Текст книги "Рыба в чайнике"

Автор книги: Эльвира Барякина

Соавторы: Анна Капранова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

«Финики» были злы на весь мир. Им все не нравилось. Они поняли, что Рощина пригласила их на вечеринку не с тайными намерениями, а просто так. Кроме того, Борис для себя выяснил, что у Гали нет к нему никакого влечения, зато есть свежевыигранный торшер и воинственный жених. Причем обладая ими, она казалась весьма счастливой и без конца танцевала. Рощина вела себя еще хуже: она их не заметила.

Сильно напиваться «финики» уже не решались, податься в общагу не могли из-за позднего времени, так что единственное, что им оставалось, это сидеть и смотреть телевизор без звука.

Борис первым заметил вошедших и, ткнув Поручика в бок, прошипел сквозь зубы:

– Мы их не видели!

Но ничего не подозревающий Марко быстро расстроил их планы.

– Лиль, смотри, по-моему, там сидят твои спасатели-альпинисты.

Делать было нечего, пришлось идти здороваться. «Финики» церемонно пожали сопернику руку.

– Что-то вы невеселы, ребята, – удивился Марко. – Вам что-нибудь заказать?

– Мы ничего не хотим, – сказал Поручик сдавленно и опустил глаза в свой стакан с пивом.

Лиля попросила себе джин-тоник, и Марко отправился к стойке делать заказ.

– Вы что, нам бойкот решили устроить? – спросила она «фиников» после того, как он удалился на безопасное расстояние.

Поручик хотел что-то сказать, но передумал.

– Это мой очень важный клиент, – неуклюже соврала Лиля. – Уж будьте с ним повежливей. Мы скоро уйдем, и тогда можете крыситься сколько угодно.

Тут Борис не выдержал:

– Иуда ты! – сказал он с выражением. – Продалась за иномарку, а теперь подлизываешься?

– Ну чего ты, Борь… – отрешенно произнес Поручик. – Мне уже все равно…

– Да?! А мне нет!

В этот момент Марко вернулся.

– Ваш джин-тоник, мадам!

Он вытащил из нагрудного кармана пачку сигарет и предложил «финикам»:

– Будете?

Но Поручик только презрительно дернул бровью.

– Курить – здоровью вредить!

Из чувства протеста Лиле тут же захотелось чуть-чуть повредить своему здоровью.

– А я буду!

Поручик и Борис переглянулись: тлетворное влияние хахаля было налицо.

– А ты вообще кто такой?! – угрожающе начал Борис. Чаша его терпения переполнилась, и ему хотелось нарваться на драку.

Ржевский испуганно схватил его за локоть.

– Борь, не надо…

– Нет, я хочу знать, какого черта он здесь выпендривается?!

Марко накрыл ладонью Лилину руку.

– Ты не отойдешь на секундочку? Молодым людям хочется разобраться в ситуации.

Она вскочила. Губы у нее дрожали.

– «Финики», вам что, мало вытрезвителя?

Но Борис ее перебил:

– Молчи, женщина!

Лиля развернулась и выбежала в вестибюль.

– Ну?! – саркастически спросил Борис.

Марко достал блокнот и ручку и что-то быстро написал на вырванном листочке.

– Держите. Если вы так заботитесь о своем здоровье, начните со здоровья психического. Это телефон психолога. Он мой приятель, очень хороший специалист.

Борис побагровел.

– Ты чего, такой крутой, что ли?

Но в этот момент кровавая сцена была предотвращена появлением Лили в сопровождении охраны.

– Уберите этих двух с моей вечеринки! – произнесла она срывающимся голосом.

Завидев охранников, Поручик вскочил.

– Мы сами уйдем из этого места!

– Э, телефончик забыли! – напомнил Марко, но «финики» проигнорировали его слова.

– Мы еще с тобой разберемся! – злобно сказал Борис на прощание.

Лиля в негодовании фыркнула:

– Тоже мне, мститель в маске!

Она опустилась на стул рядом с Марко и посмотрела ему в глаза.

– Ох, я так испугалась! Никак не ожидала от них такого!

– Этот красавчик что, ухаживал за тобой?

– Борис? Бог с тобой! Это Поручик за мной бегал, а Борька-то – так, бесплатное приложение.

Марко улыбнулся.

– Пойдем наверх, а то тебя наверняка уже потеряли.

* * *

Было пять часов утра, но Лиля совсем не ощущала усталости, хотя они всю ночь веселились, как могли.

Когда программа была окончена, Пушкин вытащил всех на сцену танцевать что-то безумное и эротическое и сам принялся приставать к своей Таньке.

Но Лиля не могла дождаться «медляка». Марко должен был пригласить ее на танец! Она просто чувствовала это! И когда наконец ди-джеи поставили «Frozen» Мадонны, сердце у нее ухнулось с высоты куда-то вниз. Она взглянула на Марко, который что-то обсуждал с Пушкиным, обмахивающимся меню. Димка тоже перехватил ее взгляд и тут же ухмыльнулся от уха до уха. Он-то уж все понимал, будьте спокойны!

