355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Энн Райс » Невеста дьявола » Текст книги (страница 1)
Невеста дьявола
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 14:59

Текст книги "Невеста дьявола"


Автор книги: Энн Райс


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Энн Райс
Невеста дьявола

Часть первая
ВОЙДИ В МОЙ ДОМ

1

Безумие реставрационных работ в особняке на Первой улице началось в четверг утром, хотя еще накануне вечером, обедая вместе с Роуан и Эроном в Оук-Хейвен, Майкл успел набросать предварительный план и решить, какие шаги следует предпринять в первую очередь.

Что же касается смерти, склепа, двери-портала и значения числа тринадцать, то он больше не хотел думать о них – пусть все это останется лишь на страницах записной книжки.

Посещение кладбища произвело довольно мрачное впечатление. Утро было пасмурным, но красивым. Приятным было и то, что рядом шел Эрон. По пути Эрон объяснил ему, как блокировать некоторые ощущения, возникавшие из-за суперчувствительности рук. Как ни странно, у Майкла получалось неплохо. Он привыкал обходиться без перчаток, время от времени касался столбиков у ворот или срывал побеги дикой лантаны и гнал от себя воображаемые образы, как гонят обычно плохие или навязчивые мысли.

Но вот на кладбище все складывалось иначе. Он с отвращением оглядывал окружающую его сумрачную и в то же время не лишенную романтического налета красоту, неприязненно смотрел на горы увядших цветов вокруг склепа, оставшиеся после похорон Дейрдре, и на зияющую яму, в которую вскоре опустят тело Карлотты Мэйфейр, дабы она, так сказать, упокоилась там навеки.

Охваченный печальными мыслями, он застыл перед склепом и тупо, отстраненно размышлял о том, что внутри его двенадцать могил и, следовательно, вместе с дверью, вырезанной на фронтоне, получается как раз тринадцать порталов… Из угрюмой задумчивости его вывело появление старинного приятеля Джерри Лонигана и двоих бледнолицых представителей семейства Мэйфейр, которые сопровождали катафалк с гробом Карлотты. После весьма краткого и официального богослужения, проведенного местным священником, гроб опустили в подготовленную могилу.

Надо же! Двенадцать могил, дверь, похожая на замочную скважину, гроб на колесиках, плавно съезжающий вниз… Его взгляд вновь скользнул к фронтону, к двери в виде замочной скважины, почти такой же, как и входная дверь в особняке… Что бы это могло значить? По окончании церемонии погребения Карлотты Мэйфейры, видимо решив, что и он, и Эрон оказались возле склепа не случайно, поблагодарили их за присутствие, после чего покинули кладбище.

– Зайди ко мне, когда будет время, выпьем по кружечке пива, – пригласил Джерри.

– Передай привет Рите, – сказал он в ответ.

Кладбище погрузилось в звенящую, завораживающую тишину. С момента начала его одиссеи ничто на свете, даже образы, промелькнувшие перед глазами в комнате, заставленной жуткими сосудами, не вызывало в душе такого страха, как этот угрюмо возвышающийся перед ними фамильный склеп.

– Вот она, тринадцатая, – обернулся он к Эрону.

– Однако их здесь гораздо больше, – возразил тот. – Они похоронили в этих могилах уже очень и очень многих. Вы же знаете, как это делается.

– И все же это складывается в некую схему, какой-то единый узор, – не слишком уверенно пробормотал он, чувствуя, как кровь отливает от лица. – Смотрите: двенадцать могил и дверной проем. Говорю вам, это все увязывается воедино. Я знал, я всегда был уверен, что число и дверной проем как-то связаны. Но до сих пор не могу понять, что все это значит.

Позже, пока он ждал Роуан в Оук-Хейвен, а Эрон печатал что-то на компьютере в другой комнате, – скорее всего, очередные заметки, касавшиеся истории Мэйфейрских ведьм, – Майкл нарисовал дверь в своей записной книжке. Он ненавидел эту дверь. Пустой проем не вызывал в его душе ничего, кроме жгучей неприязни, ибо он сознавал, что барельеф представлял собой вовсе не обычную дверь, а именно портал.

