Текст книги "Находка на Калландер-сквер"

Автор книги: Энн Перри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ну, что? – требовательно спросила она, едва войдя в дом.

Шарлотта мыслями все еще была в Испании и на войне с Францией. Она уставилась на сестру пустым взглядом.

Закрыв дверь за собой, Эмили глубоко вздохнула.

– Что ты узнала у Балантайнов? – настойчиво спросила она. – Я полагаю, ты была там?

– О да, конечно! – Шарлотту вдруг охватило чувство вины. Она поняла, что за шесть дней пребывания на Калландер-сквер не узнала ничего, что бы могло порадовать Эмили. – Причем много раз, – добавила она. – Я завела хорошие знакомства среди слуг.

– Мне нет дела до слуг! – быстро проговорила Эмили. – Что ты узнала о Кристине? Она в положении? И какие есть основания, чтобы задаваться этим вопросом? Кто отец? Почему Кристина не выйдет замуж, вместо того чтобы пребывать в этой нелепой ситуации? Он уже женат? Или обещал жениться кому-то еще? – Ее широко открытые глаза блестели. – О! Конечно, он ей не пара! Это любовь! – Но затем ее возбуждение погасло. – Нет. Это не так. Только не Кристина. – Она вздохнула. – Шарлотта, ты совсем ничего не узнала? – Сестра выглядела такой разочарованной и обиженной, что Шарлотте стало ее действительно жалко.

– Я обещаю попытаться завтра. Но Кристина лежит в постели с тех пор, как я туда прихожу. Говорят, у нее простуда, но они не вызывали врача…

– Кто это «они»? – спросила Эмили, снова оживившись.

– Служанки, конечно. Ведь леди Огаста со мной не разговаривает, разве что вежливо здоровается, а генерал не говорит ни о чем ином, кроме как о своих бумагах. Но слуги очень любопытны, ты же знаешь. Они не будут обсуждать вопрос, если примут его за сплетню; но если замаскировать вопрос под что-то, что не выглядит как сплетня, они расскажут тебе все, что знают об этом, и даже поделятся подозрениями.

– Ну, и что же они подозревают? – спросила Эмили, горя желанием узнать подробности. – Ради бога, говори скорее, пока я не взорвалась от нетерпения.

– Они считают, что полиция никогда не выяснит правду, и в действительности даже не будет прилагать никаких усилий, чтобы попытаться выяснить. Кем бы ни оказались виновники. Но один из них, без сомнения, джентльмен, а полиции не позволят передать дело в суд. Лично я считаю это неправильным, но боюсь, они знают это на своем горьком личном опыте.

– Какой джентльмен? – Эмили едва сдерживалась. От раздражения она стиснула зубы, и ее слова были едва различимы.

– Сколько слуг, столько и предположений на этот счет, – честно ответила Шарлотта. – К тому же встречаются весьма противоречивые мнения. Одна из девушек считает, что это не может быть молодой Брэндон Балантайн, потому что он никогда не приставал к ней. Хотя кухарка уверила меня, что у него определенно была такая возможность. Другая девушка абсолютно уверена, что это он, – причем по той же причине. Он и на нее не покушался, поэтому у него непременно есть какая-то ужасная тайна…

– Верно! Ефимия Карлтон! – воскликнула Эмили, однако эта версия ее не удовлетворила. – Почему-то я сомневаюсь, что это она. Возможно, потому, что она мне нравится. Боюсь, я не создана для детективной работы. Но в скором времени представится удобная возможность снова к ним заглянуть. Так, чтобы не казалось, будто я слишком уж навязываюсь к ним в гости. – Она снова вздохнула. – Шарлотта, ты должна поработать получше. А ты даже не пытаешься. Как вообще ты можешь считать войну, которая закончилась в тысяча восемьсот четырнадцатом году, событием более интересным, чем убийство, которое случилось недавно?

– В тысяча восемьсот пятнадцатом, – машинально поправила Шарлотта. – И мы еще точно не знаем, убийство ли это.

– Не будь такой придирчивой! Разве такие тонкости имеют значение? Это, конечно, потрясающий скандал! Кто, кроме тебя, может говорить об этих ужасных войнах? Соберись, пожалуйста, с мыслями и используй свой ум наилучшим образом!

