Текст книги "Вороново крыло"

Автор книги: Энн Кливз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

У Переса вдруг мелькнула мысль, что она пьет уже не первый бокал.

– А Кэтрин упоминала его имя?

– Роберта? Нет.

– А Дункана?

– Нет. Впрочем, вряд ли она стала бы. Кэтрин наверняка знала, что он мой бывший. Не могла не слышать. Но вы ведь не подозреваете Дункана в интрижке с Кэтрин? Она же была еще ребенком.

Однако Перес заметил, что на самом деле Фрэн в этом вовсе не уверена. Похоже, подобные мысли уже посещали ее.

– А что еще вам известно о той вечеринке? Дункан упоминал кого-либо из гостей?

– Нет. Боюсь, после ссоры с Селией он был сам не свой. И войди к нему хоть Дэвид и Виктория Бекхэм, он не заметил бы.

Перес нехотя поднялся с кресла. При других обстоятельствах он бы с удовольствием распил с ней бутылку, куда-нибудь пригласил. Может, в киноклуб. Ей должно понравиться – судя по всему, она не чужда искусств. А через неделю наверняка признался бы в любви. Так думал Перес, хорошо зная себя. А ну как она замешана в убийстве? И он не вправе даже чмокнуть ее в щеку на прощанье.

Глава двадцать первая

Выпрямившись в кресле, Магнус прислушался. Потому что увидеть, что творится за окном, не мог – он сам так устроил. С утра в окно то и дело заглядывали, вот и не выдержал.

Первым к нему пожаловал молодой полицейский – интересовался ботинками.

– Какие такие ботинки? – не понял Магнус. Может, полиция хитрит, желая удержать его в четырех стенах?

– Ботинки, в которых вы были в тот день, когда видели девушку, – уточнил полицейский. – Помните, вы рассказывали инспектору Пересу, что шли через поле и увидели тело?

– Ну да.

– Нам нужно взглянуть на ваши ботинки. Мы хотим сравнить отпечатки на снегу вокруг тела.

Магнус так и не понял, зачем им понадобились его башмаки. Но вытянул руку в сторону крыльца, где на куске дерюги стояли ботинки. Полицейский наклонился, взял их и, сунув в полиэтиленовый пакет, унес с собой.

Вскоре в дверь опять забарабанили. Магнус открыл, думая, что это снова полиция пожаловала, но на пороге стояла женщина с записной книжкой в руках. Она оказалась репортером из газеты. Женщина говорила быстро – ко-ко-ко да ко-ко-ко, – Магнус ничего не разобрал. Она напугала его своим кудахтаньем, острым носом, ручкой, которой то и дело тыкала ему в грудь.

После ее ухода в дверь опять кто-то стучал, но Магнус уже не обращал внимания. Сидел у окна и делал вид, что читает журнал, который валялся в комнате еще с тех пор, как мать умерла. Почему он его хранил? Магнусу казалось, что на то была причина, вот только он забыл какая.

Тогда зеваки стали заглядывать в окно. Они вертели головами так и эдак, силясь разглядеть его, скребли по стеклу, пытаясь привлечь внимание, но только пугали ворона в клетке. Вот Магнус кое-что и придумал: взял пару картонных коробок, разобрал их и прибил картонки на окно. Теперь никто его не видел. Но и он не видел, что творится на улице, – ему казалось, что его уже посадили в тюрьму. Магнус не знал, какая погода за окном и закончила ли береговая охрана поиски на холме. Наверняка уже опустились сумерки. Об этом он догадался, глянув на материны часы.

Он по-прежнему думал, что за порогом его караулят, ждут, чтобы выкрикнуть всякие гадости. Норовят приплюснуть нос к окну, проникнуть в дом, высадив дверь плечом. И хотя вот уже некоторое время снаружи не доносилось ни звука, он был уверен – они наверняка затаились, а потом выскочат и набросятся. Совсем как чудовища из детских кошмаров.

После того как Агнес умерла, сны стали еще страшнее.