«Я видел этот портал где-то еще, – написал он. – Он был изображен в каком-то другом месте. Но я понятия не имею, где».

Ему отвратительно было думать обо всем этом. Даже существо, претендующее на то, чтобы казаться человеком, не вызывало в нем такой неприязни.

В пепельных сумерках того же дня, ужиная при свечах в уютном патио Оук-Хейвена, они приняли решение никогда больше не обсуждать эту тему и не тратить время на поиски новых решений и интерпретации случившегося. Надо просто жить и смотреть только в будущее. Ночь, проведенная вместе с Роуан в уютной спальне загородного особняка, стала приятным отдыхом от гостиничного номера и доставила удовольствие им обоим. Утром Майкла разбудили бьющие прямо в лицо лучи солнца. Он встал и бросил взгляд на часы. Еще только шесть. Однако Роуан уже допивала на террасе вторую чашку кофе и сгорала от нетерпения поскорее покинуть плантацию.

Они вернулись в Новый Орлеан к девяти часам, и Майкл тут же приступил к работе.

Никогда в жизни он не испытывал такой радости.

Прежде всего он взял напрокат машину и проехал по городу, тщательно записывая названия компаний, которые занимались реставрацией наиболее фешенебельных особняков в жилых районах и самых лучших зданий в центральных кварталах. Время от времени он выходил из автомобиля, чтобы побеседовать с подрядчиками и рабочими, а иногда, если попадались особенно разговорчивые, жаждущие продемонстрировать ход реставрации, лично осматривал дома внутри, интересуясь расценками, качеством исполнения тех или иных работ и именами свободных в данный момент плотников и маляров.

Он позвонил в несколько наиболее известных архитектурных фирм и попросил проконсультировать его по целому ряду вопросов в надежде получить какие-либо конкретные рекомендации. Доброжелательность людей поразила его до глубины души. А упоминание об особняке Мэйфейров только усиливало их возбуждение и готовность дать тот или иной полезный совет.

Несмотря на то что в городе велось довольно интенсивное строительство, незанятых мастеров – и весьма искусных в своем деле – оказалось великое множество. Нефтяной бум семидесятых – начала восьмидесятых годов двадцатого века породил невероятный интерес к реставрационным работам. Однако сейчас нефтяной бизнес переживал очередной кризис и их активность пошла на спад, поскольку многим приходилось закладывать или продавать свою недвижимость. Денег не хватало, и зачастую владельцы шикарных особняков вынуждены были выставлять их на рынок за полцены.

К часу дня он успел нанять три бригады маляров и целую команду лучших в городе штукатуров – квартеронов, выходцев из цветных семейств, получивших свободу задолго до Гражданской войны. Их предки на протяжении жизни семи или восьми поколений украшали лепниной потолки и штукатурили стены самых красивых особняков Нового Орлеана.

Кроме того, он подписал договоры с двумя бригадами сантехников, великолепной компанией кровельщиков и знаменитым экспертом в области ландшафтной архитектуры, который обещал немедленно приступить к расчистке и приведению в порядок сада. В два часа дня он вместе с Майклом обошел территорию усадьбы и указал, какие именно азалии, камелии, розы и другие растения еще можно спасти.

По рекомендации Беатрис Мэйфейр были наняты две уборщицы. Им получили тщательно протереть мебель, отполировать серебро и вымыть покрытый толстым слоем многолетней пыли фарфор.

Специальной бригаде было приказано явиться в пятницу утром, осушить бассейн и посмотреть, что необходимо сделать для его восстановления и ремонта устаревшего оборудования. В пятницу же должен был прийти и специалист по переустройству кухни. Для осмотра фундамента и террас пригласили нескольких инженеров. Потрясающий плотник, столяр и вообще на все руки мастер по имени Дарт Хенли с радостью согласился стать первым помощником, своего рода заместителем Майкла.

