Текст книги "Демоны не спят"

Автор книги: Энтони Пирс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Долгое время она и впрямь не музицировала, – подтвердил Сайрус. – Но Водное Крыло настолько мало населено, что здесь ее музыка не могла никому причинить вреда. Поселившись тут, она сделала новые волшебные цимбалы и стала иногда играть для нас с отцом. Нам с ним это в радость – других-то развлечений тут немного, а музыка очень хорошая. Одна беда, заслушавшись ею, люди как-то дуреют: перестают следить за парусами и налетают на скалы или совершают другие глупости. Нам-то с папашей такое не грозит: мы к маминой музыке привыкли, да и в любом случае вряд ли потонем.

– Ой, Сайрус! – воскликнула Ким. – А вот бы и мне послушать! Ну хоть чуточку. Я слышала только краем уха, но мне очень, очень понравилось!

Сайрус задумался.

– Возможно, с возрастом матушкин талант усилился, – сказал он через некоторое время. – Так было с тетушкой Горгоной: в молодости ее вид обращал в камень только мужчин, а с возрастом этот эффект распространился на женщин и даже на животных. Не исключено, что то же самое происходит и с маминым пением.

– Тогда, пожалуй, нам и вправду стоит послушать, – заметила Дженни. – Ким впервые в Ксанфе, ей хотелось бы увидеть и услышать как можно больше.

– А могу я спросить, – промолвил Сайрус, выразительно глядя на Ким, – что это за такая особенная игра, в которой тебе положена спутница? С виду ты совсем обыкновенная девушка, хотя, конечно, весьма привлекательная.

Ким открыла рот, но так ничего и не вымолвила. Привлекательной ее назвали впервые в жизни.

– Наша Ким хоть и обыкновенка, но вовсе не обыкновенная девушка, – ответила за нее Дженни. – Она выиграла конкурс, победительница которого получала возможность сыграть в игру «Со спутником по Ксанфу», которую организуют демоны. Правда, из-за какой-то путаницы она вступила в игру не первой, а только второй, но это не имеет значения – возможность выиграть приз у нее все равно есть. Однако как можно его выиграть и даже что это за приз, нам неизвестно. Точнее, известно, что это будет магический талант, но мы не знаем, какой именно. Вот и идем к Доброму Волшебнику, чтобы выяснить, как нам действовать дальше.

– Наверное, это очень хороший талант, ради которого стоит постараться, – предположил Сайрус. – Впрочем, для обыкновена любой талант имеет огромную ценность: ведь иным способом ему магией не обзавестись.

– Не такую уж и огромную, – прознесла Ким, у которой прорезался наконец голос. – Даже выиграв талант, я не смогу по-настоящеу переместиться в Ксанф, а но ту сторону экрана магия все равно не действует.

– Экрана? – поднял брови русал. – Ты о чем?

– Да вот об этой шту… – Ким протянула руку к экрану и застыла в изумлении. – А где?… Когда?…

– Кажется, я понимаю! – вскричала Дженни. – Твой экран исчез, когда водопад потянул нас с Сэмми в пропасть, а ты схватила меня за руку. Видимо, я вытащила тебя наружу.

– Это я была снаружи, – возразила Ким. – А ты внутри, в компьютере. И не может такого быть, чтобы картинка, даже трехмерная, куда-то там затащила или вытащила живого человека. Наверное, это какое-то техническое ухищрение. Эффект присутствия или что-то в этом роде. Короче говоря, экран есть, просто я его не вижу. Оптический обман.

– А то, что ты мокрая насквозь, это какой обман – синоптический? А мы с Сайрусом – нас ведь потрогать можно. Вот попробуй, – предложила Дженни.

Ким тем временем уже и сама начала понимать, что твердую землю и шелковистую травку, на которой она сидела, на оптический обман не списать. Нерешительно протянув руку, она коснулась плеча Дженни – та оказалась живой и теплой.

– Потрогай и меня, – попросил Сайрус. – А еще лучше – поцелуй. Тогда сразу поймешь, что я никакой не птичий обман.