Марко подошел к ней, вывел на середину зала и обнял. Двигался он удивительно легко, над головой кружились блики зеркального шара… Лиля чувствовала себя самой счастливой на свете.

– О чем думаешь? – спросил Марко совсем тихо.

Она быстро подняла взгляд.

– О тебе… А ты?

Марко ничего не ответил, а просто прижал ее к себе. Но тут вся интимность была прервана Жанной, которую Лиля попросила собрать одежду из «Моники».

– Кажется, кто-то кофточку спер!

Лиля остановилась и в испуге посмотрела на нее.

– Как спер?!

– Не знаю… Нет и все.

– Черт! Ведь она наверняка стоит как самолет!

Проверка показала, что исчезла белый джемпер. Оставшиеся Лилины модели были брошены на поиски пропажи. Но ее нигде не оказалось: ни в гримерке, ни за сценой, ни в других менее вероятных местах.

Лиле стало плохо. Марко уезжает утром, а она вместо того, чтобы решать главные вопросы своей жизни, ищет какую-то проклятущую кофту!

Народу в клубе осталось совсем мало. Стрелки больших настенных часов показывали семь. В восемь Лиля обещала доставить коллекцию в «Монику» целой и невредимой.

Она уже раздумывала о том, что, скорее всего, ей будет не на что справлять Новый год, так как все деньги придется выкладывать за спертую вещь, как вдруг эта вещь вошла в зал.

Вернее, вошла не она сама. Вошел Ванечка. А на нем был белый джемпер. Но Лиля удивилась даже не этому обстоятельству. Ванечка вел за руку какую-то невысокую девушку в серебристом топике. Причем оба казались счастливыми-пресчастливыми.

Лиля поманила своего помощника.

– Ты зачем чужую одежду на себя напялил, негодяй? – гневно произнесла она. – Мы же с ног сбились, пока ее искали!

Но Ванечка упреков не слушал.

– Лиль, тише говори! Мне очень надо было!

– Все понятно, – сказал Пушкин. – Перед девкой выпендривался.

Лиля оглянулась на Марко.

– Вот что прикажешь с ним делать, а?

Он рассмеялся.

– Думаю, его надо простить. Цель оправдывает средства.

В другой ситуации Лиля бы этого так не оставила, но времени уже не оставалось. Пора было ехать в «Монику».

Захватив возвращенный джемпер, она пошла упаковывать коллекцию.

Марко догнал ее перед самой дверью гримерки.

– Хочешь, я подброшу тебя? – предложил он.

Лиля обрадовалась.

– Давай! Я сейчас мигом все соберу!

* * *

– Все привезли? – спросила директриса «Моники», придирчиво оглядывая пакеты с одеждой. – Несите на склад и вешайте на свободную стойку в самом конце. Я потом внимательно просмотрю.

Тетка отправилась за оставшимися вещами, а Марко и Лиля, держа в каждой руке по десятку вешалок, стали пробираться между лабиринтов одежды. Это было неимоверно трудно, так как стойки стояли совсем близко друг к другу. Наконец Лиле удалось достигнуть цели, и она, привстав на цыпочки, водворила многострадальные шмотки на их законное место. А когда развернулась, то внезапно почувствовала, что Марко держит ее в объятьях.

Его глаза были так близко, что она перепугалась и вся как-то напряглась, а через мгновение почувствовала вкус его поцелуя на своих губах. Все длилось либо несколько секунд, либо вечность. Он не сказал ни слова, просто обнял ее среди этих бесценных, запаянных в целлофан пиджаков и платьев и поцеловал. Поцеловал так, что круги пошли перед глазами, и внутри что-то поднялось горячей волной, и…

Марко провел кончиками пальцев по ее щеке, улыбнулся как-то очень светло и по-доброму.

– Ты самая лучшая, рыбка… в чайнике…

Лиля молча смотрела на него, будучи не в силах пошевелиться.

– Куда вы подевались? – раздался теткин голос.

Марко взял Лилю за руку.

– Пошли.

Она послушно последовала за ним, ничего не видя, ничего не понимая.

В каком-то тумане она села в машину.

– И как после такого прикажете браться за руль? – рассмеялся Марко.

Лиля подняла на него счастливый взгляд. Но он уже не смотрел на нее. Машина мягко тронулась и заскользила по дороге. Оба молчали, так и не сумев найти нужных слов.

* * *

До общежития доехали на удивление быстро. Лиля всю дорогу смотрела в окно. Мимо проносился просыпающийся город, квадратные коробки домов, ларьки, деревья, а она никак не могла понять, что же произошло. Что это было? Любовь? Или просто благодарность за хорошо проведенное время и отлично сделанную работу?

Она бы все отдала, чтобы услышать, что он не может расстаться с ней сейчас! Что он не представляет себе, как жить, если их будут разделять сотни километров!

Но Марко молчал. Краем глаза Лиля следила за его задумчивым лицом. Только что смеялся как мальчишка, а сейчас… Где он витает мыслями? Уже просчитывает завтрашний день, когда, вернувшись в Москву, вновь окунется в свой далекий и прекрасный мир?

Марко вышел из машины и проводил ее до крыльца.