В пять часов, пока на улице было еще совсем светло, Майкл взял фонарик, надел респиратор и спустился в подвал. После тщательного сорокапятиминутного обследования он подтвердил то, о чем говорил раньше: капитальные стены дома не утратили прочности, внизу совершенно сухо и чисто, а кроме того, имеется достаточно свободного пространства для сооружения центральной системы вентиляции и отопления.

Тем временем Райен Мэйфейр занимался формальной инвентаризацией и юридическим оформлением имущества Дейрдре и Карлотты Мэйфейр. Целая команда молодых юристов, в том числе Пирс, Франклин, Исаак и Уитфилд Мэйфейры – потомки изначальных соучредителей фирмы, сопровождала оценщиков и антикваров, которые самым внимательным образом осматривали, устанавливали подлинность, оценивали и снабжали соответствующим ярлычком каждый предмет, будь то канделябр, картина, зеркало или кресло.

С чердака принесли бесценные старинные реликвии, некогда доставленные в особняк из Франции. Были среди них кресла и стулья, нуждавшиеся лишь в обновлении обивки, а также столы, которым вовсе не требовалось никакого ремонта. В целости и сохранности оказались и любимые вещи Стеллы – изящные раритеты, приобретенные ею для украшения интерьеров особняка.

В кладовых и на чердаке обнаружили десятки старых, написанных маслом картин, а также множество пересыпанных нафталиновыми шариками ковров и гобеленов. Там же нашли и канделябры из Ривербенда. Все они были аккуратно упакованы.

Уже совсем стемнело, когда Райен наконец закончил свою работу.

– Итак, мои дорогие, рад сообщить, что никаких тел больше не найдено, – прощаясь, заключил он.

Вечером Райен позвонил, чтобы дать более детальный отчет. Как выяснилось, подробнейшая опись имущества почти в точности совпала с той, которая была составлена после смерти Анты. Многие вещи с тех пор даже не покидали своих мест.

– В большинстве случаев нам было достаточно просто поставить галочку в старом документе, – сказал Райен и с некоторым удивлением добавил, что даже количество золота и драгоценностей осталось прежним. Он пообещал в самое ближайшее время прислать Роуан полный список.

Майкл уже вернулся в отель и наслаждался заказанными в номер деликатесами из расположенного внизу «Карибского зала», попутно штудируя книги по архитектуре, которые ему удалось раздобыть в местных магазинах. Он показывал Роуан фотографии лучших особняков Садового квартала. Многие из них находились по соседству с их домом.

Чуть раньше в магазинчике на Луизиана-авеню он купил блокнот – так называемую «записную книжку домохозяина» – и теперь набрасывал в нем списки первоочередных работ и других дел. Утром, пораньше, он намеревался созвониться с мастером, которому предстояло заниматься укладкой кафеля, и еще раз самым тщательным образом осмотреть старинные ванные комнаты. Сантехника и арматура там были, на его взгляд, просто великолепны, и ему не хотелось менять то, что не требовало замены.

Роуан просматривала какие-то бумаги и документы, которые нужно было подписать. Чуть ранее в этот день она открыла в Уитни-банке общий счет на триста тысяч долларов, предназначенных для оплаты реставрационных работ, и получила карточки с образцами подписи и пачку чеков.

– Этот дом заслуживает всего самого лучшего, поэтому ты не должен скупиться на расходы, – пояснила она.

Майкл не удержался от восторженного смешка. Он всегда мечтал о возможности делать что-то, не задумываясь о деньгах, – создавать истинные произведения искусства и принимать решения, продиктованные лишь поставленной перед ним задачей.

