355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Энн Мэтер » Таинственный венецианец » Текст книги (страница 1)
Таинственный венецианец
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 12:17

Текст книги "Таинственный венецианец"


Автор книги: Энн Мэтер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Энн Мэтер
Таинственный венецианец

Глава 1

Завершая свою последнюю фазу, в небе бледно светила луна.

Мужчина молча вылез из воды. Его туго натянутый на теле эластичный купальный костюм, поблескивающий капельками воды, чем-то напоминал шкуру мокрого тюленя. Какое-то время он стоял неподвижно, прислушиваясь к легким всплескам волн о бетон набережной. Прежде чем выбраться из канала, он посмотрел в его черную глубину и оглянулся на темневший позади пакгауз, заполненный деревянными ящиками с фруктами, издававшими приятный запах.

Мужчина пошел по проходу между штабелями ящиков, на ходу снимая с себя купальные принадлежности. Буквально за несколько секунд он сложил все это в футляр для гитары, упаковал кислородный баллон, затем быстро надел на себя рубашку, пиджак, привычным жестом поправил галстук. Прежде чем покинуть пакгауз, человек внимательно осмотрелся, затем вышел наружу, плотно прикрыв за собой дверь.

Из пакгауза он вышел, держа в руке чехол для гитары. В зубах у него была зажата сигарета. Каучуковые подметки его башмаков заглушали легкий стук шагов.

Граф Видал Чезаре нанял гондолу. Добравшись до палаццо, он заплатил гондольеру и через площадь зашагал к колоннам ворот.

На горизонте забрезжила узкая полоска света, похожая на бледную гвоздику. Она извещала о начале нового утра. Позолоченные шпили и колокола расцвечивали серую воду каналов в розоватые тона. Город начал медленно оживать. Пройдет совсем немного времени и каналы начнут кишеть гондолами, суденышками всех мастей, моторными лодками, которые доставят вас в любое нужное место (или в гостиницу, если вы гость этого прекрасного города).

Но для графа Чезаре Венеция была его родным городом, в котором он знал каждый дюйм от площади Дворца Дожей до мало кому известной церквушки Святого Франческо де Виньи.

Палаццо Чезаре с трех сторон окружала небольшая дворцовая площадь; ее так давно никто не убирал, что она вся заросла сорняками и какими-то вьющимися растениями, которые заполонили серые от времени каменные стены дворца. Фасад палаццо время пощадило, и он сохранял великолепие прошлых веков. Стены его были покрыты типичной венецианской резьбой, кое-где еще сохранилась позолота.

Дворец по-прежнему выглядел внушительно, и если бы потомки Чезаре оставались такими же богатыми, то и палаццо сохранил бы всю свою былую красу. Обитая железом дверь вела в нижний зал, в котором в этот ранний час царила полутьма, было так же холодно, как на берегу канала, и стоял такой же затхлый запах. Мраморная лестница вела на первый этаж, где находились апартаменты, отделанные в современном стиле, принадлежавшие графу и его бабушке, вдовствующей графине. Они вдвоем остались единственными членами когда-то огромной семьи Чезаре.

Кроме комнат, в которых обитали граф и его бабушка, помещения громадного замка были запущены. В них никто не жил, и они постепенно приходили в запустение. Иногда граф испытывал тоскливое сожаление, что дом постепенно рушится, а он ничем не может помочь. Порой ему приходила в голову мысль жениться на богатой наследнице и реставрировать замок. Однако он не очень верил в возможность такого мероприятия.

Хотя граф не чурался женского пола и у него было много романов, однако ему до сих пор не встретилась ни одна женщина, которая увлекла бы его настолько, чтобы он захотел добровольно отказаться от своего холостяцкого положения. Иногда он думал, что жениться все-таки надо хотя бы для того, чтобы продолжить род графов Чезаре, но ведь могло случиться так, что его избранницу вовсе не будет интересовать производство потомков, а самое главное для нее будет громкий титул, который она получит в результате своего замужества. Но как говорится в одной поговорке, зачем покупать фрукты, если их можно просто сорвать с дерева и съесть?

