Текст книги "Стрелы ярости"

Автор книги: Энтони Ричес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 5

На следующее утро солнце сияло на ясном небе. Сразу после завтрака Кальг собрал у себя вождей племен. Всем было приказано приготовиться к походу, взять с собой оружие и дневной запас еды. Когда Кальг вышел к ожидавшим его танам, в воздухе повисло почти осязаемое напряжение. Телохранители с плохо скрываемой тревогой оглядывали враждебные лица вокруг себя. Кальг огляделся, прикидывая, сколько людей собралось под его командованием. Большинство вождей стояли с безучастным видом. На их угрюмых лицах читалось желание оказаться где-нибудь отсюда подальше, и только его собственное племя – сельговы – разразилось приветственными криками, когда он вступил в круг.

– Братья… – Кальг подождал реакции, но ее не последовало, – вы нанесли сокрушительный удар захватчикам, которые хотели отнять у нас нашу землю, поработить наш народ и лишить нас нашего достояния. Мы уже разбили в сражении один легион и заставили римлян собрать все резервы, имеющиеся в северной части их империи, чтобы снова поставить свой сапог на горло нашей провинции. Некоторые из вас считают, что мы таскаем за хвост опасного зверя и в результате добьемся лишь того, что он разъярится и обрушит на нас всю свою мощь. Согласен, в этом есть доля истины. Правда ли, что в Британии по-прежнему стоит три полных легиона? Да! Правда ли, что эта огромная сила сосредоточена сейчас всего в двух днях пути от нашего лагеря и только того и ждет, чтобы наброситься на нас и растерзать? Да, никто этого не отрицает.

Теперь его слушали внимательно, он это чувствовал, даже не оглядываясь.

– Спросите себя, что будет, если нам удастся повторить это с другим легионом? Теперь у них больше нет людей на замену. – Он позволил молчанию затянуться, глядя, как на лицах вождей проступает понимание. – Три легиона, братья, – это все, что у них есть. Больше им неоткуда брать подкрепление. Если мы разобьем еще один легион, они никем не смогут его заменить, поскольку все силы империи уже стянуты в нашу провинцию. Римский губернатор будет поставлен перед выбором: оборонять стену с двумя легионами, а один оставить на юге, где требуется постоянно подавлять волнения западных племен, или отступить на несколько сот миль к югу и построить новую линию обороны на основе укреплений в Тисовой роще и крепости Дэва. Но защитить такую линию невозможно: посередине проходит горный хребет, и все племя бригантов, обитающее к югу от Вала, освободившись от римского гнета, примкнет к восстанию. Римляне будут всеми силами стараться удержать эти земли, рассчитывая когда-нибудь в будущем получить пополнение, иначе им придется с позором оставить Вал, построенный императором, и они лишатся возможности защитить Британию от набегов с севера. Но они обречены на поражение.

В речи Кальга наступил решающий момент. Получится ли у него полностью подчинить этих людей своей воле?

– Братья, если нам удастся уничтожить один из противостоящих нам легионов, римляне не получат подкрепления для своей северной границы и встанут перед серьезным выбором, который я вам только что обрисовал. И тогда наша страна упадет к нам в руки, как созревшее яблоко. Мы станем свободны и вернем себе богатства, которые они у нас украли, сможем путешествовать, куда захотим, не спрашивая у них разрешения. Мы будем жить, как захотим, а не по правилам, навязанным нам римскими легионами. – Он замолчал и оглядел слушателей. Взгляды всех присутствующих были прикованы к нему, и в этих взглядах больше не было безразличия, как несколькими минутами ранее. Почти.

– Так как же нам уничтожить целый легион? Во-первых, братья, надо разозлить римлян: мы будем вести войну такими методами, которых они никак не ожидают, и потому не смогут им противостоять. Сегодня полнолуние. Это позволит нам незаметно подобраться к их стене и перебраться через нее. Сегодня ночью мы нападем на пограничную крепость, перебьем ее гарнизон и к завтрашнему вечеру вернемся сюда с победой. Их кавалерия, конечно, будет нас преследовать и оторвется от легионов. Они пойдут за нами по следу и приведут за собой пехоту, но именно этого мы и добиваемся. Они решат, что настигли нас, и наша ловушка захлопнется.