В восемь вечера Роуан спустилась в бар, чтобы встретиться с Беатрис и Сандрой Мэйфейр. Вернулась она через час А наутро ей предстояло позавтракать еще с парой родственников. Приятное времяпрепровождение. Такие встречи отнюдь не казались Роуан обременительными – ей нравилось болтать с кузенами, нравилось звучание их голосов. Она вообще любила слушать людей, особенно если те были настолько разговорчивыми, что ей самой не приходилось много говорить.

– Уверяю тебя, – твердила она Майклу, – они что-то знают, но не хотят рассказывать об этом мне. А старшему поколению известно еще больше. Вот с ними-то мне и необходимо побеседовать. Я должна завоевать их доверие.

В пятницу, когда сантехники и кровельщики разошлись по рабочим местам, а штукатуры, застелив полы, расставили по всему дому свои лестницы и ведра, когда запыхтела помпа, откачивавшая воду из бассейна, Роуан отправилась в центр города, чтобы подписать документы.

Майкл вместе с мастерами по укладке кафеля начал приводить в порядок ванную в передней части дома. Они с Роуан решили начать именно с нее и с расположенной тут же спальни, чтобы как можно скорее переехать в особняк. Роуан очень хотелось встроить в ванную комнату душевую кабину, но так, чтобы ни в коем случае не трогать старинную лохань. Для этого требовалось снять часть старого кафеля и положить новый, а кроме того, поставить стеклянную перегородку.

– Через три дня вы получите все в лучшем виде, – заверил мастер.

Штукатуры уже вовсю отдирали старые обои с потолка спальни. Нужно было пригласить электрика, поскольку, как выяснилось, изоляция провода, протянутого к бронзовой люстре, никуда не годилась. Заодно Майкл с Роуан решили установить под потолком новый вентилятор. В блокноте появились новые записи.

Около одиннадцати он вышел из главной гостиной на защищенную сеткой террасу. В просторном зале за его спиной работали уборщицы – две веселые и довольно шумные женщины. Рекомендованный Беа декоратор обмерял окна, чтобы заказать новые портьеры.

К черту эти древние сетки, подумал Майкл и сделал еще одну пометку в блокноте. Взгляд его упал на кресло-качалку. Оно было тщательно вычищено, равно как и сама терраса. В гуще цветущих лиан гудели пчелы. Слева сквозь заросли банановых деревьев время от времени виднелись огни – там трудились рабочие: они расчищали территорию вокруг бассейна и снимали толстый слой земли с плит, которыми был вымощен внутренний двор. Площадь мощения оказалась значительно большей, чем можно было предполагать.

– Ну что, Лэшер, лестницы больше не падают? – едва слышно прошептал он, обращаясь в пространство.

Ответом ему было лишь монотонное гудение пчел и приглушенные звуки, доносившиеся со стороны сада: низкий гул только что заработавшей газонокосилки, шум дизельных машин, сдувавших с дорожек опавшие листья. Он бросил взгляд на часы. Вот-вот должны прийти специалисты по кондиционерам. Он набросал проект системы, включавшей восемь различных тепловых насосов, предназначенных как для подогрева, так и для охлаждения воздуха. Главную трудность составляла схема расположения этого оборудования в целом и особенно его размещения в мансарде, забитой коробками, ящиками, старой мебелью и прочим хламом. Возможно, логичнее будет выводить трубы прямо на крышу.

Теперь следовало заняться полами. Да, необходимо как можно скорее оценить их состояние. Так. Пол в большой гостиной выглядит великолепно, причем явно еще с тех времен, когда Стелла устроила в этом помещении танцевальный зал. Но что до остальных… Во всех других комнатах полы потускнели и были грязными. Естественно, ни красить изнутри стены, ни реставрировать полы нельзя до тех пор, пока штукатуры не завершат работу, – слишком уж много от нее пыли. А вот как подвигается работа у маляров снаружи дома, надо проверить. Им пришлось ждать установки и укрепления верхних парапетов – этим занимались кровельщики. Правда, и маляры не сидели без дела – они шпаклевали и очищали от старой краски ставни и окна. Ладно. Что еще? Ах, да, телефонная связь… Роуан хотела, чтобы она была вполне на современном уровне. Особняк очень большой. Кроме того, есть еще домик у бассейна и жилые помещения для слуг во флигеле на заднем дворе. Кстати, он собирался заключить отдельный контракт с подрядчиком на полную перестройку и модернизацию этого маленького флигеля.

