![](/files/books/160/oblozhka-knigi-rozhdestvo-v-gorode-vlyublennyh-226478.jpg)
Текст книги "Рождество в городе влюбленных"
Автор книги: Энн Мэйджер
Жанр:
Короткие любовные романы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Каблуки Джози стучали по каменным ступеням лестницы, когда она мчалась вниз. Ей не следовало покидать квартиру. Она это знала, но во взгляде незнакомца было что-то, что заставило ее ощутить связь с ним на странном, необъяснимом уровне. В то же время она ощущала себя более значимой, чем обычно, и радовалась переменам.
Испугавшись самой себя и красивого незнакомца, пробудившего в ней столь мощную реакцию, она остановилась у основания лестницы, чтобы перевести дыхание. Она оглядывалась по сторонам, пока не услышала тот же свист, что и прежде, и не ощутила пронизывающий порыв холодного ветра.
Высокий, широкоплечий, одетый во все черное незнакомец из окна напротив стоял, прислонившись к дверному косяку, преграждая единственный выход на улицу. Он казался таинственным и опасным. Смотри на меня. Ее слова звенели в холодном воздухе между ними. Его темные глаза с длинными ресницами раздевали ее, прожигали насквозь. Только сейчас она стеснялась больше, чем в квартире, когда их разделял двор.
Внезапно она испытала такое сильное вожделение, что вскрикнула и, повернувшись, бросилась в обратную сторону. Мужчина не сдвинулся с места. Осознав, что он не собирается ее преследовать, она немного успокоилась и остановилась.
Незнакомец молча улыбался. Дрожа, Джози обхватила себя руками. Каждый ее выдох сопровождался облачком пара.
– Не хочу вас разочаровать, но я… я не та девушка в окне… не та смелая девушка.
Дерзкий взгляд мужчины бесстыдно скользил по ее фигуре, словно она уже была его собственностью.
– А что, если это не так? Что, если вы сами не знаете, кто вы?
– Я не она! Я знаю!
Одна ее часть сожалела о том, что она так опрометчиво выдала себя, другая наслаждалась опасной игрой.
– Что ж, будь по-вашему. Последнее, чего я хочу, это спорить с вами, – протянул он насмешливым тоном.
При мысли о том, что могло от нее понадобиться такому мужчине, ее дрожь только усилилась.
– Значит, вы американец, – сказала она.
Он ни подтвердил, ни опроверг ее догадку.
– А я из Луизианы. Из Нового Орлеана. Ураган «Катрина», и все такое… – Она резко замолчала, боясь сказать слишком много.
Мужчина по-прежнему с интересом разглядывал ее, и это придало ей смелости.
– Я художница, – добавила она.
– Да, я знаю. Я видел одну из ваших последних картин в красно-фиолетовых тонах. Что вы рисуете?
– Горгулий.
– Страшные существа, – произнес он.
– Они пользуются большой популярностью здесь, в Париже, – ответила Джози в свою защиту. – Туристические бюро предлагают целые экскурсии, посвященные им. А мне нравится все загадочное.
– Правда? – Казалось, горгульи совсем его не интересовали.
– Мне не следовало приходить сюда.
– «Смотри на меня». Кажется, вы так сказали, – мягко поддразнил он. – Мне очень понравилось ваше маленькое шоу.
Ее щеки залила краска. Она не знала, что сказать в свое оправдание.
– Я жалею о том, что спустилась сюда.
– В самом деле? – Он поднял черные брови, словно не веря ей.
– Клянусь.
– Потому что я могу оказаться серийным убийцей?
– Или кем-нибудь похуже.
– Разве не в этом вся прелесть? Не в неизвестности? Мы все притворяемся в нашей повседневной жизни, и постепенно она становится скучной и однообразной.
– Вы хотите сказать, что у всех нас есть тайны?
– У большинства интересных людей. Мы порой не осознаем чего-то очень важного, пока незнакомка у окна… – Он остановился.
– Не открывает нам нашу истинную сущность, – закончила за него Джози, удивленная тем, что их мысли так схожи.
– Меня зовут Адам. И я слишком хорошо воспитан, чтобы нападать на вас.
