Текст книги "Дело беглой медсестры"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Боюсь, я не смотрела!

– Я виноват, – сказал Мейсон. – Я торопился и…

В темно-синих глазах вспыхнуло любопытство.

– Не надо об этом. Вы мистер Мейсон, не так ли?

– Да.

– Вы меня не узнаете, но я видела вас прошлой ночью в меблированных комнатах.

– В меблированных комнатах?

– Да. В Диксивуде. Я шла через вестибюль, а вы выходили. Я Эдна Коулбрук. Мой муж, Гарри Коулбрук, работает в бюро опознания в офисе шерифа. Я как раз к нему иду.

– О да, – сказал Мейсон и слегка отодвинулся в сторону, чтобы пройти мимо нее к двери.

– Мы живем в меблированных комнатах в Диксивуде, вы знаете?

– Я не знал.

– Я видела вас несколько раз в суде и… Можете себе представить, что прошлой ночью, хотя это было бы бестактно, я чуть не заговорила с вами. Вы, наверное, заметили это. Я подняла глаза, увидела вас и мгновенно узнала. Но через секунду вспомнила, что я официально незнакома с вами. – Темно-синие глаза улыбались. – Скажите, мистер Мейсон, у вас клиент в Диксивуде? Я сгораю от любопытства. Не то что люблю сплетничать или разглашать, но Диксивуд кажется мне своеобразным частным клубом. У нас небольшая группа сблизившихся людей. С вами была очаровательная молодая леди. Она там живет? Надеюсь, вы не считаете меня ужасно импульсивной. Муж говорит, что я всегда бросаюсь туда, куда ангелы ступить боятся. Но я не думаю, что в наше время можно куда-либо попасть, не проявив инициативы.

Мейсон засмеялся:

– Боюсь, вы задали мне так много вопросов, что я не смогу на них ответить, миссис Коулбрук. Собственно говоря, я был по личным делам. Однако сейчас вам придется меня извинить. Я столкнулся с вами потому, что спешу, опаздываю на встречу.

Мейсон приподнял шляпу и заторопился к выходу. На пороге рискнул задержаться и взглянуть через плечо. Она стояла там, где он ее оставил. Лоб слегка наморщился, синие глаза задумчиво смотрели ему вслед. Мейсон знал, что секундная остановка, мгновенный взгляд назад были серьезной ошибкой.

Глава 10

Около одиннадцати часов вечера, накануне предварительного слушания дела Стефани Мальден, Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк совещались в конторе адвоката. Дрейк, лицо которого от усталости покрылось морщинами, сидел в своей любимой позе в большом, обитом кожей кресле. Делла Стрит с тетрадкой на коленях и карандашом в руке, готовая делать записи, тревожно смотрела на адвоката.

– Почему не берешь отсрочку? – спросил Дрейк.

Мейсон покачал головой.

– Все-таки почему? – настаивал Дрейк.

Мейсон сказал:

– Налоговая инспекция очень любознательна. Пока о квартире в Диксивуде никто не узнал, но рано или поздно о ней узнают. Опять же пока никто не постарался установить личность Чарльза Эмбоя. Принято за истину, что он более или менее косвенным образом связан с доктором Мальденом, а сам где-то в Европе и до него нельзя добраться. Фактически на Эмбоя никто никакого внимания не обратил. – Мейсон указал на дневную газету, лежащую полуоткрытой на полу, куда он ее уронил, когда прочел. – Но налоговая инспекция ходит уже близко. Они любопытны, и Эмбоя рано или поздно начнут искать. Рано или поздно начнут проверять всех, с кем доктор Мальден вел дела. Рано или поздно, возможно очень скоро, они узнают и о квартире в Диксивуде.

– Хорошо, – сказал Дрейк, – но это не доказывает, что она виновна в убийстве.

Мейсон продолжил:

– Когда мы с Деллой уходили из меблированных комнат в Диксивуде, мы встретили женщину, которая меня узнала. Она хотела заговорить, но передумала. Это миссис Эдна Коулбрук. Ее муж служит в бюро опознания в ведомстве шерифа. Позднее я случайно натолкнулся на нее. Она шла туда, чтобы повидать мужа. С ней нужно быть очень осторожным. Смотрит на вас ласковыми синими глазами и задает каверзные вопросы. Очень хочет знать, что я делал в меблированных комнатах в Диксивуде и что за девушка была со мной. Она почти убеждена, что я содержу любовное гнездышко, и хотела поспрашивать. Если название меблированных комнат появится в газетах, она догадается и расскажет мужу. А он позвонит куда нужно, и квартира станет опасна.

– Каким образом? – спросил Дрейк.

– Люди из Федерального бюро обнаружат ее, тщательно обшарят и найдут стенной сейф. Убедятся, что он пуст. Узнают, что я туда ходил, что я адвокат миссис Мальден. А по их расчетам, доктор Мальден утаил сто тысяч долларов дохода. Теперь просуммируй все и скажи ответ.

– О-о! – выдохнул Дрейк.

Мейсон принялся ходить взад и вперед по комнате. Остановился, вернулся к столу, посмотрел на пачку отпечатанных на машинке отчетов Дрейка о работе оперативников и снова начал ходить.

– Я должен поторопиться, – сказал он. – Должен добиться, чтобы окружной прокурор помог, не желая этого. Должен попытаться заставить его заслушать Рамона Кастеллу на предварительном слушании как свидетеля.

– Он этого не сделает? – спросил Дрейк.

– Черт побери, нет, – сказал Мейсон. – Будет сражаться до последнего, чтобы избежать этого. Если Кастелла выступит в качестве свидетеля, я подвергну его перекрестному допросу, запишу вопросы и ответы. Я расспрошу обо всем до мельчайших подробностей. Позднее, когда придет время допрашивать его в суде, у меня будет запись того, что он говорил. Я забросаю его вопросами, и, вполне возможно, выявятся какие-нибудь противоречия.

– Окружному прокурору нужно выслушать Кастеллу как свидетеля завтра? – спросила Делла Стрит.

– Он полагает, что нет, – ответил Мейсон. – Думает, лишь покажет, что совершено убийство и есть веские основания верить, будто совершила его Стефани Мальден. Это все, что от него требуется на предварительном слушании. Да просто что преступление совершено и есть веское основание верить в виновность обвиняемой.

– Верно, он может так сделать, – подтвердил Пол Дрейк. – Ему вряд ли нужна для этого хоть какая-нибудь улика.

– Ему может понадобиться несколько больше, чем он думает, – сказал Мейсон, продолжая ходить.

– Конечно, – подтвердил Дрейк. – Тут каким-то образом замешаны наркотики. Этим занимаются ФБР и полиция – отдел по наркотикам.

– Мне хотелось бы знать об этом побольше, – нетерпеливо заявил Мейсон.

– Мне тоже бы хотелось, – устало отозвался Дрейк.

– О Глэдис Фосс ничего не удалось узнать?

– Ничего. Больше того, невозможно определить, присваивала ли она деньги, полученные не по записям. Записи так запутаны.

Мейсон сказал:

– Она сама призналась мне, что присваивала, дабы играть на скачках. Букмекер говорит, что она играла, но получила большой выигрыш.

– У нее могли быть и другие букмекеры, – подсказала Делла Стрит.

Мейсон посмотрел на Пола Дрейка.

– Никого не удалось найти, Пол?

Дрейк покачал головой.

– Побойся бога, Перри. Телефонная книга перечня букмекеров не содержит. Выяснять, кто может принять ставку, приходится очень осторожно. Для начала нужно познакомиться с человеком, которому букмекер доверяет, а потом уж как бы случайно спросить, не ставит ли кто-нибудь на лошадей. Букмекеры не вчера родились. Они уже знают, что Глэдис Фосс замешана в деле об убийстве, как утверждает окружной прокурор. Догадываются, что кто-либо захочет выслушать их как свидетелей. Что бы ты сделал на месте букмекера? То же самое, что и они. Посмотрел бы прямо в глаза и промолвил: «Фосс? Глэдис Фосс? Не думаю, что я когда-либо слышал о ней. В любом случае не имел с ней никаких дел». Скажут именно так в любом случае: если она задолжала пятьсот долларов по открытому счету, если проиграла десять тысяч за последний год, если делала ставки каждый день. Можешь представить себе то хорошенькое положение, в котором окажется букмекер, если получит повестку в суд: его заставят выступить как свидетеля и дать клятву говорить только правду, а затем окружной прокурор начнет расспрашивать о деловых отношениях с Глэдис Фосс. И все время будет, в сущности, грозить: мол, если его слова пойдут на пользу защите, парня арестуют как букмекера и лишат дела.

– Конечно, – сказал Мейсон, – это в какой-то степени истина. А в отношении налоговой инспекции, если мы сможем доказать, что девушка ставила на лошадей, и рассказать о ее признании, мы дело выиграем.

– А куда уехала Глэдис Фосс? – спросила Делла Стрит.

Мейсон перестал ходить.

– Это, – сказал он, – очень тонкое и опасное дело. Если она продержится, то с ней будет все в порядке. Можно собрать достаточно улик и доказать: она, возможно, присвоила столько денег, что смогла бы покрыть недостачу, если б таковая имела место. Но у окружного прокурора нет таких улик, чтобы он решился преследовать ее в судебном порядке как растратчицу. К тому же никто не написал жалобы, и она может оказаться в другом государстве, где для решения о выдаче преступника будет необходимо судебное разбирательство.

– А миссис Мальден? Она не подаст на нее жалобу? – спросил Дрейк.

Мейсон улыбнулся.

– Миссис Мальден обвинит ее в растрате, но не присягнет, что Фосс похитила деньги.

– Но ты очень хорошо помнишь, как она фактически призналась тебе в растрате, – сказал Дрейк.

– О, конечно, – согласился Мейсон. – Эту часть разговора я помню отлично. И еще как даже после долгой поездки из Солт-Лейк-Сити она, быстро приняв ванну, бросилась в большое кресло в своей квартире, включила свет и посмотрела новости о скачках, чтобы определить, какие у нее шансы, и, возможно, выбрать лошадь для ставки на следующий день.

– Ты застал ее при этом? – спросил Дрейк.

– Она только что приняла ванну, – ответил Мейсон. – Ее тело еще не остыло после горячей воды. На ней был только пеньюар. Она села в кресло и, когда я позвонил, бросила газету, вскочила, поколебалась мгновение и наконец подошла к двери, чтобы посмотреть, кто пришел. Когда я вошел и расположился в том самом кресле, а она пошла одеться, подушка была еще теплой, а страничка о скачках оказалась на полу, прямо у моих ног. Она, конечно, поняла, какую сделала ошибку. Ей пришлось объяснить свой интерес к скачкам, а когда она догадалась о моих подозрениях, призналась.

– В чем? – спросил Дрейк.

– В том, что ей, возможно, не хватало средств. Она не призналась прямо и не сказала, что ей недоставало денег, но изъяснилась фактически так: «Допустим, я растрачивала деньги. Что тогда случится?»

– А что ты ответил?

– Рассказал достаточно, чтобы она узнала, какую лазейку она может дать Стефани Мальден в ее делах с налоговой инспекцией, если будет придерживаться такой версии. Не думал, что она зайдет так далеко.

– Вправду не думал?

– Ну, не знаю. Позарез нужно ее найти.

– Я сделал все, что мог, – сказал Дрейк. – Исчезла бесследно.

– Не обнаружилось никакой кредитной карточки на бензин?

Дрейк отрицательно качнул головой.

– А стоянки автомобилей проверил?

– Основные – да. Проверил все места, о которых смог подумать.

– И все же, – сказал Мейсон, – в то, что она смогла совершенно исчезнуть, поверить нельзя.

– Вы уверены, что хотите ее найти? – спросила Делла Стрит.

Мейсон ответил:

– Хочу знать, где она. И все.

– Но ты не хочешь, чтобы власти тоже узнали? – поинтересовался Дрейк.

Мейсон покачал головой.

– Власти вернут ее, допросят. На вопросы она может дать ответы, которые мне не понравятся. Мне хочется узнать, где она, единственно затем, чтобы я смог держать ее в своих руках и, если понадобится, задать ей еще несколько вопросов.

– Ты подозревал, что она собиралась ускользнуть, не так ли, Перри?

– Да, безусловно. Но не думал, что она удерет так скоро.

– Почему ты решил, что она удерет?

– Потому что лишь в таком случае она могла сознаться и не нести уголовной ответственности. Она привела мне несколько примеров возможной растраты денег. Рассказала, что ставила на лошадей, открыла имя одного из букмекеров, который был арестован, признал себя виновным, заплатил штраф и получил приговор. Он мог беседовать с полицией. По существу, он был в таком положении, когда не решился не говорить с полицией. Следующим логическим шагом Глэдис Фосс было удрать. В результате она избежала необходимости делать какие-либо изобличающие признания, и все-таки осталось подозрение, что растраченные деньги у нее.

Дрейк спросил:

– Что помешало ей открыть сейф в меблированных комнатах в Диксивуде, взять тысячу долларов, положить их в чулок и скрыться?

– Ничто, – ответил Мейсон, – кроме того, что, с одной стороны, сейф был открыт до того, как она пришла, а с другой – в сейфе могло не быть тысячи долларов.

Дрейк сказал:

– Предположим, перед самой поездкой в Финикс, Аризона, она открыла сейф в Диксивуде, вынула тысячу долларов и взяла их с собой. В чем это предположение неверно?

– В том, – пояснил Мейсон, – что в настоящее время мы ничего доказать не можем.

– Согласен, – сказал Дрейк.

– Я уверен только в том, что я есть я, – сказал Мейсон. – Тем не менее постараюсь внести в судебный механизм такую техническую неразбериху, до какой только смогу додуматься. Настою на том, чтобы Рамон Кастелла выступил свидетелем. Я хочу послушать, что он скажет. А вообще-то, Пол, мне нужна машина, стоящая наготове, так чтобы я мог быстро найти и сесть в нее. Делла, попрошу тебя быть со мной. Когда буду отвозить тебя домой, я расскажу о моем плане. Полагаю, у обвинения есть одна существенная слабая сторона. Если это подтвердится, я попытаюсь извлечь из нее пользу как можно более драматическим способом.

Делла Стрит внимательно посмотрела на Мейсона.

– Не думаете ли вы, что на сегодня лучше считать дела законченными, шеф, и попытаться немного отдохнуть?

Мейсон прекратил ходить.

– Пожалуй, ты права. Ничего больше мы сделать не можем.

Делла Стрит собрала бумаги со стола адвоката, заперла их в сейф и многозначительно кивнула Полу Дрейку.

Глава 11

Судья Телфорд занял свое место, призвал суд к порядку и неодобрительно посмотрел на зрителей, заполнивших зал до предела.

Несколько резко взглянул на членов суда, на Перри Мейсона с обвиняемой, сидящих на одном конце стола, и на двух специальных представителей из ведомства окружного прокурора, занявших другой конец.

– Как я вижу, джентльмены, – провозгласил судья Телфорд, – нет необходимости усложнять рассматриваемое дело какими-либо техническими формальностями. Вопрос, который должен решить данный суд, очень простой: было ли совершено убийство и есть ли веские основания заверить, что обвиняемая виновна. Я полагаю, по этому вопросу нет разногласий.

Судья Телфорд неодобрительно посмотрел на Мейсона.

– Если суд позволит, – сказал Мейсон, – суд может рассматривать дело с такой формулировкой. Но я хотел бы указать суду, что цель данного слушания – защита обвиняемой. Если окажется, что она в действительности невиновна, то наступит пора ее освободить.

– Да, конечно, – терпеливо согласился судья Телфорд, – существует большая разница между доказательством того, что обвиняемая невиновна, и того, что было совершено преступление и что есть веское основание считать обвиняемую виновной. Я думаю, мне следует обратить внимание суда на обе стороны вопроса, ибо это дело не таково, когда нужно доказать виновность обвиняемой без веских на то причин.

– Мы понимаем закон так же, – весело сказал Мейсон.

– Очень хорошо, – одобрил судья Телфорд и предложил обвинителю: – Переходите к делу.

Карл Херли, один из помощников прокурора, завоевавший солидную репутацию как обвинитель, улыбнулся и вызвал своего первого свидетеля. Им оказался служащий аэропорта. Он рассказал о номере самолета доктора Самерфилда Мальдена, его марке и типе, о том, что в день смерти Мальден в положенное время вылетел на самолете согласно расписанию и графику в Солт-Лейк-Сити с одной остановкой в Лас-Вегасе, Невада, для заправки; что доктор Мальден получил разрешение руководителя полетов отправиться в 10.17 утра, фактически вылетел в 10.19. Далее свидетель показал, что в тот же день позднее он вылетел в пустыню, место посадки он пометил карандашом крестиком в кружке.

В этом месте был обнаружен потерпевший катастрофу самолет доктора Самерфилда Мальдена. По ряду признаков определили, что при посадке произошла авария, за ней последовал пожар. В самолете находилось обуглившееся тело. Удалось разобрать цифры на крыле самолета. Это был самолет доктора Самерфилда Мальдена, и тело в нем было только одно. Огонь совершенно расплавил стрелки часов на приборной доске, установить момент аварии оказалось невозможным. Измерив с помощью двух циркулей и масштабной линейки расстояние на полетной карте, свидетель может поклясться, что согласно приблизительному времени полета и покрытому расстоянию, принимая в расчет общие погодные условия, можно утверждать: самолет летел без остановки по намеченному курсу в Лас-Вегас, Невада, пока не потерпел по неизвестной причине аварию и не сгорел.

– Приступите к перекрестному допросу, – обратился Херли к Мейсону с вызовом.

Тот казался удивленным, спросил:

– Перекрестный допрос?

– Да, перекрестный допрос, – подтвердил Херли.

– Зачем? – сказал Мейсон. – У меня к этому свидетелю нет вопросов, совсем нет.

Херли, казавшийся вполне довольным собой, продолжил:

– Если суд позволит, следующий свидетель называет себя специалистом. Некоторые из его показаний будут сугубо техническими. Следовательно, появится необходимость в некоторых разъяснениях, чтобы можно было понять суть показаний.

– Очень хорошо, – провозгласил судья Телфорд вроде бы с долей любопытства. – Продолжайте.

Херли задал ряд коротких вопросов, дабы показать, что свидетель, некто Дадли Ломакс, по образованию, эрудиции и практическому опыту специалист в области криминалистики. После вопросов, выявляющих его квалификацию, Херли обратился к Мейсону:

– Хотите провести перекрестный допрос относительно профессии свидетеля, мистер Мейсон?

Тот ответил:

– Не теперь.

– Очень хорошо, – сказал Херли и добавил: – Я могу пояснить суду, что криминалистика – это термин, описывающий сравнительно новую отрасль знаний, подразумевающую применение разнообразных научных методов из различных областей знания для раскрытия преступления. Свидетель – видный специалист в области криминалистики.

– Я думаю, что оговорка мистера Мейсона включает в себя это, – сказал судья Телфорд. – Продолжайте. Начинайте задавать ваши вопросы.

– Мистер Ломакс, – сказал Херли, – сначала я вас попрошу объяснить суду значение термина «линии эмиссии в спектре».

Ломакс, явно обрадованный возможностью продемонстрировать свою эрудицию, удобно расположился на свидетельском месте.

– Пожалуйста, избегайте, насколько возможно, специальных терминов, – предупредил Херли. – Просто объясните суду в общих чертах, что они означают.

– Суд вполне знаком с линиями эмиссии и с тем, что они означают, мистер Херли, – уточнил судья Телфорд.

– Я понимаю, ваша честь, – быстро сказал обвинитель, – но это для протокола.

Услышав, что судья понимает вопрос, Ломакс, казалось, несколько смутился.

– Продолжайте, – предложил свидетелю Херли. – Объясните лишь в общих чертах, что они означают.

– Хорошо, – согласился Ломакс, – в луче света от твердого светящегося раскаленного источника содержатся все видимые цвета. Когда такой луч концентрируют на узкой вертикальной щели и посредством системы линз пропускают через стеклянную призму, то самые длинные из видимых красные световые волны преломляются призмой меньше, чем самые короткие фиолетовые. Спектроскоп – это прибор, разлагающий белый световой луч на составные части. Получается так называемый непрерывный спектр, представляющий собой переходящие один в другой цвета радуги – от начального красного через промежуточные оранжевый, желтый, голубой к конечному фиолетовому.

– Попробуйте по возможности не вдаваться в технические детали, – предложил Херли.

Свидетель откашлялся.

– Если источник света не твердое раскаленное тело, а светящийся газ, то свет обычно не белый и не содержит волны всех цветов спектра. Он может быть почти любым, например желтым от натрия, используемого для освещения дорог, красным от неона, применяемого в рекламах, голубовато-зеленым от ртути и так далее. Когда такой свет проходит через спектроскоп, он разлагается не на весь спектр, а на несколько линий. Спектр получается прерывистым, и каждое сочетание строго соответствует определенному химическому элементу. Любой светящийся газ можно определить по расположению таких линий. Когда вводят металл, превращают в пар электрическую дугу, используемую как источник света, она окрашивается газообразными частицами, и в спектроскопе появляются характерные для этого металла линии.

– Если я вас правильно понял, таким путем можно определить химический состав вещества? – спросил Херли.

– Правильно. Это не количественный анализ, но присутствие тех или иных химических элементов определить можно.

– А использовался ли этот принцип при уголовном расследовании?

– О да. Были изготовлены приборы с использованием электрической дуги. Это для исследования твердых тел. А для исследования растворов – с применением мощного электрического разряда. Спектр такого света, даже если вещество присутствует в микроскопическом количестве, может быть за короткий период перехода в газообразное состояние зафиксирован на фотопленке. Изучив линии на снимке, можно точно определить, содержится или нет искомый химический элемент в изучаемом веществе.

– Вы можете пояснить, как этот принцип используется при уголовном расследовании? – спросил Херли.

Судья Телфорд бросил взгляд на Перри Мейсона, будто ожидая возражений, но тот слушал внимательно, словно сильно заинтересованный рядовой зритель в зале суда.

– Итак, – сказал Ломакс, все еще наслаждаясь тем, что оказался в центре внимания, – очень часто мы таким путем определяем даже микроскопическое количество вещества, что при обычных анализах никогда не удается. Существуют металлические соединения, безвредные при попадании в организм человека. В отделе, где я работаю, мы классифицировали их, присвоив каждому кодовое обозначение. Например, вещество, которое нас в данный момент интересует, известно под кодовым номером 68249.

– Это имеет какое-то отношение к линии эмиссии? – спросил Херли.

– Косвенно. Это только кодовый номер. Конечно, он в какой-то мере отражает линии эмиссии в пределах некоторых длин волн.

– А вещество под кодовым номером 68249 можно обнаружить спектроскопическим анализом?

– Да, сэр.

– В каком количестве?

– В микроскопическом.

– У вас была возможность сделать спектроскопический анализ органов тела доктора Самерфилда Мальдена?

– Да, сэр.

– Что вы обнаружили?

– Я обнаружил очевидные признаки элемента с кодовым номером 68249.

– В теле?

– Да, сэр.

– Я покажу вам сосуд для виски, фляжку, которую прошу суд обозначить как образец номер один для опознания.

– Принято, – согласился судья Телфорд.

– Я собираюсь задать несколько вопросов об этой фляжке.

– Да, сэр. Это металлическая фляжка для виски вместимостью приблизительно в одну пинту.

– Где нашли эту фляжку, вы знаете?

– Да, сэр. Я знаю.

– Кто ее нашел?

– Я присутствовал, когда ее обнаружили.

– Где ее обнаружили?

– При исследовании обломков самолета доктора Самерфилда Мальдена. Мы пытались досконально выяснить, что случилось. Поэтому обыскали землю в поисках физических предметов. Мы пришли к выводу, что…

– Подождите минутку, – прервал судья Телфорд. – Я думаю, суд сочтет целесообразным предложить вам ограничить ваше заявление перечнем фактически найденных предметов без комментариев.

– Да, сэр. Мы выяснили, что самолет ударился о землю с огромной силой. Некоторые предметы разбросало на расстояние в сто пятьдесят футов.

– Вы можете описать предметы?

– Один из них – чемоданчик с хирургическими инструментами и лекарствами, который обычно носит врач.

– Где обнаружили этот чемоданчик?

– На расстоянии в сто пятьдесят футов от обуглившихся останков самолета.

– В каком состоянии был чемоданчик?

– Он был порван насквозь. Бутылочки разбиты, содержимое вылилось, таблетки разбросаны вперемешку с частицами стекла.

– Вы обнаружили еще что-нибудь?

– Там была специальная подушка, сконструированная так, что могла служить как собственно подушкой, так и емкостью для хранения вещей. Внутренняя прокладка из прорезиненного материала образовала карман с застежкой «молния».

– Вы нашли эту подушку?

– Да, сэр. Я присутствовал, когда ее нашли.

– Где она находилась по отношению к сгоревшему самолету?

– Приблизительно в пятидесяти футах от него.

– Каково было состояние подушки?

– С одной стороны она была сильно повреждена жаром, фактически обуглилась, но под воздействием чрезмерного нагрева, а не соприкосновения с открытым огнем.

– И что было внутри этой подушки?

– Фляжка.

– Та, что помечена для опознания как образец номер один?

– Да, сэр.

– Вы знаете, кому принадлежит эта фляжка?

– Не сам лично, по словам других.

– Вы обследовали эту фляжку на отпечатки пальцев?

– Да, сэр.

– Вы нашли какие-нибудь отпечатки пальцев на фляжке?

– Да, сэр. Там было несколько отпечатков пальцев.

– Эти отпечатки пальцев обнаружили в вашем присутствии?

– Да, сэр.

– И что с ними сделали?

– Я их сфотографировал.

– Вы лично их сфотографировали?

– Да, сэр.

– Чем?

– Фотоаппаратом для съемки отпечатков пальцев.

– И что вы обнаружили касательно этих отпечатков пальцев?

Ломакс полез в портфель и вытащил несколько снимков.

– Я обнаружил четыре очень хороших отпечатка пальцев, снимки находятся здесь.

– Минутку, – вмешался Мейсон, – я вношу предложение вычеркнуть этот пункт на том основании, что он не служит прямым ответом на вопрос и содержит вывод свидетеля.

– Но это свидетельство эксперта по определению отпечатков пальцев, – сказал Херли.

– Возможно, – возразил Мейсон. – У меня нет возражений против его показаний, что это какой-то отпечаток пальца правой руки. Я возражаю против того, что он опознает его как отпечаток пальца доктора Мальдена.

– Да, понимаю, – улыбнулся Херли. – Мы можем уладить это прямо сейчас. Мы, ваша честь, поставим условием, что предложение может быть принято и ответ отстранен до тех пор, пока мы не представим неоспоримое обоснование. – Херли обратился к свидетелю: – Теперь, мистер Ломакс, скажите, вы исследовали отпечатки пальцев доктора Самерфилда Мальдена?

– Да, сэр.

– Каким образом?

– Копии снимков отпечатков пальцев послали в ФБР.

– По чьей просьбе?

– По моей просьбе.

– Теперь, принимая во внимание это заявление, скажите, знаете ли вы, чьи отпечатки пальцев показаны на образце номер два?

– Да, сэр. Это…

– Минуточку, – прервал Мейсон. – Я хочу выдвинуть возражение, ваша честь. Я утверждаю, что вопрос неуместный, некомпетентный и несущественный. Он означает внесение доказательств, основанных на слухах.

– Что вы имеете в виду? – спросил судья Телфорд.

– Я имею в виду, что у суда нет полученных от ФБР данных, доказывающих подлинность отпечатков пальцев.

– О, я включу ответ ФБР, если нужно, – сказал Херли нетерпеливо. – Я прошу суд отклонить возражение, полагаясь на мое заверение, что он будет учтен. Иначе свидетельское показание окажется недействительным.

– Хорошо, возражение отклонено.

– Ответьте на вопрос, – подсказал Херли свидетелю.

– Это отпечаток указательного пальца правой руки доктора Самерфилда Мальдена.

– Что представляет собой образец номер три?

– То же возражение, – сказал Мейсон.

– Та же просьба, – сказал Херли, – принять этот ответ, полагаясь на мою уверенность, что его нужно включить.

– То же судебное решение, – сказал судья Телфорд.

– Это отпечаток пальца правой руки доктора Самерфилда Мальдена, на котором носят кольцо.

– Что представляет собой образец для опознания номер четыре?

– То же возражение, – сказал Мейсон.

– То же судебное решение, – сказал судья Телфорд.

– Это отпечаток указательного пальца левой руки доктора Самерфилда Мальдена.

– Что представляет собой образец для опознания номер пять?

– То же возражение, – сказал Мейсон.

– То же судебное решение, – провозгласил судья Телфорд.

– Это отпечаток большого пальца правой руки доктора Самерфилда Мальдена.

– Наконец, что было во фляжке, обозначенной для опознания как образец номер один, когда вы ее обнаружили?

– Она была наполовину заполнена жидкостью.

– Вы знаете, что это за жидкость?

– Теперь да.

– Как вы узнали?

– Я присутствовал при анализе и принимал участие в его проведении.

– Что это было?

– Виски.

– Было ли что-то особенное в этом виски?

– Да, сэр.

– Что?

– Спектроскопический анализ показал присутствие вещества под кодовым номером 68249.

– Вы знаете теперь, как вещество, которое вы обозначили кодовым номером 68249, попало в виски?

– Да, сэр, знаю.

– Каким образом?

– Его туда косвенно поместил я.

– Объясните, пожалуйста, это суду.

– Меня вначале попросили предпринять что-либо, позволяющее распознать наркотики, которые находились в распоряжении…

– Минуточку, – вмешался судья Телфорд, взглянув на Перри Мейсона. – Это, конечно, относится к разговору, который велся в отсутствие обвиняемой, не так ли?

– Да, ваша честь.

– Следовательно, это будет доказательством, основанным на слухах, – продолжал судья Телфорд.

– Нет возражений, – сказал Мейсон. – Я не хочу строго придерживаться технических формальностей по мелким вопросам.

– Но вы были предвзяты в отношении свидетельств об отпечатках пальцев, – огрызнулся Херли.

– Это не мелкий вопрос, – пояснил Мейсон. – Я также хочу дать возможность свидетелю сделать заявление, каким образом случилось так, что вещество, обозначенное кодовым номером 68249, оказалось в виски.

– Очень хорошо, – сказал судья Телфорд, взглянув на Мейсона, словно говоря: я долго ждал, прежде чем снова вмешался, чтобы помочь адвокату. – Вы представляете обвиняемую. Если у обвиняемой нет возражений, то я позволю свидетелю ответить на вопрос, хотя, конечно, я не хочу выслушивать доказательство, основанное на слухах.

– Нет-нет, – сказал Херли, – ваша честь, я только спрашиваю свидетеля, как случилось, что вещество оказалось в виски.

– Меня попросили, – торопливо заговорил Ломакс, будто стараясь успеть рассказать прежде, чем судья постановит, что это незаконно, – добавить в наркотики доктора Самерфилда Мальдена некое вещество, чтобы иметь возможность в дальнейшем опознать эти самые наркотики. Я решил использовать вещество под кодовым номером 68249, потому что оно по своему химическому составу никогда не содержится ни в каких наркотических препаратах и еще потому, что благодаря микроскопическому количеству не оказывает влияния на человеческий организм.

– И что вы сделали? – спросил Херли.

– С помощью оптового торговца были приготовлены специальные наркотики, после чего в препаратах, обычно изготовляемых по рецептам доктора Самерфилда Мальдена, появилось, кроме морфия, героина и других наркотических веществ, небольшое количество вещества, известного под кодовым номером 68249.

– Итак, вы сообщили, что было в специально приготовленных препаратах. Я снимаю этот вопрос и задаю другой. Когда вы присутствовали при анализе виски, которое было найдено во фляжке (образец номер один), вы обнаружили в виски еще что-нибудь, кроме вещества под кодовым номером 68249?