Забавно… Интересно, почему вся эта активная деятельность до сих пор безнаказанно сходит ему с рук? Кто же кого испытывает на прочность?

Майкл не хотел признаваться Роуан, что никак не в силах избавиться от внутренней тревоги, от интуитивной уверенности в том, что за ними кто-то наблюдает. Его не покидало ощущение, что сам дом как будто живое существо. Возможно, виной тому сохранявшееся где-то в глубине души чувство, что в мансарде по-прежнему обитают призраки, что все они не покинули этот мир окончательно и остаются там, наверху, и, стоит ему подняться по лестнице, вокруг вновь послышатся шаги и шелест юбок… Откровенно говоря, он не верил в существование таких привидений и, соответственно, в реальность своих предположений. Но ведь старые дома несут на себе отпечаток личностей своих прежних владельцев – и особняк в этом смысле не исключение: он буквально пропитан духом Мэйфейров, Вот почему Майклу всякий раз казалось, что если вот сейчас он резко обернется, то непременно увидит перед собой нечто такое, чего быть не должно и не может.

Какой приятной неожиданностью было для него переступить порог главной гостиной и обнаружить там только залитое солнцем пространство, мрачную, потемневшую от времени парадную мебель, огромные зеркала, подобно стражам высящиеся по периметру стен, и лишенные жизни, потускневшие старинные портреты в красивых рамах. Он долго разглядывал нежное лицо Стеллы на раскрашенной фотографии: милая улыбка, черные завитки волос… Несмотря на запыленное стекло, Майклу казалось, что краешком глаза она смотрит прямо на него.

– Вам что-то нужно, мистер Майк? – спросила его молоденькая уборщица.

Он отрицательно покачал головой и вновь обернулся к террасе. Что это? Кресло-качалка как будто чуть сдвинулось с прежнего места. Нет, не может быть! Какая глупость. Он словно сам напрашивается на неприятности, Майкл захлопнул блокнот, Джозеф – нанятый им декоратор – ждал в столовой.

Там же была и Эухения, которая хотела вернуться к работе и уверяла, что может принести немалую пользу. Никто не знает особняк лучше ее, ведь она проработала в нем пять лет. Вот почему этим утром она заявила сыну, что еще не так стара, чтобы сидеть без дела, и что готова трудиться до самой смерти.

Декоратор недоумевал по поводу того, что доктор Мэйфейр пожелала повесить именно шелковые шторы. У него есть масса образцов прекрасного дамаста и бархата, говорил Джозеф, и он с радостью покажет их, тем более что обойдутся такие шторы более чем вполовину дешевле.

Когда Майкл заехал за Роуан в «Мэйфейр и Мэйфейр», чтобы вместе пообедать, она еще не закончила подписывать документы. Его приятно удивила открытая и непринужденная манера поведения Райена, который тут же пустился в подробные объяснения.

– Дело в том, что в прежние времена, до Анты и Дейрдре, все Мэйфейры в подобных обстоятельствах составляли завещательные отказы, – говорил он. – И вот теперь Роуан хочет возродить эту традицию. Мы составляем список тех, кто может принять кусочек наследства, а Беатрис висит на телефоне, обзванивая всех членов семейства. Пойми, это не такое уж безумное мероприятие, каким может показаться на первый взгляд. Да, большинство Мэйфейров имеют и всегда имели собственные счета в банке. Однако среди них непременно найдутся и такие, кто учится в колледже, или в медицинской школе, или где-то еще, и такие, кто копит деньги на покупку, скажем, первого собственного дома. Ну, в общем, ты понимаешь… Вот почему намерение Роуан вернуть к жизни такой обычай заслуживает лишь полного одобрения. И, естественно, учитывая размеры состояния…

И все же в поведении Райена присутствовала некая хитрость, расчетливость и настороженность. Впрочем, ничего удивительного. Обрушивая на Майкла потоки информации, Райен словно проверял его на прочность.

