Текст книги "Страсть и расчёт"

Автор книги: Эмилия Остен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9

За утренним чаем Руперт обнаружил на подносе визитку своего поверенного Адамса. На обороте мелким, но четким почерком было написано, что мистер Адамс имеет срочную необходимость переговорить с графом Рэйвенвудом, для чего явится к полудню. Руперт посмотрел на каминные часы: был как раз полдень.

Уильям Адамс, как всегда, проявил завидную пунктуальность, появившись на пороге гостиной, едва Руперт отвел взгляд от часов.

– Доброе утро, ваша светлость, – склонился поверенный в учтивом поклоне.

Граф кивнул и жестом предложил гостю располагаться. Виггс заглянул в дверь и немедленно принес из буфета второй прибор и налил посетителю чаю. Руперт с сомнением проводил слугу взглядом: чай в чашках был совсем прозрачный, видимо, Тому в последнее время не удавалось воспользоваться добросердечием какой-нибудь дамы из большого дома. Граф едва удержался от неуместного горестного вздоха: кажется, он уже совсем привык к тому, что все блага и удобства добываются его слугой не совсем честным путем.

– Итак, – проговорил граф, дождавшись, когда поверенный сделает глоток и вернет чашку на блюдце, – что привело вас ко мне во внеурочный час?

– Боюсь, у меня плохие новости, граф.

Тут уж Руперт не смог удержаться и тяжело вздохнул. Плохие новости. А разве могут быть хорошие? Обычно в разгар лондонского сезона он еженедельно отправлял поверенному определенную сумму на нужды поместья – те самые деньги, что выигрывал в карты, – но последняя неделя сильно подорвала и без того расстроенные финансы графа Рэйвенвуда.

– Выкладывайте, – обреченно махнул рукой Руперт.

– Мне сообщили из Рэйвенвуда, что из-за дождей, ливших больше недели, прорвало плотину, залило почти все поля, затоплены многие дома арендаторов. Есть жертвы среди людей, а стада пострадали особенно сильно.

Еще мгновение назад Руперту казалось, что хуже быть не может. Выяснилось, что может, еще и как. Несколько фраз от поверенного – и все то ненадежное и шаткое равновесие, балансирование на канате над пропастью, закончилось в мгновение ока. Еще ночью, сидя на балконе с Луизой, Руперт строил планы честной кампании по завоеванию девушки, только вчера он думал, что поместье спасено еще на год – за счет денег, полученных от сдачи дома. А теперь… теперь у него просто нет выхода. Руперт Страйтэм должен поступить бесчестно, чтобы граф Рэйвенвуд смог спасти честь рода и восстановить майоратное поместье.

– Насколько я понимаю, у вас еще должно было что-то остаться из тех денег, что были получены за аренду дома. – Голос графа Рэйвенвуда звучал спокойно: как всегда в сложной ситуации, он сначала действовал, а потом уже поддавался эмоциям.

– Да, кое-что еще осталось, этого хватит, чтобы арендаторы не умерли от голода и получили хоть какую-то крышу над головой, но… – Адамс покачал головой. Было видно, что поверенный принимает проблемы клиента слишком близко к сердцу, что неудивительно, ведь Рэйвенвуды пользовались услугами компании «Адамс, Адамс и Гриббс» уже не одно поколение.

– Ясно. – Руперт посмотрел на остывший чай. – Что ж, делайте, что необходимо, подсчитайте, во что мне обойдется это наводнение, а я постараюсь найти деньги. Гром и молния, я обязательно их отыщу.

– Да, ваша светлость. Осмелюсь заметить, что неделя – это все, что у вас… у нас есть. Иначе в этом году вы не получите никаких денег от арендаторов, а в следующем году им самим будет нечего есть.

– Ясно, – повторил Руперт. – Бог создал мир за семь дней. Неужели я не смогу за неделю найти какие-то несколько тысяч фунтов?

После ухода поверенного граф отправился на кухню. Во-первых, в кабинете кончился бренди, а Руперту просто жизненно необходимо было сделать хотя бы глоток, а во-вторых, информация ему была нужна не меньше. Виггс сидел за столом и с печально-философским видом рассматривал пучок слегка подвядшей зелени.

– Том, скажи-ка, ты сегодня уже был в большом доме?

– Нет, – вздохнул слуга. – И, кажется, меня там больше не ждут.

– Да неужели?

– Миссис Пуллет прослышала, что я зачастил с визитами к миссис Уоллес, это зеленщица с рынка…

– И теперь ты в опале. – Печаль во взоре Виггса, рассматривающего зелень, стала понятна.

– Не совсем. – Том отбросил бесплодную печаль и улыбнулся: – Но в ближайшее время нам придется больше полагаться на щедрость миссис Пуллет, чем тратить деньги на рынке. К тому же денег все равно нет.

– Да, ты прав. – Граф подошел к буфету и погрузился в изучение содержимого винной полки. – А что, тот бренди уже закончился?

– Да, еще неделю тому назад. – Виггс решительно отодвинул от себя уже совсем плачевно выглядящий пучок не то петрушки, не то кориандра.

– Значит, придется расставаться с честью на свежую голову.

– Ваша светлость, вы решили выйти на большую дорогу?

– Если бы грабежом можно было добыть нужную сумму… – Руперт замолчал, обдумывая идею. – Нет, не получится, слишком мало времени.

Виггс с ужасом воззрился на хозяина:

– Надеюсь, вы шутите?

– Я серьезен, как священник на исповеди. – Руперт закрыл буфет. – Том, мне нужно узнать, какие планы на сегодняшний вечер у дам из большого дома.

– Леди Крайтон отправляется на музыкальный вечер, а пока что изволит почивать, она вернулась под утро, опять играла у Саммерсов. У них каждый вечер собираются вдовушки за бриджем. Говорят, там такие суммы переходят из рук в руки, что благородным джентльменам и не снилось.

– Да? – Руперт почувствовал острое сожаление, что не является богатой вдовушкой, вхожей в соответствующие круги. – А молодая леди? И, кстати, ты же в ссоре с кухаркой. Откуда новости?

– Я подружился с мисс Сарой, камеристкой леди Крайтон. Три дня назад два грубияна выхватили у нее корзинку с пирожными, а я вмешался…

– Какая у тебя насыщенная жизнь, – не то позавидовал, не то посочувствовал граф. – Так что насчет мисс Грэхем?

– Юная леди сказалась уставшей и тоже пока не выходила из комнаты. Сара в разговоре обмолвилась, что мисс отклонила приглашение на музыкальный вечер. Леди Крайтон, очевидно, опять вернется под утро. – Виггс едва заметно усмехнулся: – Кажется, Сара не одобряет увлечение своей хозяйки бриджем, хотя не понимаю, что может быть плохого в картах, если постоянно выигрываешь?

– Да, действительно, что в этом плохого, – задумчиво протянул граф. – Кстати, Том, а не хочешь ли ты взять несколько дней выходных и навестить свою сестру и племянников в деревне?

– Я не против, как раз страсти поулягутся, – оживился Виггс. – Но не могу же я оставить вас без слуги, – вспомнил он о служебном долге.

– Я справлюсь, – заверил его граф. – Не в первый раз.

Виггс радостно отправился собирать вещи, а Руперт побрел в кабинет оплакивать скорую утрату чести.

Если бы оставалась возможность все сделать по плану, то Руперт просто продолжил бы общение с Луизой, как официальное, так и неофициальное. Девушка однозначно дала понять, что его внимание ей нравится и что она не против развивать отношения. Так что к концу сезона мисс Грэхем согласилась бы стать графиней Рэйвенвуд и принести мужу приданое. Теперь же осталось только бесчестно соблазнить Луизу и разжечь скандал – или создать угрозу такового. В общем, как ни избегай называть вещи своими именами, но граф Рэйвенвуд собирался вынудить мисс Грэхем выйти за него замуж. Да, есть определенный риск, что брачный контракт в этом случае окажется не столь благоприятным, как если бы свадьба была организована с соблюдением всех светских приличий, но тут уж как получится. Все равно другого способа добыть деньги не осталось.

Руперт проверил еще раз графин для бренди – пустой, как карманы графа Рэйвенвуда.

Итак, сегодня Луиза останется ночью одна. Как и он. Вчера она подвернула ногу – так вот и повод отнести девушку на руках туда, где им никто не помешает. Поразмыслив, граф решил задержать Луизу у себя во флигеле до утра и позволить леди Крайтон застать их вместе. Конечно, проще бы было все устроить в спальне Луизы, но вот соблазнить ее в доме, полном слуг, будет совсем нелегко. А так… Оброненный шарф, свеча в окне флигеля – и тетушка застанет свою ненаглядную племянницу с подлым обольстителем. О том, что делать, если Луиза откажется пасть в его объятия, Руперт старался не думать.

Луиза проснулась рано, но вставать не спешила. Удивительно, в какое мечтательное расположение духа может привести всего один романтический вечер (положа руку на сердце – одна романтическая ночь) с приятным во всех отношениях мужчиной. Может быть, кто-то и счел бы такое поведение странным и недопустимым, но, решив, что граф Рэйвенвуд – это то, что нужно, Луиза сразу же отбросила предрассудки и просто отодвинула в дальний угол все рациональные мысли. Зачем пытаться понять подоплеку действий графа, если он поступает так, как ей бы хотелось? Рэйвенвуд явно и недвусмысленно за ней ухаживает – и Луизе абсолютно все равно, что им движет. Она хочет этого графа в мужья – и точка. Так почему бы не насладиться всеми сопутствующими ритуальными действиями, особенно если их исполняют столь искренне и изобретательно?

Без всякого труда Луиза могла предсказать, что будет дальше: еще три дня назад она выяснила всю подноготную графа у поверенного отца мистера Кортни и была уверена, что Рэйвенуд попытается ее соблазнить. В общем-то, так она и предполагала с самого начала. Но девушку это совершенно не беспокоило. Если граф что-то делал, он отдавался этому всей душой и не допускал ни малейшей фальши. Редкий дар, который Луиза хотела испытать на себе.

И тут же проснулся романтический голосок: а что, если граф действительно искренне в нее влюбился? Пусть не так, как отец любил маму, и даже не так, как пишут в глупых романах, но что, если графа действительно заинтересовала она сама, а не только ее деньги?

– Тем лучше, – прошептала Луиза, обнимая подушку. – Тем лучше.

Тетя Ви, как всегда, появилась чуть ли не к послеобеденному чаю.

– Милая, мне сказали, что ты подвернула ногу. Как так случилось?

– Я вышла подышать свежим воздухом на балкон и неудачно споткнулась, – почти не соврала Луиза. – Но уже завтра все будет в полном порядке, если я сегодня отдохну дома.

– А как же музыкальный вечер у Ливингстонов?

– Я послала записку с извинениями. А тебе совершенно не обязательно сидеть у моей постели и держать меня за руку. Кстати, лежать в кровати я не собираюсь, лучше почитаю в парке.

– Кажется, там, за кустами роз, какой-то домик. Садовник, наверное. – Тетя Вильгельмина приняла чашку, которую Луиза наполнила свежим чаем.

– Не совсем. – Девушка решила, что нет смысла скрывать эту информацию. – Там живет граф Рэйвенвуд, хозяин этого дома.

– Вот как? А откуда ты это знаешь? Ах, о чем я спрашиваю, ты же всегда все узнаешь от слуг.

– Именно.

– Весьма интересный и даже восхитительный молодой человек, – одобрила тетя Ви графа. – Жаль, что в картах ему не везет.

– Да? – Луиза поставила чашку на блюдце. Это что-то новенькое. – А по моим данным, только благодаря выигрышам он еще до сих пор не убежал от кредиторов в Индию.

– Это было до того, как в Лондоне появилась я.

– Вот как! Что ж, это дела не меняет, но все же поворот интересный.

– Я уже поняла, Луиза, что ты жаждешь выйти за него. Но, милая, неужели ты готова просто купить графа? Конечно, если таковы твои намерения, я постараюсь ободрать его как липку, но, может быть, ты все же позволишь ему за собой поухаживать? – Тетя Ви тоже отодвинула чашку. – Так будет лучше для всех. Не говоря уже о том, что приличия этого требуют.

– Думается, покупать его не придется. Судя по всему, он сам горит желанием жениться на мне. Хм… Это будет совсем неприлично, если я сделаю предложение?

– Луиза! – Тетя Ви, кажется, была действительно шокирована. – Если ты продолжишь в таком духе, мне придется сообщить твоему отцу, что я отказываюсь дальше выполнять обязанности твоей опекунши.

– Тетя! – рассмеялась Луиза. – Ну конечно же, я не буду делать предложения графу. Я скромно и благопристойно подожду, пока он исполнит все полагающиеся па и наконец соизволит попросить моей руки и моих денег.

– Ах, милая, иногда мне кажется, что надо было запрещать тебе так много читать, не нанимать учителей, а отдать твое воспитание на откуп старой деве-гувернантке…

– Какой ужас! – Луиза представила эту картину и даже вздрогнула. – Но прошлого не изменить. Как бы то ни было, я стану графиней Рэйвенвуд. И надеюсь, что скоро.

Учитывая, что граф разорен и проигрался в карты, пьеса с соблазнением будет разыграна со дня на день. Вернее, с ночи на ночь. Луиза внезапно ощутила озноб. Конечно, она не была в совершенном неведении относительно этой стороны жизни, но все же немного боялась. Близость графа заставляла ее гореть и забывать обо всем, стирала все мысли, оставалось лишь нечто… темное, но удивительно потрясающе сладкое. Каково действительно познать этого мужчину? Во всех смыслах… Узнать его мысли, чувства, желания. Кажется, незаметно для себя она слишком уж увлеклась этой романтической игрой. Ну и пусть. Гори оно все огнем – и будь что будет.

Когда тетя уехала на музыкальный вечер, было еще светло; летние дни длинные, поэтому Луиза взяла книгу и отправилась в парк, на уже ставшую любимой скамейку. Мойру она отпустила спать, заверив служанку, что справится с вечерним туалетом сама. Хотелось побыть в одиночестве и помечтать. Конечно же, о графе. Подвернутая лодыжка уже почти не болела, но Луиза все же старалась не слишком ее нагружать. Вечер был удивительно теплый, так что шаль Луиза взяла скорее для удобства, чем для того, чтобы согреться. Она любила эти большие кашмирские платки, яркие, мягкие и уютные, словно они впитали все цвета и все тепло южных колоний. Розы все еще цвели, наполняя воздух нежным ароматом. Луиза села на скамейку и раскрыла книгу. Интересно, будет граф искать ее у Ливингстонов? Или же его слуга уже сообщил ему о том, что мисс Грэхем осталась дома? В таком случае следует опять ждать ночного визитера. Или же граф, вне всякого сомнения, искушенный в делах обольщения, изберет какую-то иную тактику, о которой Луиза и не ведает. То, что у графа обширный опыт в любовных делах, девушка не сомневалась. Задумавшись, она даже не открыла книгу, так и сидела в сгущающихся сумерках, глядя на темнеющий сад, прислушиваясь к шуршанию ветра в листьях и пению каких-то птичек, пересвистывавшихся в кустах. Природа словно замерла в ожидании, уловив настроение Луизы.

Незаметно для себя девушка уснула – сказалась прошлая почти бессонная ночь.

Глава 10

Руперт удостоверился, что Виггс действительно уехал в деревню и дом теперь в полном его распоряжении. Покопавшись в буфете, он ничего не нашел, кроме слегка подсохших кексов и коробки вполне приличного чая. Конечно, смысл соблазнения не в том, чтобы накормить девушку до потери сознания, но все равно вино и фрукты будут не лишними. Пришлось возвращаться в кабинет, он же – гостиная, и копаться в ящиках стола и секретера в поисках случайно завалявшихся монет. Найти купюры граф и не рассчитывал. Подсчитав улов, Руперт сокрушенно вздохнул: кажется, еще ни один граф Рэйвенвуд не оказывался в столь нищенском положении. Конечно, его отец наделал долгов, но все же как-то умудрялся сводить концы с концами и вовремя успел отойти в мир иной. Впрочем, найденного серебра как раз хватит на корзину сезонных фруктов и бутылку хорошего вина. Если все пройдет успешно, то это будет самая выгодная в истории инвестиция: несколько серебряных монет, которые принесут неприлично огромное состояние.

Граф был оптимистом, поэтому на этой бодрой ноте отправился в ближайшую винную лавку, а по пути заглянул к зеленщице. Он-то, в отличие от Виггса, с ней никаких любовных авантюр не крутил, поэтому легко сторговал вполне аппетитную корзину с фруктами по сходной цене. Сумерки едва начали сгущаться, когда у графа все было для грядущей ночи: вино и фрукты, новые свечи в старинных канделябрах (полумрак и тени в углах призваны были создавать соответствующее настроение), гитара под рукой. Лишние стулья и кресла Руперт предусмотрительно вынес из комнаты, теперь у гостьи не оставалось выбора – только присесть на диван, дав графу возможность устроиться рядом.

Еще раз окинув взглядом обстановку, граф выбрался в сад через низкое окно гостиной. Конечно, этот путь не был официально установленным, тем не менее Руперт им постоянно пользовался и даже вытоптал тропинку через нестриженую лужайку и молодые кусты жимолости. По плану, граф собирался дождаться полной темноты (и отъезда леди Крайтон) на скамейке под розами, а затем забраться к Луизе на балкон. Однако мисс Грэхем обнаружилась спящей под сенью роз, так что рисковать жизнью и карабкаться по плющу Роберту не пришлось. На минуту граф замер, любуясь спящей девушкой: книга упала в траву из разжавшихся рук, аккуратная простая прическа утратила идеальный вид, волосы золотистым ореолом окружали лицо, казавшееся в сгустившихся сумерках выточенным из нежного белого с розовым мрамора. Яркая индийская шаль лежала рядом на скамейке, что было Руперту на руку. Шаль на скамейке, книга – у жимолости, а дальше тропинка приведет обеспокоенную тетушку прямо к распахнутому окну со свечой. От Виггса граф знал, что леди Крайтон всегда заглядывает к племяннице по возвращении из-за карточного стола: то ли проверяет, на месте ли девушка, то ли просто соблюдает давно сложившийся ритуал. Что же, сегодня она птички в клетке не обнаружит. Оставалось надеяться, что леди не станет поднимать шум, а устроит собственное маленькое расследование, которое приведет ее напрямую в теплое гнездышко влюбленных, потерявших голову от страсти. Руперт поморщился: кажется, он действительно начал думать целыми отрывками из романов.

Граф поднял книгу, слегка намокшую от выпавшей росы, и осторожно опустился на колени у скамейки. Если получится перенести Луизу во флигель, не разбудив, то все дальнейшее станет значительно проще. В гостиной, при свечах, у девушки вряд ли возникнет желание вежливо попрощаться и удалиться. Дом джентльмена, как и спальня дамы, мало располагает к светским разговорам, а Руперт полагал себя достаточно привлекательным и опытным, чтобы вскружить Луизе голову. Впрочем, прошлая ночь на балконе и в спальне Луизы свидетельствовала о том, что мисс Грэхем совсем не против соблазниться и испытать неизведанное. И вот тут графа снова посетили сомнения: так ли Луиза невинна, как того ожидают от юных дебютанток? Или же она просто смела и открыта, не скована рамками, в которые девушек лондонского света загоняют с самого нежного возраста? Несмотря на довольно скептические и даже циничные суждения, Луиза явно получила не меньшее удовольствие от прошлой ночи, чем он. Может быть, даже большее. Ведь ей-то не пришлось с риском для жизни спускаться по плющу. Нет никаких причин сомневаться в чистоте мисс Грэхем. Да и какое это вообще имеет значение?

Руперт осторожно повесил шаль на куст, так, чтобы яркое полотно было заметно издалека, а затем легко подхватил Луизу на руки. Девушка испуганно вздохнула, но не проснулась, лишь доверчиво прижалась щекой к его груди. Граф быстро добрался до окна в кабинет, ловко перешагнул подоконник и опустил свою бесценную ношу на диван. Теперь надо быстро вернуться к жимолости и оставить книгу. Маневр прошел гладко, и вот уже Руперт присел на краешек дивана и снова залюбовался спящей Луизой. В неверном свете свечей она казалась невероятно юной и прекрасной. Она и была такой, черт побери!

Но… отнести девушку обратно было бы неразумно. Да и замерзнет она, если проспит всю ночь на скамейке.

Неизвестно, к какому решению пришел бы граф, но в этот момент Луиза глубоко вздохнула и открыла глаза.

– Я что-то пропустила? – проговорила она, устраиваясь на диване поудобнее. – Кажется, я сидела в саду.

– Хм… – Граф явно ожидал от нее какой-то другой реакции.

Луиза отодвинулась в угол дивана и поджала ноги, расправив юбки:

– Располагайтесь с удобствами, ваша светлость. Вы так отчаянно балансируете на краешке, что у меня голова кружится. Или я просто странно себя чувствую после сна на свежем воздухе?

– Хм…

– Ваша светлость, я уже начинаю серьезно волноваться!

– Ах, простите.

– За что?

– Хм…

– Граф! – возмутилась Луиза.

Судя по обстоятельствам – полумрак, вино, фрукты, уединенный домик в глубине сада (кажется, это тот самый флигель, вряд ли граф смог бы далеко унести ее на руках), – молодой человек решил перейти к соблазнению. Но почему он так странно себя ведет? Словно забыл, зачем они оказались наедине на этом диване.

– Простите.

– О Господь Всемогущий!

Луиза вскочила с дивана, едва не запутавшись в юбках, потому как нечаянно излишне сильно наступила на поврежденную лодыжку. Кажется, надо переходить к решительным действиям. На столе стояла открытая бутылка вина и два бокала. Прежде чем Рэйвенвуд успел ее остановить, Луиза наполнила оба фужера и протянула один графу.

– Это должно вам помочь, – заявила она, салютуя графу бокалом.

Рэйвенвуд послушно сделал глоток, но так ничего и не сказал, просто посмотрел в бокал, словно там, на дне, разверзлась пропасть, грозящая засосать его в пучину, полную страданий. По крайней мере, вид у графа был самый что ни на есть мученический. Луизе захотелось как-то утешить его, что она и сделала: поставив бокал на стол и вернувшись к дивану, где граф продолжал балансировать на самом краешке, обратившись в памятник самому себе, девушка погладила его по голове.

Неизвестно, что именно помогло графу: то ли глоток отличного вина, то ли прикосновение нежной руки, но он встрепенулся, удивленно посмотрел на бокал, потом на Луизу и неожиданно потерся щекой о ее ладонь, словно большой и ищущий ласки кот.

– Мисс Грэхем, – его голос заставил Луизу замереть и задержать дыхание, – можно я буду называть вас Луиза?

– Да, – просто ответила она, но не удержалась и продолжила: – Мы, конечно, еще мало знакомы, но с учетом обстоятельств… – Она широким жестом обвела комнату. – Это будет более чем уместно. Простите, я не знаю вашего имени.

– Руперт.

– Вам ужасно не идет. – И снова слова вырвались прежде, чем Луиза успела подумать о том, стоит ли их произносить.

– Что?

– Имя. Оно такое старомодное. Артур, Руперт… Как из старинных легенд. Вам не идет.

– Э-м-м… Простите?

– Что, опять?

– Нет-нет, – поспешил успокоить Луизу граф.

– Слава богу. – Девушка хотела вернуться к столу и взять свой бокал, но Руперт удержал ее руку и жестом предложил сесть.

– Позвольте, я вас обслужу.

– Пожалуйста, – кивнула Луиза, снова устраиваясь в углу дивана.

Граф принес фрукты и вино и поставил корзину и бутылку прямо на ковер, который, как, несмотря на слабый свет, заметила Луиза, многое пережил на своем веку, но от этого не стал менее красивым. Откуда его привезли и как давно?.. Все же старинные вещи имеют свое очарование.

Луиза приняла свой бокал из рук графа и едва сдержала дрожь, когда его пальцы коснулись ее. Кажется, она начала сходить с ума. Неужели это и есть то, из-за чего девушки теряют голову и честь? Не то чтобы Луизу очень беспокоила проблема чести, ведь в итоге все должно было закончиться свадьбой, но потерять голову… было бы совершенно непривычно – непривычно и пугающе.

– Надеюсь, вы не убежите с криками о помощи? – спросил граф, подождав, пока девушка сделает глоток.

– Пока что у меня нет таких намерений, – пожала плечами Луиза, подчеркнув первые два слова.

– Может быть, я был слишком дерзок, когда принес вас сюда. Но не сделать этого, когда я увидел вас спящей под розами, было выше моих сил.

Луиза улыбнулась:

– Как бы там ни было, не слишком ли дерзким будет заявить, что я ждала, что вы снова проберетесь на мой балкон?

– Не думал, что мои намерения и планы столь очевидны.

– Вполне очевидны. Но не могу сказать, что собираюсь убежать с криками в ночь.

Она первая потянулась к нему, не имея никаких сил сдерживаться дольше. Те поцелуи и прикосновения, которые были вчера, лишь разожгли воображение Луизы и заставили желать большего, пусть она до конца и не понимала, чего именно. Ей мучительно, почти до боли, хотелось прикоснуться к нему, услышать стук его сердца, почувствовать тепло дыхания на своей коже. И совершенно неважно, что сказал бы на это свет.

Руперт обнял девушку за талию, стараясь притянуть ее как можно ближе к себе, и Луиза утонула в омуте новых, непонятных, но невероятно прекрасных ощущений. Даже под страхом смерти она не смогла бы вспомнить, сколько времени они провели на узком диванчике в объятиях друг друга. Удивительно, но, когда Луиза очнулась от того, что граф отстранился, их одежда оставалась в полном порядке, пострадала только прическа девушки: все шпильки куда-то исчезли, а волосы золотым водопадом рассыпались по плечам.

– Я… – Луиза зябко обняла себя за плечи, внезапно испугавшись того, что наверняка произойдет этой ночью, если она сейчас же не встанет и не потребует проводить себя до дверей дома, выходящих в сад. Хотя все наверняка уже заперто, так что нет смысла сейчас возвращаться. Скандал все равно неминуем.

Граф встал, подошел к окну и зажег большую одинокую свечу.

– Если вы хотите уйти, Луиза… – начал он, и при первых же звуках его голоса все мысли вылетели из ее головы.

– Я не знаю. – Девушка потянулась за бокалом и осушила его до дна. Никогда в жизни она не пила столько неразбавленного вина, старого, выдержанного и терпко-сладкого, как поцелуи графа. – Все равно мне уже не вернуться в дом без шума.

– У меня есть ключи от всех дверей. – На мгновение Луизе показалось, что он действительно хочет, чтобы она ушла.

– Я…

– Но я готов умолять вас на коленях, готов умолять тебя, Луиза, чтобы ты осталась. У меня такое чувство, что подобной ночи больше никогда не будет.

– Я понимаю. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – И я действительно не хочу уходить.

После этих слов граф Рэйвенвуд не стал больше медлить, подхватил Луизу на руки и отнес в спальню. Узкий диванчик в кабинете – это совсем не то место, где можно провести целую ночь.

Весь путь до спальни он не переставал целовать ее, словно боясь, что она передумает. На мгновение Луиза запаниковала, напряглась и замерла в его объятиях, как смертельно испуганный зверек.

– Тише, – выдохнул граф, осторожно опуская ее на шелковые простыни. – Ты можешь уйти в любой момент.

Не то чтобы это успокоило Луизу, но страх отступил. К тому же поцелуи и прикосновения Руперта были такими… затягивающими.

Следующие часы Луиза запомнила урывками, какими-то застывшими мгновениями, словно время периодически останавливалось, медлило немного, а потом продолжало свой бег. Одежда незаметно исчезла, шелк простыней сначала холодил кожу, а потом обжигал, как огонь. Руки графа, такие нежные и осторожные, вдруг сжимались вокруг нее стальным кольцом. Словно в бреду, она подчинялась его телу, его губам, раскрывалась ему навстречу и принимала его, растворяясь в мучительно-сладостных ощущениях, все нарастающих, скручивающихся в тугую спираль, уводящую в темноту, внезапно вспыхнувшую тысячами звезд. Познать мужчину – и позволить ему познать себя – оказалось чудесным и весьма увлекательным занятием, хотя и, без сомнения, изнуряющим. Может быть, потому, что ей достался действительно великолепный образец сильного пола?

За окном уже светало, хотя Луизе казалось, что она закрыла глаза всего лишь на мгновение. Девушка протянула руку, но соседняя подушка была пуста. Руперт сидел в кресле, завернувшись в халат, и смотрел в огонь камина, который, очевидно, разжег, когда она спала. Сейчас граф выглядел так, словно прошедшая ночь прибавила ему сразу десяток лет: на щеках залегли тени пробивающейся щетины, а глаза горели мрачным огнем – или в них отражалось пламя камина? Что с ним? Ведь он же явно и недвусмысленно вел все именно к этой ночи, к этой постели. Что не так?

Луиза на секунду закрыла глаза, словно пытаясь почувствовать, услышать его мысли. И она поняла. Это совесть. Свойство простое, но столь редкое, что даже забываешь, что оно существует.

– Руперт, – тихо сказала девушка, привлекая его внимание. – Я знаю, ты винишь себя в том, что поступил со мной непорядочно. Но я все равно тебя люблю.

Звуки ее голоса еще не успели раствориться во тьме маленькой спальни, когда Луиза поняла, что сказала чистую правду. И она не знала, радоваться ли этому или оплакивать свою печальную судьбу.

И тогда девушка услышала его ответ:

– Ты можешь мне не верить, но я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

– Я верю, – прошептала она.

Но верила ли? И верил ли он?