– А в чем заключается ловушка, Кальг? Как ты намерен это устроить?

Вопрос задал Бренн. Ну, разумеется.

– Могущественные союзники, вождь Бренн. Настолько могущественные, что их атака не оставит римлянам никакого шанса, если легион начнет осаждать нас и его силы будут рассредоточены. На это я и надеюсь.

Позднее, после того как племенная знать неохотно одобрила план нападения, Кальг отыскал Марто, племянника Бренна. Не обращая внимания на враждебные взгляды его окружения, Кальг подошел к молодому человеку и тихо сказал:

– Принц Марто, я бы хотел поговорить с тобой наедине, если ты не против.

– Я готов поговорить с тобой, Кальг, хотя и не одобряю твоих методов. Впрочем, мы оба хотим одного и того же.

«Еще бы, – внутренне усмехнулся Кальг, протягивая руку принцу вотадинов и приглашая его прогуляться. – Мы оба этого хотим, но только один из нас доживет до этого дня».

После полудня небо затянули облака, стал накрапывать противный мелкий дождик. Тунгрийцы готовились к долгому походу, проверяли оружие и снаряжение, чтобы на марше не случилось никаких неприятных сюрпризов. Восьмая центурия провела утро на плацу, тренируя навыки владения мечом и щитом. К каждому хамианцу приставили опытного солдата из других центурий когорты, и они раз за разом повторяли одни и те же движения, усваивая простые правила защиты и нападения.

Марк вместе с Кадиром прохаживался среди своей группы из сорока человек и прикидывал, кого из них поставить в первую шеренгу на поле боя. Его интересовали лица солдат, которые обучали лучников пехотному ремеслу.

– Вон тот, в паре с одноглазым. Первая шеренга.

Невозмутимый опцион сделал пометку на письменной табличке, и они снова двинулись вдоль ряда. Когда Марк, Юлий, Дубн и Руфий сравнили свои записи, выводы оказались неутешительными. Марк вынужден был доложить о них примипилу Фронтинию.

– У меня есть около десятка человек, которых я с чистой совестью могу поставить в первую линию, и еще тридцать или около того, у кого есть шанс выжить в первом бою. Для остальных это лотерея…

Фронтиний мрачно кивнул.

– Поднажми на них. У тебя есть еще день, а может, даже два.

Вскоре после полудня в крепость прибыла еще одна когорта. Им было приказано разбить лагерь рядом с тунгрийцами. Как только солдаты поняли, кто оказался их соседом, так сразу последовали обычные для встреч двух когорт перепалки, быстро перешедшие в обмен новостями и сплетнями. Скавр и Фронтиний выждали какое-то время, прежде чем предстать перед входом в палатку командующего. Внутри префект Фронтиний и примипил Невто изучали перечень снаряжения и обсуждали, что еще нужно запросить со склада. Фурий повернулся и, узнав Скавра, чуть заметно для постороннего глаза промедлил, прежде чем энергично пожать протянутую руку.

– Рутилий Скавр! Я слышал, ты получил Первую тунгрийскую когорту, а мне дали Вторую! Как в добрые старые времена в Двенадцатом легионе! Познакомься с моим примипилом. Невто, это мой добрый старый товарищ Рутилий Скавр, с которым мы вместе служили в Германии, когда наш легион послали усмирять германские племена. В ту пору мы оба были неоперившимися птенцами, еще не нюхавшими военной службы, и оба только-только получили должность трибуна с узкой каймой на тунике. А вот гляди ж ты, теперь каждый из нас имеет в своем распоряжении целую когорту.