Майкл лишь кивнул головой и пожал плечами:

– По-моему, это просто великолепно.

День уже клонился к вечеру, когда они с Роуан вернулись в особняк и направились к бассейну, чтобы посмотреть, как там идут дела, и обсудить с мастерами дальнейший ход работ. Отвратительный запах поднятого со дна ила был просто невыносимым. Голые по пояс, босые рабочие тачками вывозили эту мерзкую грязь. Как выяснилось, старая цементная облицовка нигде не протекала. Такой вывод подтверждало и отсутствие провалов и слабых мест в почве вокруг чаши бассейна. Прорабы заверили, что к середине следующей недели залатают трещины и полностью восстановят бассейн.

– Хотелось бы пораньше, – возразила Роуан. – Я готова оплатить вам сверхурочные, если все работы будут завершены в выходные. Пожалуйста, поторопитесь. Не могу видеть его в таком состоянии.

Обещание дополнительной оплаты было встречено с энтузиазмом, На самом деле практически все без исключения рабочие с радостью готовы были потрудиться и в уик-энд.

Фильтры и установки для подогрева воды в бассейне были уже смонтированы. Газовые трубы проверены и приведены в порядок. Электрики обновляли проводку.

Майкл отправился; к телефону, чтобы договориться с еще одной командой маляров о приведении в порядок домика возле бассейна. Да, конечно, сказал бригадир: несколько деревянных дверей, душевая, туалет, крохотные раздевалки… Это не займет много времени. А за полуторную плату они с удовольствием поработают и в субботу.

– Так в какой цвет ты решила покрасить дом? – спросил Майкл. – Они приступят к окраске фасадов быстрее, чем ты думаешь. Кажется, ты хотела, чтобы домик у бассейна и флигель для слуг были одного цвета, так?

– Скажи лучше, что думаешь по этому поводу ты, – ответила Роуан.

– Я бы оставил тот фиолетовый оттенок, который был всегда. Темно-зеленые ставни будут отлично с ним сочетаться. На самом деле я бы не стал менять цветовую гамму в целом: синий – для крыш террас, серый – для их полов и черный – для чугунных решеток. Кстати, я тут нашел одного человечка, который может восстановить утраченные детали решеток. Он уже делает слепки. У него собственная мастерская – там, возле реки. Тебе не приходилось слышать от кого-нибудь об ограде вокруг его владений?

– Расскажи.

– Эта ограда старше, чем сам дом. Начало девятнадцатого века, очень красивое соединение звеньев. Я имею в виду, что она сборная, из готовых элементов. И тянется вдоль Первой улицы, а потом поворачивает на Кемп, поскольку таковыми были размеры владений в те времена. Ладно, вернемся к решетке. Ее надо покрасить – собственно, это все, в чем она нуждается прежде всего, так же как и перила…

– Нанимай всех, кого сочтешь нужным, – сказала Роуан. – Фиолетовый цвет меня вполне устраивает. А если ты должен принять решение без меня, принимай. Сделай дом таким, каким ты его хочешь видеть сам. И трать столько, сколько сочтешь нужным.

– Да ты просто мечта любого подрядчика, дорогая! – воскликнул Майкл. – Что ж, мы приступаем к активным действиям. Вперед! Видишь того человека – того, который вышел из дома? Он идет ко мне, чтобы сказать, что у него возникли проблемы со стенами ванной комнаты наверху. Я знал, что так и будет.