Старая графиня, со своей стороны, приходила в отчаяние, наблюдая за рассеянной жизнью, которую вел ее внук. И поэтому почти каждое утро тому приходилось выслушивать ее нравоучительные речи.

Видал Чезаре осиротел в возрасте восемнадцати лет, без особых церемоний получил титул графа и стал главой графского рода Чезаре. Но все это было в прошлом, изменить которое уже нельзя. Будущее же было неясно. Денег, которые он получил в наследство, было так мало, что они уместились на кончиках его ногтей.

Однако граф приобрел некоторый жизненный опыт, который позволял ему держаться на поверхности. Он не питал никаких иллюзий ни в отношении того, что происходит в мире, ни в отношении женщин. Он научился жить, ловко лакируя в любых обстоятельствах; был довольно неразборчив в связях с людьми, о некоторых из них вполне можно было сказать, что они родились в джунглях.

Поднявшись по лестнице, граф вошел в небольшую переднюю, которая вела в светлый зал, обставленный, как зал ожидания в гостинице. Из широких окон открывался великолепный вид на канал, который протекал вдоль палаццо, на лабиринты аллей, дворцов, церквей. Пол в зале был покрыт ковром янтарного цвета, а мебель была из темного дерева. Она не выглядела ни современной, ни антикварной.

Вдоль стен стояли удобные низкие диваны и кресла, обитые зеленым бархатом. Кое-где возвышались старинные скульптуры – остатки из коллекций скульптур и картин, большая часть которых давным-давно была продана.

Видное место занимали статуя римского принца, пара мраморных женских головок, созданных мастерами еще в шестнадцатом веке, и бюст священника, который почему-то очень не нравился графу. Стены были увешаны старинными гобеленами. Здесь же примостился низенький кофейный столик явно французского происхождения. В оконной нише стоял еще один столик из полированного дерева, за которым граф и вдовствующая графиня совершали свою трапезу: в этот ранний час, когда часы показывали половину шестого, он уже был накрыт для завтрака.

Хозяйством в палаццо занимались двое – домоправительница Анна и ее муж Джулио, который был мастером на все руки. Оба они служили здесь с незапамятных времен, были довольно стары, но графине никогда не приходила в голову мысль заменить их на более молодую прислугу. А молодого графа они знали с самого дня его рождения.

Граф миновал зал и прошел к себе в гардеробную. Здесь он разделся, принял душ, затем лениво проскользнул между двумя шелковыми простынями, расположился на своей огромной четырехместной кровати. Эта комната была спальней еще первого владельца палаццо.

Уснул он почти сразу и спал до тех пор, пока в половине двенадцатого Анна бесцеремонно раздвинула на окнах бархатные шторы и впустила в спальню поток солнечных лучей. Это заставило графа зашевелиться и что-то проворчать. Он повернулся на другой бок и уткнул лицо в подушку.

– Анна! – раздраженно буркнул граф. – Ну зачем ты это делаешь?

Анна, невысокая полная женщина, одетая в неизменное черное платье, приветливо улыбнулась.

– Графиня желает поговорить с вами, – сказала она. Руки ее были привычно сложены под белым фартуком. – Она собирается сообщить вам что-то важное, а время не терпит.

Граф вытащил руку из-под простыни, лениво пригладил свои черные волосы и неохотно присел.

– Кофе на столике возле вас. Там же лежат булочка и масло. Есть и горячее блюдо. Если хотите, я сейчас принесу.

– Милая Анна, – шутливо проговорил граф, – что бы я делал без тебя?

Он налил себе чашечку кофе из серебряного кофейника, бросил туда два кусочка сахара. Анна, пожав круглыми плечами, продолжала:

– Я наполнила вашу ванну и положила чистое белье. Вам что-нибудь нужно еще, синьор?

Граф покачал головой.

– Нет, нет! Спасибо за все, милая Анна. Ты, как всегда, предвосхищаешь каждое мое желание!

В его голубых глазах сияла улыбка. Анна испытывала к графу нечто вроде материнской любви. Она знала, что он тоже любит ее.