– Джози, – прошептала девушка, все еще не веря в его безобидность.
– Я адвокат. Работаю в одной из крупных компаний в Остине.
– Вы из Техаса? – Как Лукас, подумала она.
Он кивнул.
– Адам – красивое имя, – заметила Джози.
Он засунул руки в карманы.
– Мне не следовало наблюдать за вами. Простите. – Его губы дернулись.
– Ваша любимая девушка вернулась домой? – спросила она. – Вам было одиноко. Возможно, вы по ней скучали. И вдруг увидели меня…
Его темные брови сошлись на переносице, когда он подошел ближе.
– У меня есть девушка, – признался он. – Ее зовут Абигайль.
Джози обнаружила, что черными были только его кожаная куртка и сапоги, а джинсы – темно-синими.
– У вас все серьезно?
– Мы собираемся пожениться, – ответил Адам.
Тогда почему он не выглядит счастливым?
– Когда?
– Мы еще не назначили дату.
– Почему?
– Вы задаете слишком много вопросов.
– Хочу убедиться, что вы не серийный убийца. Итак, почему вы не назначили дату свадьбы?
– Мы не могли бы не впутывать ее в это? – В его голосе слышалась злость, но он злился больше на себя, чем на нее.
Джози покачала головой.
– Значит, вы по ней скучаете? И потому за мной наблюдали?
Его глаза потемнели, а на ее щеках проступил румянец.
– Мне не следовало за вами наблюдать, – повторил он.
– Теперь, когда мы принесли друг другу извинения, возможно, мне следовало бы вернуться наверх. Вы могли бы позвонить своей девушке, а я – продолжить рисовать.
– А как насчет вас? У вас есть молодой человек?
Джози подумала о милом славном Лукасе и сообщении, которое он оставил на автоответчике Брайаны.
– Возможно, он появится… в ближайшем будущем. Я недавно обожглась и пока не уверена, что готова к новым отношениям.
Глаза Адама сузились. Внезапно его лицо и фигура показались ей знакомыми.
Наклонив голову, она принялась с интересом изучать его.
– Мы не встречались раньше?
– Если бы мы встречались, вы бы запомнили. – Его взгляд и тон были дерзкими.
– Вы слишком самоуверенны.
Его взгляд упал на ее губы.
Мимо дома пронеслась машина, разбрызгав грязь и осветив голые ветви деревьев. Джози заметила, что у Адама выразительные высокие скулы, прямой нос и волевой подбородок. Над правым глазом был еле заметный шрам.
Он красив. Слишком красив. Суровый и чувственный одновременно. И… элегантный. Красивые и элегантные были не для нее. Они уходили, когда узнавали о ее происхождении.
Черное небо прояснялось. Теперь оно было усеяно звездами, и она ощутила прилив жизненных сил.
Адам проследил за направлением взгляда Джози, а затем снова уставился на нее.
– Я знаю, что для техасца уже поздно, но в конце квартала есть бистро. Его владелец сказал мне, что они будут открыты накануне Рождества, – сказала Джози, пройдя мимо него к двери. – Там отличная кухня и большой выбор вин. Я там pilier.
– Pilier? – Адам так точно скопировал ее акцент, что она позавидовала ему.
Определенно у него есть способности к языкам.
– Pilier – это завсегдатай, – пояснила она.
Улыбаясь, он повторил это слово.
– Мой французский оставляет желать лучшего.
– Мой тоже. Видите ли, я… – Джози остановилась.
Последнее, чего она хотела, это рассказывать ему о своем детстве. Холод начал проникать сквозь тонкую кожу ее туфель, и она содрогнулась.
– Я мерзну.
– Хотите, я куплю вам кофе в вашем бистро? – спросил он. – Или мне лучше самому сварить его для вас? В моей квартире есть отличная кофеварка.
– Я так не думаю, – застенчиво прошептала Джози.
Чувствуя себя неловко под его горящим взглядом, она сделала шаг назад и оступилась.
Но его сильная рука вовремя схватила ее за локоть, и даже сквозь ткань одежды она почувствовала его магнетическое тепло.
– Вам понравится бистро, – прошептала девушка, высвобождаясь.
Затем она выбежала через узкий переулок на большую оживленную улицу, вдоль которой располагались внушительные особняки с мансардами. Над их высокими крышами на фоне темного неба виднелись дугообразные своды исторических зданий. Адам не сразу догнал ее. Казалось, он не замечал великолепия архитектуры.
– Не так быстро, – предупредил он. – Под ногами лед.
– Разве здесь не красиво? – произнесла она, любуясь гирляндами белых лампочек на ветвях деревьев и сверкающим снегом.
Адам ничего не сказал в ответ. Джози пронеслась мимо аптеки, закрытой кондитерской и нескольких баров. Он следовал за ней по пятам, и она всем телом ощущала его присутствие.
– Вы не могли бы идти помедленнее? – попросил он.
Боясь, что он может снова ее коснуться, она подчинилась.
Ей хотелось быть спокойной и беспечной, но вся кий раз, когда она смотрела на Адама, у нее возникало ощущение волнующей близости.
– Вы определенно кого-то мне напоминаете, – сказала она.
– Мы раньше никогда не встречались, – ответил ее спутник.
Тогда почему на его лице промелькнула тень тревоги? Или ей только показалось?
Сегодня у нее выдался длинный день. Этот рождественский сочельник напомнил ей многие другие, полные грусти и одиночества с тех пор, как умерла ее няня. Но в сопровождавшем ее мужчине определенно было что-то знакомое, но пока она не могла понять, в чем дело.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Адам крепче сжал в руках нож и вилку, когда высокий длинноносый официант подозрительно уставился на него. Не сказав ни слова, он поставил на стол корзинку с ржаным хлебом и тарелки с маслом, соусом и улитками. Джози что-то быстро произнесла по-французски. В ответ на это официант закатил глаза и состроил гримасу, вогнав девушку в краску.
Адам сердито посмотрел на мужчину, и тот поспешно удалился.
– Французские официанты, – пробормотал он. – Неужели я им не нравлюсь?
– Возможно, все дело в моем ужасном французском. Но не стоит принимать его поведение близко к сердцу. Таковы все местные официанты.
– Рад, что вы отнеслись к этому философски.
– Вернемся к нашему предыдущему разговору. Знаете, я обычно не соблазняю незнакомых мужчин, – выпалила она.
– Означает ли это, что я особенный?
– Нет!
– Но тем не менее я вам понравился. Я здесь, потому что вы пригласили меня сюда.
– У меня замерзли ноги.
– Тем не менее я польщен вашим вниманием.
Джози очаровательно покраснела, и Адам порадовался, что их разделял стол. Что в ней такого особенного? Почему он ее хотел? Красавицей эту девушку вряд ли можно назвать. Он разглядывал ее длинную шею, полную грудь. Ему хотелось коснуться ее, привлечь к себе, попробовать на вкус шелковистую кожу.
– Я тоже обычно не подглядываю за соседями, – пробормотал он.
– Очевидно, мы пробуждаем друг в друге самое худшее.
Джози сделала глоток вина, затем отломила кусок хлеба и положила себе на тарелку несколько улиток.
– Итак, почему вы со мной пошли? – спросил он.
– Я больше не могла стоять в подъезде, потому что у меня ужасно замерзли ноги.
– Я бы мог согреть их поцелуями.
Джози отвернулась, и он знал, почему. Продолжать смотреть друг на друга означало бы поддаться чему-то первобытному, необузданному, порочному.
Через мгновение их взгляды снова встретились. Он почувствовал обжигающее тепло, но затем Джози быстро опустила глаза. Внезапно он испытал радость оттого, что она выбрала это бистро, наполненное другими людьми, а не его квартиру, где они были бы одни. Даже здесь ему не составило труда представить, как она, обнаженная, лежит в его объятиях и наслаждается необузданными ласками. Такая сладкая…
Адам сжал руки в кулаки. У него были причины бояться ее. Воспоминания…
Ее рыжие кудри поблескивали в мерцающем свете свечи, зеленые глаза по-детски загорались вся кий раз, когда она поднимала голову. Джози, как и он, в хлебе больше всего любила корку. Удивительно, но он обрадовался, что у них есть нечто общее.
– Не хотите еще хлеба? – прошептала она.
– Пока нет.
– Смотрите, скоро его не будет.
– Я закажу еще.
Джози опустила взгляд, и он попытался сосредоточиться на еде. Наверное, сейчас был подходящий момент завести разговор о Лукасе и открыто во всем признаться.
– Расскажите мне о себе. Кто вы? Что делаете в Париже? – спросила Джози, макая улитку в соус.
Сейчас! Скажи ей, что ты брат Лукаса!
– Только после вас, мадемуазель, – уклонился от ответа он.
Пристально глядя на него, Джози поднесла вилку с улиткой к его губам. Чувствуя, что пропал, Адам покачал головой. Хватит ли у него самообладания пережить эту маленькую пытку?
– Зря. Они очень вкусные, – произнесла девушка, отправляя лакомство себе в рот. Сделав глоток каберне, она вонзила вилку в следующую улитку и, съев ее, улыбнулась. – Восхитительно! Я так устала есть в одиночку. Все делать в одиночку.
Адам вспомнил, как мадам Пикар назвала ее бедняжкой.
– Такое частенько бывает, когда приезжаешь в чужую страну, – заметил он.
– Да, если плохо владеешь языком.
– Делая заказ, вы говорили довольно бегло.
– Да, но у меня ужасный акцент. Каджунский диалект. Классический французский я начала учить только в школе. Я до сих пор боюсь раскрывать рот, хотя живу здесь уже почти месяц.
– Месяца достаточно, чтобы почувствовать себя чужой и одинокой.
– Да. – Ее глаза светились от благодарности за понимание.
– Одиночество. Вы именно поэтому спустились вниз?
– Думаю, да.
– Я знаю, что это такое, – кивнул он. – Даже у себя дома в Техасе в окружении родных, коллег и клиентов я чувствую себя одиноким.
– Даже рядом с вашей девушкой?
Адам запретил себе думать об Абигайль. Вместо нее он представил свой огромный дом из стали и стекла на известняковом холме. Каким холодным и без жизненным он всегда казался, несмотря на все старания его эконома Боба.
– Я боюсь вечером возвращаться домой, – признался он. – У меня большой красивый дом. Из его окон виден весь Остин.
– В больших домах чувствуешь себя особенно одиноко.
– Возможно, именно поэтому я целыми днями работаю.
– У вас есть друзья?
– Да, но наши отношения основываются прежде всего на взаимной выгоде.
То же относилось и к Абигайль. Она была умна и прагматична. Поддерживала отношения только с теми людьми, которые могли способствовать ее продвижению по карьерной лестнице.
– Звучит цинично, – заметила Джози.
– Возможно. Вне работы я редко общаюсь с этими людьми.
Странно, но до сегодняшнего вечера Адам даже не осознавал, насколько одинок. Почему-то он вспомнил, как близки они были с братьями до смерти Итана. Чтобы остановить опасный поток мыслей, Адам сменил тему разговора.
– Теперь ваша очередь.
Когда Джози начала рассказывать о себе, своих братьях, своем лишенном радостей детстве на заболоченной реке, Адам испытал облегчение.
– Таким образом, долгие годы я считала себя отродьем с болота, пока к нам не приплыли высокие молодые люди на катере. Это было похоже на сон. – Она улыбнулась. – Они ужасно меня напугали. А потом рассказали, кто я, и забрали домой. Дом оказался огромным особняком в одном из самых престижных районов Нового Орлеана. Я говорила на ужасном диалекте, которого никто из них не понимал. У меня были отвратительные манеры. Я даже не знала, как держать вилку или нож. Я ходила в рваных джинсах. У меня даже не было обуви. Подошвы на моих ступнях были такими черными, что понадобились полгода, чтобы полностью их отмыть. – Она вздохнула, – В тот день, когда моя мать впервые меня увидела, она пришла в ужас. Она не могла поверить в то, что со мной произошло. Мои сводные братья сказали мне, что после смерти их отца она начала плакать по своей дочери, которую была вынуждена отдать. Полагаю, я действительно была ей нужна, но в тот день я не поняла этого. Я лишь видела, как она хмурилась. Она распорядилась, чтобы горничная и ее дочь Брайана вымыли меня в большом тазу в подсобке рядом с кухней. Даже когда они закончили, она не позволила мне ничего трогать в большом доме. Я так испугалась, что убежала, разбив при этом одну из ее любимых фарфоровых статуэток. Мы обе долго плакали. – Джози внезапно побледнела. – Мне больше нравилось в колледже. – Ее лицо озарила улыбка. – Я училась живописи. Правда, выработать свой собственный стиль оказалось довольно непросто.
Хотя Адам внимательно ее слушал, он так и не понял, о каком стиле шла речь. Она даже вскользь упомянула Бернардо, но сказала, что не может распространяться на этот счет из-за предстоящего судебного процесса.
Джози Наварре оказалась славной девушкой, и Адам почувствовал себя настоящим мерзавцем из-за того, что собирался от нее откупиться.
Она рассказала ему о Брайане, своей подруге, дочери бывшей горничной ее матери.
– Брайана была единственным близким мне человеком в огромном мамином доме.
Адам уставился на нее, раздосадованный тем, что она оказалась таким хорошим человеком.
– Но Адам, вы так мало о себе рассказали, – пробормотала она.
Он неловко заерзал на стуле и уронил салфетку. Подняв ее, Адам весело произнес:
– О себе я и так все знаю.
– А я нет. Если вы не расскажете мне, я подумаю, будто вы что-то от меня скрываете. Почему вы даже не называете свою фамилию? Вы сказали только, что работаете адвокатом, живете в Остине и у вас большой дом.
Джози снова протянула ему вилку с улиткой.
– Последняя. Вам действительно стоит попробовать.
Адам хотел покачать головой, но ее большие глаза восторженно сияли, и он решил доставить ей удовольствие.
– Кто не рискует, тот не пьет шампанского.
– Точно, – прошептала Джози.
Он приоткрыл рот и взял с вилки улитку.
– Действительно очень вкусно, – произнес он, жуя.
– Я же вам говорила. – Она улыбнулась. Ее глаза сияли, как у ребенка, получившего новую игрушку. – Позвольте узнать, что занесло вас в Париж на Рождество.
– В действительности я приехал сюда из-за своего брата… Л…
Когда Адам сглотнул, проклятая улитка проскочила ему в дыхательное горло и застряла там. Он попытался снова сглотнуть, но вместо этого издал лишь хриплый звук, и чертова улитка проскользнула еще глубже.
Он поднялся, вцепившись в края стола.
– Адам! – пронзительно крикнула Джози, затем позвала официанта: – Garson!
Но никто не подошел. Он начал задыхаться.
– Адам! О боже! Держитесь!
Джози обогнула стол, встала позади него и начала хлопать ладонью по его спине между лопатками. Когда он пошатнулся, она обхватила его руками, а затем принялась стучать кулаком по центру его груди.
– Адам! С вами все будет в порядке! Держитесь, пока я…
Вдруг у него перед глазами потемнело, и он упал. Следующее, что Адам помнил, это прикосновение его щеки к холодному деревянному полу. Он больше не пытался дышать. Все, что ему удавалось, это издавать хрипящие звуки.
Адам смутно слышал крики Джози и других людей, собравшихся вокруг них, звон бьющейся посуды. Он был почти без сознания, когда его подняли с пола, и кто-то так сильно ударил его кулаком по груди, что улитка выскочила. Кто-то ударил его снова. Затем он почувствовал чьи-то губы на своих губах, и в его ободранное горло проник воздух. Наконец он открыл глаза и сам сделал вдох.
Вокруг него столпились краснолицые официанты и что-то кричали по-французски. Джози стояла на коленях рядом с ним и поглаживала его по щеке тыльной стороной пальцев. Его еще никто так нежно не гладил.
Наконец он увидел ее красивое лицо. Зеленые глаза смотрели на него с тревогой. Когда она накрыла его ладонь своей, он вцепился в нее так, словно боялся снова потерять.
Когда суета утихла и Адам снова был на ногах, он прошел в туалет и умылся. Вернувшись, он заказал ужин и попросил, чтобы его упаковали в коробки.
– Вы не возражаете, если мы закончим ужинать у меня в квартире? – прошептал он ей на ухо. – Я выставил себя на посмешище, и мне не хочется здесь оставаться.
– Конечно, – понимающе ответила Джози. Она указала на два пирожных на витрине. – Мне бы следовало от них отказаться, но я хочу их на десерт.
– Не нужно отказываться. Сегодня вы можете позволить себе все, что захотите.
Оказавшись в темноте на обледенелом тротуаре, Джози взяла Адама под руку, и они направились к своему дому. Во время ходьбы их бедра соприкасались.
– Больше никаких улиток, – сказала она, раскладывая еду на тарелки в его маленькой кухне.
– Вы быстро отреагировали. Не растерялись. Возможно, вы спасли мне жизнь.
– Думаю, вы преувеличиваете. Тот официант…
– Не напоминайте мне о нем. Адам коснулся рукой ее подбородка.
– Вы были великолепны. Я никогда не забуду, как вы на меня смотрели, когда я пришел в себя.
Когда Джози потянулась за пакетом с пирожными, Адам покачал головой и отодвинул его в сторону. Они оба рассмеялись. За этим последовало напряженное молчание. Он ничего не замечал, кроме ее глаз и сочных розовых губ, ничего не слышал, кроме биения их сердец. Когда Джози снова посмотрела на пирожные, он, не подумав, взял ее за руку и привлек к себе. Ее тело затрепетало в ожидании неизбежного.
– Итак, зачем вы приехали в Париж? – спросила она.
Ее хрупкая ладонь по-прежнему лежала в его руке.
Внезапно он отчаянно захотел крепко обнять ее и рассказать о себе все. О Селии, о своих сожалениях и неудачах. Он должен ее предупредить, чтобы она держалась от него подальше. Странно, но последнее, чего ему сейчас хотелось, это говорить о Лукасе.
– Думаю, это перестало иметь значение в тот момент, когда я увидел вас. Для меня все изменилось.
– Для меня тоже.
Когда он крепче прижал ее к себе, она застонала и, обняв его за талию, вытащила рубашку из-за пояса его джинсов. Ее ладони жадно скользнули по его горячей обнаженной коже.
Он наклонил голову и коснулся губами ее губ. Джози ответила на поцелуй, и его язык проник в глубь ее рта. Они целовались до тех пор, пока обоим не стало тяжело дышать.
– Адам… о… Адам…
Она нащупала молнию на его джинсах и потянула вниз. Затем нашла его возбужденную плоть и поглаживала ее до тех пор, пока Адам не потерял над собой контроль.
Его закружил ураган эмоций, и он уже было собрался подхватить ее на руки и отнести в спальню, как вдруг ее рука замерла.
– Что я делаю? – Она вздрогнула. – Боже, что я делаю?
Ее глаза расширились, и она оттолкнула его. Он застонал.
– Что ты теперь обо мне думаешь? – спросила она.
– Я хочу тебя, – ответил он. – А ты хочешь меня.
Она долго избегала его взгляда, а затем отстранилась и подбежала к окну.
– Клянусь… обычно я так себя не веду. Я обожглась пару раз и больше не хочу. – Ее лицо помрачнело.
– Не извиняйся.
– Не знаю, что на меня нашло.
– Это называется сексом. Первобытный животный инстинкт.
– Но я не животное.
– Я выразился фигурально. Ты мне нравишься. По крайней мере, такой, какую я тебя узнал. Послушай, почему бы нам просто не забыть о том, что могло произойти, и не поужинать. Ты вправе поступать, как хочешь. Можешь уйти или остаться.
Повернувшись, Джози посмотрела на него, затем на накрытый стол.
– Клянусь, что не стану на тебя набрасываться. – Адам сжал руки в кулаки, затем разжал и поднял их вверх.
Глубоко вдохнув, Джози с облегчением улыбнулась и, пройдя мимо него, села на стул. Протянув ей салфетку, он уселся напротив.
Напряженную тишину нарушало только звяканье столового серебра. Впервые в жизни Адам не знал, что делать дальше.