– Только не переусердствуй в работе, милый, – едва слышно шепнула она, коснувшись губами его уха. От звуков томного, бархатного голоса по руке, Майкл почувствовал легкое напряжение в паху… Нет, сейчас не до того…

– Переусердствовать? Да я еще только вхожу во вкус! – заявил он. – Скажу больше: в этом городе у меня на примете есть парочка совершенно потрясающих домов, и мне не терпится заняться ими, как только мы закончим все работы здесь. Я смотрю в будущее, Роуан. И вижу офисы фирмы «Большие надежды» на Мэгазин-стрит. Я мог бы постепенно, не торопясь, привести эти дома в отличное состояние и выбраться наконец из полосы неудач. Этот особняк, можно сказать, лишь первая ласточка.

– Сколько тебе нужно, чтобы выкупить их?

– Не волнуйся, радость моя, деньги на это у меня есть. – Он чмокнул Роуан в щеку. – У меня их куча. Не веришь? Спроси у Райена. Я буду очень удивлен, если он еще самым тщательным образом не проверил мою кредитоспособность.

– Майкл, если он только посмеет сказать тебе хоть одно плохое слово…

– Успокойся. Я чувствую себя как в раю.

Суббота и воскресенье пролетели в бесконечных делах и заботах. Садовники до самой темноты выкапывали сорняки и извлекали на свет божий затерянную в зарослях старинную чугунную садовую мебель. В самом центре зеленой лужайки поставили найденные в кустах стол и несколько стульев, и теперь Роуан, Майкл и Эрон с удовольствием садились за ленч на свежем воздухе.

Эрону удалось достичь некоторых успехов в разборке рукописей Джулиена. В большинстве своем это были списки имен с краткими и загадочными комментариями. Ничего похожего на автобиографические заметки найти пока не удалось.

– В данный момент я могу лишь предположить, что перед нами перечень успешных актов возмездия.

Эрон прочел несколько строк:

– «Четвертое апреля тысяча восемьсот восемьдесят девятого года. Хендриксон расплатился сполна.

Девятое мая тысяча восемьсот восемьдесят девятого года. С Карлосом мы тоже в расчете.

Седьмое июня тысяча восемьсот восемьдесят девятого года. Прошлым вечером Венделл решил проявить характер, чем привел меня в ярость. Пришлось показать ему кое-что. Больше он не доставит нам беспокойства».

И далее в том же духе. Страница за страницей. Во всех без исключения книгах. Иногда, правда, попадаются какие-то карты, небольшие зарисовки, финансовые записи. Но по большей части – заметки, аналогичные тем, что я вам только что зачитал. Приблизительно по двадцать две записи за каждый год. До сих пор мне не попалось ни одной связной записи или последовательного сообщения о чем-либо. Нет, если автобиографические записки и существуют, их явно следует искать не здесь.

– А как насчет мансарды? Вы собираетесь туда подняться? – спросила Роуан.

– Не сейчас. Вчера вечером я упал.

– Да что вы говорите? Где? Как такое могло случиться?

– В отеле. На лестнице. Я спешил и не дождался лифта. А в результате упал и скатился вниз по ступенькам. Ничего страшного. Могло быть и хуже.

– Эрон, но почему вы ни словом не обмолвились об этом мне?

– Просто не успел. На самом деле ничего особенного не случилось. Вот разве что… Дело в том, что я не помню, как оступился. Так или иначе, но колено у меня болит, и потому визит в мансарду я хочу ненадолго отложить.

Роуан расстроилась, и одновременно ее охватил гнев. Она посмотрела в сторону дома, где по-прежнему трудились рабочие. Они были повсюду: на крыльце, на террасах, возле распахнутых окон спальни…

– Не стоит понапрасну тревожиться, – попытался успокоить ее Эрон. – Я счел нужным сказать вам об этом, однако вовсе не желал давать лишний повод для волнений.

Майкл ясно видел, что Роуан буквально лишилась дара речи. Она была в ярости, Гнев исказил черты ее лица.