– Ну что, счастливо оставаться?

Лиля в последний раз окинула его взглядом: расстегнутая куртка, черные джинсы, светло-серый джемпер… Пряди волос слегка колышутся от ветра. И темные глаза, за которые не жалко отдать ничего на свете.

– До свидания, – сказала Лиля, и сама не узнала своего голоса.

Еще есть время! Ну! Скажи это! Скажи! Пожалуйста…

Он отступил на шаг. Короткая улыбка и все.

– Пока.

Хлопнула дверца машины, глухо запел двигатель, и через минуту Марко исчез.

Лиля постояла на крыльце. Вкус его поцелуя таял на губах.

ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ

(Воскресенье)

Лиля проснулась от того, что Марко что-то проговорил над ее ухом и рассмеялся. Она вздрогнула и села на кровати. В комнате было пусто. Налитые светом занавески чуть колыхались от сквозняка из форточки. В углу стоял выигранный вчера торшер. На стуле висело платье.

Некоторое время Лиля сидела неподвижно, пытаясь понять, что же произошло. Голос Марко был так реален! Сон улетучивался из головы, унося с собой состояние счастья.

Да, в сумке лежал превзошедший все ожидания сбор со вчерашней вечеринки. К тому же, судя по словам Пушкина, в скором будущем можно было надеяться на заграницу… И совершенно нельзя было надеяться на Марко.

Зачем он приехал, растерзал сердце и растворился в этом солнечном дне? Чем жить, о чем думать? О том, что где-то на этой земле есть Марко Бродич, который дышит, размышляет, вспоминает о чем-то? О чем угодно, кроме Лили. О чем угодно…

Она запахнула развязавшийся за ночь халатик. Ступни, голова, все тело были кирпичными, налитыми каменной тяжестью. Был новый день, надо было жить и думать о будущем, несмотря на то, что ни жить, ни думать невозможно.

Слава богу, Гали нет. А то бы пришлось рассказывать, как Марко улыбнулся на прощание и исчез навсегда. Подойдя к холодильнику, Лиля рванула на себя хромированную ручку. На средней полке стояла красная кастрюля, а поверх крышки – записка, исписанная аристократическими буковками Галиного почерка:

«В доме кончились огурцы. Я ушла по важным делам. Ешь рассольник».

Лиля разорвала записку. Рассольника не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Разыскав под кроватью скомканные колготки, она оделась. Кое-как напялила свитер, взглянула в зеркало, закрутила волосы в хвост. Отражение было бледное и несчастное. Какая разница: неужто краситься, чтобы пойти за огурцами?

Прихватив пакет с истертым ковбоем Мальборо, Лиля спустилась вниз и побрела к остановке. Пролетающие мимо маршрутки громко шуршали по полурастаявшему снегу. А Марко наверняка подъезжал сейчас к Москве. Лиля глубоко вздохнула, чтобы только не заплакать прямо на улице. Хотя, какая разница? Пусть будет красный нос, красные глаза, красные уши… Кому какое дело?

В переходе у остановки раскинулся небольшой рыночек. За стеклянной витриной какая-то тетка в норковой шапке продавала овощи и фрукты. Лиля вошла внутрь и встала в небольшую очередь.

«Потом куплю себе сигарет, – решила Лиля. – И накурюсь до одурения».

Расплывшись жалостливой мыслью, она не заметила, что ее очередь давно подошла, и тетка-продавщица смотрит на нее, как на врага народа.

– Девушка, долго будем людей задерживать, а?

Спохватившись, Лиля пробормотала едва разборчиво:

– Два кило огурцов.

Тетка откинула старое пальто, под которым прятались ящики с овощами.

– Выбирайте.

Лиля долго ковырялась среди пупырчатых огурцов. Наконец, выбрав пять здоровых-прездоровых, она сложила их в пакет и кинула на весы.

– Маленькие-то огурчики вкуснее! – произнес насмешливо чей-то мужской голос за ее спиной.

– А я хочу большие! – отрезала Лиля, даже не взглянув на него.

Расплатившись, она поднялась наверх за сигаретами: табачный киоск стоял у самой остановки. Внезапно ее каблуки поехали по ледяным кочкам, пакет вылетел из рук, и Лиля грохнулась прямо в сугроб, наметенный дворниками вдоль дорожки. Оглушенная падением, она сидела в снегу, пытаясь не зарыдать. Капюшон окончательно съехал на нос, закрывая все на свете. Вспомнив про утерянные огурцы, Лиля откинула его назад и замерла, не веря своим глазам. Кто-то очень любимый стоял перед ней, протягивая пакет.

– Вставай, – сказал Марко, – а то промокнешь.

– Ты как тут очутился? – только и смогла выговорить она.

Марко взял ее под мышки и поставил на ноги. Стряхнул мокрый снег с дубленки.

– Вернулся спросить, где ты встречаешь Новый год.

– А-а… Пока не знаю, – беспомощно отозвалась Лиля.

– Тогда у меня, – решил он. – Что тебе подарить?

Лиля смотрела в его темные глаза с пушистыми ресницами.

– Только тебя…

1999–2002 г.