– Отлично, синьор, – сказала Анна и удалилась.

Граф выскользнул из постели, набросил на плечи темно-синий шелковый халат. Выпив еще одну чашечку кофе, он неторопливо направился в ванную комнату.

Спустившись через некоторое время в гостиную, он обнаружил там свою бабушку. Она сидела за письменным столом и что-то писала. Несмотря на свои восемьдесят лет, графиня сохраняла здравый смысл, хотя физически она была довольно слаба и тело не всегда желало ей подчиняться. Порой ее мучили приступы ревматизма. В такие периоды графиня никого не принимала.

Графиня Чезаре обладала добрым сердцем и с теми, к кому она чувствовала симпатию, сохраняла дружеское расположение и могла быть верным другом.

Хотя внук причинял ей множество неприятностей и разного рода забот, он был в ее жизни самым важным человеком. Она мечтала о том дне, когда он женится и подарит ей наследников.

Сегодня на графине был одет бледный красновато-лиловый шелковый костюм, шею окружали несколько жемчужных нитей. Людям, не знавшим ее, она казалась хрупкой и беспомощной до тех пор, пока они не встречались со взглядом ее голубых глаз. В них таились ум и непреклонность.

Когда граф вошел в комнату, она слегка повернулась на стуле, взглянула на него и в ее очах сверкнули молнии.

– Итак, Чезаре, – холодно сказала она, – наконец-то ты решил почтить нас своим присутствием.

Граф Чезаре слегка пожал своими широкими плечами, достал сигарету.

– Ты что, бабушка, как обычно, хочешь меня попу гать? – спросил он. – Что такое необычное случилось, что ты заставила меня встать ни свет ни заря?

Как он и предполагал, его несколько провокационное заявление слегка рассердило старую даму.

– Свет и заря давно кончились, – гневно заявила она. – Сейчас уже наступило время ленчаnote 11
  Ленч – второй завтрак, который подается в час дня (Примечания переводчика).


[Закрыть]
. Если бы ты не болтался по ночным клубам или казино или не знаю где еще, то ты не валялся бы в постели до сих пор. Меня пугает твое поведение, Чезаре, мне страшно подумать, что будет с тобой, когда я умру и тебе самому придется заниматься своими собственными делами.

– Не волнуйся, бабушка, – безразличным тоном заметил граф. – Огромное тебе спасибо за заботу, но свои дела я веду совсем неплохо.

Он опустился в глубокое кресло, предварительно взяв с сиденья свежий номер газеты.

– Чезаре! – воскликнула графиня, сжимая ладошки в маленькие кулачки. – Пожалуйста, выслушай меня. Тебя нисколько не тревожит честь и будущее твоей семьи, и ты совершенно не заботишься обо мне!

Графиня встала из-за стола, вытянулась на всю длину своих пяти футов и двух дюймов роста и скрестила на груди руки.

– На днях у нас в палаццо будут гости, – заявила она.

– Что? – удивленно спросил граф, но на лице его не отразилось никаких признаков удовольствия.

– Да, Чезаре, у нас будут гости. – У графини был чрезвычайно довольный вид. Она пробудила во внуке интерес, заставила его встревожиться, и ей нравилось это его состояние. – Возможно, ты помнишь Джоану Дауней. Много-много лет назад мы вместе с ней учились в Париже. Мы были с ней близкими подругами и даже после того, как окончили наше учебное заведение, регулярно переписывались. А когда я выходила замуж за твоего дедушку, она была на нашей свадьбе одной из моих подружек.

Граф Чезаре несколько обеспокоился.

– Скажи же, бабушка, неужели эта дама собирается на какое-то время поселиться в нашем замке? – спросил он.

– О нет! Джоана умерла. Это случилось пятнадцать лет назад.

– Тогда в чем же дело? – нетерпеливо спросил граф.

Графиня лукаво улыбнулась.

– Сейчас я тебе все объясню. Дело в том, что Джоана очень долгое время оставалась старой девой. В конце концов она все-таки вышла замуж за человека, у которого не было никакого состояния. Родители Джоаны оставили ей небольшие средства, и чтобы просуществовать, ей необходимо было выйти замуж.

– А разве она не могла устроиться на работу? – спросил граф.

– О, мой Бог, ну что ты говоришь! Это же было сорок лет назад, когда девушки нашего круга не работали. У них был единственный выход – замужество. В общем дело кончилось тем, что Джоана вышла замуж за англичанина Генри Бернарда и уехала с ним жить куда-то в Южную Англию. Лет пять спустя у них родилась дочка, которую они назвали Селестой, а я стала ее крестной матерью. Начинаешь ли ты разбираться в истории, которую я тебе рассказываю?

– Нет! – резко проговорил граф.

– Ну хорошо, я постараюсь объяснить тебе все более обстоятельно. Селеста была прелестной девочкой. Хотя после того, как ей исполнилось восемнадцать лет, я виделась с ней довольно редко. Джоана, как я тебе уже сказала, умерла, и Генри Бернард сразу же стал подыскивать себе новую жену, у которой водились бы хорошие денежки.

Из-за этого наши отношения с ним в некоторой степени стали затруднительными. Правда, Селеста изредка мне писала, поэтому у меня есть некоторое представление о том, как она живет. В двадцать лет она вышла замуж за сорокалетнего вдовца, у которого была семилетняя дочка. Они прожили всего десять лет, после чего ее муж погиб в автомобильной катастрофе. Таким образом Селеста осталась с семнадцатилетней падчерицей и без всяких средств к существованию.

– Деньги в жизни не самое главное, – заметил граф Чезаре, – некоторые люди бывают совершенно счастливы, обходясь без них.

Графиня фыркнула:

– Прежде я не замечала, что ты придерживаешься такой точки зрения. Мне всегда казалось, что ты транжиришь деньги направо и налево, не соблюдая никаких признаков осторожности.

– Это мое дело, – улыбнувшись, вежливо заметил он.

Однако его бабушка знала, насколько Чезаре ненавидит такого рода разговоры.

– Прекрасно. В конце концов это действительно твоя проблема. Давай продолжим мою историю. Селеста не относится к тем женщинам, которые подчиняются обстоятельствам и позволяют их подавлять. Она проявила массу энергии и добилась того, что ее дальний кузен, живущий в Соединенных Штатах Америки, пригласил ее погостить у него. Там она снова вышла замуж. На этот раз за очень богатого промышленника. Его звали Клиффорд Воган. К сожалению, он был намного старше Селесты и через два года после их свадьбы умер. Но зато теперь Селеста очень богатая женщина.

– Это весьма удачно, – усмехнулся Чезаре. – Надо полагать, что она не очень его любила. Графиня пожала плечами:

– Я не уверена в этом. Но в данном случае это не имеет никакого значения. Если она вышла за него замуж из-за меркантильных соображений и знала, что жить ему осталось немного, какое право я имею судить ее? Я просто восхищаюсь ею! И мое сердце принадлежит ей.

– Что же у вас за сердце, если ему приятны свадьбы, в основе которых лежит корысть?

Графиня ехидно улыбнулась.

– Дорогой мой Чезаре, – проговорила она. – Я убеждена, что единственный брак, который ты хотел бы заключить, будет основан на корысти. Так что не торопись осуждать меня.

Чезаре поднялся из-за стола.

– Знаешь, бабушка, здесь существует небольшая разница. Даже за самый большой мешок денег я не намерен жениться на старой карге, с которой буду несчастлив.

– Ты абсолютно прав, милый Чезаре! – воскликнула графиня. – Старая карга не сможет принести в наш дом здорового наследника, такого, который имел бы право носить имя графа Чезаре.

Графиня задумчиво ощупала жемчуг, украшавший ее шею.

– Нет, Чезаре. Я полагаю, что ты должен жениться на Селесте Воган.

С некоторым недоверием Чезаре посмотрел на графиню: итак, она наконец изложила ему свою самую заветную мечту. Его совсем не заинтересовала история ее крестницы. Она и прежде пыталась женить его, знакомя с разными девушками.

