Текст книги "Спящее золото, кн. 2: Стражи Медного леса"

Автор книги: Елизавета Дворецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Остальные тоже смотрели на Вигмара выжидательно и настороженно.

– Приятно знать, что рядом есть человек, умеющий одолевать нечисть!– поддержал товарища Гуннвальд.

Понимая, что покоя все равно не видать, Вигмар неохотно принялся рассказывать. Рагна-Гейда слушала вместе со всеми, и в памяти ее оживало прошедшее: тот пир, на котором Вигмар подбил ее братьев раскопать курган, и как Гаммаль-Хьерт ходил ночами вокруг их дома, и как они с Вигмаром заклинали копье… Это были опасные воспоминания: слишком многое они воскрешали того, что должно быть навеки погребено. Рагна-Гейда смотрела на прошлое как бы издалека, и ей казалось, что к нынешней ее жизни все былое уже не имеет отношения. Все, кроме Вигмара. Он останется в ее душе навсегда.

– Так, выходит, это правда?– сказал Гуннвальд, когда Вигмар кончил.– У нас один человек говорил… Ну, слухи-то ходят быстрее огня по сухой траве, тем более когда речь идет о золоте… Так вот, у нас в Речном Обрыве был один мудрец… То есть подраться он тоже был не дурак, но и будущее знал так хорошо, как иной и прошлого не помнит. Глюм его звали. Так он говорил: Квиттингский Север будет благополучен, пока золота не трогают. А как тронули, растащили – все, попала наша удача. Выходит, так и есть.

– Может, в этом есть правда,– согласился Вигмар.– Но если бы курган не трогали, это копье сейчас лежало бы под землей. И кое-кого здесь сожрал бы дикий тролль. А мне думается, что и против фьяллей оно послужит неплохо. Если сила есть – глупо позволять ей пропадать под камнями.

В домике стало тихо, только потрескивал огонь и старая Ауд ворочалась в самом дальнем углу.

– Теперь я вспомнил, почему твое имя показалось мне знакомым,– сказал Стейнмод.– Это ведь тебя на Остром мысу объявили вне закона?

– Меня,– спокойно согласился Вигмар.– Вас это беспокоит?

– Пусть тролли беспокоятся!– отрезал Гуннвальд.– У нас хватает своих забот, чтобы еще волноваться о чужих. Мы знать не знаем этого Кольбьерна. Пусть бы ты перебил хоть всю его семью…

– Осторожнее!– предостерег Вигмар.– Вот эта береза нарядов – его дочь.

– Кто?– Гуннвальд обернулся и уставился на Рагну-Гейду, как будто впервые увидел девушку.

Та на миг опустила веки, подтверждая сказанное.

– И она теперь идет вместе с тобой?– уточнил Гуннвальд, как будто сам не видел.– И не пытается зарезать ночью? Да-а!– удивленно и уважительно протянул он.– Я бы сказал, что ты очень удачливый человек.

– Ты волен говорить все, что хочешь,– заметил Вигмар.– Но я сам о себе этого не сказал бы.

Гуннвальд помолчал, оглядел своих людей, потом кашлянул.

– А я вот что подумал,– начал он.– Вы ведь идете к Ингстейну хевдингу?

Вигмар кивнул.

– И мы туда идем,– продолжил Гуннвальд.– Только дороги не знаем. Мне думается, нам с вами стоит держаться вместе. Так надежнее, верно? У тебя копье, а мы… Мы тоже кое-чего можем.

– А вы не боитесь… Ведь можно сказать, что из-за меня Квиттингский Север растерял золото и утратил силу?– спросил Вигмар. Мысль пришла в голову только что, и он еще не успел обдумать, насколько она верна.– Вы не боитесь, что на меня легло какое-нибудь проклятие?

– Если у того оборотня и есть какой-нибудь наследник, то это скорее ты, чем кто-нибудь другой,– заметил Стейнмод.– Копье слушается тебя.

– Слушается,– проворчал Вигмар, вспомнив, как стремительно и легко Поющее Жало впилось в горло Модвиду.– Вам ведь еще не все мои подвиги известны.

– Да нам и не надо их знать!– Гуннвальд решительно отмахнулся.– Чего бы ты ни натворил – ты жив, а это уже большая удача. Поделись с нами этим – пусть все эти мужчины, женщины и дети останутся живы и невредимы. А большего сейчас и не надо.

Вигмар помолчал. Может быть, в словах Гуннвальда есть правда. Нужны ли вообще в такое время понятия о чести? Выжить бы, и слава великим богам.