– Я попытаюсь, обещаю. Попытаюсь сделать все, что в моих силах, чтобы увидеться с Кристиной и, если это возможно, узнать, кто ее любовник и почему она не выходит за него замуж. Но только если получится.

– Спасибо. – Эмили приняла смиренный вид человека, который решил простить ближнему все обиды. – Может, выпадет шанс поговорить с другими слугами в районе. И если такой случай представится, ты должна быть готова им воспользоваться.

Шарлотту так и подмывало сказать младшей сестре, чтобы та не очень-то командовала. Но, приняв во внимание страстное желание Эмили разобраться в этом деле, ибо жизнь ее была скучна, а посещаемые светские приемы – бесцельны, она просто согласилась сделать все от нее зависящее, ничего не упуская из виду.

Когда Питт вернулся с работы, Эмили уже уходила. На ее лице сияла довольная улыбка.

– Она выглядит как кошка, которая увидела канарейку, вылетевшую из клетки, – заметил Томас, едва дверь за Эмили закрылась.

– У нее все прекрасно, – уклончиво сказала Шарлотта.

– Несомненно, – согласился Томас. – Кошка в отличном здравии. Кто несчастная канарейка на этот раз?

– Это нечестно! – Шарлотта колебалась, стоит ли ему пересказывать разговор с сестрой. Муж уже знал, что она помогает генералу Балантайну, работая у него в качестве секретаря. К подобному делу Шарлотта имела давний интерес, но отец не разрешал ей этим заниматься. Питт даже не подозревал о ее планах относительно событий на Калландер-сквер. Также он был не в курсе, что Эмили забыла о своем обещании прекратить деятельность, связанную с расследованием. – Ей просто доставляет удовольствие сплетничать, – закончила Шарлотта. Возможно, супруг удовлетворится таким объяснением и не придется говорить неправду.

– О ком? – спросил Томас.

– Что ты имеешь в виду?

– Да ладно тебе, Шарлотта. – Он положил руку ей на плечо и развернул жену лицом к себе.

Его нежность и сила до сих пор приводили ее в трепет. Она прижалась к Томасу и подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Шарлотта искренне любила мужа и хотела, чтобы он знал это. Но была в ее действиях и маленькая хитрость: она пыталась отвлечь его от вопросов.

Однако не тут-то было. Пару секунд спустя он отстранился от нее.

– Милая, что делает Эмили на Калландер-сквер? – повторил он. – И еще один вопрос, более важный: чем там занимаешься ты, кроме того, что сортируешь бумаги для генерала Балантайна?

Шарлотта собиралась соврать, но, как Эмили и говорила, она не умела этого делать. Поэтому пришлось сделать стратегическое отступление:

– Эмили давно уже не бывала на Калландер-сквер. Если бывать там часто, то станет очевидной цель ее прихода. Она попросила меня узнать что-нибудь о Кристине Балантайн. Разумеется, я ничего не узнала. Она лежит в постели с простудой, я даже ни разу ее не видела. Эмили убедила меня, что я должна приложить все усилия, чтобы хотя бы выяснить, кто ее любовник и почему она не выходит за него замуж, а просто спит с ним.

– Шарлотта? – Томас нахмурился, но в его глазах была смешинка.

– Да? – с невинным видом спросила она.

– Почему вы с сестрой думаете, что у Кристины есть любовник?

Она поняла, что уступила ему. Томас ждал ответа, и теперь не было никакой надежды увернуться от его вопросов. Оставалось лишь врать, но она этого не умела.

– Эмили узнала и сказала мне. Кристина думает, что она, возможно, в положении. Из этого, естественно, следует, что у нее есть любовник.

Питт пристально смотрел на нее, и она понятия не имела, о чем он думает. Его глаза расширились, брови поползли вверх. У него был самый ясный и проницательный взгляд из всех, что ей доводилось встречать. Шарлотта чувствовала, что он смотрит внутрь ее мозга, копается там. И вдруг его настроение резко изменилось.