Взгляд примипила без слов дал Скавру с Фронтинием понять, что он думает о своем новом начальнике. Невто протянул руку Скавру, а затем обменялся дружеским рукопожатием с Фронтинием, похлопав его по плечу свободной рукой. Два старых приятеля были рады встрече и сразу же решили отправиться в офицерскую харчевню, чтобы вместе подумать, как помочь друг другу с припасами и обмундированием, а также обсудить последние новости. Выйдя из палатки, Невто выразительно посмотрел на Фронтиния и тихо произнес:

– Рад тебя видеть, дружище, хотя лучше бы нам встретиться при более благоприятных обстоятельствах. Пойдем выпьем чего-нибудь горяченького, и я расскажу, как обстоят дела. Но, если честно, радостных новостей у меня немного.

После ухода префектов молчание в палатке командира Второй тунгрийской когорты затянулось. Первым заговорил Фурий. Было заметно, что он не слишком-то рад видеть старого товарища.

– Ну что ж, Гай Рутилий Скавр, давненько мы не виделись! Почитай что десять лет – с тех самых пор, как расстались в Мезии. Чем ты занимался все эти годы?

Скавр пожал плечами.

– Служил в Двенадцатом еще три года после твоего возвращения в Рим, до тех пор пока мы не покончили с квадами. Потом год воевал с их соседями – маркоманами, только на этот раз в Пятом македонском легионе. Теперь меня послали сюда, на подавление очередного восстания варваров. За все это время я пару раз по нескольку месяцев жил в Риме, чтобы не забывать, за что мы сражаемся, но бо€льшую часть времени провел на войне.

– Путь воина, значит. По-прежнему служишь Митре? Заметь, что после всех этих лет мы оба оказались в одинаковом статусе, несмотря на мою небольшую оплошность в Ущелье грома. Тебе не обидно, Скавр? Ты десять лет тянул лямку на границах, а я наслаждался жизнью дома, а потом за полгода преодолел весь путь от вынужденной отставки до командующего тысячной когортой. Неужели совсем не задевает?

– Да не особо. Мы с тобой живем в разных мирах, наши семьи отличаются как небо и земля. Я занят своим делом, а ты… делаешь то, что нравится тебе. По-прежнему предпочитаешь распятие всем прочим наказаниям?

Фурий медленно кивнул.

– Я до сих пор твердо верю, что дисциплина должна быть строгой и неукоснительной, если ты об этом. Со своего приезда я уже успел найти и покарать преступника, который убил моего предшественника. Я приказал…

– Забить его до смерти плетьми, судя по слухам.

– Но он все равно не миновал креста.

Скавр покачал головой.

– Ты распял труп?

Фурий злобно ощетинился.

– Послужит примером.

– Не сомневаюсь, – невозмутимо ответил Скавр. В покрасневшем лице собеседника он заметил признаки, знакомые по прошлому опыту.

Фронтиний осторожно отхлебнул свой бульон, причмокнул и поставил плошку на стол. Сидя в харчевне, он делился с приятелем своими впечатлениями от нового префекта.

– Сначала я думал, что он слабовольный бездельник, как и большинство префектов, которых нам присылают, но, судя по всему, он в нашем деле разбирается, да и опыт у него немалый. Он не стал рассказывать, чем занимался последние десять лет, но, похоже, в сражениях он бывал не раз, хоть и не хочет об этом распространяться. А как твой?

Два примипила нашли в харчевне тихий уголок и теперь сидели, ожидая, пока бульон остынет. Пар от горячего супа поднимался в холодном воздухе, пока подавальщик возился с очагом, пытаясь развести огонь посильнее. Фронтиний быстро догадался, что его старому другу надо поделиться своими переживаниями. Задав вопрос, он замолчал, ожидая, пока первый центурион Второй когорты начнет рассказ.

– Я поначалу решил, что Фурий будет лучше прежнего префекта. Деньги у него есть, это понятно. Он привез с собой полный кувшин нафты, которую использует для розжига жаровни. Всего одной капли достаточно, чтобы дерево разгорелось от первой искры. Это стоит целое состояние. Он рассказал, как воевал с варварскими племенами в Мезии, и говорил при этом коротко и по-деловому. «Вот и хорошо, – подумал я тогда, – с ним можно иметь дело. Конечно, это не такая находка, как твой прежний начальник – тот был настоящий офицер, – но человек вполне приличный». – Он пригубил горячий бульон. – Но через три дня я понял, как обманчиво было первое впечатление. Первым делом он построил когорту у Красной реки и сказал им, что они все негодяи и подонки, потому что убили префекта Басса, и что они об этом еще пожалеют. Обещал удержать у всей когорты жалованье за месяц, а если они не выдадут убийцу до заката, то и за все три.

Фронтиний поморщился.

– Но ведь он своего добился? Не может быть, чтобы вся когорта согласилась потерять такие деньги из-за одного человека. Подобная тактика работает безошибочно.

Невто пожал плечами, не желая признавать правоту друга.

– Да, он добился своего, но…

– Тогда какой смысл спорить о его методах? В конце концов, префекта действительно убили. А кто, кстати, это сделал? Я его знаю?

Невто досадливо покачал головой.

– Нет. Это простой солдат, типичный тупоголовый мужлан, которому моча в голову ударила. Всадил копье в спину префекту просто потому, что тот ему не нравился. В придачу он был страшим братом одного из моих центурионов. Я вроде как не должен был этого знать, но, конечно же, мне донесли в тот же день, когда младший поступил на службу. Наш новый префект распял убийцу.

Фронтиний подул на горячее питье и сделал глоток.

– Мы слыхали. Ребята из кавалерии только об этом и говорили, когда пришли в лагерь.

– Немного чересчур, даже с учетом того, что он убил офицера. Говорят, он умер, не выдержав порки?

Невто кивнул, и на губах его мелькнула улыбка.

– Да, префект Фурий совершил ошибку, приказав отвесить ему пятьдесят ударов.

– Пятьдесят?

– Именно. Вероятно, он бы умер сам, даже если бы моим офицерам не удалось распороть ему горло кнутом, как мы между собой договорились. Но этот придурок все равно прибил его к кресту.

Фронтиний снова поморщился.

– Но я по-прежнему не вижу тут особой беды. Ну и что с того, что он распял покойника? Тот ведь получил по заслугам, так?

Невто откинулся на спинку стула и задумчиво произнес:

– Дело не в том, что ему нравится приколачивать людей гвоздями к кресту. С этим я готов смириться. Но он плохой командир. Нас послали на поиски синеносых. Для нового префекта это небольшая прогулка и отличный шанс присмотреться к своим подчиненным, так? Я посоветовал ему послать кавалеристов вперед, чтобы они проверили, нет ли поблизости их банд…

– И что?

Невто скривился от отвращения.

– За все это время он ни разу не позволил им удалиться из виду. Наш новый префект боится ввязываться в бой. Я пытался донести до него, что если мы столкнемся с большим отрядом, то четыре сотни всадников ничего не изменят. Лучше найти варваров, не будучи при этом обнаруженными, тогда можно избежать столкновения, но он и слушать не хотел. Мы плутали по горам без всякого смысла. Сам не знаю, почему синеносые не порубили нас на куски. Может, попросту повезло, что мы на них не напоролись, а может, глядя на нас, они помирали со смеху и не могли сражаться. Между прочим, с самого первого дня он не прошел пешком и мили, все время разъезжает на лошади, как какой-нибудь легионный трибун. – Он допил бульон и поставил плошку на стол, не сводя взгляда с Фронтиния. – Должен сказать тебе еще одну вещь. Он совершенно помешан на каком-то беглеце, который ускользнул от имперской удавки. Только о том и говорит, что щедро вознаградит доносчика и какая для него честь передать этого человека правосудию. Подумай сам, ведь не дурак же этот сбежавший аристократишка, чтобы прятаться здесь, среди двадцатитысячного римского войска? – Он посмотрел на Фронтиния, и глаза его вдруг сузились. – Даже ты бы на такое не решился, хотя в молодости, когда мы были новобранцами, тебя отличало редкостное легкомыслие… Секст?

Лицо Фронтиния словно заледенело.

– Ты давно знаешь?

Невто недоверчиво покачал головой.

– О боги! А я так надеялся, что ошибся! Это тот способный парнишка с двумя мечами?

– Он самый. Кстати, это он нашел и сжег припасы, заготовленные Кальгом, чтобы напасть на нас с запада. Помнишь? Если бы не он, мы бы получили десять тысяч ублюдков за спиной в дополнение к тем, что спереди. Он хороший парень, Невто, и я не могу его выдать теперь, когда он прижился в когорте. А как ты догадался?

– Это не я. Есть у меня один центурион – довольно неприятный тип. Он встретился с твоим пареньком в Арабском городке и расколол его. Такие вещи не проходят незамеченными для тех, кто держит ухо востро. А твой префект? Хотя нет, не отвечай, лучше мне не знать. Меч Коцидия и тупое копье! Секст, как ты его спрячешь, если он на виду у всей армии? В следующий раз, когда Фурий пошлет за плотниками, ты будешь ждать их со связанными руками.

Фронтиний нахмурился.

– У меня есть идея, как удалить его из крепости на сегодня и завтра.

– Ну, хорошо, а что потом? Нам ведь предстоит пробыть в походе несколько недель. Обрати внимание, Фурий предлагает за него мешок золота. Ходят слухи, что один из моих центурионов напал на след. Зная этого человека, я не сомневаюсь, что он будет крутиться вокруг твоей когорты, вынюхивая и высматривая. И если скотина Фурий доберется до твоего парня, он мигом пустит его на корм собакам. Да и тебя с ним заодно.

Он откинулся в кресле, качая головой.

– Я как-нибудь разберусь, не волнуйся. Хотя я благодарен тебе за предупреждение. Эх, лучше бы мы не затрагивали эту тему, – заметил Фронтиний.

Невто мрачно кивнул.

– Договорились. А теперь давай поговорим о пополнении, которое префект Фурий раздобыл в Арабском городке.

– Даже и не думай. Они останутся у меня.

Если после ухода примипилов атмосфера в палатке Фурия была натянутой, то после того, как Скавр заговорил об украденной центурии, она стала откровенно враждебной.

– Ты ведь знал, что это пополнение предназначалось для моей когорты, Грацил Фурий? У нас до сих пор значительная нехватка личного состава, но ты забрал их себе. И теперь заявляешь, что не собираешься отдавать ни на каких условиях…

Фурий откинулся на спинку стула и чуть заметно усмехнулся.

– Совершенно верно, и ничего ты с этим не сделаешь. У меня есть ордер, подписанный комендантом, так что все по закону. Эта центурия уже числится в составе моей когорты. Так что, если у тебя нет могущественного покровителя, о котором мне ничего не известно, у тебя не хватит связей даже для того, чтобы поднять этот вопрос. Знаешь, как я получил свою должность после того случая в Ущелье грома и после десяти лет веселой жизни в Риме? Мне нужно было только сказать отцу, что я снова хочу служить в армии. У него и десять лет назад были неплохие связи, а посмотрел бы ты на него сейчас! Он, конечно, морщинистый старый пень, но денег у него столько, что он не знает, что с ними делать. Этот поедатель сухарей, Ульпий Марцелл, – друг нашей семьи, и я могу тебе заранее сказать, какова будет его реакция, если ты к нему явишься со своими жалобами. Он просто рассмеется тебе в лицо. Ты не в курсе, что старшие офицеры любят, когда их подчиненные проявляют инициативу? Им нравится следить за подобными перебранками, но вмешиваться они не хотят. Так что шансов получить свою центурию назад у тебя не больше, чем стать легатом, жалкое ничтожество. Кроме того, взамен ты получил целых две центурии, можешь радоваться.

Фурий попытался натянуто улыбнуться, но под пристальным взглядом Скавра улыбка превратилась в гримасу ненависти. Фурий не мог припомнить, чтобы раньше Скавр держался подобным образом.

– Ну что ж, не хочешь отдавать – не надо. Но ты об этом еще пожалеешь. Если слухи, дошедшие до меня, не врут, ты пожалеешь и о некоторых своих недавних поступках.

– Пожалею? С чего бы?

Скавр поднялся на ноги, не обращая внимания на трескотню Фурия.