На этот раз старая графиня Франческа Мария София Чезаре все просчитала. Эта женщина, которую она приглядела в невесты внуку, была сравнительно молода и, по мнению бабушки, красива и богата. А в этом графиня видела главное ее достоинство.

Ее заветной мечтой было восстановление палаццо Чезаре и возвращение ему былой красоты. И она от всего сердца желала, чтобы это случилось еще при ее жизни. Кроме того, она мечтала иметь правнука.

Граф Чезаре покачал головой. На какой-то момент заявление графини вывело его из равновесия. Однако, представив себе, как изменится его жизнь в случае, если он выполнит пожелание графини, он решительно воспротивился этому.

– Забавная идея! – пробормотал граф. – У меня есть предложение установить почтовую связь с вашей крестницей. Пошлите ей телеграмму в Англию или Соединенные Штаты – где она сейчас находится, и сообщите, что по независящим от вас обстоятельствам вы не сможете принять ее в палаццо Чезаре. Или напишите, что граф Чезаре по этому адресу больше не проживает.

Однако его длинная тирада не имела успеха.

– Слишком поздно, мой дорогой, – благодушно вздохнула графиня. – Они уже поселились в отеле «Даниэли». Я сегодня разговаривала с ними по телефону и пригласила их пожить у нас столько, сколько им захочется!

Глава 2

Несколько утомившись от упаковки вещей, Эмма присела на краешек кровати, решив устроить себе небольшой отдых. Ее удивило, что Селеста, не успев переступить порог гостиничного номера, немедленно распаковала чемоданы и выставила наружу все их содержимое: ведь они не собирались надолго задерживаться в гостинице. Впрочем, Эмма удивлялась зря, зная страсть Селесты окружать себя своими любимыми вещами и ощущать себя их собственницей. Это Эмма помнила достаточно хорошо.

Глубоко вздохнув, Эмма поднялась с кровати и подошла к висевшему на стене огромному зеркалу, которое отобразило ее во весь рост. То, что она увидела в нем, радости ей не доставило: бледное лицо, бледные щеки, бледные губы и светлые тяжелые волосы.

Как резко отличалась она от своей мачехи с ее яркой красотой, золотисто-рыжей гривой волос и голубыми глазами. Эмма не обманывалась в том, что мачеха была красавица, а она – нет. Тем более, что она только что перенесла тяжелейший грипп, после которого чувствовала себя ослабленной не только физически, но и духовно.

Она была глубоко благодарна Селесте за то, что та увезла ее из холодной, влажной майской Англии в теплый, пьянящий климат весенней Венеции.

Однако благодарность благодарностью, но Эмма не могла разобраться в причинах этого благородного поступка Селесты, потому что знала, что ее мачеха просто так ничего не делает. Какую-то цель она этим преследовала, но какую – это для Эммы пока оставалось тайной.

После смерти матери, маленькая осиротевшая Эмма была сильно потрясена, когда обнаружила, что ее овдовевший отец, человек уже не молодой, вдруг воспылал страстью к юной девушке, которая была не намного старше ее. Прошло несколько месяцев после смерти матери Эммы, и отец женился на Селесте. Эмме стоило большого труда, чтобы скрывать свою неприязнь к мачехе и стараться понравиться ей.

У юной Селесты не было ни времени, ни желания заниматься воспитанием падчерицы, и она убедила мужа отправить Эмму в пансион, где, как она утверждала, девочка получит прекрасное образование. Отец сдался на ее уговоры, несмотря на то, что его зарплаты бухгалтера с грехом пополам хватало на эти расходы.

Эмме нравилось жить в пансионе, ее там любили, и она быстро обрела подруг. Когда наступали каникулы, Эмму посылали гостить к различным тетушкам и двоюродным сестрам, что сокращало расходы на ее воспитание. Но когда Эмма подросла и ее уже стало неудобно «подкидывать» родственникам, ей пришлось проводить каникулы дома, всячески стараясь никак не вмешиваться в жизнь мачехи.