– Не ожидал от Эмили такой предприимчивости! – В голосе Томаса прозвучало восхищение, и она подумала, что этот факт его позабавил. – Это объясняет, почему леди Огаста не позволила мне встретиться с Кристиной, – продолжил он. – Это и есть самый интересный вопрос: почему бы просто не выйти замуж, хоть и немного поспешно? – Выражение заинтересованности улетучилось с его лица. – Шарлотта, ты должна сказать генералу Балантайну, что больше не сможешь помогать ему.

Она пришла в ужас.

– О нет! Я не могу оставить работу! Я сделала только половину!

– Шарлотта, если они что-то скрывают…

– Это неопасно! – быстро проговорила она. – Я не задаю никаких вопросов. Я только слушаю, что говорят слуги во время обеда. Я не похожа на Эмили. Я буду держать себя очень скромно…

Томас расхохотался.

– Дорогая, ты совсем не похожа на Эмили. Она – образец скромности по сравнению с тобой. Итак, ты извинишься, скажешь, что нехорошо себя чувствуешь или твоя мама…

– Нет! Что они мне могут сделать? Я не из их общества, они даже не воспринимают меня как личность. Они не могут меня ни в чем подозревать. Я буду только слушать, обещаю. – Другая мысль мелькнула в ее голове, и она выложила на стол свой козырь: – Если я уйду сейчас, они могут удивиться и приложат все усилия, чтобы вычислить, кто я такая. – Шарлотта была достаточно тактичной, чтобы не напоминать ему о том, насколько это опасно для его карьеры. Ее слова все равно бы его не удержали. – Лучшее, что можно сделать, – продолжала она, – это продолжать работать как обычно, и тогда никто ничего не подумает. – Шарлотта сладко улыбнулась, уверенная в правильности сказанного.

Питт еще колебался, взвешивая все «за» и «против».

– Ты дашь мне обещание, что не будешь задавать никаких вопросов? – спросил он наконец.

Шарлотта была не уверена, что сможет выполнить это обещание, но все-таки сказала:

– Хорошо. Я буду только слушать. Обещаю тебе, даю слово. – Она встала и поцеловала Томаса.

Он отнесся к ее словам с сомнением, но попытался уверить себя, что жена намерена выполнить свое обещание.

Шарлотте было трудно сдержать слово. Уже следующий день предоставил ей множество возможностей задавать вопросы, ненавязчивые, не кажущиеся подозрительными, – всего лишь как проявление сочувствия. И тем не менее нужно выполнять обещание, данное Эмили. Шанс сделать что-то для сестры выпал во время ланча. Когда одна из служанок пожаловалась на усталость от множества поручений, которые навалились на нее все одновременно, Шарлотта, чтобы хоть немного помочь бедняжке, вызвалась отнести на верхний этаж Кристине поднос с едой.

– Вы не обязаны это делать, мисс, – возразила девушка, но в ее глазах промелькнула надежда.

– Ерунда! – Шарлотта подалась вперед и выхватила поднос из ее рук, – это не составит никакого труда, а мой ланч еще слишком горяч, чтобы есть его сейчас.

– Спасибо, мисс. Только следите за тем, чтобы хозяйка вас не заметила.

– Не бойся, – ободряюще сказал чистильщик сапог. – Она сама за ланчем. Не выйдет из-за стола, пока генерал не слопает свой пудинг горячим. Его зверски пучит от холодного, он тогда становится ужасно злым.

Шарлотта поблагодарила его и поспешила наверх, пока слуги не передумали. На лестничной площадке она остановила девочку, помощницу служанки, и спросила, где расположена комната Кристины. Затем постучала в дверь молодой леди и почти сразу вошла внутрь. Комната была похожа на ту, в которой Шарлотта когда-то жила на Кейтер-стрит в доме родителей. Немного больших размеров и, возможно, обставлена подороже. В какой-то момент Шарлотта вспомнила свое девичество. Это было приятное воспоминание, но она была рада, что это только воспоминание. Она вполне счастлива сейчас, и сегодняшнее счастье абсолютно отличалось от всего, о чем она когда-то мечтала; оно более глубокое и полноценное. Шарлотта посмотрела на сидящую в кровати Кристину, чьи темные волосы рассыпались по плечам. На маленьком милом личике появилось удивленное выражение. О каком счастье мечтала эта молодая леди и с кем? Девичьи мечты могут быть такими невинными и такими глупыми…

– Кто вы? – спросила Кристина раздраженно.

– Шарлотта Эллисон, – она вовремя вспомнила, что в этом доме ее знают под девичьей фамилией. – Я помогаю генералу Балантайну с секретарской работой. Поскольку ваша горничная вынуждена делать три дела одновременно, я принесла вам ланч, чтобы помочь ей. Надеюсь, вы чувствуете себя получше. – Говоря это, она рассматривала девушку, пытаясь вести себя так, чтобы ее внимание казалось простой вежливостью. Кристина выглядела отлично, по крайней мере внешне. Свежий цвет лица, ясный взгляд; к тому же она не страдала отечностью носа и щек, свойственных простуженным людям.

– Благодарю вас, – холодно ответила Кристина. Затем вспомнила о своем состоянии. – Сегодня я чувствую себя лучше, но, к сожалению, болезнь уходит, а затем снова возвращается.

– Сочувствую. – Шарлотта аккуратно поставила поднос. – Полагаю, это влияние погоды.

– Возможно. С вашей стороны было очень любезно принести ланч мне в комнату. Мне больше ничего не нужно. Благодарю вас, можете идти.

Шарлотта почувствовала, как внутри ее все закипает. Она терпеть не могла покровительственный тон, он всегда вызывал у нее сильное раздражение. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы взять себя в руки.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила она. – Я действительно надеюсь, что вы скоро выздоровеете. Понимаю, как это ужасно – находиться в кровати так долго, очень много событий проходит мимо. Особенно болезненно ощущается это в обществе. Ты вдруг осознаешь, как быстро оно тебя забывает. – И, довольная своим прощальным «выстрелом», Шарлотта выплыла из комнаты, закрыв за собой дверь с финальным щелчком замка.

Спустившись вниз, она немного остыла, расслабилась и подумала о том, что Эмили в подобной ситуации очаровывала бы, лицемерила, сдерживалась – и сохранила бы друга. Вместо этого Шарлотта, определенно, стала врагом Кристины. Но затем она поняла, что ей никогда не нравилась Кристина, так что в один момент она завершила то, что неизбежно случилось бы со временем.

После обеда все пошло не так, как обычно. Горничная плохо себя чувствовала, и Шарлотту попросили в качестве любезности зайти к Сотеронам, соседям Балантайнов. Она с готовностью согласилась. Еще одна отличная возможность что-то разузнать! Таким образом она оказалась на кухне у Сотеронов, где познакомилась с Джемаймой Вагонер, гувернанткой. Та сразу же ей понравилась. Молодая женщина почувствовала искренность этой девушки и еще нечто такое, что она не могла выразить открыто, поскольку находилась в зависимом положении, но что Шарлотта прочитала в ее больших серых глазах.

– Не хотите ли чаю, мисс Эллисон? – предложила Джемайма. – Сейчас как раз время чаепития, у нас все готово. Я вас приглашаю.

– Спасибо, мне не помешает отдохнуть, – сразу же согласилась Шарлотта.

Генерал может и подождать. Он наверняка тоже прервется на чай. Если Балантайн предложит ей еще чаю по возвращении, придется согласиться, даже если вода польется из ушей. Но это вряд ли – генерал редко помнит о таких вещах. Он думает лишь о своих бумагах и слишком вовлечен в пыл сражений. Где уж тут вспомнить о чае!

Через несколько минут они с Джемаймой сидели вдвоем в комнате гувернантки, пили чай и закусывали сэндвичами.

– Вы действительно помогаете генералу Балантайну с его военными историями? – спросила новая знакомая. – Никогда не знаешь, правдивы эти разговоры или нет.

– Это уж точно, – согласилась Шарлотта. – Я и сама не могу поверить даже после недели работы! Но тем не менее это правда.

– Вам это нравится? – Джемайма спросила таким тоном, словно не сомневалась в положительном ответе.

– О да, мне нравится. Это очень интересно. Особенно старые письма, письма солдат. Они настолько другие – мы с трудом можем вообразить! А вот письма от жен и возлюбленных в этом плане мало изменились. Все то же беспокойство, любовь, болезни, дети, ссоры, скандалы… – Шарлотта немного приукрашивала, но очень хотелось перевести разговор на Калландер-сквер, а она чувствовала, что Джемайма не тот человек, который легко повторяет чужие сплетни.

– Мне кажется, скандалы остаются теми же, – задумчиво проговорила Джемайма, глядя на круговорот чаинок в своей чашке и слегка их помешивая. – Обычно это спекуляции на чьих-то глупостях или проступках.

Шарлотта открыла было рот, чтобы акцентироваться на сказанном и заговорить о Калландер-сквер, но вдруг поняла, что не хочет этого делать. Джемайма высказала мысли Шарлотты. Это были грехи и проступки других людей, сохраненные в памяти. Их искажают, преувеличивают и постоянно смакуют.

Шарлотта сказала об этом вслух и, увидев в глазах Джемаймы проблеск симпатии, почувствовала ответную приязнь.

– Скольких детей вы обучаете? – спросила она.

– Большую часть времени у меня только три девочки, но трижды в неделю приходят Виктория и Мэри Кэмпбелл. Вы знаете Кэмпбеллов? Они живут на другой стороне площади. – Она изобразила на лице улыбку. – До мистера Кэмпбелла мне особо нет дела. Он иногда бывает очень остроумен, но в его шутках чувствуется какая-то безнадежность, словно он изо всех сил пытается быть смешным и знает, что в итоге это бесполезно. Я нахожу это скучным и немного пугающим. – Она посмотрела на Шарлотту, чтобы узнать, поняла ли та.

– Меня тоже пугает цинизм. Можно высмеивать что угодно, но нельзя отнимать у людей надежду. А как насчет миссис Кэмпбелл? Она такая же, как и ее супруг?

– О нет. Она абсолютно другая. Тихая и знающая. В действительности это лучшая мать из всех, на кого мне доводилось работать. Она не балует детей, не безразлична к ним и не строга сверх меры. Думаю, она очень сильная женщина. – Последнее было высказано после некоторых раздумий.

Несколько минут они разговаривали о других людях из этого района, немного о Балантайнах и о работе Шарлотты. Шарлотта узнала, что Джемайма видела молодого Брэндона Балантайна два или три раза, и по слегка изменившемуся цвету лица собеседницы сделала вывод, что та находит его довольно привлекательным, хотя, конечно, и не говорит об этом. Не гувернантке судить о сыновьях генерала и внуках герцога.

Они закончили пить чай, когда дверь распахнулась и в комнату вошла весьма симпатичная горничная. Ее лицо исказилось от гнева, униформа была в беспорядке.

– Однажды я залеплю ему хорошую пощечину, и будет за что! – яростно сказала она. – Я не удержусь, клянусь вам! – Затем она увидела постороннюю даму. – О, извините, мисс. Я вас не заметила. Прошу прощения.

– Все нормально, – с легкостью сказала Шарлотта, сразу забыв о данном мужу обещании. – Кто-то позволил себе вольности?

– Вольности! Я бы сказала…

– Мэри Энн, – Джемайма нарушила возникшую неловкость. – Это мисс Эллисон, которая помогает генералу Балантайну из соседнего дома сортировать его бумаги.

Мэри Энн вежливо наклонила голову. Как служащая, Шарлотта не была удостоена реверанса.

– Полагаю, вы уже выпили чай, – она бросила взгляд на чайник. – Наверное, на кухне еще осталось для меня. – Девушка вышла, одергивая юбку сзади, все еще недовольная тем, как та на ней сидит.

– Наверное, было бы здорово, если бы она влепила ему хорошую пощечину, со всей силы, – сказала Шарлотта, когда дверь закрылась. – Иногда трудно выразить свое мнение более доходчиво.

– Влепить пощечину? Ему? – Джемайма засмеялась, слегка опустив уголки губ. – Мистер Сотерон весьма недурно воспитан, но не сможет хорошо относиться к горничной, которая бьет его по лицу.

– Мистер Сотерон! – Шарлотта попыталась скрыть свое удивление и свой триумф. Теперь у нее есть хорошая новость для Эмили. При этом она совсем не задавала вопросов. Ну, может быть, один вопросик, и тот случайно.

Она поняла, что Джемайма пожалела о том, что распустила язык.

– Я не должна была говорить это, – смутилась та. – Я только сделала предположение, основанное на слухах. Не нужно преждевременных выводов. Может, Мэри Энн преувеличила?

– Но она действительно чем-то рассержена, – осторожно высказалась Шарлотта. – Хотя, вероятно, мы не должны заходить слишком далеко в наших предположениях. Полагаю, с вами никогда не происходило… – Она специально оставила свой вопрос незавершенным.

К ее удивлению, Джемайма перестала смеяться.

– Ну, один или два раза он намеревался… но я увильнула. Он выглядел расстроенным. Если позволить однажды какую-нибудь фамильярность, пути назад уже не будет. И тогда придется уходить с работы. – Она вопросительно подняла брови и поглядела на Шарлотту, поняла ли та, что она имела в виду.

– О да, – согласилась Шарлотта, хотя могла лишь предположить, что именно недоговаривает Джемайма. Она чувствовала большую симпатию к этой девушке, которой приходилось жить и работать в чужих домах, подвергая себя риску быть оскорбленной.

Шарлотта еще немного посидела с ней, затем извинилась и вернулась к генералу Балантайну. Тот, к ее изумлению, мерил шагами библиотеку в ожидании ее прихода. Сначала она решила, что он собирается ругать ее за отсутствие, но его гнев тут же испарился, он удовлетворился упреком и был готов продолжать работу.

Питт вернулся домой поздно в этот вечер, и у Шарлотты не было возможности рассказать ему то, что она узнала, а на следующее утро он рано ушел. Шарлотта прибыла на Калландер-сквер, готовая приступить к своим обязанностям. И снова ей представился случай посетить еще один дом в этом районе. Она с готовностью согласилась. Таким образом, девушка оказалась в особняке Доранов, в комнате для приемов, заставленной разными предметами, держа в руке букет сухих зимних цветов для Джорджианы.

Хозяйка дома была вся в дымчатом шифоне и в искусственных цветах. Она лежала на шезлонге, закинув руку за голову. Джорджиана была такая худая, костлявая и бледная, что, если бы не блестящие глаза, она напомнила бы Шарлотте художественно исполненный скелет, завернутый в саван и цветы, Волшебницу Шалот из стихотворения Альфреда Теннисона, через двадцать лет. Эта мысль ее развеселила, она даже хмыкнула. С большим трудом ей удалось справиться с собой и загнать смешок внутрь. Но Шарлотта все еще чувствовала, как смех кипит внутри ее. Она никогда не могла полностью подавить в себе веселость.

Джорджиана пристально посмотрела на посетительницу:

– Как вы сказали? Кто вы?

– Шарлотта Эллисон, миссис Дафф. Леди Огаста хотела, чтобы я принесла вам вот эти цветы. Они, как мне сказали, великолепно подходят для дома… Очень тонкий запах. – Она передала букет маленькой высохшей лапке, сверкающей множеством ювелирных украшений.

– Чепуха, – Джорджиана поднесла цветы к носу. – Они пахнут пылью. Тем не менее очень любезно со стороны Огасты прислать их. Не сомневаюсь, она думает, что они подойдут Летиции. И я скажу, что она права.

Шарлотта не могла удержаться от разглядывания вельветовых и плюшевых роз, которыми был украшен диван, подушечки и сама Джорджиана.

Маленькие, острые, светящиеся, как бриллианты, глазки хозяйки перехватили ее взгляд.

– В отличие от других людей, – сказала она просто, – я люблю красоту. Я очень чувствительна. Понимаете, я страдаю, и цветы мне очень помогают.

– Я уверена, они прекрасно помогают. – Шарлотта не могла придумать ничего более существенного, что можно было бы добавить к этому высказыванию. Она чувствовала себя неуютно, стоя в центре комнаты, и не знала, то ли остаться, то ли извиниться и откланяться.

Джорджиана посмотрела на нее с любопытством.

– Вы не похожи на служанку. Как вы представились, когда пришли?

– Я помогаю генералу Балантайну с его военными мемуарами.

– Отвратительно! Зачем молодой женщине вроде вас военные мемуары? Полагаю, дело в деньгах?

– Я нахожу это весьма интересным. – Шарлотта не считала нужным увиливать от ответа или скрывать свои чувства. – Я считаю, что мы все должны знать историю нашей страны и помнить о тех жертвах, что были принесены ради ее блага.

Глазки Джорджианы сузились.

– Вы довольно оригинальное создание. Пожалуйста, либо сядьте, либо уходите. Вы такая высокая – чтобы смотреть на вас, мне приходится задирать голову, и у меня болит шея. Я очень нежная.

Шарлотте хотелось остаться, но она знала, что генерал ее ждет, чтобы продолжить работу. Эта работа – большая честь для нее, но она может легко ее потерять, если будет злоупотреблять его терпением.

– Спасибо, миссис Дафф, – сдержанно поблагодарила она, – но мне пора возвращаться. Было очень приятно с вами пообщаться.

– Приходите снова. С вами очень интересно. – Джорджиана откинулась назад, чтобы получше ее разглядеть. – Не знаю, куда катится мир. Передайте Огасте мои благодарности. Не говорите, что цветы мне не понравились и что они пахнут, как нежилой дом.

– Конечно, не скажу. – С этими словами Шарлотта покинула комнату, а Джорджиана продолжала пристально смотреть на закрывшуюся дверь.

Балантайн ожидал ее в библиотеке.

– Джорджиана задержала вас своими разговорами? – улыбнулся он. Впервые она увидела улыбку на его лице. – Бедное старое создание. Жить с Летицией нелегко. Я иногда думаю, что ее рассудок слегка помутился, после того как ее покинула Елена.

– Елена? – Шарлотта не могла припомнить это имя, хотя ей казалось, что Эмили упоминала его.

– Дочка Летиции, – пояснил Балантайн. – Бедная девочка сбежала с кем-то пару лет назад. Так и не узнали с кем. Бедная Летиция после этого сошла с ума. С тех пор она никогда не упоминает имя Елены и делает вид, что у нее не было детей. Ее муж умер несколько лет назад, и у нее больше никого не осталось. Поэтому Джорджиана стала жить с ней.

– Как грустно. – Шарлотта подумала об утрате, и ее воображение моментально нарисовало одиночество, любовь Елены, вспыхнувшее влечение и неизбывное чувство утраты с той поры. – Она ни разу не писала матери?

– Нет, насколько я знаю. К тому же Летиция обожала Росса, и это только усугубило ситуацию.

– Кто такой Росс?

– Алан Росс. Он любил Елену. Мы все считали, что их женитьба – дело времени. Теперь-то ясно, о какой ерунде мы болтали! – Генерал снова сел за стол, и Шарлотта увидела в его глазах легкое беспокойство. – Он так и не смог оправиться, – добавил генерал.

Девушка хотела что-то сказать, но на ум приходили сплошные банальности.

– Мы так редко по-настоящему знаем, что чувствует другой человек, – сказала она, возвращаясь к бумагам. – Здесь есть дневники вашего дяди. Хотите, чтобы я подобрала страницы, которые относятся к военным событиям?

– Что?

Она повторила вопрос, подняв книги так, чтобы он их увидел.

– Да-да, будьте добры… Вы очень хороший помощник, мисс Эллисон… – Генерал смутился.

Шарлотта улыбнулась и быстро отвернулась.

– Я очень рада. И я уверяю вас, мне это очень интересно. – Она тут же открыла ближайшую книгу и, склонившись, углубилась в чтение.

Ровно в пять часов Шарлотта закрыла книгу и пожелала генералу доброй ночи. Затем попросила Макса вызвать для нее экипаж. Водителю она дала адрес Эмили. Шарлотта ехала через вечерний Лондон под цоканье лошадиных подков. Новости так и крутились у нее на кончике языка.