– Ну, что же!– сказал он наконец.– Раз пришло такое время, что на нас поднялись разом два чужих племени и свои собственные тролли в придачу, то добрым людям только и остается, что покрепче держаться друг за друга.

– Мудрый правду без подсказки скажет!– с удовлетворением отметил Гуннвальд и прямо над пламенем очага протянул Вигмару свою огромную, как лопасть весла, ладонь.

И Вигмар подал ему свою. Раз они любят одни и те же пословицы, то столкуются наверняка.

Глава 6

Добравшись наконец до усадьбы хевдинга, Стролинги не застали там самого Ингстейна. Гейр предвидел это – во время войны место мужчины и вождя где угодно, но только не дома,– и все же не избежал разочарования. Усадьба была набита людьми, вокруг во все стороны тянулись ряды землянок, выдыхающих дым из низких входных отверстий. Все, кто хотел драться с раудами или бежал из родных мест, ожидали хевдинга, но сам Ингстейн со своей дружиной застрял где-то там, возле границы. Как хотелось Гейру быть рядом с ним!

Из всей семьи Ингстейна дома оказались только женщины и его старший брат, Хегстейн Однорукий. Его еще звали Маленьким Тюром, поскольку он потерял в какой-то давней битве именно правую руку.

– Конечно, Ингстейн возьмет тебя в дружину, когда вернется!– уверенно сказал Хегстейн Гейру. Он казался даже удивленным, что ему задали такой вопрос.– Кого же брать, как не таких, как ты! А пока он не вернулся, может быть, расскажешь, что творится в приграничных землях? А то я в последние дни слышал только бабьи вопли и ни одного толкового рассказа.

Да, Гейр знал, что творится в пограничных областях. По пути сюда Стролингам пришлось повидать немало усадеб, покинутых хозяевами, несколько разграбленных, несколько сожженных. Два раза они натыкались на раудов, но удачно уходили от погони: малочисленные отряды пришельцев не решались преследовать беглецов в незнакомых лесах. Рауды наступали так быстро, как будто хотели пройти весь Квиттинг, не останавливаясь. И пока им это удавалось. Благодаря «подвигу» Модвида Весло жители приграничных областей не смогли сопротивляться, и рауды сумели вбить клинья своих дружин далеко на юг. Теперь даже те, кто не попал на злополучную свадьбу, не могли объединиться для отпора, искали друг друга, а натыкались на раудов. Боясь оказаться перебитыми поодиночке, даже способные сражаться были вынуждены бежать на юг, множа всеобщий страх и растерянность.

– Мы наткнулись на раудов вчера вечером,– закончил Гейр свой короткий и безрадостный рассказ.– Их было всего-то человек тридцать, так что мы всех перебили. Но, может быть, другие пойдут их искать, так что стоит приготовиться к битве прямо здесь. Мы бежим от войны, но она догоняет.

За время бегства к Стролингам присоединилось население нескольких усадеб, начиная с домочадцев Боргмунда Верзилы, так что Гейр привел к хевдингу целую дружину из почти сорока мужчин, способных носить оружие. И уж теперь молодой вождь не упустил случая посчитаться хоть с кем-то из врагов! Оружие убитых, лошади и кое-что из награбленного раудами добра подтверждало правдивость рассказа. Впрочем, Хегстейн Однорукий в ней не сомневался.

– Я хорошо знал твоего брата!– с одобрением сказал он и положил руку на плечо Гейру.– Теперь я вижу, что у твоего отца есть и другие сыновья.

«Сын,– мысленно поправил Гейр.– Один. Остальные – были». Все последние дни он старался почаще повторять это самому себе, чтобы привыкнуть и к своему горю, и к обязанности мести, которая теперь лежала на нем одном.

– Тогда ты позволишь, чтобы все люди, которых я собрал, остались под моим началом?– хмуро спросил он.

– Да кто же их у тебя отнимет?– Хегстейн приподнял брови.– Уж не я, однорукий обрубок! Если они признают тебя своим вождем, значит, так оно и есть.

Гейр хмуро кивнул. Многие прибивались к ним с охотой, надеясь, что род Стролингов растерял не всю свою удачу. Зато как-то вечером их не пустили ночевать в одну усадьбу. Хозяин кричал, что лучше сам подожжет свой дом, чем впустит людей, которые разграбили курган Старого Оленя и лишили силы весь Квиттингский Север. И Гейра не оставляли мучительные размышления: неужели это действительно так?

– Но, по правде сказать, у меня были еще кое-какие замыслы на твой счет,– сказал Хегстейн чуть погодя.– Я не знаю, как там дела у моего брата, но боюсь, что своими силами нам не справиться. Этих раудов и правда так много?

Гейр пожал плечами:

– Я ведь не видел всех. Но нам хватило.

– Пока мы не соберемся все вместе, нас будет мало. В любом месте – мало,– заметил Хегстейн.– А пока мы собираемся, неплохо бы попросить помощи у кого-нибудь другого.

– У кого?– удивленно спросил Гейр. Признаться, он почти забыл, что у Квиттинга есть и другие земли, кроме севера.

– Я думаю обратиться к западному побережью,– разъяснил Хегстейн.– Фрейвид хевдинг – не самый любезный человек на свете, но зато дельный и надежный. Раз уж нужно было собирать войско, то он его собрал. Это так же верно, как то, что Середина Зимы придет в свой срок, что бы тут ни натворили люди. Я думаю, он одолжит нам тысячу-другую мечей. Он достаточно умен, чтобы понять: защищать свою землю надо издалека. Чем лучше он поможет нам, тем меньше рауды и фьялли будут топтать западное побережье.

– Да, это верно… – немного растерянно согласился Гейр.

Это рассуждение скорее удивило его, чем обрадовало. Он так замкнулся на собственных бедах, что привык считать фьяллей и раудов своими личными врагами, всех, сколько есть. И ему показалось даже странным то, что какие-то чужие люди с далекого западного побережья захотят принять участие в этой войне.

– И я как раз подыскиваю надежного человека, который мог бы доехать до Фрейвида хевдинга и рассказать ему все это,– продолжал Хегстейн.– И самым подходящим мне кажешься именно ты.

– Я?– изумленно и отчасти возмущенно воскликнул Гейр. Нет уж! Еще раз отослать его подальше от врагов никому не удастся!

– Посуди сам – а кого еще я могу послать?– Хегстейн отвел в сторону свою единственную руку, как делают, когда хотят развести руками.– Все наши люди ушли с Ингстейном, и только Один знает, остался ли в живых хоть кто-нибудь. А тех, кто толчется сейчас возле нашего порога и просит то хлеба, то оружия, я совсем не знаю и не могу доверить им такое важное дело.

– Но и меня ты знаешь не слишком-то хорошо!– пробормотал Гейр. Ему не хотелось спорить со старшим братом хевдинга, уважаемым человеком, потерявшим руку в битве, но соглашаться не хотелось еще больше. И Гейр был полон решимости стоять на своем до конца.

– Я много лет знал твоего брата!– не отступал Хегстейн.– А ты уже доказал, что ничуть его не хуже! Сам подумай – кого еще мне послать? Не самому же ехать – из меня плохой ездок и совсем никакой воин.

– Можно найти кого-нибудь другого!– Гейр тоже не сдавался.– Сейчас наберется немало охотников уехать подальше от раудов!

– А такие, кто хочет уехать от раудов, для этого дела не годятся!– горестно отрезал Хегстейн. Гейр мельком глянул ему в глаза и пожалел своего собеседника: Хегстейн выглядел гораздо старше своих сорока пяти лет. Трудно жить с сознанием, что отвечаешь за целую четверть страны, а у тебя на все только одна рука.

Пообещав зайти еще вечером, Гейр отправился к своим. Домочадцы Стролингов уже успели вырыть поблизости просторную землянку, покрыть ее привезенной из дома парусиной и сложить на полу очаги. Женщины уже хлопотали над горшками с едой. У всех был усталый, но успокоенный вид: люди надеялись, что двигаться дальше им не придется. Не допустит же хевдинг, чтобы враги подступили к самой его усадьбе!

Когда фру Арнхильд узнала, для какого дела Хегстейн задержал у себя Гейра, она сперва помолчала, а потом встрепенулась и схватила сына за руку.

– Ты поедешь!– порывисто воскликнула она, и Гейр удивился: он редко видел мать в таком волнении. Ее глаза заблестели, на строгом и замкнутом лице отразилось такое оживление, словно она наконец-то проснулась от тяжелого сна.– Ты поедешь! И немедленно!

– Я не поеду!– Гейр упрямо тряхнул светлыми кудряшками. За последние дни он научился спорить даже с матерью, поскольку не она, а он водил дружину в победоносную битву.– Место воина – в битвах, а не в гостях у чужого хевдинга!

– Ты поедешь!– повторила фру Арнхильд, привыкшая, что чуть раньше или чуть позже, но все делается по ее слову.– Я прекрасно знаю, что ты очень хочешь отомстить за родичей и погибнуть со славой, но это еще успеется! Сначала надо подумать о долге перед родом!