– А здесь мы ничего особенного не заметили. – Он повернулся к Эрону. – Совершенно ничего. И никто ничего не видел. Во всяком случае, такого, о чем стоило бы сообщить нам.

– Вас кто-то столкнул, не так ли? – тихо спросила Роуан.

– Не исключено, – ответил Эрон.

– Он вас дразнит.

– Я тоже так думаю. – Эрон слегка кивнул головой. – Ему нравится разбрасывать по комнате книги Джулиена, и он делает это при малейшей возможности, а точнее, стоит мне только выйти за дверь. Но опять же. Я полагаю, что вы должны быть в курсе событий, но не вижу причин для беспокойства.

– Но почему он так поступает?

– Вероятно, хочет привлечь ваше внимание, – предположил Эрон. – Точно сказать не могу. Как бы то ни было, поверьте, я сумею за себя постоять. Работы в особняке, как вижу, идут полным ходом. И весьма успешно.

– Да, все в порядке, никаких проблем, – откликнулся Майкл Однако его вдруг охватило мрачное предчувствие.

После ленча он проводил Эрона до ворот.

– Вы считаете, что я чересчур расслабился и развеселился? – спросил он.

– Да что вы! Конечно нет, – искренне ответил Эрон. – С чего это вам в голову приходят такие мысли?

– Я бы предпочел накалить ситуацию до предела, чтобы как можно скорее наступила развязка, – пояснил Майкл. – Мне кажется, я смогу выиграть битву. А неизвестность буквально сводит меня с ума. Как вы думаете, чего он ждет?

– А как ваши руки? По-моему, вам стоит попытаться обходиться без перчаток.

– Я пытаюсь. Снимаю их каждый день на пару часов. Но даже если мне удается блокировать все другие образы и чувства, ощущение жара и присутствия некой энергии остается, и я никак не могу к нему привыкнуть. Послушайте, может мне стоит проводить вас до отеля?

– Ни в коем случае. Увидимся вечером, если вы выкроите время, чтобы пропустить со мной по стаканчику.

– Да-а-а… – задумчиво протянул Майкл. – Воистину мечты становятся явью, Во всяком случае, для меня.

– Для нас обоих, – уточнил Эрон.

– Вы мне доверяете?

– Ради всего святого, почему вы вдруг спрашиваете об этом?

– Вы полагаете, у меня есть шансы выиграть? Есть надежда, что мне удастся сделать то, чего они от меня ожидают?

– А вы как думаете?

– Я думаю, что она любит меня, что впереди нас ждет только хорошее и что в конце концов все за кончится благополучно.

– Вот и я так считаю.

Он чувствовал себя прекрасно, и каждый успешно прожитый час усиливал это ощущение. За все время своего пребывания в особняке он не встретил ни единого призрака. Видения тоже вроде бы перестали его посещать.

Как приятно было проводить ночи в просторной спальне, заниматься любовью с Роуан, а утром вскакивать, бодрым, отдохнувшим, и вновь приниматься за работу, просматривать книги и записи. Приятно было после тяжелого, напряженного дня ощущать безмерную усталость и в то же время чувствовать, что после двухмесячного злоупотребления пивом и пребывания в своего рода летаргическом оцепенении ты словно просыпаешься и возвращаешься к жизни.

От пива он практически отказался, а если и выпивал иногда, то совсем чуть-чуть. В отсутствие алкоголя его чувства безмерно обострились. Он не уставал наслаждаться по-девичьи стройным телом Роуан и ее неиссякаемой энергией. Роуан была напрочь лишена самовлюбленности и ложной застенчивости, и Майкл иногда ловил себя на том, что иногда ведет себя с нею грубовато и властно, впрочем, ей это, кажется, даже нравилось. Случались моменты, когда их занятия любовью приобретали весьма жесткую форму, однако всегда завершались нежными объятиями и взаимными ласками. Трудно было понять лишь одно: как он мог столько лет спать без этих мягко обвивавших его рук?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю