Текст книги "На злодеев глаз наметан"

Автор книги: Энн Грэнджер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– И она рассвирепеет, если что-нибудь или кто-нибудь будет угрожать Флоре или видам на ее брак? – спросила проницательная Лиззи.

– О да! – ответил я с набитым ртом и потому немного неразборчиво. – По-моему, она в самом деле рассвирепеет и не дрогнув сделает все, что сочтет необходимым!

– Значит, миссис Тапли тоже подозреваемая, как и ее муж? – с надеждой спросила Лиззи.

– Не знаю, есть ли у нас подозреваемые, – признался я. – И все же начинают вырисовываться некоторые любопытные вещи. Лиззи, мне нужно поехать в Харрогит и поговорить с кем-нибудь из конторы поверенных Ньюмена и Торпа. Они вели все дела Томаса Тапли – и до сих пор ведут, ведь его завещание, скорее всего, находится у них. Все считают, что Флора – его единственная наследница. Но так ли это на самом деле? До сих пор мы не заводили разговора о наследниках. Во всяком случае, до своего отъезда в Европу Томас жил в Харрогите. Там он женился, и там же родилась Флора. Если завтра я поеду туда первым же поездом, то, наверное, успею до конца дня попасть в контору Ньюмена и Торпа. Они, в свою очередь, могут указать мне на других лиц, способных пролить свет на наше дело. Наверное, мне придется переночевать в Харрогите, чтобы побеседовать со всеми, с кем нужно. Необходимо убедить суперинтендента Данна, что расходы неизбежны.

Что, уныло подумал я, скорее всего, станет самой большой трудностью во всем предприятии!

– Как себя чувствует тетя Парри? – вспомнил я.

– Она вполне здорова. У нее новая компаньонка, мисс Летиция Банн.

– По-твоему, она там задержится?

– Ненадолго, – ответила Лиззи. – Особенно теперь, когда она узнала, что одну из ее предшественниц убили. Она наверняка уже пишет письма, подыскивая себе новое место.

– Как Дженни у миссис Джеймисон, – заметил я.

– Тете Парри, кстати, все известно о семействе Тапли и о смерти Томаса Тапли. О преступлении судачат все соседи. Бесси узнала, что одна горничная тети Парри встречается с лакеем из дома Тапли. Та горничная, через своего лакея, узнала, что мистер Джонатан Тапли стал ужасно вспыльчивым, а его домочадцы очень расстроены.

– Наверное, после моего прихода они расстроились еще больше, – ответил я. – Удалось тебе узнать еще что-нибудь интересное?

Мне показалось, Лиззи замялась, прежде чем сказать:

– Н-нет… не особенно.

Я не стал настаивать. Если Лиззи не хочет что-то говорить, бесполезно ее расспрашивать.

Глава 9

Элизабет Мартин Росс

Почти весь вечер Бен изучал железнодорожный справочник Брадшо, а на следующее утро уехал в Харрогит. Он мог вернуться в тот же день поздно вечером, но подозревал, что придется провести в Харрогите по крайней мере одну ночь. Если он выяснит нечто интересное, что нуждается в дополнительном расследовании, он, возможно, задержится там и на два дня. По телеграфу он известил полицию Йоркшира о своем приезде. В ответной телеграмме ему сообщили, что на вокзале его встретит инспектор Барнс.

– Ну вот, Бесси, – сказала я, когда Бен уехал на вокзал Кингс-Кросс, – мы с тобой можем распоряжаться своим временем, как пожелаем. Предлагаю начать с визита в частное детективное агентство мистера Горацио Дженкинса.

– Вот уж не знаю, миссис, – с сомнением ответила Бесси. – По-моему, частный сыск – странный способ зарабатывать себе на жизнь… – Она просияла. – И все же, наверное, если мы к нему заглянем, большого вреда не будет?

Брать наемный экипаж до самого Кемдена было нам не по карману, поэтому мы поехали омнибусом. Омнибусы – медленный, тесный и неудобный способ передвижения. Частые остановки, на которых пассажиры выходят и садятся, и теснота на улицах приводят к тому, что лошади передвигаются медленным шагом, лишь время от времени переходя на неуклюжую рысцу. В вагоне давка; нам пришлось всю дорогу быть начеку. Мы опасались воришек, которые часто орудуют в омнибусах, чувствуя свою полную безнаказанность в такой тесноте. Наконец мы без происшествий добрались до места назначения и с облегчением вышли на Кемден-Хай-стрит, напротив того дома, номер которого был указан на карточке. Бесси с мрачным видом одергивала на себе юбку.

– Знаете, миссис, не удивлюсь, если после такого путешествия мы с вами наберемся блох!

– Насчет блох мы выясним потом. Пока забудь об омнибусах. Как по-твоему, мы прибыли по адресу?

Мы стояли напротив бакалейной лавки. Над дверью висела вывеска, на которой было написано: «А. Вейс». По обе стороны от входа стояли деревянные лотки с овощами и фруктами: фрукты с одной стороны, овощи – с другой. Фрукты придирчиво осматривал покупатель – тощий малый среднего роста, в бриджах и куртке в черно-белую клетку. Фетровую шляпу он надвинул на самый лоб. Покупатель доставал из кучки то один, то другой плод и осматривал его со всех сторон, а затем клал на место и брал другой.

В дверях, скрестив руки на груди, стоял пожилой человек с нафабренными усами в зеленом суконном фартуке. Я решила, что перед нами, скорее всего, сам А. Вейс. Он не сводил глаз с придирчивого покупателя.

– Здесь лавка! – простодушно ответила Бесси. – Миссис, вы уверены, что мы с вами ничего не перепутали?

Я достала карточку и посмотрела на номер дома:

– Да, Бесси, номер тот самый. Давай спросим.

Мы перешли дорогу, и я спросила лавочника, знаком ли он с Горацио Дженкинсом, частным сыщиком.

Не меняя позы и не сводя взгляда с человека в клетчатом костюме, мистер Вейс сухо ответил:

– Наверху.

Так как он не двинулся с места и загораживал нам проход, я уточнила:

– Нам пройти через лавку?

Мистер Вейс убрал руки, но, по-прежнему не сводя взгляда с клетчатого, указал куда-то влево:

– Дверь.

Я заметила слева узкую дверцу, которую давно не мешало бы покрасить; дверца находилась в нише рядом с витриной. Когда мы подошли поближе, то увидели, что на ней довольно криво было выведено: «Г. Дженкинс, частный детектив, 2-й этаж». Кроме того, на втором этаже обитал некий «С. Бэггинс, таксидермист», а на третьем этаже можно было найти «Мисс Р. Пул, модистку».

Поколебавшись мгновение, я толкнула дверь, и она открылась. За ней мы увидели темную лестницу, не застеленную ковровой дорожкой.

– Пошли, Бесси! – велела я, и мы начали подниматься.

Разумеется, на площадке второго этажа было темно и пыльно. Мы разглядели две двери справа и одну – напротив, в конце коридора. На первой двери справа красовалась надпись: «Г. Дженкинс, частное детективное агентство», выведенная крупными печатными буквами. Звонка не было, поэтому я громко постучала. Спустя короткое время за дверью послышались шаги, и она открылась.

На пороге стоял человек среднего возраста с седеющими кудрями, плотного телосложения, с маленькими черными глазками. Костюм его залоснился от старости, рубашку не мешало бы постирать. Манишка была усыпана крошками.

Я уже собиралась спросить, он ли мистер Дженкинс, когда человек заговорил:

– Миссис Росс, не так ли? – Губы его разошлись в широкой улыбке, однако глаза оставались цепкими и настороженными. – Очень рад, что вы приняли мое приглашение, миссис Росс. Прошу вас, зайдите в контору!

Несмотря на корсет, я почувствовала довольно сильный тычок в спину, каким наградила меня Бесси, предупреждая об опасности. Я сделала вид, что ничего не заметила, и храбро вошла. Мои сапожки звонко стучали по голым половицам. Тяжело вздохнув, Бесси последовала за мной.

За дверью стояло сооружение, издали похожее на лакея, который собирался объявить о нашем приходе. То была вешалка для пальто и шляп в виде дерева с ветвями, загибающимися вовнутрь. На его безлистных ветках не висело ничего, кроме мятого ржавого черного зонтика и такого же котелка. Обстановка в «конторе», как называл свое обиталище мистер Дженкинс, была ничем не лучше. Большой письменный стол в чернильных пятнах знавал лучшие времена. За ним стоял стул лицом ко входу, с другой стороны стола, спинками к двери, расположились еще два стула для посетителей. На столе лежали письменные принадлежности и стопка дешевой бумаги, но я не заметила никаких признаков того, что хозяин кабинета в настоящее время занят каким-то делом. Увидев мятую спортивную газету, я поняла, как мистер Дженкинс коротал утро. В одном углу комнаты я увидела большую плетеную корзину – в такие складывают грязное белье. Другой угол был занавешен; по моим подозрениям, там Дженкинс спал. По всем признакам детективное агентство не процветало. В кабинете слабо пахло табачным дымом и пивным перегаром.

– Садитесь, дамы, располагайтесь как дома, – предложил мистер Дженкинс, указывая на стулья для посетителей широким жестом волосатой руки.

Я села. Бесси, после некоторого колебания, последовала моему примеру. Она продолжала внимательно озираться по сторонам; судя по опущенным уголкам губ, мнение у нее складывалось не самое благоприятное. Я посмотрела мистеру Дженкинсу прямо в глаза.

– Хотите чаю? Его заварит Руби Пул. – Дженкинс ткнул пальцем в потолок. – Она работает наверху, делает шляпки. Если у меня клиент, я стучу в потолок вот этим зонтиком. – Он перевел палец на вешалку. – Сколько раз постучу, столько чашек требуется.

– Спасибо, – ответила я. – Не будем беспокоить мисс Пул. Не сомневаюсь, она занята.

– Она шьет очень хорошие траурные шляпки, – сообщил мистер Дженкинс, – если вам когда-нибудь такая понадобится – хотя, надеюсь, нужды в ней у вас не будет. Она украшает свои шляпки перьями и маленькими атласными розочками, разумеется черными. Если нужно, приделает и вуаль.

– Мистер Дженкинс! – перебила его я. – Я не хочу чаю. Мне не нужна ни траурная, ни другая шляпка. Зачем вы велели мальчишке сунуть мне в руку свою карточку на Брайанстон-сквер? Судя по всему, вам известно, кто я такая, но откуда? Что вы там делали?

Он наградил меня еще одной широкой, но безрадостной улыбкой.

– Примерно то же, что и вы, миссис Росс. Присматривал за домом мистера Джонатана Тапли.

– Зачем? – отрывисто спросила я.

– Что ж, миссис Росс, вынужден повторить: возможно, по той же причине, что и вы.

Мне не понравилась его фамильярность, граничившая с нахальством. Как не понравилась и мысль о том, что, пока я осматривала дом Тапли, он, возможно, наблюдал за мной. В его черных глазках блеснули язвительные огоньки, и вдруг я его узнала.

– Вы – клоун! – ахнула я.

Бесси вскочила с места и подбежала к стоявшей в углу плетеной корзине.

– Эй, ты! – Мистер Дженкинс привстал с места. – Не суй туда свой нос! Это частная собственность!

– Сами вы «эй», – парировала Бесси, откидывая крышку корзины. – Вы правы, миссис. Все здесь. Глядите! – Она достала из корзины клоунский парик. – И все остальное тоже, все его барахло!

– Маскарадный костюм, если не возражаете! – обиделся Дженкинс. – Это вовсе не «барахло».

– Как хочу, так и называю, – возразила Бесси. – По-моему, у вас очень странный способ заработка… он ненормальный.

Дженкинс снова развалился на стуле и обратился ко мне:

– Вы не можете взять ее на поводок или как-нибудь унять?

– Мы с Бесси имеем полное право знать, что у вас в той корзине, – ответила я. – Мистер Дженкинс, мне кажется, вы должны объясниться!

Он положил на стол свои большие волосатые руки и наклонился ко мне:

– Я частный сыщик, так я зарабатываю себе на жизнь. Иногда я вынужден переодеваться, так сказать, носить маскарадные костюмы!

– Мне совершенно все равно, зачем вы рядитесь… то есть надеваете маскарадные костюмы… но мне не все равно то, что вы шпионили за Томасом Тапли.

Он вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Так и знал, что вы меня выследите, – заметил он. – Как только вы посмотрели на меня тогда на мосту, я понял: вы догадались, чем я там занимаюсь.

Разумеется, там, на мосту, я ни о чем не догадывалась. Увидев человека в клоунском наряде, я страшно перепугалась, только и всего… Однако я не собиралась признаваться ему в своих детских страхах. Наоборот, мне хотелось воспользоваться своим неожиданно полученным преимуществом.

– Да, я в самом деле решила, что вид у вас подозрительный. Я рассказала о вас мужу.

– Ага! – Он снова вздохнул. – Этого я и боялся.

– Мой муж – инспектор уголовного розыска в Скотленд-Ярде.

– Я знаю, кто ваш муж, миссис Росс. – Дженкинс закинул руки за голову. – Позвольте, я все объясню. Вы точно не хотите чаю? Я постучу в потолок, и мисс Пул…

– Скорее к делу! – резко ответила я.

Бесси, которая все время, пока мы разговаривали, продолжала рыться в корзине, наконец закрыла крышку и села на место.

– Все рассмотрела? – кисло спросил ее Дженкинс.

– Да, – ответила Бесси. – Я запомню все, что у вас там есть, и, если увижу вас на улице, сразу узнаю!

– Придется понаблюдать и за вами, – парировал Дженкинс и снова повернулся ко мне. – Лучше всего обратиться к самому началу, чтобы вы поняли, кто я такой и как занялся своим ремеслом. Когда я был молодым, я решил повидать мир. Уплыл в Америку, высадился в Нью-Йорке. Нью-Йорк – город, который непременно надо увидеть. Там я занимался самой разной работой, но нигде не зацепился и решил двигаться дальше. Я слышал, что можно сколотить себе состояние на золотых приисках в Калифорнии, поэтому отправился на Запад, но после нескольких неудач, которыми я не собираюсь вам докучать, я очутился в Чикаго. Чикаго – не Запад, город находится примерно посередине страны. Мне нужно было заработать денег на то, чтобы ехать дальше. Я все еще стремился в Калифорнию. Я стал наводить в разных компаниях справки, не нужны ли где служащие. И встретил одного типа, который, по его словам, работал на агентство Пинкертона. Тогда я понятия не имел, что такое агентство Пинкертона, и он объяснил, что это частное детективное агентство. Он предложил мне пойти с ним в контору – может быть, меня примут на работу… И я пошел. Познакомился с самим основателем, Аланом Пинкертоном. По рождению Пинкертон – не американец, а шотландец. В свое время его, как и меня, одолела тяга к путешествиям, и он решил, что на той стороне Атлантики ему будет лучше. Он принял меня на работу агентом. Работа мне очень понравилась. Можно сказать, я как будто родился для нее. Именно в агентстве Пинкертона я научился переодеваться в маскарадные костюмы, притворяться кем-то другим, чтобы проникать в банды преступников и прочих заговорщиков. Люди, миссис Росс, очень часто судят других по первому впечатлению. Им кажется: то, что они видят, и есть подлинная суть. Они далеко не так проницательны, как вы! Большинство видит клоуна и думает: «Ого! Какой смешной клоун!» Но вы, по правде сказать, не склонны доверять собственным глазам…

Как бы там ни было, первое время дела у меня шли хорошо. Но потом началась Гражданская война, что было плохо. Для меня стали очевидны две вещи. Во-первых, война, скорее всего, продлится не один год. Во-вторых, работа, которой мы занимаемся, станет другой. Пинкертон считал, что будущее – за Севером. Он, как вам известно, сблизился с президентом Линкольном после того, как разоблачил заговор, имевший целью его убийство. Но я не политик, и меньше всего мне хотелось заниматься политикой в чужой стране. Кроме того, я не видел необходимости участвовать в войне. Если бы мне хотелось сражаться, я бы записался в армию… И ехать в Калифорнию мне давно расхотелось. Я познакомился со многими людьми, которые возвращались оттуда. Никто из них не сколотил себе состояния, некоторые нашли золото, но их компаньоны, соображавшие быстрее, ограбили их и все отняли. В конце концов я понял, что мне пора возвращаться на родину, в Великобританию…

Я решил, что с приобретенным у Пинкертона ценным опытом могу основать здесь частное детективное агентство. Так я и поступил. Не скрою, дела у меня пошли не так хорошо, как я надеялся. Совсем не так хорошо, как у Алана Пинкертона за океаном. Правда, у нас здесь все по-другому. И все же на хлеб я зарабатываю. Честнее не скажешь, верно?

Дженкинс замолчал и посмотрел на меня, ожидая ответа.

– Прошу вас, мистер Дженкинс, продолжайте, – вот и все, что ответила я.

Рассказывая мне о своих американских приключениях, он держался вполне свободно. Теперь же стал выражаться осторожнее. Мне показалось, что ему не по себе.

– Недавно ко мне обратился один клиент. Работы у меня было немного, поэтому я очень обрадовался. Наверное, мне следовало быть осторожнее, но, как говорится, нищие не выбирают. В конце концов, мне предлагали работу по специальности! Короче говоря, мне сделали заказ – найти человека по имени Томас Тапли. Тапли долгое время жил во Франции, но клиент считал, что он вернулся в Англию. У него имелся родственник по имени Джонатан Тапли, который жил в Лондоне, на Брайанстон-сквер. Вначале клиент думал обратиться к Джонатану, но, наведя справки и узнав, что за человек Джонатан Тапли, он решил, что к нему не стоит обращаться напрямую с вопросами о Томасе. Поэто му клиент обратился ко мне. Мне дали фотографию Томаса, портрет, изготовленный в фотостудии во Франции, а также подробное описание его примет.

– Портрет еще у вас? – перебила его я.

– Да, мадам. Но позвольте мне закончить. Мне удалось выяснить, что Томас Тапли действительно вернулся в Англию. Я взял его след в Саутгемптоне и узнал, что оттуда он переехал в Лондон. Но вот где он был в Лондоне… о, это совсем другое дело. Казалось, он бесследно исчез. Если хотите исчезнуть, лучше всего ехать в Лондон, вот в чем дело. Тогда я решил зайти с другой стороны. Я установил слежку за домом на Брайанстон-сквер. Очень быстро выяснилось, что мистер Джонатан Тапли держит карету с парой красивых лошадей. Таких лошадей мне доводилось видеть в Америке. Их там называют «паломино»; это лошади почти золотистого цвета, со светлыми гривами и хвостами. Такой окрас, знаете ли, нравится дамам, а в доме как раз живут две дамы. Как-то во второй половине дня, когда я направлялся на площадь, я увидел, что по дороге едет карета. Она движется в сторону Темзы. Решив, что едва ли в Лондоне найдется другая такая карета, я отправился за ней. В тот день на улицах было оживленно, много экипажей. Мне нетрудно было держаться за нужной каретой, которая следовала к мосту Ватерлоо. Она направилась на другой берег, и я собирался последовать за ней, но мне не повезло. Два кебмена заспорили над тем, кто должен проехать первым, и вокруг них собралась толпа. Когда я, наконец, пробился сквозь нее и перебрался на ту сторону, кареты и след простыл. Я потерял ее… Вначале я подумал: скорее всего, карета ехала на вокзал, чтобы доставить пассажиров на поезд или кого-нибудь встретить. Я тоже подошел к вокзалу, но не увидел там кареты. Итак, подумал я, куда же еще она могла направляться? Не может ли быть, что Томас Тапли живет на южном берегу, а пассажир кареты навещал его? Если так, значит, Томас, решил я, рано или поздно окажется на мосту. Ведь на южном берегу нет ничего, кроме железнодорожного вокзала. Я надел свой клоунский костюм и занял пост на мосту. Три дня я жонглировал там и отпускал шутки, даже заработал несколько пенсов. И вдруг я заметил его! Он переходил на северную сторону… Я дождался, пока Томас Тапли вернется, пошел за ним и выяснил, где он живет. В тот день мне улыбнулась удача. И одновременно не повезло, потому что меня заметили вы.

– Ваш клиент, – сказала я, – не хотел спрашивать Джонатана Тапли, известно ли ему, где можно найти Томаса, поскольку он уже выяснил, что Джонатан – адвокат. Подозреваю, мистер Дженкинс, что вашему клиенту не хочется иметь дело с представителями закона. Потому-то он и обратился к вам.

– По-моему, вы правы, миссис Росс, – согласился Дженкинс. – Но ведь не всем приятно иметь дело с полицией или с юристами, верно? Поэтому они и приходят ко мне. Так я зарабатываю себе на жизнь. Как бы там ни было, я сообщил клиенту, что нашел того, кто его интересует, и сразу же получил гонорар. Я заранее договорился, что клиент заплатит мне, как только я найду Томаса Тапли… Вначале я был очень доволен, даже гордился своим успехом детектива и делового человека. Но прошло совсем немного времени, и я перестал радоваться, уверяю вас. Через несколько дней я прочел в вечерней газете, что на той самой улице, где я побывал, убили человека. До того как поселиться в Лондоне, жертва проживала в Саутгемптоне. Начало мне совсем не понравилось. Я понял, что убитый – тот самый Томас Тапли, которого мне поручили найти! Пройдет совсем немного времени, и полиция кинется по моему следу! Хуже того, через день после того, как я прочел обо всем в газете, тот самый клиент снова явился ко мне. На сей раз меня попросили обратиться к Джонатану Тапли. Но я почуял опасность, поэтому сразу же отказался.

– Как ваш клиент отнесся к отказу? – спросила я. – Насторожился? Удивился? Остался невозмутимым?

– Он был очень встревожен, уверяю вас. Я тоже сидел как на иголках… Мы были как две кошки на раскаленной крыше! Никому не хочется, чтобы его обвинили в причастности к убийству. А ведь в свете того, что произошло, мы оба выглядели не лучшим образом. Но уверяю вас, миссис Росс, мой клиент вовсе не хотел, чтобы Томаса Тапли убили. Наоборот, моему клиенту он очень нужен был живым. Мне не хотелось ссориться с клиентом, ведь он вполне мог натравить на меня полицию. Но и втягиваться в дело еще больше я тоже не хотел. Представьте, в какой я угодил переплет! Поэтому я попросил о небольшой отсрочке. Я собирался тактично навести справки и выяснить, как продвигается дело. Одновременно я продолжал наблюдать за домом на Брайанстон-сквер, потому что считал, что основные события развернутся именно там… Не забывайте, я обладаю некоторым опытом в сыскном деле. Тогда-то я снова увидел вас и подумал: «Ага, дамочка тоже играет в детектива!»

– Тем не менее, – решительно ответила я, – сейчас вы должны пойти в полицию. Если будете продолжать действовать, как раньше, что-то вынюхивать на свой страх и риск, то, скорее всего, еще больше запутаетесь! Убедите своего клиента вместе с вами пойти в Скотленд-Ярд. К сожалению, сегодня моего мужа нет в Лондоне. Он вернется только завтра вечером, а может быть, и послезавтра. Спросите сержанта Морриса или даже самого суперинтендента Данна.

Дженкинс энергично покачал головой:

– Нет-нет, так не пойдет! Клиент ни о чем подобном и слышать не желает. Точнее, не клиент, а клиентка.

– Дама? – удивилась я.

– Да, миссис Росс, к тому же иностранка, француженка. Я сам предлагал ей обратиться в Скотленд-Ярд, но ее ужасает сама мысль о полиции. Я узнал, что дело ведет инспектор Росс. Моя клиентка еще согласится встретиться с инспектором здесь, в моей конторе. Она немного говорит по-английски, но ей, скорее всего, потребуется помощь. Я же, по воле случая, немного говорю по-французски и могу помочь в беседе. Вы передадите мои слова мужу?

Меня так и подмывало сказать, что я сама неплохо говорю по-французски и могу переводить, если потребуется, но вовремя прикусила язык. Чем меньше Дженкинс обо мне узнает, тем лучше. Кроме того, он и сам прекрасно умел выведывать все, что ему нужно.

– Тогда я сама пойду в Скотленд-Ярд, – объявила я. – Речь идет об убийстве, и все сведения следует сразу же передавать в полицию. Я немедленно передам там все, что вы мне рассказали.

Дженкинс еще больше всполошился:

– Нет, нет! Если вы пойдете в Скотленд-Ярд, они тут же явятся по мою душу! Представьте, какой вред они нанесут моей репутации частного детектива! Я ведь гарантирую клиентам полную анонимность! Как только узнают, что у меня побывали коллеги вашего мужа, ко мне за помощью больше никто не обратится. Моя клиентка тоже обо всем узнает и больше не придет ко мне. Короче говоря, она согласна встретиться с инспектором Россом здесь, при условии, что он придет один. В противном случае она вовсе не придет!

– Как ее зовут? – спросила я.

– Миссис Росс, я и сам почти как адвокат или священник. – Дженкинс снова растянул губы в подобии улыбки, глаза же его оставались серьезными, настороженными. – Я храню тайны своих клиентов до тех пор, пока они не разрешают мне говорить о них. Все дело в доверии, понимаете? Клиенты ничего не утаивают от меня, потому что считают, что я буду хранить молчание.

– Я подумаю, – сказала я, вставая.

– Мне бы лучше заручиться вашим словом, – настаивал Дженкинс.

Застигнутая врасплох, я выпалила:

– Мой муж, возможно, вернется сегодня, а возможно, нет. Я подожду до завтра. Если до завтра он не вернется – если ему придется задержаться там, куда он уехал, – я сама пойду в Скотленд-Ярд. А вы тем временем разыщите свою клиентку. У вас достаточно времени, целый день. Если получится, до вечера убедите ее довериться властям. Если ее совесть чиста, значит, ей нечего бояться!

– Не знаю, миссис, правильно ли вы поступили, – заметила Бесси, когда мы вышли на улицу.

– Я и сама пока ничего толком не понимаю, – призналась я. – Но если я сразу отправлюсь к суперинтенденту Данну, а он пошлет сюда Морриса или еще кого-нибудь, таинственная клиентка Дженкинса, скорее всего, исчезнет, и больше мы ее не найдем. Мы не знаем ее имени. Известно только, что она француженка. Если ее спугнуть, она, скорее всего, вернется во Францию.

– На что ей, интересно, сдался наш мистер Томас Тапли? – спросила Бесси. – И зачем ей теперь понадобился мистер Джонатан Тапли? Раньше она вовсе не хотела к нему обращаться, особенно после того, как узнала, что он адвокат. По-моему, ей очень даже есть что скрывать. Вот почему она прячется…

– Мы ничего не узнаем, пока она сама нам не расскажет… то есть не пойдет в полицию. Все зависит от того, удастся ли Дженкинсу ее уговорить. Я же не нарушу слова, данного Дженкинсу, и подожду. Если сегодня инспектор не вернется из Харрогита, завтра утром я сама пойду к суперинтенденту Данну. Конечно, француженка может скрыться, но придется рискнуть.

Поворачивая за угол, мы увидели мужчину, который грыз яблоко. Его клетчатые бриджи и фетровая шляпа показались мне очень знакомыми.

– Перебрал все фрукты на лотке, – буркнула Бесси, тоже узнавшая его, – а купил всего одно яблоко. Мог бы и не привередничать так!

Ее замечание заставило меня обернуться, и я увидела, что незнакомец пристально смотрит на меня. Глаза у него были очень большие, черные. Мне показалось, что незнакомец смотрит на меня насмешливо. От его откровенно наглого взгляда я смутилась, хотя смутить меня не так легко. Конечно, незнакомые мужчины не так часто смотрят на меня в упор… Хотя я не считаю себя дурнушкой, но никогда не была и красавицей – такой, вслед которой невольно смотрят все. Незнакомца в клетчатом костюме тоже нельзя было, строго говоря, назвать красавцем. Однако держался он непринужденно и очень уверенно. Его физиономию украшали густые, курчавые черные бакенбарды, а его светло-оливковая кожа намекала на то, что он родом не из наших краев. Может быть, поэтому он облачился в твидовый костюм? Решил, что в таком типично английском наряде он не будет так бросаться в глаза…

Незнакомец заметил мое смущение, и оно его позабавило. Он ухмыльнулся, обнажив крепкие белые зубы, и с хрустом надкусил яблоко.

Я прошла мимо, терзаемая чувством, которое я не могла вполне объяснить, да мне и не хотелось о нем задумываться.