– Я только об этом и думаю!– огрызнулся Гейр.– Разве…

– Я знаю, что ты думаешь о погибших!– перебила его мать, и ее глаза сверкнули острым, режущим холодом, заменявшим ей слезы.– А кто подумает о живых? Кто подумает о нас? Обо мне, о Халльдоре? О ребенке, которого она носит?

– А что я для вас сделаю?– угрюмо спросил Гейр.

– Все! Или ты думаешь, что здесь мы нашли свою Валхаллу и до скончания веков нас каждый вечер будет ждать жареный кабан? Или ты думаешь, что сюда рауды уже не придут?

– Вот я и хочу, чтобы они не приходили сюда,– возразил Гейр, но уже не так решительно. Он знал, что его мать не бросает слов на ветер.

– Я гадала,– коротко ответила фру Арнхильд.– И рунный жезл сказал мне: здесь нам оставаться недолго. Нас еще ждет длинная дорога. А что касается мести…

Гейр вскинул глаза и впился в лицо матери жадным взглядом.

– То найдутся и другие мстители,– закончила она.– Наш род не кончается на тебе. От Стролингов осталось еще трое… или даже четверо. Огонь четвертого то разгорается, то затухает. Как видно, норны не решили, тянуть ли дальше нить его жизни или оборвать. Но трое живы! Они где-то далеко, но их путь лежит в битвы. Они отомстят за тех, кто уже никогда не вернется.

Гейр смотрел на мать со смесью ужаса, священного восторга и недоверия, как если бы с ним внезапно заговорил деревянный Один в святилище. От услышанного стало разом и легко, и тяжело: он уже привык, что груз ответственности и мести лежит на нем одном, а теперь вдруг подставилось еще три крепких плеча, и к этому следовало заново привыкнуть. И больше всего Гейра занимал вопрос: трое – это считая будущего ребенка Халльдоры или нет?

– А тебе остается позаботиться о пристанище для всех нас!– спокойно закончила Арнхильд, уверенная, что теперь-то сын не станет спорить.– Ты поедешь к Фрейвиду Огниво, а по пути завернешь к Вальгауту Кукушке. Он живет на побережье, почти на самой границе между Севером и западным побережьем. Ты остановишься у него. Он расскажет тебе, как ехать дальше, даст провожатых. Ты попросишь его принять нас, когда мы сумеем добраться. И он тебе не откажет.

– Почему – не откажет?– осторожно уточнил Гейр.

– Потому что ты возьмешь с собой ее!– Арнхильд указала на Эльдис.

Девушка сидела на деревянном обрубке возле самого очага, обняв колени и отрешенно глядя в огонь. Среди толп несчастных беженцев, потерявших все и потерянных судьбой, она чувствовала себя самой несчастной и потерянной.

Почувствовав взгляд и движение Арнхильд, Эльдис слегка вздрогнула и подняла глаза.

– Зачем?– изумился Гейр.– Ей лучше побыть здесь, со всеми…

– Да потому что Вальгаут Кукушка и есть ее отец!– воскликнула Арнхильд, как будто разъясняя непонятливому ребенку очень простую истину.– Девчонка – его дочь! Теперь ты понял, зачем боги надоумили тебя увезти ее с кургана? Ты привезешь ее к Вальгауту и расскажешь… что она выросла у нас в доме, потому что все ее родные давно умерли. И мы будем как бы родичи Вальгауту. Он не сможет отказать нам в помощи!

Гейр потрясенно молчал. Молчала и Эльдис, только теперь узнавшая имя своего настоящего отца. Впрочем, оно ничего ей не сказало. Девушку потрясло скорее то, что такой человек вообще существует. Понятно, что в доме Хроара Безногого о нем не говорили, и Эльдис привыкла думать, что отца вообще нет и никогда не было, будто она родилась от ветра. И вдруг он появился! Такой же живой настоящий человек, как и все, с именем, лицом, нравом, привычками… Но Эльдис не радовалась открытию. Пережитое научило ее осторожности, и теперь она боялась любых перемен. У Стролингов ее не слишком жаловали, но и не обижали, она прижилась среди домочадцев и скорее предпочла бы остаться здесь, чем ехать в неизвестность, к чужим, совсем чужим и неведомым людям.