Сестра снилась ему бледной, исхудавшей – так она выглядела, когда коклюш перешел в пневмонию и сестру увезли в больницу. Руки и ноги у нее стали до того бледными, что напоминали белые кости падших овец, брошенные туши которых обгладывали птицы и дикие звери. Только во снах Магнуса сестра по-прежнему жила на Взгорке, занималась привычными делами по дому: чистила картошку, готовила, доила корову, которая тогда жила у них в хлеву возле дома, – бледная сестра приседала возле коровы на корточки и тянула, сжимая, соски вымени, тихонько напевая. Постепенно она становилась все прозрачнее, и под конец, за мгновение до того, как он просыпался в поту, от сестры оставались только растянутые в улыбке губы с запекшейся на них кровью и чуть раскосые серые глаза.

Магнус сидел в кресле матери, смотрел на стрелки ее часов и понимал – кошмары вернулись. Те, кто поджидает снаружи, ему хорошо знакомы. Он вообразил себе сестру, которая стучит в окно, дергает за ручку двери, удивляется, что заперто.

Магнус встал с кресла, плеснул себе виски; руки у него дрожали. Если сидеть взаперти в доме с заколоченными окнами и ждать, пока заберет полиция, можно и умом тронуться. Магнус тряхнул головой, прогоняя дурацкие мысли. Он силился вспомнить Агнес такой, какой она была до болезни. Сам он отличался неловкостью и медлительностью, а она была хорошенькая, волосы развевались у нее за спиной, когда она как птичка летела вприпрыжку по полю, торопясь короткой дорогой в школу. «Ты на сестру посмотри, – говаривала ему мать, думая пристыдить. – Она хоть и младше, таких бед не творит. А ты, дурень великовозрастный, ломаешь все, к чему ни прикоснешься. Бери пример с сестры».

Потом он представил, как сестра играет на школьном дворе: две девочки держат за концы веревку и крутят ее, а Агнес прыгает. Но стишок, как они, не напевает, только сосредоточенно считает про себя прыжки. Когда он наблюдал за ней, то гордился, уж так ею гордился, что дурацкая ухмылка приклеивалась на весь день. Агнес носила яркое платьице, выцветшее после многочисленных стирок; платье было ей коротковато, и при прыжках почти показывались трусики.

Интересно, любила ли прыгать через веревку Катриона? Магнус не знал, и это не давало ему покоя. Когда он спускался к берегу – за сплавными бревнами, сетью или бочкой, – иногда видел ее на школьном дворе. Чаще всего Катриона болтала и смеялась, стоя в окружении двух-трех подруг. Магнус подумал, что то были уже другие времена. Все было не так, как в их с Агнес детстве. Катриона росла в доме с телевизором, носила одежду, заказанную по модному каталогу. Дети играли уже с настоящими игрушками, а не старой веревкой. На островах начали добывать нефть, жизнь стала налаживаться: появились компьютеры, школьников возили на экскурсии. Однажды повезли даже в Эдинбург. Вместе с детьми поехали две матери, разодевшись по такому случаю в пух и прах. Миссис Генри, учительница, когда автобус прибыл в аэропорт, стояла у дверцы с листом бумаги и отмечала каждого галочкой, хотя наверняка и без того прекрасно знала всех школьников в лицо. Катрионе Эдинбург понравился. Вернувшись, она еще долго его вспоминала. Как-то Катриона пришла к ним на Взгорок – рассказать Мэри Тейт о поездке, и он, Магнус, даже бросил свои занятия, чтобы тоже послушать. Он-то никуда с Шетландских островов не выезжал и забросал девочку вопросами об автобусах и больших магазинах, о поезде… Катриону его любопытство только развеселило, она сказала, что ему непременно надо съездить в Эдинбург – туда всего час самолетом.

В следующий раз Катриона пришла к ним как раз в тот самый день. Погода была отвратительная – дул хотя и не холодный, но сильный ветер с юго-запада. Мать отправила дочь погулять. Катрионе стало скучно, и в конце концов девочка пришла на Взгорок. Она озорничала, дразнилась и всем досаждала. Ветер как будто вселился в нее, и стала она капризная да буйная.

Но Магнус не хотел вспоминать тот день. Он не хотел вспоминать торфяную насыпь и груду камней на холме. Не то жди ночью кошмаров.

Глава двадцать вторая

На этот раз Рой Тейлор назначил летучку не с первыми петухами, а к середине утра – надеялся получить к этому времени результаты вскрытия. Хотя прекрасно понимал, что торопит события, – уже половина одиннадцатого, а новостей от Билли Мортона, которого Тейлор просил звонить, как только что-нибудь станет известно, никаких. Что ж, по крайней мере, отчет криминалиста готов. И только из лаборатории патологоанатома до сих пор ничего. Тут как ни бегай, один хрен днем не обойдешься.

Джимми Перес молча сидел на столе в дальнем углу комнаты и слушал Тейлора, который разглагольствовал о том, что, дескать, они только на месте топчутся и как его это раздражает. Правда, Пересу приходилось напрягать слух из-за непривычного ливерпульского акцента Тейлора – тот частил и проглатывал гласные. Инспектор с самого начала завладел вниманием группы. У него был сценический дар актера, эстрадного комика. Глаз не отвести. Хотел бы Перес обладать таким даром подзадоривать команду.

На улице потеплело. Когда Тейлор ненадолго умолкал, Пересу чудился звон капели. Тучи, всю ночь угрожавшие затянуть небо над морем, теперь нависали над сушей, и в комнате царила почти такая же темень, как во время прошлой предрассветной летучки.

Тейлор приводил выдержки из отчета криминалиста.

– «Кроме следов того констебля, который первым оказался на месте преступления, были обнаружены следы еще трех человек», – читал он.

Констебль. Вот так учтивость. Перес подумал, что в своей вотчине инспектор назвал бы рядового полицейского, занятого рутиной, иначе. Здесь же он старался быть предельно тактичным.

– Снег достаточно глубокий, отпечаталось все замечательно, оттепели в тот день не было, повезло криминалисту. Похоже, наша Джейн по части отпечатков собаку съела. Первые следы принадлежат миссис Хантер – резиновые сапоги шестого размера. Ну, на самом-то деле их, конечно же, две цепочки – туда и обратно. Другие отпечатки, более поздние и кое-где совпадавшие с отпечатками миссис Хантер, принадлежат мистеру Генри, мужу учительницы начальных классов из Врансуика. У него туристические ботинки девятого размера. Как и первые отпечатки, эти вполне объяснимы. Нам известно, что миссис Хантер замахала мистеру Генри, тот пошел к ней через все поле, а потом с мобильного вызвал полицию. Менее четкие отпечатки оставил Магнус Тейт. Трудно сказать, как долго он пробыл на месте преступления и что там делал, поскольку его следы перекрыты другими. Он оказался на месте раньше всех. Джейн в этом вполне уверена.

Сэнди Уилсон выбросил кулак с победным воплем, но тут же умолк под невозмутимыми взглядами окружающих.

– Сэнди, по-твоему, это повод для радости? – обратился к нему Тейлор. Инспектор говорил преувеличенно доброжелательным тоном, в котором Перес и команда из Инвернесса уловили сарказм, – у вежливости Тейлора был предел.

– Так ведь это… значит, мы его вычислили, – пробормотал Сэнди. – А что, нет?

– Магнус и не отрицал, что был на месте преступления, – напомнил Перес. – Он и не думал запираться – сразу признался. Все это есть в протоколе за тот день, Сэнди. Но ты, видать, так с ним и не ознакомился.

– Ну ясное дело, не отрицал. Разве ж он стал бы? Наверняка понимал, что мы найдем отпечатки. Вот и придумал, что…

– Едва ли старик настолько умен. – Пересу хотелось, чтобы его подчиненный не выставлял себя на посмешище, а признал поражение и замолчал.

– К тому же, Сэнди, – продолжал Тейлор, – если это Тейт убил Кэтрин, как она оказалась на поле, а? Ее следов мы не обнаружили. Что скажешь? Или она перелетела по воздуху? А может, те мерзотные птицы ее в когтях перетащили?

– Ну так Тейт и перенес.

– Кэтрин была высокой девушкой, а он – немощный старик. Может, когда-то и был сильным, может, все еще в состоянии что-то сделать по дому, но не представляю, как он мог нести ее через два поля, ни разу не опустив на землю, чтобы перевести дух. Даже если предположить, что она уже была мертва.

– Тогда как же она там оказалась?

Сэнди задал вопрос Тейлору, но инспектор из Инвернесса только молча смотрел на парня, выдерживая паузу.

– Объясни ему, Джимми, – наконец ровным тоном произнес он. – Ты с этим разобрался уже, правда?

Казалось, Тейлор чувствовал: еще немного – и он сорвется, наговорит резкостей.

– Она сама пришла, – сказал Перес. – Пришла с тем, кто ее убил. А следы снегом замело – к полуночи как раз поднялась сильная метель. Я звонил Дейву Уилеру, метеорологу на Фэр-Айле. Тело частично припорошило, хотя, как утверждает криминалист, с лица и верхней части туловища снег был аккуратно сметен. Вот почему Фрэн Хантер и заметила ее аж с дороги.

– Выходит, Тейт все-таки может быть убийцей. А что? Просто утром вернулся и смахнул снег с ее лица.

– Правильно, он может быть убийцей, – перебил Тейлор – его терпение лопнуло. – И он все еще подозреваемый номер один. Но вот представь. Днем он пригласил девушку к себе на чай. Это мы знаем: во-первых, старик сам все рассказал, во-вторых, их видели вдвоем, когда они сходили с автобуса. Допустим, он весь день занимал ее своими россказнями и она засиделась до сумерек. Но как он убедил ее выйти в поле в кромешную темноту? Кэтрин не простушка, она выросла в большом городе. Даже если слухи о Катрионе Брюс до нее и не дошли, она ни за что не отправилась бы со стариком невесть куда на ночь глядя. Именно на это и укажет адвокат защиты. И будет совершенно прав.

Тейлор резко крутанулся, оказавшись к Сэнди спиной – тот больше не заслуживал его внимания.

– Что скажешь, Джимми?

– Кэтрин не из тех, кого легко запугать. К тому же здесь, на Шетландах, жизнь тихая и спокойная, разве нет? Здесь ничего плохого, никаких ужасных событий, которые случаются где-то там, в больших городах, произойти не может. Детям разрешают гулять где им вздумается, лишь бы близко к скалам не подходили. Никому и в голову не приходит, что ребенок может попасть в лапы извращенца. («Теперь, правда, приходит. Теперь здесь так же, как и всюду. На всех Шетландских островах родители заперли детей по домам и строго-настрого наказали держаться от стариков подальше».) Так что вполне возможно, она с ним и пошла. Особенно если он обещал показать ей что-то интересное. А то и просто из куража, на спор. Чтобы на следующий день прихвастнуть в школе. – Перес помолчал. – Но она не позволила бы ему себя задушить просто так. Дала бы ему отпор. А следов борьбы не обнаружено. И никаких царапин на лице, руках Тейта. Из-под ногтей девушки возьмут материал на экспертизу – может, тогда что-то прояснится.

– Как ты это видишь, Джимми? – спросил Тейлор. – Обрисуй картину. Как, по-твоему, все произошло?

– Думаю, она пришла на поле с кем-то из знакомых, кого хорошо знала. Было довольно холодно, и они стояли рядом, может, она держала этого человека под руку. Нападение явилось для нее полной неожиданностью, она и опомниться не успела. Шарф, которым была обмотана ее шея, с силой затянули. Либо дело было так, либо ее убил кто-то действительно очень сильный, действовавший быстро и заставший девушку врасплох.

– Думаешь на парня?

– Не исключаю. Но не обязательно парень.

– А расскажи-ка о том пацане, с которым у девушки что-то намечалось. Ну, которого ты разыскал. Он еще на Новый год всю их компанию подвозил.

– Это Джонатан Гейл. Семья переехала на Шетланды, в Куэндейл, не так давно. Джонатан на год старше Кэтрин. Учится в том же классе. Когда я был у них в школе, он подходил ко мне. Отец парня пишет – что-то там на тему путешествий. Они, Джонатан и Кэтрин, оба оказались чужаками, неудивительно, что сошлись. Он влюбился в девушку по уши – ясно как день. А она не отвечала ему взаимностью. Как рассказывала Салли, по дороге из Леруика они и словом не перекинулись. Юэн тоже подтвердил, что дочь не проявляла к парню особого интереса. Но Гейл не мог ее убить. Если, конечно, верить его родителям. Четвертого числа он весь вечер был с ними – они смотрели кино.

– Что, прямо до полуночи?

– Нет, но родители утверждают, что, если бы он куда-нибудь ездил, они услышали. – Перес хотел прибавить, что беседовал с парнем и тот ему понравился, однако подумал, что Тейлора такой довод едва ли убедит. – Убил Кэтрин совсем не обязательно парень. Это мог сделать любой, кого она не боялась.

– Отец?

– Формально – да, подходит. Но он весь вечер был в Леруике. Да и потом, какие у него мотивы?

– Бог его знает. Мы тут побеседовали с его коллегами, и они назвали другое время – он выехал из Леруика раньше, чем утверждал. Конечно, не стоит относиться к этому с такой уж подозрительностью, но теоретически он мог убить дочь. И как раз до начала метели. – Тейлор по своему обыкновению расхаживал взад-вперед.

Перес с раздражением подумал, что Тейлору не помешало бы успокоительное. Может, валиум? А то и маленькое печенье с коноплей, которое Сара пекла в бесшабашную студенческую пору. Как же она их называла?.. Кажется, кайфовые печеньки.

– Да, кстати, я узнал, откуда Кэтрин возвращалась на автобусе. Ее потом еще видели с Тейтом.

Тейлор остановился как вкопанный:

– Е-мое, и ты до сих пор молчал! Откуда?

Перес хотел возразить, что, мол, ему слова вставить не дали. Но не стал.

– Из Хо. С вечеринки у Дункана Хантера.

Шетландская команда тут же оживилась. Однако Тейлор никак не отреагировал.

– А поподробней? – поторопил он.

– Дункан у нас вроде местного плейбоя. Кроме того, он – деловой человек, предприниматель. Закатывает вечеринки, известные на все Шетланды. Мы все хоть по разу да бывали у него. Правда, с тех вечеринок мало кому что помнится потом.

– А фамилия той женщины, которая обнаружила мертвое тело, разве не Хантер?

– Дункан – ее бывший муж.

– Для нас это важно?

– Да нет. Хотя именно Фрэн Хантер и рассказала, что Кэтрин была в Хо. Дункан даже не почесался.

– На что он рассчитывал? Такое ведь все равно не скроешь. – Тейлор нахмурился, раздумывая. Пересу он напомнил антрополога, вникающего в обычаи и нравы совершенно чуждого ему племени. – Это я к тому, что Кэтрин была на вечеринке не одна. Рано или поздно мы обо всем узнали бы.

– Вряд ли Дункан хотел что-то скрыть, – объяснил Перес. – Просто он из той породы людей, кто уверен, будто правила созданы для других, не для них. Ему просто-напросто лень было набрать наш номер.

– Заносчивый козел?

– Ну да, вроде того.

– Не отправить ли к нему кого-нибудь из моих? Побеседовать.

«Из моих. В смысле, парней из Инвернесса. Быстро же командный дух выветрился».

– Дай-ка для начала с ним поговорю я, – предложил Перес. – Будет юлить, отдам его твоим.

Некоторое время они сидели молча. Тейлор даже размышлял напоказ, энергично. Сидит, хмурится, и воображаешь, как у него там мысли вспыхивают, как молнии.

Зазвонил телефон; Сэнди снял трубку.

– Босс… тут профессор Мортон из Абердина, – доложил Сэнди, робея; он так и не понял, чем провинился.

Старший инспектор взял трубку в своем кабинете, остальные молча ждали. В воздухе разлилось напряжение. Перес медленно прошел к окну и стал рассматривать панораму города. Серые дома виделись размытыми из-за дождя, который к этому времени лил уже сплошной стеной.

Тейлор вернулся с большим отрывным блокнотом. Перес заметил исписанную мелким, неразборчивым почерком страницу – очевидно, старший инспектор делал пометки.

– Кэтрин Росс была задушена, – объявил Тейлор. – Но не руками, а тем самым шарфом, найденным на ней. Все произошло так, как мы и думали. Следов борьбы нет. Что до времени смерти… тут никакой определенности, где-то между шестью вечера и полуночью. Незадолго до смерти девушка довольно много выпила и совсем мало съела. Патологоанатом почти уверен, что она была убита на том самом месте, где ее тело и обнаружили. – Инспектор покосился на Сэнди. – А если ученый говорит «почти уверен», это значит «совершенно точно». В общем и целом она была здорова, физически развита. – Тейлор помолчал. – Вопросы есть?

– Обнаружены ли следы недавнего полового контакта? – спросил Перес, поспешив опередить грубоватого, бестактного Сэнди.

– Нет, ничего такого. – Помолчав, Тейлор прибавил: – Она была девственницей.

Все разошлись, но Перес с Тейлором задержались. Инициатива исходила от Тейлора:

– Слушай, где тут можно выпить приличного кофе?

Перес повел Тейлора в узкий переулок недалеко от гавани – в кафе «Пири». Зал на первом этаже был забит – женщины среднего возраста сидели за столиками прямо в куртках, отдыхали после пробежек по магазинам, пережидали дождь. В уголке увлеченно болтали две молодые мамы, одна тайком кормила ребенка грудью. Головка младенца при этом почти исчезла под объемным свитером, и Перес с удивлением подумал, как бедняга вообще дышит. В зале на верхнем этаже нашелся свободный столик. Вокруг было довольно шумно, подслушать их никто не мог.

– Ну, – начал Тейлор, – какие соображения? Понимаешь, мне казалось, что если в деле замешан Тейт, то убийство наверняка совершено на сексуальной почве. Выходит, нет.

– Что, впрочем, подозрений с него не снимает.

– Может, ему нравились невинные девочки, – предположил Тейлор. – Мы думали, убийства Катрионы и Кэтрин не имеют ничего общего. Однако это не совсем так – обе жертвы были девственницами.

– Глядя на Кэтрин, этого не скажешь.

– И еще: у обеих жертв имя начинается с буквы «К». – Тейлор шевелил мозгами, постепенно наращивая обороты. – Обе жили в одном и том же доме. Как-никак совпадение.

– Согласен. И все же для обвинения Тейта оснований у нас нет.

– Слушай, а этот Дункан Хантер… что он из себя представляет?

Перес пожал плечами:

– На дух его не переношу. Впрочем, это вовсе не означает, что он тащится от убийства девчонок.

– Как думаешь, мог он болтаться где-нибудь поблизости в тот день, когда Катриона Брюс исчезла?

– А он вообще в каждой бочке затычка. Прыщ на ровном месте. В большом мире с таким раздутым самомнением ему не выжить.

Тейлор усмехнулся:

– Ну а тебе-то он чем насолил?

– Мы вместе учились в школе. Одно время были большими друзьями.

– А потом?

Перес уклонился от ответа:

– Наведаюсь-ка я к нему. Посмотрим, что ему известно о Кэтрин.

– А не лучше мне съездить?

– Тебе он ничего не расскажет.

Тейлор заметно сник. У него был вид заядлого курильщика, недавно завязавшего и теперь лишь вдыхающего сигаретный дым соседа. Должность старшего следователя Тейлору, конечно же, льстила, но он тосковал по оперативной работе – она одна давала возможность прочувствовать все нюансы дела.

– Поезжай. Когда вернешься, заходи. Расскажешь, как все прошло.

Перес кивнул, встал из-за стола и направился к выходу.