Дразнится он, что ли? Слегка рассердившись, Ким решила поймать его на слове. В конце концов, нельзя сказать, чтобы у нее не было отбоя от желавших поцеловать ее молодых людей, а уж другого случая сорвать поцелуй у русала ей точно не представится.

– Эй, стоит ли… – встревоженно начала Дженни, но опоздала.

Губы русала и обыкновенки встретились. Поцелуй получился восхитительным и самым настоящим.

– Как ты здорово целуешься, – восторженно вымолвил Сайрус.

– Похоже, я и вправду здесь, – ошарашенно пробормотала Ким.

– Похоже, ты сделала второй шаг, – сказала Дженни. – Теперь, надеюсь, ты веришь в магию.

– Все вокруг выглядит вполне реальным, – не могла не признать девушка. – Хотя я понимаю, что это всего лишь иллюзия.

– У нас в Ксанфе иллюзия считается полноправной частью реальности, – заметил Сайрус. – Таким образом, раз у тебя возникла иллюзия пребывания здесь, этого вполне достаточно. Думаю, тебе стоит познакомиться с моими родителями.

– Э, но ведь у нас… – попыталась было возразить Дженни, но Ким не дала ей договорить.

– Что «у нас», подумаешь, слегка задержимся. Сама ведь говорила, что мне следует послушать пение Сирены. Когда еще такой случай выпадет? Если хочешь знать, у нас, в Обыкновении, сирены подают голос только в случае большой беды, и голоса у них такие, что лучше не слышать. Я с удовольствием познакомлюсь с Сайрусовыми родителями.

– Замечательно, – сказал русал. – Но перед этим я должен буду удалиться, чтобы сменить обличье. Матушка, та умеет преображаться так, что вместо чешуи на ней появляется платье с блестками, но у меня опыта маловато. Преображусь – и сразу назад.

– Что это он собрался делать? – спросила Ким, когда Сайрус удалился.

– Решил обернуться человеком, то есть превратить хвост в ноги. Вообще-то ему это раз плюнуть; загвоздка тут во мне. Приняв облик человека, он окажется голым, а поскольку по условиям игры я считаюсь несовершеннолетней, мне голого мужчину видеть не положено. Поэтому я не дала ему стать человеком сразу, как только он собрался вылезть из воды.

– Понятно, – протянула Ким, но тут ей вспомнилось и другое. – Это-то понятно, а вот с чего ты так задергалась, когда он предложил мне познакомиться с его родителями?

– Не знаю, как на сей счет у обыкновенов, – ответила Дженни, – но в Ксанфе считается, что если молодой человек знакомит девушку со своими родителями, то у него серьезные намерения.

– В каком смысле?

– В том, что он не прочь на ней жениться.

– Шутишь! – воскликнула пораженная Ким.

– Какие шутки? Ты ему понравилась. Он не женат, так что…

– Но мне всего шестнадцать!

– Подумаешь! Дольф женился на Электре в пятнадцать! Они даже в Тайну посвящены не были, но ничего, поладили. И аиста вызвать сумели.

– Что за глупости? Не собираюсь я ни замуж, ни аиста вызывать! Да и вообще – это ведь только игра.

– Игра-то игра, но ты ведь с ним целовалась. А такие игры известно до чего доводят. Впрочем, нет, мне неизвестно. Я ведь сейчас наивная-пренаивная.

Ким пребывала в полнейшей растерянности. Слова Дженни звучали убедительно, да и Сайрус ей нравился, но ведь это просто ни в какие ворота не лезло. Не могла же она и вправду втрескаться в парня с рыбьим хвостом, который, к тому же, не более чем персонаж компьютерной игры.

– Может, нам лучше отсюда убраться? – спросила Ким.

– Думаю, да, – кивнула Дженни.

Девушки встали, и Ким поежилась: платье ее было насквозь мокрым и довольно грязным. А в облике Дженни, стоявшей рядом, ее внимание привлекли не только маленький рост, но также заостренные ушки и четырехпалые руки. Насчет нее книжки не врали: она отличалась не только от людей, но и от обычных эльфов Ксанфа.

Эти размышления прервало появление Сайруса. Пришлось остаться, что, по правде сказать, Ким ничуть не расстроило. С ногами, в брюках и рубашке, русал показался ей еще симпатичнее, чем с хвостом. К тому же целоваться с ним было очень приятно, и он назвал ее привлекательной. Дома она не была избалована ни поцелуями, ни комплиментами.

– Прошу за мной, – учтиво поклонился русал девушкам. – Мои родители вас ждут.

Последовав за русалом по аккуратной тропинке, они подошли к уютному с виду домику, сложенному из прозрачных словно бы стеклянных брусков. Правда, это стекло странно рябило.

– Водяные кирпичи, – пояснил Сайрус, заметив удивленный взгляд Ким, – их для нас Лакунин сынок налепил.

– Водяные кирпичи? А с виду плотные. Можно потрогать?

– Конечно, трогай. А плотные – они такие и есть. У него талант уплотнять воду. Для Водного Крыла талант ценный.

Ким осторожно прикоснулась к кирпичу. Он был не твердый, но упругий: при нажатии лишь чуточку вдавливался и тут же восстанавливал форму. Впечатление такое, будто трогаешь бархатистую резиновую грушу, наполненную под давлением водой. Видно, этот Лакунин сын был изрядным мастером по части водной магии.

Дверь открылась, и на пороге появилась прелестная женщина в сиреневом платье с блестками.

– Заходите, – радушно пригласила она. – Мы вас ждем. Стол уже накрыт.

«Интересно, – промелькнуло в голове Ким, – что дальше будет? Не могу ведь я и вправду здесь есть. Впрочем, почему бы и нет? Целоваться можно, а есть нельзя? Самое лучшее – попробовать и посмотреть, что из этого выйдет».

– Ой, девочки! – воскликнула вдруг Сирена, присмотревшись к ним повнимательнее. – Да вы же обе мокрехонькие! Заходите скорее, мы вас быстренько переоденем, обсушим и согреем. Ну, быстро внутрь!

Внутри царило приятное тепло, исходившее от очага, где потрескивали, разбрасывая то ли искры, то ли брызги, полупрозрачные водяные полешки. Водной магией в Крыле владел не только одаренный Лакунин отпрыск. Отведя девушек в умывальную, стены которой, к счастью, были сложены из мутных, совершенно непрозрачных кирпичей, Сирена дала им полотенца и чистые платья. Вытершись и переодевшись, они преобразились, особенно Дженни. Балахончик и штанишки делали ее и впрямь похожей на ребенка, однако, надев платье, она тут же стала хоть и миниатюрной, но девушкой.

– Ким, как ты здорово выглядишь! – воскликнула Дженни, и Ким с досадой подумала, что ей стоило бы сказать это спутнице первой.

– Ты тоже, – запоздало отозвалась она и бросила взгляд на свое отражение в ледяном зеркале.

А бросив, с трудом оторвалась – отражение, в кои-то веки, ей понравилось. Возможно, ее привлекательность усиливала магия Ксанфа, но если так, ей оставалось лишь пожалеть об отсутствии подобной магии дома.

Возвращаясь в столовую, Ким все время напоминала себе о том, где находится, но оказавшись в уютной домашней обстановке, за одним столом с приветливыми хозяевами, совершенно об этом забыла. Она была чуть ли не благодарна Тучной Королеве, стараниями которой угодила в столь приятное местечко и обзавелась такими милыми знакомыми.

Русал Моррис был солидным, представительным господином. По поводу прихода гостей он тоже сменил хвост на ноги и оделся подобающим образом.

– Ага, – промолвил старый русал. – Вот, стало быть, какую милашку подцепил наш окунек Сайрус.

Ким хотела что-то возразить, но не нашла нужных слов и растерянно посмотрела на Дженни.

– Ким попала сюда случайно, мимоходом, – попыталась прийти ей на помощь эльфесса. – Это для нее только игра…

– Ну и молодежь пошла, – заворчал старик. – Уже и поцелуи для них игра. Скоро в шутку аиста вызывать начнут.

Ким пришла в полное смущение: мысли ее спутались так, словно кто-то размешал ей мозги большущей деревянной ложкой. Она прекрасно знала, что все происходящее действительно не более чем игра, однако предпочла бы отнестись к этому с той же серьезностью, что и русал.

– Вы меня неправильно поняли, – вступилась за Ким Дженни. – Она вовсе не такая уж легкомысленная, просто в Ксанф попала, став участницей игры. Сама-то Ким из Обыкновении…

– Обыкновенка! – воскликнула Сирена.

– Стоит ли об этом, – пробормотала девушка, однако при всей неловкости своего положения, она чувствовала приятное возбуждение.

В конце концов ей удалось сделать второй шаг и почувствовать себя действительно попавшей в Ксанф. В Ксанф, где красивый и любезный молодой человек называет ее привлекательной, целует и зовет знакомиться со своими родителями, а его отец называет «милашкой» и, судя по всему, видит в ней невестку. Какой еще приз нужен после такого везения! Ей и так хватит впечатлений на всю оставшуюся обыкновенскую жизнь!

Сирена тем временем подала на стол водоросли, водяные орехи, водяные лимоны, водяную дичь с водяным рисом и газированную воду в кувшинках: все то, что принято было есть в Водном Крыле. Ким сперва отнеслась к этим яствам настороженно, но стоило ей попробовать кусочек, как все страхи улетучились. Оказалось, что, во-первых, она может здесь есть точно так же, как и дома, а во-вторых, угощают ее исключительной вкуснятиной. Ну, а когда после обеда все расселись перед очагом и Сирена, взявшись за волшебные цимбалы, принялась исполнять свои несравненные песни, девушка поняла, что хотела бы остаться здесь навсегда.

– А теперь, Ким из Обыкновении, я хотел бы тебя кое о чем спросить, – промолвил Сайрус, когда отзвучала музыка.

– О чем меня можно спрашивать? – вздохнула девушка. – Я тут совершенно ни в чем не разбираюсь.

Ким говорила искренне. Еще недавно, садясь за игру, она считала, что знает Ксанф как свои пять пальцев, но успела наделать за короткое время столько ошибок, что просто не могла не признаться в своем полнейшем невежестве.

– Чтобы ответить на мой вопрос, ни в чем особо разбираться не нужно, – успокоил ее русал. – Дело в том, что мне двадцать восемь лет, и в таком возрасте давно пора жениться. До сих пор мне не удавалось найти себе подходящую пару, но теперь, думаю, такой случай выпал.

Ким чуть не поперхнулась: при всей своей искренней симпатии и к самому русалу, и к его семейству, не могла же она на самом деле выскочить замуж за элемент компьютерной программы. Однако и задевать чьи-то чувства, а уж тем более чувства столь милого молодого чел… хм… русала, как Сайрус, ей вовсе не хотелось.

В поисках поддержки она снова обернулась к Дженни, однако, судя по всему, эльфесса тоже не знала, как выпутаться из затруднительного положения, в котором Ким, уже не впервые, оказалась исключительно по собственной вине. Предупреждала ведь ее Дженни насчет нежелательности поцелуев и знакомства с родителями – а что толку?

И главное – что же теперь делать?

Глава 5
ПУТЕР

Набив рюкзачок припасами и кое-как вооружившись, Даг почувствовал себя увереннее – теперь он был готов к предстоящим испытаниям. А они, судя по всему, обещали стать нешуточными. Поначалу ведь и эта история с кораблем «Цензором», показалась ему не более чем забавой, но попав на палубу и оказавшись в жуткой, удушающей атмосфере подавления свободы, юноша понял, что дело обстоит весьма серьезно. Почувствовав, что Наде, настоящая она или нет, самой не справиться, он просто не мог не прийти девушке на помощь. Тем более что девушка ему нравилась, а вот цензуры, равно как и любых других покушений на свободу, он терпеть не мог. В магию он и сейчас не особо верил, но Даг почувствовал, что в основе этой фантастической игры лежат подлинные, вовсе не вымышленные ценности. А вот в ценности эти он верил, и ради них был готов на многое. Есть немало людей, которые полагают такого рода ценности еще большей фикцией, чем магия, но Даг к ним не относился.

Ну и, конечно, не стоило сбрасывать со счетов понятное желание произвести впечатление на красивую девушку. И хотя она дала ему понять, что принимать ухаживания простого игрока, который к тому же младше ее, не собирается, но мало ли что говорят девчонки при первом знакомстве. Поначалу все они недотроги, а потом… Нада, безусловно, не такая, как все, – она удивительная красавица, но если он совершит что-нибудь выдающееся, то, пожалуй, сможет попытать счастья. Ну а если ему все же не удастся завязать с ней более близкие отношения, то он хотя бы останется в ее памяти не сопляком-недоумком, а настоящим парнем, который чего-то стоит. Бог весть почему, но теперь это имело для него немалое значение.

Путь их пролегал на восток, в сторону центрального Ксанфа, и на этом пути в соответствии с планом игры им непременно должно было встретиться испытание. Даг прекрасно знал, что в играх все гладко идти не может – потому-то и позаботился о припасах и об оружии. Правда, Нада заверяла его, что в Ксанфе все это ни к чему – будто бы еда и одежда растут здесь на деревьях, а защищаться от врагов и хищников ему не придется (на то у него есть спутница), но он не хотел зависеть от сомнительной щедрости незнакомой земли, и уж совсем не мог допустить, чтобы его защищала девчонка. Особенно та, на которую он хотел произвести впечатление. Она могла считать его поведение глупым, но это до поры, до времени. Даг надеялся, что избранная им тактика себя оправдает. Ему даже хотелось поскорее столкнуться с каким-нибудь испытанием и показать в деле себя и свое новое оружие. Дело в том, что в благодарность за избавление от цензурного гнета деревенский староста подарил ему волшебный меч, причем основательно эту штуковину разрекламировал. Послушать его, так владелец подобной железяки может махать ею без устали и легко отбивать любые вражеские удары, тогда как недругу отбить его удар будет трудно. В подробности Даг вообще-то не вникал, потому что в мечах и фехтовании смыслил мало, однако, судя по всему, новое приобретение должно было дать ему изрядное преимущество в любой стычке. А поскольку стычка для нормального парня частенько бывает поводом покрасоваться, он с нетерпением ждал такой возможности.

Однако первым препятствием оказалась не шайка разбойников или стая чудовищ, а заурядная река. Не слишком широкая, не особо бурная, однако достаточно глубокая для того, чтобы вброд ее было не перейти. Тропа, которой они следовали, спускалась к воде и поднималась от воды на противоположном берегу.

– Поищем лодку? – предложил Даг.

– Боюсь, лодкой здесь и не пахнет.

– Ну, значит, так переплывем. Или тут аллигаторы водятся?

– Аппликаторы тут не водятся, да они и не очень опасны. Прицепятся, так отодрать можно. И вообще: на этом месте был мост, но его убрали. Определенно, чтобы подстроить нам испытание.

– Подумаешь, испытание – речушку переплыть! Нам с тобой это раз плюнуть.

– Тебе точно раз плюнуть, но вот со мной дело обстоит иначе. В этом один из моих недостатков.

– Я в тебе в упор не вижу никаких недостатков, – решительно заявил Даг, смерив Наду взглядом.

– Дело в том, что будучи принцессой, я связана определенными ограничениями.

Даг припомнил, что уже слышал от нее что-то в этом роде. Но не обратил внимания.

– Что за ограничения?

– Я не имею права показывать свое человеческое тело мужчине, который не является моим мужем.

– То есть, если по-людски, ты не должна разгуливать голышом.

– Вот именно. Для простой девушки таких ограничений нет. Есть, правда, правила, касающиеся возраста мужчины, но они – как и само понятие совершеннолетия – довольно расплывчаты. Ты вот, с одной стороны, вроде бы несовершеннолетний, а с другой – все Взрослые Тайны для тебя давно не тайны. Но мы, принцессы, должны подавать всем прочим пример высокой нравственности. Таким образом, мне нельзя демонстрировать посторонним мужчинам свою наготу, а уж паче того… нижнее белье.

– Паче того? Ты хочешь сказать, что лифчик и трусики…

– Пожалуйста, не употребляй при мне таких слов, – прервала его покрасневшая Нада.

Даг вздохнул. По правде сказать, он надеялся, что какой-нибудь счастливый случай – хоть бы и та же река – даст ему возможность увидеть то, что хоть и не слишком, но все же скрывает платье. Однако, похоже, составители игры это предусмотрели.

– Ладно, а кто тебе не велит переплыть реку в змеином обличье? Ведь в виде змеи ты не будешь считаться голой?

– Не буду. Змеи не считаются ни одетыми, ни раздетыми, как, впрочем, и наги: одежды они не носят, но и ходящими нагишом не являются. Но если ты хочешь, чтобы я и дальше сопровождала тебя в человеческом облике, тут тоже есть трудности.

Даг, само собой, предпочитал, чтобы Нада сопровождала его в виде девушки. Она могла быть самой распрекрасной змеей на свете, однако знатоком и ценителем змеиной красоты он себя никоим образом не считал.

– А в чем проблема? Переплывешь речку змеей, а там снова обернешься девицей.

– То-то и оно, что обернуться я смогу только обнаженной девицей. Став змеей, я сброшу одежду, и когда снова стану человеком, ее на мне не будет.

– Понял. Ну так давай я отвернусь и закрою глаза. Когда переплывешь реку, вытрешься и оденешься, ты крикнешь мне, что все готово. Годится?

– Я побаиваюсь за тебя. Вдруг, пока у тебя глаза закрыты, нагрянет какая-нибудь опасность?

– Но у тебя-то глаза будут открыты.

Нада, хотя и с сомнением, но все же кивнула.

– Вот видишь. Что ни говори, а перебраться через речку все-таки проще, чем отбиться от самого завалящего дракона.

Нада вовсе не была в этом уверена, однако спорить не стала.

– Кстати, – заметил он, – мне тоже в одежде плыть несподручно. Если ты меня без штанов увидишь – это как, не будет считаться нарушением волшебных приличий?

– Это твоя забота. Если ты не боишься показаться раздетым, то все в порядке.

Даг и в жизни не больно-то стеснялся наготы, а уж в игре и тем более. К тому же ему казалось, что, раздевшись, он покажет Наде, что в этом нет ничего особенного. Ну а главное, он хотел попасть на тот берег, но не имел ни малейшего желания топать дальше в мокрой одежде. Поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как раздеться. Что юноша и сделал, испытав при этом странное возбуждение, словно вместе с одеждой сбросил ограничения, налагаемые цивилизацией. Возможно, нечто подобное испытывают нудисты… Так или иначе эта до невозможности правдоподобная игра обогащала его новым опытом.

Не глядя на Наду, Даг сложил свои вещи в рюкзак, плотно закрыв его, поднял одной рукой над головой и вошел в воду. Когда дно ушло из под ног, он поплыл на боку, ловко подгребая одной рукой и удерживая рюкзак над поверхностью. Плыть было совсем нетрудно: Даг надеялся, что его сноровка произведет на Наду благоприятное впечатление.

Быстро одолев не слишком широкую реку и найдя удобное место, он выбрался на берег, отряхнулся и, по-прежнему не оборачиваясь, крикнул:

– Плыви. Я смотреть не буду.

– Нет, – возразила с того берега Нада. – Как раз когда я поплыву, смотреть будет не только можно, но и нужно. Вдруг сверху гарпия налетит или еще кто? Я следила за тобой, а теперь ты последи за мной. Приметишь неладное – дай знать.

– Как скажешь.

Даг натянул штаны – остальное он решил надеть, когда получше обсохнет, – и повернулся лицом к реке.

Нада пребывала в облике наги – змеи с человеческой головой, – а ее одежда была увязана в аккуратный узелок. Юноша сообразил, что она, должно быть, разделась и увязала вещи, оставаясь в человеческом виде, но плохо представлял себе, как она собирается переправлять одежду через реку.

Однако не успел он задуматься над этим вопросом, как Нада превратилась из наги в самую настоящую змею. Ухватив узелок зубами, змеюка сползла в воду и с неменьшей лихостью, чем Даг, заскользила к противоположному берегу, удерживая одежду над водой.

Теперь до него дошло, почему она попросила его приглядеть за ней. Змеиная пасть была занята узелком, и в случае нападения Нада оказалась бы беззащитной. Юноша, конечно же, желал ей только добра, однако в глубине души не имел ничего против того, чтобы кто-нибудь попробовал на нее наброситься. Ведь тогда у него появилась бы прекрасная возможность броситься на ее защиту и показать, на что он способен. Конечно, заступаться за змею довольно странно, но превратится же она когда-нибудь снова в девушку.

Однако никакого нападения не последовало. Переплыв реку, Нада выползла на берег, опустила узелок на землю и, превратившись в нагу, сказала:

– Теперь оденься и отвернись.

Даг оделся и, скрепя сердце, отвернулся. Потом он подхватил с земли свой рюкзак, чтобы закинуть его за спину, и тут заметил блестящую металлическую пряжку. Пряжку, вполне способную заменить зеркальце. Если расположить ее правильно, то можно, не оборачиваясь, увидеть…

Даг чувствовал, что поступает неправильно, однако ему так сильно хотелось полюбоваться прелестями своей прекрасной спутницы, что услужливое сознание тотчас принялось подсказывать оправдания. Во-первых, он обещал отвернуться – и отвернулся, а насчет пряжек и зеркал разговора не было. Во-вторых, она сама говорила, что самое главное для нее – не показывать трусики, а его как раз, трусики-то и не интересуют. В-третьих… А, и этого хватит.

Осторожно подняв рюкзак, он расположил пряжку так, что в ней отразились верхушки деревьев, потом поверхность воды, потом…

Потом все исчезло. Даг обнаружил, что сидит в комнате, уставясь на погасший монитор. В голову лезли мысли о сбое в системе, однако в глубине души он чувствовал: система тут ни при чем. Сам виноват – нарушил запрет и вылетел из игры.

Со вздохом юноша огляделся по сторонам и чуть не застонал, настолько тошнотворно обыкновенным, а точнее сказать обыкновенским, показалось ему все вокруг. Раньше он просто не понимал, насколько уныла и тосклива его жизнь.

И черт его дернул подсматривать в эту пряжку. Конечно, он не знал, что в программе предусмотрена возможность наказания за несоблюдение правил, но мог бы и догадаться. И уж во всяком случае отдавал себе отчет в неправильности своего поступка. Иначе на кой было бы придумывать отговорки?

– Ох, Нада, если б ты знала, как мне жаль, – простонал он.

Неожиданно ему показалось, будто кто-то где-то, в невероятной дали, выкрикнул его имя. Он насторожился, но звук не повторился. Однако внезапно на потухшем экране тускло высветились слова:

– Даг, где ты? Куда ты пропал?

– Здесь я! – заорал парнишка и лишь потом сообразил, что она никак не может его услышать.

– В Обыкновении, – отпечатал он на клавиатуре, – вылетел из игры, потому что хотел подсмотреть за тобой. Извини.

Экран снова засветился, и он увидел уже одетую Наду. Она стояла на берегу рядом с его упавшим рюкзаком.

– Но ты ведь так и не увидел меня без одежды? – спросила она.

Звук не восстановился, и эти слова появились в поднявшемся из ее рта облаке.

– Не успел. Но меня все равно вышвырнули – за намерение. Теперь придется начинать все по новой!

Сама эта мысль почему-то казалась ему ужасной.

– Нет, – возразила Нада, – это не исключение, а только предупреждение. Раз ты не успел меня увидеть, я не скомпрометирована, и тебе можно вернуться. Только впредь будь осторожнее.

– Еще как буду! – обрадованно заорал Даг, сосредоточиваясь на уже знакомых точках.

Изображение мигом сделалось трехмерным, но увы – он так и остался по свою сторону экрана.

– В чем дело? – спросила Нада, глядя на него. – Почему ты не идешь сюда?

– Не получается. Может, это наказание за…

– Нет, должно быть, твоя вера пошатнулась, – возразила девушка. – Можешь ты ее укрепить?

Однако Даг решительно не понимал, каким способом можно укрепить пошатнувшуюся веру. Это ведь не забор, колышком не подопрешь. Получалось, что игра наказала его дважды: во-первых, лишила волшебного эффекта присутствия, а во-вторых, указала на его место. Ему следовало выполнять правила, а не искать, как их обойти. В конце концов, эта игра только сперва кажется основанной на одних нелепых каламбурах: на самом деле у всего этого имеется серьезная основа.

«Однако, – подумалось тут ему, – коли это так, то стоит серьезно поразмыслить о природе той веры, которая позволила ему войти в игру в прошлый раз. Собственно говоря, во что он тогда поверил? Надо полагать, в игру, но ведь теперь, после того как она столь бесцеремонно его вышвырнула, как раз в нее он верит еще сильнее. Все происходящее за экраном происходит на самом деле, пусть даже эта форма реальности как-то отличается от той, к какой он привык в своей обыденной жизни».

– Поздравляю с возвращением, – послышался мелодичный голос, и Даг понял, что снова стоит на берегу реки, а Нада обнимает его за шею.

Обнимает?

Он открыл глаза. Девушка отпрянула.

– Что это я, – смущенно пробормотала она. – Принцессам так не положено.

– Я никому не скажу, – галантно пообещал Даг.

Но не стал добавлять, что никогда этого не забудет. Обниматься ему, по правде, случалось, но все испытанное прежде не шло ни в какое сравнение с впечатлением от восхитительных объятий Нады.

– Спасибо. А то я испугалась: вдруг я окажусь нарушительницей правил.

– Ну нет, это только я такой олух, – пробормотал Даг, оглядевшись и удостоверившись, что и впрямь вернулся в Ксанф. – Но впредь буду умнее.

Он и вправду намеревался приложить все усилия для того, чтобы остаться здесь как можно дольше. Иллюзия это, галлюцинация или просто бред – не имеет значения. Главное, что в этой игре ему лучше, чем было когда-либо в жизни.

И теперь Даг понимал, что испытания его ждут серьезные. Вот и переправа через реку оказалась куда сложнее, чем казалось поначалу.

– Есть хочется, – промолвила Нада, оглядевшись по сторонам. – После такой встряски совсем не мешает подкрепиться. Вон, кстати, и пирожковия растет. Так и быть, наплюю на принципы принцессы и слопаю что-нибудь такое, от чего полнеют.

– С твоей ли фигурой бояться полноты? – промямлил Даг, стараясь не проглядеть дырку в этой фигуре.

– Принцессам не положено быть толстыми, – улыбнулась она. – И обжорами тоже быть не положено. А поскольку я соблюдаю правила, то случая растолстеть мне просто не представлялось. Однако иногда можно себя и побаловать.

Но уже сорвав с ветки лимонный пирог, девушка посмотрела на него с сомнением.

– Все-таки великоват. Может быть, пополам, а Даг?

«А что? – подумал юноша. – Вот прекрасный случай проверить, насколько реально все происходящее. Конечно, умяв здесь кусок пирога, я смогу считать, будто мне просто показалось, что я умял здесь кусок пирога. Но если все, что мне здесь кажется, еще более убедительно, чем происходившее по ту сторону экрана, то какого черта я должен считать иллюзией Ксанф с пирожковыми деревьями, а не Обыкновению, где всего дурного и нелепого гораздо больше?»

С этими мыслями он взял у нее половинку пирога, откусил кусочек и нашел пирог превосходным. Возможно, то была лишь иллюзия, но коли так – побольше бы таких иллюзий.

– Должна тебе кое-что объяснить, – сказала Нада, когда они поели. – Это касается правил.

– Я уже понял, что их нужно соблюдать неукоснительно.

– Поэтому тебе и было позволено вернуться. Но правила игры существуют как для игроков, так и для спутников. Правда, они бывают строгие, а бывают не очень. Например, то, что я тебя обняла: это не считается серьезным проступком, но принцессе так поступать не положено.

– Но это было так здорово!

– Будь я простой девушкой, с этим вообще не было бы никаких проблем, но у нас, принцесс, жизнь хлопотная.

Неожиданно Даг понял, что она пытается втолковать ему что-то существенное, что-то такое, о чем не может сказать напрямую. Ну что ж, может, и не до конца, но он ее намек понял. Тут много чего нельзя, но если нельзя, но очень хочется, то можно. Только осторожно. Все здешние запреты можно обойти, если выучиться играть как следует и разведать обходные пути. А стало быть, ему вовсе не стоит расставаться с надеждой когда-нибудь ее поцеловать.