Ее огорчало то, что отец с каждым годом выглядел все хуже, испытывал разного рода недомогания. Она догадалась, что это происходило оттого, что у Селесты были большие запросы, она постоянно требовала денег, которых отец дать ей не мог. Отец погиб в тот год, когда Эмма училась в последнем классе. Селеста тотчас забрала ее из школы.

После смерти отца выяснилось, что из имущества не осталось ничего, кроме дома, в котором они жили, и он был завещан Селесте. Ознакомившись с состоянием дел, Селеста заявила, что этот дом она намерена продать, а Эмме следует поступить на работу и подыскать себе какую-нибудь комнату. В этот момент Эмма возненавидела мачеху, именно ее она считала виновницей смерти отца.

Но время залечивает раны. Во время своей учебы Эмме очень редко доводилось встречаться с отцом, она плохо знала его и не слишком долго тосковала после его смерти.

С Селестой они расстались, та уехала в Соединенные Штаты, и Эмма не думала, что когда-нибудь им еще доведется встретиться. Изредка от Селесты приходили коротенькие открыточки. В одной из них она сообщала, что вышла замуж за Клиффорда Вогана, в другой она писала, что снова овдовела и собирается вернуться в Лондон.

Эти сообщения не вызвали у Эммы ни интереса, ни зависти. У нее было такое ощущение, что эти новости ей сообщила совершенно незнакомая и неинтересная ей женщина. Ее гораздо больше интересовала ее учеба в медицинском колледже и работа в качестве медицинской няни в больнице.

Она вдруг обнаружила, что совершенно забыла ту часть своей жизни, которую прожила с Селестой, а помнила лишь то, что было до встречи с ней, когда она жила с родителями, которые не чаяли в ней души. Пожалуй, только теперь Эмма поняла, что отец ее был добрый, но совершенно бесхарактерный человек, и что ей не стоит обвинять мачеху во всех грехах. И за то, что она после смерти отца выгнала ее из дома. Ведь если бы ее отец был другим человеком, она никогда не посмела бы так поступить.

В то время, когда Селеста жила в Соединенных Штатах, Эмма училась на втором курсе медицинского колледжа, у нее было много друзей, и они заменяли ей недостающий семейный очаг. Ее с радостью встречали в доме всех ее подруг.

Она усердно работала, врачи хвалили ее, и она считала, что нашла ту нишу, в которой тихо и целеустремленно проживет свою жизнь.

Однако шесть недель назад она тяжело заболела гриппом, который просто чудом не превратился в воспаление легких. Когда миновал кризис, Эмма настолько ослабла и так была истощена, что ни о какой работе не могло быть и речи. Ей нужен был хороший отдых.

Старшая медсестра привела ее к себе в кабинет и стала расспрашивать о том, есть ли у нее какие-нибудь родственники, которые могли бы приютить ее на некоторое время и поухаживать за ней до полного выздоровления. И, конечно же, они должны жить подальше от промозглых и загрязненных лондонских улиц.

Эмме не удалось припомнить таких родственников. Те из них, к которым на школьные каникулы сплавляла ее Селеста, хотя и были родней ее матери, вряд ли обрадовались бы перспективе заполучить ее снова в гости.

Конечно, если бы Эмма обратилась к ним с просьбой, отказа она бы не получила, но ей ужасно не хотелось себя никому навязывать.

Старшая медсестра тоже не смогла ничего придумать, и проблема повисла в воздухе. Но тут неожиданно из Нью-Йорка пришло известие от Селесты. Она писала, что друзья пригласили ее погостить в Италию, и поэтому она хотела бы, чтобы Эмма сопровождала ее в этом путешествии. Селеста также сообщала, что на следующий день прилетает в Лондон, и просила Эмму встретить ее в аэропорту.

В первый момент девушка почувствовала себя оскорбленной: столько времени Селеста даже не вспоминала о ее существовании, а теперь как ни в чем не бывало дает ей указания, словно прислуге. Но тут она вспомнила о своем плачевном финансовом положении, кроме того, ее одолевало обыкновенное женское любопытство. Она решила выполнить просьбу мачехи. В аэропорт Эмма поехала на автобусе, а вернулась на такси, которое битком было набито чемоданами Селесты.

У мачехи был забронирован номер в гостинице «Савойя».

Когда они вошли в холл, Эмма в своем белом потрепанном клеенчатом плаще, с растрепанными ветром волосами почувствовала себя скорее горничной Селесты, нежели падчерицей богатой дамы.

Эмма подумала, что у Селесты есть какие-то очень важные причины, если она при своей скупости не пожалела денег на оплату номера для падчерицы.

Но Селеста вела себя безукоризненно. Она была очень благосклонна к Эмме, огорчилась, что девушка перенесла такую тяжелую болезнь, проявила вполне искреннюю заботу о ее здоровье. Когда старшая сестра сказала, что девушка нуждается, по крайней мере, в шестинедельном отдыхе, Селеста сказала, что раз у Эммы такие серьезные проблемы со здоровьем, то им нет смысла надолго задерживаться в Англии.

Она дала Эмме денег и велела приобрести соответствующие туалеты, которые подошли бы для теплого климата Италии и соответствовали положению дочери богатой дамы. Приехав в Италию, молодые женщины провели два дня в отеле «Даниэли».

Все это время Эмма была предоставлена самой себе и могла полностью распоряжаться своим досугом. После этого мачеха сообщила, что они покидают отель и теперь будут жить в палаццо, принадлежащем крестной матери Селесты – графине Чезаре.

Поспешно складывая имущество Селесты в ее бесконечные чемоданы, Эмма снова пыталась понять причину, из-за которой мачеха решила взять Эмму с собой в Италию. Если Селесте уж так необходимо было повидаться с этой графиней, то для какой цели ей нужна компаньонка? Именно компаньонка, а не горничная, которая обошлась бы Селесте намного дешевле. Ведь она при своей скупости потратила немало денег на Эмму, чтобы ее внешний вид соответствовал богатству Селесты?

И еще Эмма никак не могла понять, зачем Селесте нужно переезжать из роскошного, снабженного всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами отеля в душное старомодное палаццо, которое вряд ли может соперничать с гостиницей своими удобствами? Эмма была уверена, что Селеста не захочет долго жить вместе с графиней Чезаре из-за каких-то альтруистических побуждений, которую она описала как восьмидесятилетнюю старуху. Не таков был характер у Селесты!

«Так зачем же она переезжает туда? – ломала голову Эмма. – Может быть, у графини есть сын? Если это так, тогда можно объяснить стремление Селесты подружиться с графиней. У ее мачехи сейчас есть все, кроме громкого титула».

Только этим и могла Эмма объяснить себе возможный интерес мачехи к восьмидесятилетней графине. Но и в этом случае Эмма не могла понять, зачем мачехе понадобилось тащить ее с собой.

Дверь распахнулась, и в номер вошла Селеста. У нее было прекрасное настроение, глаза возбужденно горели. Молодая женщина была прекрасно сложена, и платье цвета изумруда великолепно облегало ее стройную фигуру.

– Эмма! – весело спросила она. – Ты упаковала чемоданы?

Девушка поднялась со стула, она была намного выше мачехи (ее рост достигал 170 см), но это не портило ее пропорциональной фигуры, что так часто случается с высокими женщинами.

– Еще не все, – сообщила Эмма. – Я решила немного передохнуть. Послушай, Селеста, а ты уверена в том, что хочешь, чтобы я переехала с тобой в это палаццо? Я могла бы остаться жить в гостинице, если ты снимешь мне не большой и недорогой номер.

Селеста нахмурилась, и Эмма вдруг почувствовала давно забытое чувство страха, которое испытывала в те далекие времена, когда мачеха гневалась или собиралась сообщить ей что-то крайне неприятное. Но несмотря на то, что Селеста по-прежнему смотрела на Эмму со странным выражением на лице, она улыбнулась и твердо сказала: – Конечно, ты поедешь со мной.

Правда, ее улыбка не скрыла холодного взгляда, который она бросила на Эмму.

– Нас пригласили обеих, и то, что ты будешь сопровождать меня, – это естественно.

– Не понимаю, – пробормотала Эмма. – Зачем я-то понадобилась графине. Она же совершенно не знает меня.

– Ты задаешь слишком много ненужных вопросов, – раздраженно сказала Селеста. – Кстати, где мое желтое шифоновое платье? Я надену его вечером, когда мы пойдем на обед. Сегодня графиня обедает у нас, а завтра утром мы переедем из отеля в палаццо.

Селеста подошла к высокому трюмо и с удовольствием оглядела себя.

– Учти, кстати, Эмма, сегодня вечером ты обедаешь вместе с нами, – сообщила она. С тех пор, как Селеста с падчерицей поселилась в отеле, Эмма обедала в своем номере, а Селеста в своем. Мачеха делала это специально, создавая вокруг себя легенду о таинственной прекрасной вдове, которая каждый вечер проводит в глубоком одиночестве.

Эмма удивилась, но промолчала. Все становилось еще более таинственным. Она подумала, что Селеста хочет произвести на графиню впечатление тем, как она привязана к падчерице. Но зачем? Ведь графиня и так должна предполагать, что после смерти Чарльза Максвелла Селеста будет продолжать заботиться о падчерице.

В тот вечер Эмма надела розовое льняное платье, которое купила ей Селеста. Оно, хотя и было простого фасона, стоило довольно дорого, однако совершенно не шло Эмме.

Разглядывая себя в зеркало, Эмма подумала, что Селеста сделала это преднамеренно. Она знала, что Эмме не шли пастельные тона, и, наверное, желала, чтобы девушка выглядела «по возможности» менее привлекательной.

Правда, у Эммы никогда не было достаточно денег, чтобы покупать себе те наряды, которые хотелось. Но имея и небольшие суммы, она умудрялась приобретать туалеты недорогие, но такие, которые шли ей и делали достаточно симпатичной.

Графиня Чезаре появилась в холле отеля ровно в восемь. Селеста и Эмма встречали ее. Эмма подумала, что за всю свою жизнь она не видела более царственной особы. Оттого, что Селеста и графиня были приблизительно одного роста, Эмма чувствовала себя между ними нелепой дылдой.

Графиня держалась очаровательно. Когда закончились приветствия и представление Эммы, дамы заказали аперитив. Поговорив минуту-две с Селестой, графиня обратилась к Эмме.

– Дорогая, – проговорила она, – а как вы относитесь к изменениям в своей судьбе?

Эмма бросила быстрый взгляд на Селесту и беспомощно пожала плечами.

– Я? – пробормотала она. – Конечно, это очень сильно отличается от больницы.

Селеста предупреждающе сжала ее колено.

– Больницы? – недоумевая спросила графиня, нахмурив брови. – Вы лежали в больнице, моя дорогая? Но в вашем возрасте это очень плохо.

– Я… Я… ра… – начала было Эмма, но мачеха пребольно сжала ей колено.

– Дорогая моя, разве я не писала вам, что Эмма перенесла очень тяжелый грипп, который едва не кончился воспалением легких? – быстро проговорила Селеста. – И, конечно, больница была самым надежным местом, где ой могли помочь.

Эмма с удивлением посмотрела на мачеху. Если до сих пор ее мучили какие-то тайны, то сейчас все стало на свои места. Селеста оставалась верна себе.

– Нет, моя дорогая Селеста, – сказала графиня, когда мачеха убрала руку с коленки Эммы. – Ничего такого ты мне не писала. Но это не имеет абсолютно никакого значения. Я очень рада, что вы обе приехали в Италию. Вы гораздо быстрее и лучше восстановите здесь свои силы, нежели в Лондоне. Я должна заметить, что я очень хорошо знаю Англию, но ее климат просто устрашает меня.

Эмма чуть не задохнулась от изумления.

– Дорогая графиня, – пробормотала она, – ваш английский язык – само совершенство.

Она понимала, что должна поддерживать светскую беседу, но, кроме похвалы английскому графини, ни одна мутная вещь ей в голову не приходила.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю