355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Энтони Верко » Тайна старого дома » Текст книги (страница 1)
Тайна старого дома
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 22:55

Текст книги "Тайна старого дома"


Автор книги: Энтони Верко


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Энтони Веркоу
Тайна старого дома

Я расскажу вам историю, которую услышал от одного бродяги, в прошлом студента. В жизни ему пришлось пройти через серьезное испытание, в итоге бросившее его, умирающего, на больничную койку работного дома.

Погода стояла отвратительная – типичное английское лето. Весь день дождь барабанил по крышам и булькающими потоками стекал в сточные канавы Сити. Купол собора Святого Павла окутывала огромная черная туча, небо казалось сердитым и темным предвестником беды.

Ближе к вечеру дождь немного утих, и я вылез из своего примитивного убежища под аркой, чтобы найти более подходящее место для ночевки.

Нельзя сказать, чтобы было холодно, скорее наоборот. Воздух, как в тропиках, набух от влаги, долгожданный гром все никак не мог грянуть, а сам я готов был в любой момент упасть в обморок от голода и с лихорадочным вожделением мечтал о чистой мягкой постели и вкусной еде.

В изнеможении я тащился в направлении Хай-Холборна, – когда увидел этот дом. Уж лучше бы меня в тот момент милосердно раздавил какой-нибудь проезжавший грузовик, только бы не случилась со мной вся эта история!

Это было небольшое старомодное строение из числа тех, что в изобилии заполнили округу. Оно словно смеялось над моей нищетой, бросая мне вызов своими сверкающими, как бриллианты, мокрыми окнами. Над входом красовалась дощечка, на которой было написано: «Дом сдается». В этот поздний час улицы практически опустели, голова у меня кружилась под гнетом неразразившейся грозы. Словно вынуждая принять наконец решение, снова начался дождь, крупные капли которого мягко шлепались мне на лоб. Я решил больше не колебаться. Внутри этого ухмыляющегося, самодовольного старого дома меня ждало пристанище.

Я осторожно подошел к двери. Естественно, она была заперта. Я проверил запоры на окнах нижнего этажа и в очередной раз проклял свое невезение. Внезапно что-то привлекло мое внимание в одном из окон. Я быстро огляделся. Полицейский на углу стоял спиной ко мне, куда-то спешила парочка. Еще один быстрый взгляд – за мной никто не следил, звон разбиваемого стекла, просунутая рука и окно открыто!

Я подтянулся на руках, влез на подоконник и с трудом забросил на него уставшие ноги. Эти действия отняли у меня последние остатки сил, и я улегся на пол, вымотанный, но ликующий. Я внутри!

Не знаю, как долго я находился в таком положении, задыхаясь от перенесенного напряжения, ощущая, как сердце сотрясает грудь, колотится в висках. Может, прошли часы, а может, лишь какие-то мгновения. Возможно, я даже потерял сознание. Не забывайте, я ведь не ел три дня! Наконец я поднялся, во избежание подозрений снова закрыл окно и стал рыться по карманам в поисках случайно завалявшейся спички.

Спичка нашлась. При ее колеблющемся свете я увидел потрясающее зрелище. Это была великолепно меблированная в старинном стиле комната. На каминной полке поблескивала семирожковая жирандоль, и я поспешно зажег свечи, чтобы было лучше видно.

Я даже прикрыл пламя свечей рукой, чтобы проверить, не разыгрывает ли моя слабость со мной злую шутку, – но нет, все было именно так! Я, голодный бездомный бродяга, нашел пристанище в доме, представить который невозможно в самом невероятном сне. Это был какой-то антикварный рай!

Держа в руке жирандоль, я направился к двери, но у порога остановился. Внезапный страх парализовал меня. Когда я смотрел на этот дом снаружи, он показался мне заброшенным и пустым, что подтверждала и вывешенная на нем табличка: «Дом сдается». Теперь же я увидел, что он меблирован, причем не просто добротно, но даже роскошно, и в целом производил впечатление, вызывал чувство, что в нем действительно живут! А что, если я не ошибся?

Возможно, что, поддавшись на призывы моего уставшего, переутомленного организма, я прокрался не в тот дом. Пожалуй, на особо сердечную встречу со стороны его обитателей мне рассчитывать не приходилось. На углу улицы стоял полицейский, а я был ни дать ни взять самым обыкновенным взломщиком. Я представлял себе, насколько банально будут звучать мои объяснения, когда он поведет меня в участок.

Значит, тюрьма? Разумеется, там я всегда смогу найти убежище, но остатки былой гордости не позволяли мне даже думать об этом. Гордость? Я громко и весьма безрадостно рассмеялся, вспомнив про свое нынешнее состояние. И тогда я впервые услышал это.

Мне показалось, что оно исходит откуда-то из глубины моего мозга – низкое жужжание, и я решил, что мой обессилевший организм вытворяет со мной новую шутку. Гул продолжался, то усиливаясь, то ослабевая, но ни на секунду не прекращаясь полностью. Чем-то он напоминал звук двигателя самолета, кружащего над домом. Стоя в дверях, я глупо покрутил головой в надежде остановить этот звук, точно так же, как пытаются подчас прервать звон в одном ухе. Ничего не вышло. Шум продолжался, и мне показалось, что голова моя находится в улье с пчелами.

Додумавшись до этого сравнения, я обнаружил, что в комнате стало теплее. Слегка качнувшись, я протянул руку к двери. Та легко распахнулась, и в следующую секунду я уже стоял в холле. В то же мгновение до меня дошло, что жужжание прекратилось.

При свете свечей я заметил в коридоре маленькую дверь, которая, очевидно, вела в кухню, и я бросился к ней – там могла быть еда! Осторожно распахнув дверь, я вошел внутрь. Это была небольшая гостиная, а дальше я действительно увидел кухню.

Я приподнял жирандоль и огляделся. По расположенной справа второй двери я догадался, где спит экономка. Посмотрев налево, я едва не вскрикнул. На небольшом дубовом столе была расставлена такая изысканная снедь, о которой можно только мечтать. Проковыляв к столу, я поставил на него жирандоль и с жадностью набросился на еду. При виде этих яств все мои угрызения совести бесследно испарились – ведь я был человек, и к тому же очень голодный.

И тут оно возникло снова – низкое, протяжное жужжание. Но на сей раз отнюдь не у меня в голове – теперь моя голова была совершенно ясной. Я поставил стакан, который наполнил из графина каким-то сладким вином, и прислушался.

Казалось, что звук исходит откуда-то из комнаты экономки. Набив рот едой, я подошел к двери, после чего приложил ухо к зазору у панели.

– Бж-ж-ж-ж!

Да, совершенно ясно, оттуда. Я заглянул в замочную скважину, но в комнате было темно. Меня охватило странное желание разобраться в природе этих звуков, и с риском разбудить кого-то, кто спал внутри, я осторожно нажал на ручку двери.

И снова звук мгновенно прекратился. Медленно, очень медленно я открыл дверь и заглянул внутрь. В этот момент мне показалось, что сердце мое остановилось!

На двух стульях стоял длинный деревянный ящик, очертания которого наполнили меня непередаваемым ужасом. На полу я заметил канделябр с тремя выгоревшими до основания свечами. В углу комнаты располагалась широкая кровать с раскиданной на ней одеждой. Крышка гроба была снята.

Поначалу я подумал, что в гробу лежит негр. Когда, охваченный ужасом от неожиданного открытия, я стал всматриваться, отвратительное жужжание снова возобновилось.

Мне показалось, что с лица трупа сорвали какую-то вуаль, обнажив доселе скрытую гноящуюся, разлагающуюся плоть, неожиданно представшую перед моим изумленным взором. Я едва сдержал крик и задом попятился к двери, стараясь не смотреть на гниющую в гробу оголенную мертвечину и одновременно сдерживая дыхание, чтобы не ощущать ужасающей вони. Мне что-то попало под ноги, и я споткнулся. Ручка двери выскользнула из моих пальцев, за спиной щелкнул язычок замка, а уже в следующее мгновение я как безумный отчаянно сражался с монотонно гудящим облаком мясных мух, устроивших себе пиршество на мертвом теле!

Я в отчаянии колотил их кулаками, но, как оказалось, без особого успеха. Комната словно ожила, наполненная крошечными, волосатыми, клейкими лапками, стремившимися угнездиться у меня на теле. И все это время продолжалось отвратительное жужжание. Одна из мух, крупнее, чем остальные, уселась у меня на губе, пытаясь протиснуть свое прокаженное тело мне в рот. В моем сознании вспыхнула мысль о том, чем она питалась несколько секунд назад, и я почувствовал тошноту. Я отчаянно хлопнул по ней свободной рукой и почувствовал, как громадное жирное тело, скользнув по подбородку, свалилось на пол.

Каким-то образом мне удалось добраться до двери и открыть ее. В панике я уронил свою жирандоль и, тяжело дыша и потея от страха, ввалился в гостиную. Услышав новый щелчок дверного замка, я беззвучно вскрикнул от облегчения – мне удалось бежать. В поведении этих мух было что-то необычное, что – то сродни нездоровому рассудку руководило их действиями, когда они напали на меня. Могло показаться, что их атака была тщательно спланирована разумом более высокого порядка. В полной темноте я приблизился к маленькой двери, которая выходила в холл. Мои пальцы схватили ручку и повернули ее. Но она словно не имела никакого отношения к самому замку, и у меня по спине пополз холодный, парализующий мысли страх. Что-то случилось с замком – ручка не действовала. Я оказался заперт!

Как безумный я тряс и дергал бесполезную ручку. Несколько раз даже попытался бросить свое истощенное тело на крепкие дубовые панели, бесплодно теряя недавно обретенные силы. Наконец, когда все надежды практически покинули меня, я словно во вспышке озарения вспомнил про кухню.

– Идиот! – проклинал я собственную глупость, ковыляя по темной гостиной в сторону кухни. Ну конечно же, именно отсюда я смогу бежать! Повернувшись, я потряс кулаком в сторону этих проклятых мух, остервенело жужжащих за запертой дверью – дверью смерти!

Мое тело – вот что им было нужно! Испить живой крови и вкусить живой плоти! Я чувствовал это, знал это, когда вел с ними ожесточенную схватку в той комнате. И все же я их обманул!

Содрогаясь от истерического смеха, я побрел в кухню и направился к двери черного хода. Справа от него находилось большое окно, через которое комнату проникал белесый лунный свет. Я попробовал запор. Святая Дева, он двигается! Внезапно смех застрял у меня в горле. Дверь не сдвинулась ни на миллиметр! Я толкал ее, пинал, колотил. Наконец, додумавшись обследовать дверную панель, я обнаружил, в чем заключалась ее загадка. Мои пальцы нащупали расположенные с ровными интервалами друг от друга чуть выступавшие шляпки гвоздей: кто-то отрезал мне путь к бегству!

Но зачем?

Погруженный в эти мысли, я расслышал звук колокольчика, доносившегося откуда-то с улицы. Я выглянул в окно. Надо же, каким странным кажется Лондон при лунном свете!

Я понял, что смотрю на один из районов Сити, о существовании которого никогда раньше даже не подозревал. Стоявшие напротив дома, казалось, вот-вот ворвутся в то помещение, где я находился, – настолько узкий проход был между строениями. Да и выглядели они впечатляюще: черные, местами украшенные диковинными узорами балки, нависавший у меня над головой угрожающего вида фронтон, из-за которого можно было разглядеть лишь узкую полоску неба.

Дзинь-дзинь! Дзинь-дзинь!

Снова тот же звон – на сей раз уже ближе, и на фоне его мне показалось, что я слышу скрежет и удары тяжелых колес о булыжную мостовую. Человеческий голос словно призывал кого-то – временами до меня доносились хриплые, монотонные звуки, хотя слов различить было невозможно.

Кому в Холборне вздумалось устраивать в такой час торговлю? Впрочем, он мог бы оказать мне помощь, только бы как-то привлечь к себе его внимание. Я вскарабкался на стоявший рядом с окном стол и выглянул наружу. В этом месте улица проходила ниже, чем перед фасадом здания, – прыгать неудобно, даже опасно.

Перед окном показалась телега, которую медленно тащила большая черная лошадь. Управлял ею мужчина, время от времени позванивавший в колокольчик и монотонно что-то выкрикивавший. Позади него на телеге сидел еще один человек, поза которого свидетельствовала о безграничном отчаянии.

Рядом со мной на столе стояла лампа, и, найдя еще одну спичку, я зажег ее и стал медленно водить перед окном из стороны в сторону. Вскоре они заметят меня, остановят телегу под окном и позволят мне спрыгнуть вниз, на чистую и вольную улицу. Все что угодно, только бы ни на секунду не оставаться в дьявольской тишине этого жуткого дома.

Ага! Он заметил меня и смотрел сейчас на окно. Что он кричит? Жестами я показал ему, чтобы он подъехал поближе.

Наконец слова его можно было расслышать. Я что, сошел с ума? Я ничего не знал про лежавшего в комнате мертвеца, так почему же он выкрикивает эти ужасные слова: «Выносите своего мертвеца! Выносите своего мертвеца!»

Он указал рукой на свою тяжелую телегу. Она была чем-то нагружена. Нагружена с верхом. Чем же? Я разглядел какую-то сплетенную, перепутавшуюся массу и в свете выглянувшей на мгновение луны с содроганием узнал в ней человеческие тела, причем некоторые из них были живы – пока!

Все еще с трудом соображая, что все это значит, я посмотрел в сторону черневших дверей дома напротив и судорожно сглотнул. Каждая дверь была помечена большим крестом – крестом отчаяния, крестом гуманности, крестом чумы!

Телега прогрохотала мимо, и я проводил ее взглядом. Осознание увиденного поразило меня. Неужели я ступил на триста лет назад, когда вломился в этот дом? Неужели я умер там, на улице, лежа под аркой и скрываясь от дождя? Неужели это мой ад? Но даже когда я обхватил руками свою истерзанную голову, до меня продолжало доноситься это омерзительное гудение.

Я опасливо подошел на цыпочках к кухонной двери и поднял лампу над головой. Доносившееся из мертвой комнаты жужжание стало громче. Мухи явно были разгневаны тем, что их лишили живой добычи, найти которую гораздо труднее, нежели мертвую!

Дышать было нечем, и мне захотелось пить. Я вспомнил про вино и еду на столе, но, взглянув на него, резко отпрянул. Неужели я действительно ел эту шевелящуюся массу белых червей? Или еда испортилась за те несколько минут, что меня не было в комнате?

Что-то с триумфом прогудело у меня над головой. Я повернулся и оцепенел от омерзения.

На разлагающемся куске лежавшего на столе мяса сидела громадная мясная муха и смотрела на меня. В ней явно было что-то зловещее. Потом к ней присоединилась еще одна, потом еще, еще… Я услышал знакомый гул, появившийся уже в гостиной.

Я повернул голову, уставился на дверь спальни и тут же завопил от ужаса. Из-под двери через небольшую щель в комнату буквально вливался бесконечный, извивающийся поток жирных, черных тел, каждое из которых своими размерами напоминало мускатный орех. Одна за другой мухи расправляли крылья и с жужжанием подлетали к столу, где садились и вонзали в меня свои взоры – неподвижная черная масса, возглавляемая тремя лидерами.

Жужжание заполнило тяжелую атмосферу комнаты; вскоре в нем появились новые нотки – почти ликующие, злорадно радующиеся тому, что им удалось перехитрить меня. Они собрались группами, явно ожидая сигнала к атаке, тогда как мне оставалось лишь ошеломленно наблюдать их жуткую дисциплину.

Когда последняя тварь наконец присоединилась к остальным, в комнате на мгновение воцарилась полная тишина, а затем вся масса разом поднялась в воздух, и по комнате заметалось эхо от резких, яростных движений их крыльев.

С диким воплем я уронил лампу и бросился на кухню, а надо мной и вокруг меня уже гудело и извивалось скопище пораженных болезнью паразитов, старавшихся сесть мне на лицо, шею и уши. Слепо отбиваясь от них, я вскочил на стол рядом с окном. До улицы было около пяти метров, но я уже не колебался. В доме была чума, и мухи разносили ее. Поглощенная мною пища была заражена – я даже ощутил появившуюся под мышкой опухоль и в тот же момент почувствовал приступ тошноты.

Я вышиб стекло и стал отчаянно, как маньяк, выламывать, выдавливать, выбивать из рамы его острые осколки. И все же мне удалось перехитрить эту проклятую напасть. Что ж, они смогут попировать на моем теле – но лишь после того, как я испущу дух.

– Выносите своего мертвеца! – закричал я. – Выносите своего мертвеца!

И очертя голову бросился из окна наружу.

На этом закончился рассказ бродяги, а доктор, которого я встретил у дверей больничной палаты, добавил кое-что от себя:

– Его подобрали на одной из улиц Холборна. Попал под грузовик, переломал ноги. Чуть не умер с голода, бедняга, ну и, конечно, умственное расстройство. Вбил себе в голову всю ту чушь, которую только что рассказал вам, и никак не хочет с ней расстаться.

Придя в тот вечер домой, я почему-то задумался над этой «чушью». В той части Холборна, которую указывал подобравший бродягу водитель «скорой помощи», нет и в помине того дома, который он описал, но один хорошо информированный человек сообщил мне, что дорога там пересекает то место, где находилась одна из многих – общих могил, в которые закапывали умерших от Великой Чумы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю