Текст книги "Поцелуй под звездным небом"

Автор книги: Эми Эндрюс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 5

Так ты полезешь на крышу или нет?

Сэди застыла на месте, держась руками за кенгурятник [11]11
  Конструкция из труб и стержней, крепящаяся на автомобиль спереди и сзади, предназначенная для защиты кузова автомобиля при езде по пересеченной местности и столкновениях с животными.


[Закрыть]. Их окутывала таинственная тьма. Часы показывали час ночи, когда они остановились около запыленной вывески, объявляющей о въезде в Северную территорию.

– А ты уверен, что с машиной ничего не случится, если мы на нее залезем?

Кент прикрыл глаза, спасаясь от луча фонарика:

– Конечно, если бы это была одна из тех новомодных штучек, которые по недоразумению называются внедорожниками, то да. Эта машина построена на совесть.

Сэди недоверчиво посмотрела на крышу. С ее точки зрения, неправильно прогуливаться по машинам.

– Я вешу больше тебя килограммов на тридцать, Сэди Блисс, а крыша даже не вздрогнула под моим весом. Хотя, если ты предпочитаешь оставаться на земле вместе с пауками, милости прошу!

– Здесь есть пауки? – Ее пульс оглушительно забился, Сэди бросала по сторонам испуганные взгляды.

– А также, вполне вероятно, скорпионы. – Кент ухмыльнулся, заслышав в ее голосе напряженные нотки.

– Теперь ты понимаешь, почему я не люблю ночевок на свежем воздухе! – Она вздрогнула. – В пятизвездочных отелях скорпионы не водятся!

– Равно как и здесь, – успокоил Кент, слишком уставший, чтобы выслушивать истерики.

Сэди взглянула на крышу, где уже разлегся в спальном мешке ее компаньон.

– Наверное, я все-таки предпочту воспользоваться задним сиденьем.

– Как угодно. Только знай, ты пропускаешь нечто действительно потрясающее. – Картина простиравшегося перед ним звездного неба казалась настольно восхитительной, что Кент пожалел, что не захватил с собой камеру. – Это перевернет твой мир, городская девчонка!

– Да, да, конечно, знаю я эти обещания, – сквозь зубы пробормотала она и покраснела, закатив глаза, когда донесся смешок Кента. – Ладно, – громко объявила Сэди, забираясь наверх. – Но учти, я потребую назад свои деньги, если все это окажется лишь рекламной обманкой!

– Возврат денег гарантирован. – Кент шутливо отдал честь.

Сэди сбросила балетки и ощутила босыми ногами приятное тепло остывающего двигателя. Слегка покачнувшись, она испробовала прочность конструкции и, оставшись удовлетворенной, перебралась через решетку багажника. По крайней мере, во сне она не свалится с крыши! Сэди довольно неуклюже подползла к своему спальнику и забралась внутрь, застегнув молнию до подбородка. Она старалась не смотреть на соседа, плотно зажмурив глаза, словно изгоняя из сознания искушающего Кента Нельсона и их предполагаемую совместную ночевку. Ее окутало приятное тепло, неожиданно накрыла накопившаяся за день усталость. Сэди пошевелилась, пытаясь устроиться удобнее.

– Не вертись, – проворчал Кент.

Она перестала крутиться и открыла глаза. Резкая команда немедленно разрушила тщательно создаваемую в сознании иллюзию, будто она находится сейчас в каком-то приятном, комфортабельном месте, а не в спальном мешке на крыше внедорожника с почти незнакомым человеком где-то в австралийской глубинке. И тут перед ней открылась ошеломляющая картина звездного неба, миллиона, миллиарда таинственно мерцающих звезд, и все остальные впечатления и соображения померкли. Она наблюдала ночное звездное небо в Сиднее, однако звезды над бухтой значительно проигрывали сиявшим искусственными огнями знаменитым небоскребам, ставшим символами города. Но только не эти звезды! Даже новогодние фейерверки бледнели в сравнении! На чернильно-черном небосклоне вспыхивали ослепительные огоньки, переливаясь, будто в некоем волшебном калейдоскопе. Лежа на крыше машины, она словно оказалась в открытом космосе, вне времени и пространства.

– Ого! – Сэди ошеломленно выдохнула.

– Именно! – согласился Кент. – Все еще хочешь, чтобы тебе вернули деньги?

Она медленно покачала головой:

– Они словно бриллианты, или кристаллы, или слезинки, или… У меня нет слов.

Кент скривился. К сожалению, у него были. Ему звезды напомнили стразы на розовых «танга» Сэди. Миллиард мерцающих стразов.

– Ого-го! – пробормотал он, отгоняя непрошеные мысли. – Сэди Блисс потеряла дар речи. Кто-нибудь, позовите доктора!

Она улыбнулась, не отводя взгляда от звезд:

– Кент Нельсон, помолчи! Не порти впечатление!

Она ощущала небывалый прилив эмоций. Ее охватило сильнейшее желание, потребность выплеснуть их на холст, написать эту необыкновенную натуру. Энергия била в ней ключом, словно пузырьки шампанского. Сэди не чувствовала подобного уже очень давно. Вернее, ни разу с тех пор, как Лео заявил ей, будто ее приняли в Лондонский колледж искусств потому, что ректор ему обязан.

– А тебе не хочется сделать фотографию? – тихонько спросила она, не желая нарушать торжественную тишину момента.

Кент посмотрел на нее, удивленный эмоциями и неким надрывом, сквозившим в ее голосе. Губы Сэди приоткрылись, тусклый лунный свет струился по ее плюшевой дорожной подушке. Он кивнул, вновь обращаясь взглядом к небесному куполу.

– Да, – признался Кент. – Обязательно сделаю несколько снимков до конца путешествия.

Сэди не знала, сколько времени они безмолвно смотрели на звезды. Как передать эту восхитительную картину? Удастся ли ей сделать это достоверно? А ему? Внезапно она вспомнила его фотографию на нью-йоркской выставке. Да, несомненно, удастся. Удалось.

– Я видела «Потери». В Нью-Йорке. Несколько месяцев назад.

Кент лежал, устремив взгляд в небо. Он ничего не сказал. Даже не пошевелился. Едва мог вздохнуть. Не хотел, чтобы эта фотография, равно как и остальные фотографии той катастрофы, стали достоянием публики, однако родственники погибших солдат настояли на публикации. И он не стал им противоречить. Сэди повернулась, чтобы взглянуть на его молчаливую, застывшую фигуру. Он приподнял голову, слегка опершись на локоть. Суровый профиль в лунном свете. Взгляд, устремленный ввысь.

– Это было… поразительно. Знаешь, в галерее очень точно подобрали освещение.

– Я никогда не хожу на свои выставки. – Кент покачал головой.

Сэди опешила. Будучи студенткой художественного колледжа, она мечтала оказаться на своей выставке.

– Да, они проделали грандиозную работу. Хотя, наверное, этот образ так выразителен, что не требует от галеристов особых усилий. Он обладает такой внутренней силой. Настолько личный. Я была вынуждена уйти. Не могла смотреть на него.

Кент не хотел разговаривать об этом фото. Особенно с женщиной, в представлении которой тяжелый день ассоциировался исключительно с гигантскими пауками.

– Спокойной ночи, Сэди Блисс. – И он откатился от нее подальше.

Сэди уставилась ему в спину, сожалея, что вообще открыла рот.

Спустя какое-то время она недоуменно пробудилась от сна. Сердце бешено билось. Она не представляла, сколько сейчас времени, однако вокруг простиралась все та же темнота, столь же ярко сияли звезды. Непонятно, что могло ее разбудить. Внезапно раздался стон Кента, и Сэди все поняла. Приподнялась на локте. Неистовый ритм пульса так и не пришел в норму, когда она заметила, как Кент, словно в забытьи, отчаянно трясет головой из стороны в сторону, зубы тесно сжаты. Всхлипы его прерывистого, натуженного дыхания нарушали окружающее безмолвие.

– Кент? – шепотом окликнула она.

Он не отвечал, все еще находясь в плену темных кошмаров подсознания. Там, где рождалась притаившаяся в его глазах чернота.

– Кент? – позвала она еще раз, уже громче. По-прежнему без ответа.

Еще один прерывистый вскрик вырвался из глубины его глотки, лицо перекосило, словно он испытывал жесточайшие физические и духовные страдания. Прежде чем Сэди обрела способность мыслить рационально, она потянулась к Кенту, успокаивающе кладя руку ему на грудь.

– Ш-ш-ш, – пробормотала она, поглаживая и успокаивая его, будто одного из своих младших братьев. – Ш-ш-ш.

К ее удивлению, Кент немного притих. Сэди продолжила нежно гладить ему грудь, пока резкие морщинки на его лице слегка не разгладились, губы обмякли, дыхание успокоилось. Что происходит у него в голове? Переживает ли он вновь вертолетную аварию, унесшую жизни девяти солдат, с которыми он прожил рука об руку почти два месяца? Видит ли взметнувшиеся к небу деревянные четки Дуэйна Джонсона и его передернутое страданием лицо всякий раз, когда закрывает глаза?

С ней происходило именно это. Многие недели спустя после посещения выставки в модной нью-йоркской галерее образ умирающего молодого солдата неотступно присутствовал в ее мыслях. А она лишь видела его на фотографии. Он же был там. Обсуждал ли Кент с кем-нибудь пережитое? Или настоящие мужчины не верят во всю эту «психоаналитическую дребедень»? Хотя, возможно, ему бы и следовало поговорить с психологом. Если Кент страдает от посттравматического синдрома, это действительно необходимо.

Неожиданно налетевший холодный ветерок заставил ее вздрогнуть. Сэди перевернулась на бок, плотнее закутываясь в спальный мешок, однако не убирая руку с его груди. Даже несмотря на то, что Кент погрузился в мирный, не замутненный кошмарами прошлого сон. Ее взгляд упал на его лицо, ставшее безмятежным. Она прошлась взглядом по точеным скулам, ямочкам на щеках, изысканно прекрасной симметрии рта. Даже покрытое легкой щетиной, лицо оставалось необыкновенно привлекательным, впервые за очень долгое время Сэди пожалела, что при ней нет альбома для набросков. А ведь когда-то она всегда носила его с собой.

Внезапно одна из звезд заскользила вниз за едва различимую линию горизонта. Сэди закрыла глаза, раздумывая, что пожелать. Это должно быть нечто, связанное с Лео. Пусть он поймет, что ей удалось добиться успеха и без его помощи. Пусть по-прежнему желает ее. Будет влюблен в нее. Привязан. Однако, как ни странно, в эту ночь, подаренную Кентом, Сэди больше не хотела думать о мужчине, использовавшем ее и выбросившем, как ненужный жестяной тюбик от краски. Она пожелала Кенту спокойного сна без кошмаров и постепенно заснула сама.

Кент медленно пробудился на заре. Приоткрыл глаза, давая зрачкам возможность приспособиться к солнечному свету. Было тихо. Очень тихо. Ни привычного городского шума, ни надоедливых насекомых, нарушающих благословенную тишину. Небо, еще не полностью освещенное утренним солнцем, было спокойным и безмятежно голубым. Кент повернул голову, рассматривая отдаленную линию горизонта, все еще пребывавшую в легкой дымке рассветного тумана. Уже через час жара окрасит небо в аквамариновый синий, а землю, резко отделенную четкой линией горизонта, – в коричнево-красный. Он опустил глаза и с удивлением обнаружил, что причиной странной тяжести в области груди является чья-то рука. Рука Сэди. Взгляд его окунулся в густую гриву ее волос, уткнувшись в изящную спину. Он вновь взглянул на ее руку. Ни колец. Ни лака для ногтей. Не было даже французского маникюра, которым щеголяла каждая вторая женщина. Всего лишь аккуратно подстриженные ногти, не слишком короткие, но и не слишком длинные. Ничего привлекающего внимание. Ничего модного. Как это характерно для нее.

Интересно, каким образом ее рука оказалась у него на груди. Судя по совместно проведенной ночи в Куннамулле, Сэди не отличалась склонностью к беспокойному сну. Так почему же коснулась его? И, что гораздо важнее, почему он лежит и ничего не делает? В отдалении послышался шум приближающейся машины. Сэди забеспокоилась во сне. Кент замер, когда она повернулась и посмотрела на него. Вздохнув, облизнула восхитительные губки и вновь провалилась в сон. И все это не убирая руки. Кент задержал дыхание, когда машина проследовала мимо них, не разбудив его компаньонки. Неожиданно он осознал, что пристально рассматривает ее лицо, блестящие алые губы, выделявшиеся, подобно спелому яблоку, на фоне кремовой кожи лица. Такие роскошные. Будто взывающие к поцелуям. И вновь пожалел, что не захватил с собой камеры. Как бы ему хотелось запечатлеть рассеянный утренний свет, мягко высвечивающий ее слишком большие глаза и слишком пухлые губы. Преобразующий ее черты в нечто восхитительное. Хотелось узнать: умеют ли эти губки целоваться столь же совершенно, как и сыпать саркастическими замечаниями? Такая ли она хорошая любовница, как и болтушка? Внезапно ворвавшийся в их сонное благостное утро грохот большого трейлера вывел его из ступора. Он резко поднялся, сбросив ее руку, и тем самым разбудил Сэди.

– Ну, Сэди Блисс, – резко произнес он, отбрасывая спальник. – День начался, и я умираю от голода. – Кент проигнорировал протестующий стон. – Давай поспешим!

Час спустя Сэди оставила Кента в очередной отвратительной придорожной забегаловке за поеданием не менее отвратительно калорийного завтрака и устремилась в туалетную комнату. Да, она тоже испытывала голод, однако сегодня ей предстоит встреча с Лео, и ее животик будет плоским, пусть даже придется обойтись без еды целый день. Кроме того, необходимо принять душ. Настоятельно! Удобства оказались весьма непритязательными, и Сэди поблагодарила Бога, что додумалась захватить шампунь и кондиционер. Ее волосы были слишком густы и строптивы, практически не поддаваясь воздействию дешевых моющих средств. Тем не менее даже после использования шампуня, стоившего ей небольшого состояния, она разочарованно взглянула в зеркало. Втянула щеки в слабой надежде, что они будут выглядеть, как прежде, впалыми и незаметными. Как у модели. Расправила плечи, выставляя ключицы. Обернулась вокруг своей оси, силясь рассмотреть, подействовала ли диета на раздражающие округлости ягодиц. Ах, если бы она только месяц назад знала, что ей предстоит встреча с Лео, обязательно бы предприняла кардинальные меры раньше. Много раз за последние годы она представляла их встречу. Как будет выглядеть, что скажет, как он на это отреагирует. Обидно сознавать, как фантазии расходятся с реальностью! Сэди хотела, чтобы Лео умылся слезами, проклял тот день, когда велел ей уйти. Подавился своими жестокими словами, пронзившими ее в самое сердце.

«Да кому ты нужна, Сэди? Без меня ты – ничто!»

И ей хотелось быть ослепительно, совершенно красивой. Ее не волновало, как глупо, по-детски это выглядит. Лео обожествлял ее тело, воплотил его в дюжине своих работ, и она желала показать ему, что оно не изменилось. Как многого она хочет. Удастся ли добиться успеха? А если нет? Несмотря на все достижения, в Сэди все еще жила маленькая девочка, жаждавшая папиного внимания и одобрения.

Направляясь к Кенту, занимавшемуся заправкой внедорожника, она набрала номер, который ей дала Табита. Когда услышала первый гудок, сердце бешено застучало в груди. Сэди подумала, что сейчас потеряет сознание. И совершенно напрасно. К телефону подошел личный секретарь Лео. Кевин проинформировал, что босс сейчас занимается живописью, и его беспокоить не стоит, однако он, Кевин, обязательно передаст мастеру о прибытии репортеров «Воскресного настроения» после полудня.

– Это был Лео? – поинтересовался Кент, возвращаясь к машине после того, как оплатил бензин.

– Они нас ждут.

– Готова ехать?

Сэди задумчиво кивнула. Насколько это возможно. Вряд ли ей удастся сбросить за несколько оставшихся минут лишние фунты.

– Твоя чашка чаю на подставке, – бросил Кент, забираясь в джип.

Сэди последовала его примеру, и они двинулись в путь. Она отпила маленький глоток, игнорируя бурчащий желудок и легкое головокружение. Перед невидящим взором проплывали пейзажи. Сэди думала лишь о предстоявшей встрече. Спустя три года. Ее настойчивое на протяжении сорока восьми часов пути желание вовлечь Кента в беседу испарилось. Она даже не замечала, насколько ухудшилась дорога, не чувствовала ямы и выщерблины.

Кент же, напротив, довольно быстро обратил внимание на ее душевные терзания, на их внешнее проявление. Ее роскошная грудь вздымалась и опадала при каждом вдохе и выдохе, застилая собой периферическое зрение, не давая возможности сосредоточиться. Его первоначальное облегчение от того, что она, кажется, позабыла о своей роли надоедливой болтушки, быстро прошло. Беседа, по крайней мере, отвлекла бы от преследовавшей его картины ритмично вздымающихся в такт движению машины грудей Сэди Блисс.

Спустя два часа полной тишины Кент понял, что исчерпал запас терпения. Ее мысли казались настолько громкими, что он почти мог их услышать.

– О чем задумалась? – поинтересовался он, сам не веря, что первым начал разговор.

Сэди опять нахмурилась, очевидно пытаясь сконцентрироваться.

– О, ни о чем. Просто… просто мысленно формулирую вопросы.

– А почему так хмуришься? Он ведь не кусается, а?

Сэди не ответила, вспоминая хлесткое остроумие Лео, его знаменитый сарказм. Многим людям довелось испытать на себе его разящие уколы. Он с трудом переносил дураков. Кент нахмурился.

– Так кусается или нет? – требовательно повторил он. Ему и так не доставляло никакого удовольствия заниматься фотосъемкой очередной богемной звезды. И уж тем более он не собирался потворствовать ее прихотям. Сэди продолжала хмуриться.

– Что? А, нет, не кусается.

Кент вскинул бровь:

– Так ты с ним знакома?

– Если бы ты знал, насколько хорошо. – Она отвернулась.

Кент стоял на заправке в Борролуле, слегка опершись о здоровую ногу. Расстелив на пыльной крыше джипа дорожную карту, он изучал дорогу до уединенного обиталища великого Лео Пинто. Сэди настояла на том, чтобы остановиться здесь, несмотря на их недавний заезд в придорожное кафе. Ладно, ему хотя бы удалось пообедать. Она же укусила маленькое яблочко, но так и не закончила ничтожный фрукт. А припоминая ее недавние разглагольствования о чугунном мочевом пузыре, причины задержки на этой забытой богом заправке становились совсем непонятными. И тут его внимание привлекло какое-то движение слева. Кент повернулся, внимательно обозревая приближающуюся к нему женщину. Лишь спустя пару секунд он осознал, что это Сэди.

Он был потрясен.

На ней было платье. Узкое, ниспадающее красное платье со слегка присборенным завязками узким вырезом, обрисовывавшим ложбинку между роскошными грудями. Платье облегало бедра, отделанный оборками подол спускался ниже колен. Одеяние нельзя было назвать слишком облегающим или чересчур откровенным. Оно намекало, но не выставляло напоказ достоинства фигуры. Сэди подошла поближе и поинтересовалась:

– Выглядит хорошо?

Хорошо?

Кент пережил тот же оглушительный взрыв эмоций, что случился с ним несколько дней назад в кабинете Табиты. Когда Сэди приблизилась, он отметил, что она немного подвела глаза, воспользовалась блеском для губ и вдела в уши большие серебряные сережки в форме обручей. Иссиня-черные волосы ниспадали на плечи. Она походила на цыганку. Кент пытался удержаться от того, чтобы попасть под власть ее чар.

– Вау, – единственное слово, которое он смог вымолвить, осознав, что так и не ответил на ее запинающийся вопрос.

– Правильный ответ, – пробормотала она. – А то я почти поверила, что ты собираешься сказать «хорошо».

– Я подумывал сказать «чертовски хорошо».

– Ага, – улыбнулась Сэди. – Ты учишься.

Кент улыбнулся:

– Не знал, что нам следует одеться приличнее, чтобы быть допущенными к великому Пинто.

– Нет. Я просто пытаюсь произвести хорошее впечатление.

Кент еще раз изумленно моргнул.

– Тебе это чертовски хорошо удалось, – пробормотал он сквозь зубы.

Он завел машину и выехал на дорогу. В салоне автомобиля появился новый запах. Куда-то пропали запахи земли, бензина, старой кожи и машинного масла. Новый страстный фруктовый аромат был более сильным, стойким и навевал мысли о сексе и вожделении. Кент сомневался, что ему удастся впоследствии избавиться от этого парфюмерного наваждения, а этот запах выветрится из обивки сидений. Из его головы. Это сильно раздражало. Главным образом потому, что он целых три дня пытался не думать о сексе с Сэди Блисс, а теперь все его мысли сконцентрировались именно на этом! Ее пухлые сексуальные губки и соблазнительно заманчивые округлости крепко запали ему в душу. Проклятие! Сэди Блисс должна была отправиться на интервью самолетом. Она обязана была настоять на своем решении. Он должен был настоять! Черт бы побрал проклятую Табиту Фокс!

– Похоже, ты нервничаешь, – заметил он, понимая, что, если Сэди еще раз нервозно пошевелится или глубоко вздохнет, ему вряд ли удастся удержать себя в руках.

Она принялась постукивать ножкой.

– Нет. То есть да. Это действительно мое первое большое интервью, но я беспокоюсь вовсе не из-за этого.

– Да? – поддержал интригу Кент.

Сэди больше не могла сдерживаться. Ей просто необходимо разделить с кем-то тяжелую ношу, грозящую поглотить ее, словно большое черное облако.

– Мы с Лео были любовниками.