– Ну что ж, спасибо за гостеприимство и за беседу.

Он повернулся, но Фурий схватил его за руку. Его обычное чувство превосходства трещало по швам, но он не мог понять тому причину.

– Погоди, Рутилий Скавр! Я задал тебе вопрос, а ты мне так и не ответил. Кто сейчас твой покровитель?

Скавр небрежно стряхнул руку Фурия со своего плеча.

– Ты прав, я не ответил.

Он вышел из палатки и скрылся за пеленой холодного осеннего дождя. Ошеломленный и встревоженный Фурий заметил солдата, стоящего на карауле.

– Эй, ты! Найди центуриона Аппия и передай ему приказ явиться ко мне! Живо.

После беседы с Невто примипил Фронтиний поспешил вернуться к своей когорте. Он коротко переговорил со Скавром, а после, не откладывая, отправился на розыски Восьмой центурии. Солдаты устало маршировали на плацу для занятий пехотной подготовкой. Примипил торопливым жестом подозвал к себе Марка и Дубна.

– Наши планы изменились. Центурион Корв, тебя надо срочно удалить из лагеря. Один из центурионов Второй когорты, с которым вы познакомились на прошлой неделе в Арабском городке, похоже, вычислил, кто такой центурион Корв, поэтому я не хочу, чтобы ты был там, когда он явится за подтверждением своей догадки. Префект Второй когорты вознамерился тебя отыскать, и ему не надо большого ума, чтобы взять нас всех за яйца. Возьми солдатам хлеба на ужин и уведи из лагеря для лучшего усвоения учебного материала. Прихвати с собой Пятую центурию, они хорошо ориентируются в темноте. Префект попросил меня послать с вами своего человека – Арминия. Он вырос в лесах Германии и будет вам полезен. Научим наших хамианских братьев, как правильно вести себя в лесу после наступления темноты. Заодно ты прикинешь, кого из них можно посылать в ночные дозоры для прослушивания леса. Как можно скорее уведите их от главных ворот, но чтобы это не выглядело так, будто вы торопитесь.

Два центуриона тихо, без всякой шумихи вывели за ворота солдат, одетых в тяжелые шерстяные плащи. Едва только стены лагеря скрылись за горизонтом, отряд свернул с главной дороги, ведущей на север, на открытую равнину. Они немного посовещались, а затем Дубн, взяв несколько палаток, ушел вперед на разведку. Люди из Пятой центурии по очереди уходили вперед быстрым шагом и внимательно прислушивались и присматривались к тому, что творилось вокруг, чтобы не пропустить следов, оставленных врагами. Остальные солдаты двигались позади разведчиков спокойным шагом. Марк с удовлетворением отметил, что хамианцы справляются с походом неплохо, хотя ноги у них еще не зажили. Телохранитель префекта молча шел впереди, оставаясь на расстоянии нескольких шагов от Марка. Вскоре юноша догадался, что германец здесь не для своего удовольствия, а для того, чтобы охранять его лично.

Через десять минут после их ухода центурион Аппий появился в расположении Первой когорты. На вопрос караульных на входе он ответил, что хочет поговорить с одним из центурионов, с которым познакомился на прошлой неделе в Арабском городке. В следующее мгновение он уткнулся взглядом в широкую грудь какого-то незнакомого офицера. Тит с непроницаемым видом посмотрел на Аппия сверху вниз, а потом громовым голосом произнес:

– Ты ищешь кого-то из моих собратьев-офицеров?

Аппий кивнул. Он вдруг почувствовал, что оказался на чужой территории, хотя от своих солдат его отделяли всего пятьдесят шагов.

– Я познакомился с твоими сослуживцами на прошлой неделе в Арабском городке… Вот решил прийти, поздороваться…

Стоящий перед ним гигант посмотрел на него с полным безразличием.

– Они сейчас в дозоре. Приходи как-нибудь в другой раз. И приведи с собой центурию тунгрийской пехоты, если хочешь рассчитывать на теплый прием.

Тит отвернулся, оставив Аппия одного перед двумя недружелюбно посматривавшими на него караульными. Аппий побрел назад, проклиная свое невезение. Фурий ясно дал понять, что ожидает быстрого результата. Ведь сам Аппий уверенно утверждал, что молодой центурион и есть тот человек, которого они ищут.

Хамианцы и их спутники понемногу продвигались вперед по равнине, огибая небольшие рощицы и длинной колонной проходя через открытые пастбища. Небо прояснилось, и плащи уже давно были сняты. Когда солнце склонилось к горизонту, центурионы остановили отряд в небольшой дубовой роще. Марк созвал всех поближе, чтобы каждый из двухсот пятидесяти человек его услышал.

– Эту ночь мы проведем вне лагеря, поэтому съешьте половину хлеба сейчас, если хотите, а вторую оставьте на завтрак. Мы будем продвигаться вперед как можно тише, стараясь не привлекать к себе внимания. Наша задача – подобраться на расстояние ста шагов к стенам одной из крепостей и ничем не выдать своего присутствия. Если останемся незамеченными, то по возвращении в лагерь вам позволят присоединиться к хамианской когорте, когда они будут практиковаться в стрельбе. Для многих из вас это будет прекрасная возможность проверить, не утратили ли вы свои навыки в этом искусстве. Ешьте хлеб и отдыхайте. Как только солнце опустится за горизонт, мы снова двинемся в путь.

Солдаты терпеливо ждали: кто-то коротал время за игрой в чет и нечет, другие негромко переговаривались. Те, кто постарше и поопытнее, улеглись спать, подложив под голову скатанные плащи. Дубн спросил у Марка, не хочет ли тот отдохнуть, и, получив отрицательный ответ, тоже решил вздремнуть.

Арминий растянулся на траве рядом с Марком и Кадиром, под сенью огромного сучковатого дуба, и молча лежал, прислушиваясь к их негромкой беседе. Когда возникла долгая пауза, он вдруг заговорил, чем несказанно удивил их обоих, поскольку они уже привыкли к его молчанию.

– Могу я спросить тебя, опцион, как ты со своими людьми оказался в этой провинции? Мне кажется, вы тут совсем не на своем месте.

Кадир пожал плечами.

– Тут нет никакого секрета, хотя и рассказывать особо нечего. Мы поступили на службу в своем родном городе Хаме, что на нашем языке означает «крепость», где в то время стояли войска Третьего галльского легиона. Для одних это был выбор между имперской службой или ужасной нищетой, а другие просто хотели посмотреть мир за пределами нашего городка.

Германец понимающе кивнул.

– А для тебя?

Рослый хамианец внимательно посмотрел на него.

– Я совершил преступление, которое карается в Хаме смертной казнью. Поступление на воинскую службу было единственным шансом спастись от преследователей.

Он помолчал, уставившись в землю, прежде чем продолжить рассказ. Марк и Арминий тактично молчали.

– Так вот, я не сомневаюсь, вы оба в курсе, что хамианцы – прекрасные лучники. С тех пор как мы живем под властью других народов, мы отправляем своих сынов в их армии. Многие из нас и раньше были прекрасными стрелками, но в легионе нас заставляли с расстояния ста шагов попадать в мишень размером не больше человеческой груди. Мы выстреливали сотни стрел за день, и так продолжалось много дней подряд, пока мы все не научились поражать стрелой цель независимо от того, первый это выстрел или сто первый. Мы тренировали плечевые мускулы до тех пор, пока они не развились достаточно, чтобы сгибать лук по несколько сот раз за день. Наши спины и животы затвердели от вздувшихся мускулов. Наконец нас посчитали готовыми к имперской службе, и мы отправились пешком через много-много стран на северную границу, в Германию, где в ту пору шла война с племенами местных варваров. По крайней мере, так нам сказали. Однако к тому моменту, когда мы туда пришли, война с твоим народом уже закончилась, и нас решено было использовать, чтобы охотиться на диких зверей, которые шли в солдатский котел, а не убивать других людей.

Он снова замолчал, чуть заметно улыбаясь.

– Густые зеленые леса и широкие реки Германии совсем не похожи на нашу родину, но охотиться нам нравилось. Нам было позволено свободно перемещаться по всей округе в поисках оленей или диких кабанов. Впрочем, эти счастливые дни не могли тянуться без конца. На какой-нибудь границе империи всегда идет война, которая требует все новых и новых человеческих жизней. И поэтому мы снова двинулись на север, переходя от крепости к крепости, пока не оказались на берегах Германского моря, где нас погрузили на корабль, направляющийся в Британию со свежим пополнением для тамошних легионов. Так мы добрались до казарм порта под названием Арабский городок, куда местные центурионы приходили за новобранцами для пехотных когорт. С тех пор наша жизнь полностью изменилась. Мы должны стать пехотинцами или умереть, что мне кажется наиболее вероятным.

Арминий кивнул в знак благодарности за рассказ. Мрачный фатализм хамианца не произвел на него ни малейшего впечатления.

– Тебе повезло гораздо больше, чем ты думаешь, опцион Кадир. Одной долгой и жестокой войны ты уже избежал. Народы, которые живут к северу от реки Дунай – среди них и мое племя, квады, – гордятся своим умением владеть мечом и топором. Им хватило сил, чтобы заставить наших покорителей, римлян, целый год после начала войны только и делать, что обороняться. Десять лет тому назад мы в огромном количестве перешли реку и разгромили римскую армию, которая стояла между нами и их поселениями в предгорьях Альп. Римляне послали еще одну армию, чтобы подавить восстание и освободить свою главную крепость, которую мы осаждали, но мы разбили и их, а потом захватили и крепость тоже. На какое-то время мы поверили в свою непобедимость, но наша радость была недолгой. На следующий год мощная армия, собранная со всей Европы, заставила нас отступить и вынудила нас к перемирию. Это дало римлянам время собраться с силами и, в свою очередь, перейти реку. Очень скоро они перенесли войну на наши земли, нападая на разобщенные племена и взымая с них кровавую дань за свои прежние поражения.

Он замолчал и отхлебнул воды из кожаной фляги.

– Римляне расторгли перемирие и напали на наши земли под предлогом, что мы помогаем соседям маркоманам в их борьбе против империи. Мы не сомневались, что это будет битва не на жизнь, а на смерть и что пощады не будет никому. Так оно и вышло. Однажды в жаркий летний день мы заманили их Двенадцатый молниеносный легион в удобное место и захлопнули ловушку, заперев их в узком горном проходе. Они оказались в отчаянном положении: солнце час от часу палило все сильнее, а у них не было воды. Вы улыбаетесь, вам кажется, что нехватка воды – это ерунда, но солнце еще только поднималось, а их уже мучила жажда. Они шли все утро, но так и не добрались до ручья, рядом с которым мы устроили ловушку. Мы три раза атаковали их ряды, и с каждым разом убитых и раненых у них становилось все больше, а силы тех, кто еще держался на ногах, истощались. После третьей атаки наши вожди решили, что победа неизбежно будет нашей и надо только подождать, пока римляне прекратят сопротивление, не выдержав мучений жажды. Наши воины прохаживались на расстоянии десяти шагов от их рядов, пили воду, принесенную от ручья, и поливали ею головы, чтобы постоянно напоминать им о нехватке воды.

Пока мы ждали, что они сдадутся, над нашими головами стало твориться что-то необычное. Небо заволокло тучами, послышались раскаты грома, и всего за несколько минут яркий день сменили мрачные сумерки. Вместо того чтобы пролиться дождем, тучи все росли и темнели, принимая странный цвет – сине-зеленый, словно огромный синяк. Казалось, солнце опустилось за горизонт, в наступившей темноте мы едва-едва могли разглядеть римлян, которые ждали следующей атаки. Внезапно молния ударила в огромное дерево, расположенное в пятидесяти шагах от наших рядов, и в одно мгновение превратила его в столб пламени. В ту же секунду раздался раскат грома, который был так силен, что многие оглохли. Я сам почувствовал, что звуки доносятся до меня будто сквозь толстый слой ваты, обернутой вокруг головы.