и слово «бумажник» будет стоять тоже в именительном.

– Ну, хорошо. Давай попробуем закодировать это сообщение.

– Что-то мне не нравится эта идея.

– Почему?

– Слишком рискованно.

– Ты права. В таком случае мне неизбежно придется непосредственно соприкоснуться с убийцей.

– Вот именно. Убийца самостоятельно, не согласовывая с вами, выберет время и место такого «соприкосновения». Он даже, может быть, сначала выстрелит, а потом уже проверит ваш бумажник.

– Да, такой шанс всегда существует, – признал Мейсон. – Но думаю, он скорее предпочтет налет. В любом случае я буду осторожен.

– Да, я представляю, как вы можете быть осторожным! – иронично улыбнулась Делла. – Да и потом, если убийца обнаружит, что в вашем бумажнике нет того, что он ищет, руководствуясь закодированной запиской…

Мейсон подошел к книжному шкафу, снял с полки японскую вазу кроваво-красного цвета, вытащил из кармана носовой платок, тщательно протер вазу, потом несколько раз провел пальцами по своим волосам и прижал их кончики к поверхности сосуда.

– Отнеси это, – попросил он Деллу, – в агентство к Полу Дрейку. Пусть он проявит скрытое изображение отпечатков пальцев и сфотографирует их. Только не говори ему, зачем они нам понадобились. Один снимок я положу в свой бумажник. Тогда, если что-то вдруг не сработает, у убийцы хоть не будет подозрений.

– Шеф, лучше бы вам не делать этого, ведь нет никакой необходимости рисковать. Почему бы нам не написать, что отпечатки хранятся в вашем кабинетном сейфе?

– Нет, мы не сможем еще охранять кабинет, не привлекая к этому кого-то со стороны. Я сам хочу взяться за это дело.

– Но почему, шеф?

– Потому что в таком случае это не будет напоминать капкан. Если же я попытаюсь заманить убийцу в кабинет, да он еще будет под охраной, это и в самом деле будет похоже на ловушку. Человек, с которым мы имеем дело, слишком умен, чтобы попасть в нее.

Делла Стрит потянулась за словарем.

– Ну что ж, – сказала она, – раз вы решили, я закодирую. Только, правда, думаю, шеф, вам все же не следует этого делать.

– Ничего, все будет в порядке, – произнес Мейсон. – Дай-ка мне словарь, я помогу тебе… Так, «бумажник» – это в колонке А на странице 569, седьмое слово.

– ЖЗЛАИ, – назвала Делла Стрит закодированное слово.

– Теперь «адвокат». Это второе слово в колонке Б на странице 455, – нашел Мейсон.

– Это будет ЕЖЖБГ, – закодировала Делла.

Мейсон снова перевернул страницы словаря:

– Как удачно, что моя фамилия тоже есть в этом словаре.

– Но ведь вы могли бы поручить это Полу Дрейку, – никак не могла успокоиться Делла Стрит. – Можно было бы использовать слова «сыщик Дрейк», равно как и «адвокат Мейсон».

– Нет, – усмехнулся Мейсон. – В данный момент Пол не испытывает ко мне особо дружелюбных чувств. Он мог бы отвергнуть этот выбор, ибо не захотел бы стать объектом налета преступника. А вообще, это заманчивая идея: «Детектив Дрейк» имеет аллитерацию, которая отсутствует в «адвокате Мейсоне».

– Так, может быть, нам и использовать ее? – с готовностью отозвалась Делла Стрит.

– Нет. Это абсолютно исключено. Сгинь, сатана! Вернемся к нашим баранам.

– Вот, пожалуйста, Мейсон – в колонке А на странице 615, шестое слово сверху.

– Так, шесть – пятнадцать – А – шесть. Это будет ЗВЖАЗ. Какое следующее?

– Сейчас посмотрим «иметь», – сказал Мейсон. – Вот, есть. Страница 377, седьмое слово в колонке А.

– Три – семьдесят семь – А – семь, – повторила Делла, – это будет ДИИАИ.

Вдруг она посмотрела на дело рук своих и неожиданно расхохоталась.

– Что с тобой? – удивился Мейсон.

– Я вдруг подумала, а что, если это сообщение попадет в руки лейтенанта Трэгга, – предположила она. – Вам не приходило в голову, шеф, что из четырех слов два оканчиваются на АИ?

Мейсон нахмурился, почесал в затылке.

– Да, совсем не здорово. Слишком большая подсказка для Трэгга. Он сразу догадается, что это не шифр, а какой-то код.

– Вы думаете, это послание каким-то образом может попасть к Трэггу?

– А почему бы и нет?

– Я не совсем улавливаю, какой план вы собираетесь осуществлять. Не получится ли, что человек, которому попадет закодированное нами сообщение, догадается, что это все же ловушка?

– Нет, если моя идея верна, те двое, которые пользуются этим средством общения, имеют возможность беспрепятственно входить в погреб. Но по какой-то причине невозможно, чтобы их видели вместе. Так вот, если это именно тот случай, то у них нет возможности выяснить какую-то двусмысленность в содержании данного текста. Другими словами, тот, кто получит сообщение, не сможет поднять трубку телефона и сказать: «Привет, Билл. Я получил твое сообщение. Что ты имеешь в виду, говоря про отпечаток пальца? Твоего пальца, или моего, или…» – Вдруг Мейсон оборвал свою речь на полуслове и посмотрел на Деллу Стрит. – Ты поняла, – спросил он вдруг с таким видом, словно на него снизошло озарение, – ты слышала, что я сказал только что?

– Насчет телефона?

– Да.

– А что такое?

– На кой черт кому-то надо прибегать к сложным средствам общения путем применения кода на крышке консервной банки, если он может свободно подойти к телефону? Вообще говоря, Делла, моя идея заключалась в том, что вся эта кодированная система была нужна потому, что, по нашей версии, их было двое, тех, кому нужно было общаться друг с другом. Но они не имели возможности видеть друг друга и вынуждены были оставлять сообщения в укромном месте. В консервной банке.

– Ну и что?

– Да какого же черта, почему они не могли позвонить друг другу? Ведь никакой опасности для них в этом бы не было. Можно где угодно войти в телефонную будку, опустить монету, набрать номер и поговорить сколько угодно и с кем надо. Тогда бы можно было сообщить подробности, не опасаясь, что они могут быть искажены, или же, как случилось в этом деле, где женщина – хозяйка дома нашла банку, а потом взяла да и выбросила ее в мусорный ящик.

– Ну а почему нет? – спросила она озадаченно.

– Вот в том-то и дело. Есть только одно объяснение. Эти люди не могут пользоваться телефоном.

– Почему же?

– Либо, – предположил Мейсон, – потому, что они или один из них не могут подойти или добраться до телефона, либо потому, что не могут им воспользоваться, хотя и имеют его.

– Как это может быть?

– Ну, например, глухой не может пользоваться телефоном.

– А, понятно.

– И потом, – медленно продолжал Мейсон, – добраться до аппарата не в состоянии и калека.

– А что, калека не мог установить бы его у своей постели? – логично возразила Делла Стрит. – В конце концов, человек, который сумел поставить на полку банку, явно мог бы и к телефону подойти.

– Есть один такой человек, – сказал Мейсон, – у которого в изголовье постели нет телефона, а сам он – калека. Помнишь, Карр говорил, как всегда он нервничает, слыша телефонный звонок, и ни за какие блага мира не желает иметь это средство связи рядом со своей постелью.

– Вы что-то зацепили, шеф! – обрадовалась Делла.

Мейсон потер рукой подбородок.

– Да, это уже что-то, – согласился он. – Но зачем Карру связываться с помощью кода с кем-то из дома Джентри?

– Он единственный в этом деле, кто действительно не смог бы воспользоваться телефоном, когда он ему был бы нужен, – заметила Делла.

Мейсон сжал губы.

– Да, в самом деле. И поэтому нам придется внимательно последить за мистером Элстоном А. Карром. Кажется, начинает вырисовываться картина: он первый попадает в подозреваемые, видимо, все же Карр организовал взлом квартиры Хоксли. Конечно, это вовсе не означает, что он инспирировал убийство Хоксли.

– Но тогда он все равно становится юридически ответственным за это, если организация взлома – тоже дело его рук, правильно? – спросила Делла.

– Правильно, – согласился Мейсон, при этом в его глазах блеснула маленькая искорка, – только при одном условии.

– Каком же?

– Что полиция проверит эту версию.

– Но вы уже почти решили все сами, – с досадой сказала Делла, – с помощью беспощадной логики.

– Да, но это не означает, что и Трэггу это не удастся. Ведь он может вовсе не обратить внимания на этот аспект.

– Чепуха! Он только притворяется, что многого не видит, а потом – раз! – и неожиданно нападает на след.

Мейсон встал и пошел к вешалке.

– Обязательно раздобудь банку и машинку для закрутки, Делла. Отнеси эту вазу в агентство к Полу Дрейку. А мне надо побриться, сделать массаж лица, маникюр и выпить чашку крепкого кофе.

– Все сделаю, – пообещала Делла Стрит. – Но смотрите, чтобы эта девица Санли больше не дурачила вас своими ужимками, обаянием и сексуальностью.

– Ты бы добавила еще – псевдоискренностью, – усмехнулся Мейсон. – Но согласись, все это придает ей шарм.

– Черт возьми! – взорвалась Делла. – Я знала, что нам не надо было покупать этот словарь.

Глава 11

Лейтенант Трэгг позвонил в дверь и тотчас галантно приподнял шляпу, увидев на пороге открывшую ему миссис Джентри.

– Извините, что так часто беспокою вас, – сказал он. – Но возникают некоторые незначительные вопросы, по которым я хотел бы получить побольше информации.

Она, казалось, на мгновение заволновалась, но, улыбнувшись, приветливо пригласила:

– Проходите, пожалуйста, лейтенант.

– Я причиняю вам не много неудобств?

– Ничего-ничего, тут недавно бесцеремонно ворвались какие-то другие полицейские, которые не были так галантны и обходительны, как вы, а вы всегда настоящий джентльмен…

– Благодарю вас, – сказал он и помолчал многозначительно. – Позвольте мне извиниться за некоторую бесцеремонность моих людей, но у них так много работы, поэтому просто иногда нет времени подумать о людях как о человеческих созданиях. Они для них – всего-навсего свидетели, подозреваемые, жертвы, соучастники… Если вы, конечно, меня понимаете…

– Понимаю, понимаю, – кивнула миссис Джентри, приглашая Трэгга в гостиную, где уже сидела в кресле Ребекка с журналом в руках.

Она подняла голову, расплывшись в почти кокетливой улыбке:

– Добрый день, лейтенант!

Трэгг подошел, встал перед ней:

– Здравствуйте. Как вы поживаете?

– Хорошо, спасибо.

– Вы прекрасно выглядите.

– В самом деле, – согласилась миссис Джентри. – Кажется, убийство оказывает на нее благотворное влияние. Она все хорошеет.

– Да будет тебе, Флоренс, ты говоришь так, как будто я больная какая-нибудь.

– Не глупи. Ты сама знаешь, что и чувствуешь себя, и выглядишь гораздо лучше, когда тебя что-то интересует. – Миссис Джентри обернулась к лейтенанту: – Ребекка слишком много времени проводит у себя в фотолаборатории, все дома да дома. Я стараюсь убедить ее выйти погулять, заняться гимнастикой, и все напрасно.

– Вот тебе на! Ты не знаешь, что нужно для организма? Мне же не удастся воспользоваться нашей машиной, даже если бы я и умела водить. А от пеших прогулок никакого удовольствия – топать по тротуару, когда мимо несутся авто и обдают тебя ядовитым газом… Не понимаю, почему разрешают машинам ездить по улицам жилых районов, лейтенант! По-моему, это возмутительно и угрожает здоровью людей.

– Возможно, что и так, – согласился Трэгг. – Ну, что-нибудь новое у вас есть?

Миссис Джентри молча покачала головой.

Ребекка же затрещала без умолку:

– Почему же? Мистер Мейсон был здесь всего лишь около часа назад. Производил, как он сказал, окончательную проверку данных.

Приятное лицо Трэгга несколько утратило обычное мальчишеское выражение.

– Ах так, вы говорите – мистер Мейсон? Он уже несколько раз побывал здесь?

– Да, время от времени заглядывает, – подтвердила Ребекка.

– Интересно, а что Мейсона-то занимает в этом деле? – Лейтенант Трэгг долгим взглядом посмотрел на миссис Джентри.

– Ну как же!..

– Мейсон ведь адвокат, – продолжал Трэгг. – Его особенно и не интересует поимка убийц. Его интересуют гонорары, и он их получает, поскольку всегда представляет интересы какого-то конкретного клиента. У меня не было возможности выяснить, кого он представляет в данном случае… А он ничего не говорил? Нет?

– Кажется… нет, – неуверенно посмотрела на Трэгга миссис Джентри. – По-моему, нет.

Лейтенант нахмурился.

– Это довольно странно, – удивился он. – Миссис Джентри, мне надо с вами откровенно поговорить о несколько неприятном для вас деле.

– Что такое? – заволновалась она.

– Это касается вашего старшего сына.

– Да?!

– Как вы думаете, всегда ли он говорит правду?

– Артурчик, – с вызовом ответила миссис Джентри, – хороший мальчик.

– Ну конечно, хороший, – согласился Трэгг. – Но меня интересует, признайтесь, всегда ли он говорит вам правду.

Ребекке не сиделось на месте и хотелось поскорее снова включиться в разговор.

– Конечно, Флоренс, – выпалила она, – припомни-ка, что с тех пор, как он начал…

– Да подожди, Ребекка, – повернулась к ней Флоренс.

– Это-то меня и смущает, – извиняющимся, но настойчивым тоном заметил Трэгг. – Но ваша золовка как раз попала в точку, об этом-то я и хотел поговорить с вами, миссис Джентри. Вы хотели сказать, мисс Джентри, что с тех пор, как Артур начал интересоваться этой… стенографисткой мистера Хоксли, он стал несколько более скрытным, чем раньше?

– Скрытным – не то слово, – фыркнула Ребекка. – Если хотите знать мое мнение, у них ничего путного все равно не выйдет. Мальчишка, ухаживающий за женщиной настолько старше его… Когда я была девушкой, мы, конечно, ничего подобного себе не позволяли.

– Ребекка! – оборвала миссис Джентри. – По-моему, было бы лучше тебе оставить Артурчика в покое.

– Да это не столько касается Артурчика, сколько этой рыси! Какая елейность, когда она разговаривает с тобой! – Голос Ребекки мгновенно изменился и приобрел интонации Опал Санли: – «Здра-авствуйте, мисс Джентри. Ка-ак пожива-ают ваши домоча-адцы сегодня?» Уууу!.. Мне так и хочется выставить ее вон, сказать ей: им всем было бы гораздо лучше, если бы ты, дрянь, не вымазала Артурчика в этом деле, отвязалась бы от него совсем!

– Ребекка! – грозно перебила миссис Джентри. – Прекрати!

Трэгг одарил Флоренс одной из своих обаятельных улыбок.

– Прошу прощения, – сказал он. – Это, конечно, моя вина, я посвятил ее во все это, и, как вы догадываетесь, сделал это намеренно… Скажите, миссис Джентри, вы абсолютно уверены, что ваш сын был уже в постели, когда раздался тот злополучный выстрел?

– Нет, – медленно выговорила миссис Джентри. – Нет, я не уверена, что он был в постели.

– Но, возможно, вы уверены в другом? Что в постели его не было? – спросил Трэгг с тактичной настойчивостью в голосе.

– Не знаю, а почему вы спрашиваете об этом?

– Потому что и сам не знаю. – Трэгг все еще улыбался. – Только поражаюсь, до чего доходит порой материнская любовь… Вы так печетесь о своем сыне… Даже если вы и слышали, миссис Джентри, что-то, что могло показаться вам выстрелом, первой вашей мыслью было пойти и убедиться, все ли в порядке с вашим чадом. Как я понимаю, комната Артурчика расположена между вашей и лестницей?

Миссис Джентри выдержала взгляд полицейского.

– У вас, лейтенант, есть какие-то особые доказательства? Почему вы хотите впутать Артурчика в это дело?

– Я не впутываю его в это, миссис, но справедливости ради должен вам сказать, что два отпечатка пальцев на телефонном аппарате в доме мистера Хоксли принадлежат вашему сыну.

Миссис Джентри пыталась было что-то возразить, но тотчас передумала, не открыв и рта.

– Отпечатки пальцев в краске оставил на телефоне кто-то, кто коснулся окрашенной двери гаража, которую ваш муж незадолго перед этим покрасил. Он этим занимался примерно до девяти тридцати вечера, насколько я осведомлен. Очевидно, ваш сын, которого в то время дома не было, вернулся после этого, вошел в дом. Вероятно, в темноте. Спустился за чем-то в погреб, не зная, что дверь в гараже окрашена, он добирался до нее на ощупь… Вы следите за ходом моих рассуждений, миссис Джентри?.. Если бы у него был фонарь или если бы в погребе был свет, он заметил бы, что дверь окрашена, и ему не пришлось бы идти на ощупь с вытянутыми руками.

– Вы совершенно правы, лейтенант, – согласилась Ребекка. – Лично я внезапно подумала тогда, что слышала, как кто-то ходил по коридору буквально перед тем, как меня разбудил звук выстрела.

– Кто-то ходил по дому? – переспросил Трэгг.

– Да.

– И вы говорите, миссис Джентри, что и вы подумали, будто слышали, как кто-то ходит?

– Нет, я слышала Мефистофеля, нашего кота.

– Тем не менее вы встали с постели и велели мужу спуститься по лестнице?

– Ну да.

– Зачем?

– Потому что беспокоилась.

– О чем?

– Я подумала, что этот звук может быть и выстрелом.

– Вам не показалось, что стреляли в вашем доме?

– Да нет… то есть я вообще не очень придала всему этому значения.

– Но все же вы подняли мужа и послали его обследовать, что творится в доме?

– Да.

В течение нескольких секунд Трэгг выжидательно молчал, давая миссис Джентри осмыслить значение его вопросов и ее ответов, потом спокойно продолжал:

– Ваш сын спустился вниз в темноте. Он нащупал гаражную дверь, открыл ее и вошел в гараж. Открыл другую дверь и проник в квартиру Хоксли. В поисках на ощупь гаражной двери в темноте он задел пальцами левой руки невысохшую краску. После того как пробрался в квартиру Хоксли, он чиркал спичками, чтобы осветить себе путь. Ваш муж – левша. Ваш сын, напротив, не левша. Он доставал спички из кармана правой рукой и зажигал их тоже правой рукой. Поэтому ничего не касался пальцами левой руки, пока не поднял трубку телефона в квартире Хоксли. Краска на пальцах у него к тому моменту еще не высохла. Очевидно, все это произошло в течение нескольких минут после того, как он задел окрашенную дверь гаража. Когда вернулся, он…

Ребекка судорожно сглотнула, будто у нее вот-вот готово было вырваться восклицание.

Трэгг повернулся к ней.

– Ну? – спросил он спустя некоторое время, так и не дождавшись ее реакции.

– Я только хотела предположить… – начала было Ребекка.

– Не уверена, что лейтенанту Трэггу интересно узнать твою версию, Ребекка, – предостерегающе проговорила миссис Джентри.

Трэгг продолжал все так же любезно улыбаться:

– Так о чем же вы все-таки подумали, мисс?

– Да так. Будто ничего… Но… дверь моей фотолаборатории открывается в подвал. А прямо на входе висит занавеска, так что, когда открываешь дверь, занавеска загораживает свет.

– Вы имеете в виду, что занавеска достаточно далеко от двери, так что можно открыть и закрыть ее, прежде чем пройти за занавеску? – спросил Трэгг.

– Именно так.

– Неплохая у вас фотолаборатория, – ответил Трэгг.

Ребекка так вся и засветилась от гордости.

– В ней отличнейшее оборудование! Причем мы сделали его сами. У меня увеличитель, работающий при дневном свете, так что можно использовать рассеянный свет, делая увеличение фотоснимков и…

– Но ведь вы, мисс, хотели что-то сказать о самой фотолаборатории? – напомнил Трэгг.

– Да, хотела.

– И что же?

– Знаете, – сказала она, – у меня там лежал непроявленный кусок пленки в коробке на полке с отснятыми кадрами, которая уже была готова к проявлению. И я хотела вложить этот новый кусок…

– Она считает, – перебила золовку миссис Джентри, обращаясь к лейтенанту Трэггу, – что ваши люди действовали неосторожно и открыли дверь фотолаборатории, откинули занавеску и засветили…

– Да нет, я не об этом хотела сказать, – холодно посмотрела Ребекка. – Спасибо за подсказку, Флоренс, но я сама знаю, что мне говорить.