– Но… как же я скажу?– пробормотал растерявшийся Гейр.– Мы же вовсе… Она не росла у нас в доме… Мы и не дружили с ее родными… Вигмар…

– Ты же спас ее!– перебила Арнхильд. Она умела вовремя понять, когда следует думать о мести, а когда – забыть о ней.– Так надо для рода,– с напором повторила она.– Ты поедешь и все сделаешь так, как я сказала. Иди к Хегстейну. Пусть он даст тебе припасов на дорогу.

Гейр послушно пошел к двери. Когда он шагнул за порог и поднялся по ступенькам землянки, Арнхильд вдруг проворно выбежала вслед за ним.

– Запомни еще одно,– сказала она, взяв сына за локоть и понизив голос.– Если Вальгаут хорошо вас примет и будет рад девчонке, то ты сможешь посвататься к ней. Конечно, если бы не эта война, то она не годилась бы тебе в жены, но теперь все не так, как прежде. Теперь это пойдет на пользу роду. Иди.

Обдумывая на ходу услышанное, Гейр побрел к усадьбе хевдинга. Последние слова матери не обрадовали его, а скорее раздосадовали. Он ведь вовсе не хотел жениться на Эльдис. Вовсе не из-за какой-то там глупой любви он увез ее с кургана и не захотел оставить в доме Грима Опушки. Проницательная Арнхильд Дочь Ясеня на этот раз ничего не поняла.

Последнюю ночь перед усадьбой хевдинга Вигмару со всеми спутниками пришлось провести под открытым небом. На пригорке возле стылого озерка стояла небольшая усадьба, но хозяева даже ворота не открыли. В ответ на стук раздалось решительное предложение идти своей дорогой и предупреждение, что «на всяких проходимцев найдется хорошая острая сталь».

– Наверное, им уже нечем кормить гостей,– грустно сказала Рагна-Гейда. За последние дни она попривыкла ночевать без крыши над головой, но это не значило, что ей нравился такой образ жизни. За месяц до Середины Зимы в нем было не много приятного.– Сколько же народу здесь прошло!

– И бедняги здорово напугались!– согласился Вигмар.– Наверное, сил нет больше слушать про пожары и грабежи.

– Есть такие люди – они думают, что от любой беды стоит только покрепче запереть ворота, она постоит под ними да уйдет ни с чем,– сказал Стейнмод.

Вигмар одобрительно улыбнулся: ему нравился этот сдержанный и неглупый парень.

– Подумаешь – огорчили!– громко воскликнул Гуннвальд, как нельзя вовремя заглушая вздохи женщин.– Подумаешь – поспим еще раз в усадьбе Небесный Свод! Это хорошая усадьба, я не раз проверял!

На сей раз «усадьбу Блохиммель» поставили в густом смешанном лесу, на невысоком пригорке, где даже после осенних дождей было довольно-таки сухо. Хирдманы быстро нарубили жердей, покрыли шалаш еловым лапником, женщины устроили себе и детям лежанки, развели костер – и в самом деле, получилось не хуже, чем в настоящем доме. По крайней мере, сейчас, когда смерть и плен ходили совсем близко, люди радовались уже тому, что живы. И даже Рагна-Гейда, выросшая в богатстве, не помнила, что когда-то некрашеное серое платье и похлебка из сушеного мха с горстью ячменя казались ей подходящими только для рабов. В такое время привыкаешь не заглядывать далеко вперед: сегодня все сыты и одеты, горит огонь и врагов нет поблизости – так чего еще нужно для счастья?

Утром первой проснулась Хладгуд – захныкал ребенок. Шаря по дорожным мешкам в поисках сухого куска полотна, Хладгуд глянула вверх и тихо охнула – над опушкой леса поднимались густые столбы дыма.

Хладгуд разбудила остальных, и двое хирдманов отправились посмотреть. Прочие быстро свернули свою «усадьбу», оседлали лошадей, в любой миг готовые бежать.

– Там вокруг усадьбы копошатся рауды,– рассказывал вернувшийся вскоре Олейв.– Дома горят, из людей никого не видно. Похоже, они так и остались внутри.

– А они хорошо придумали – не пустить нас ночевать!– попытался пошутить Арингард, но никто не улыбнулся, даже он сам.

– Вся честь принадлежит тебе, Гуннвальд,– заметил Вигмар.– Ты так орал под воротами, что тебя приняли за тролля.

– Пьяного,– добавил Олейв.

– Они заперли ворота и не открыли,– протянул Стейнмод, вспоминая, что говорил вчера.– Но это им не помогло…

– Да хватит вам болтать попусту!– воскликнула Хладгуд, не склонная к шуткам.– Что мы будем делать?

– Сколько там раудов?– спросил Гуннвальд у Олейва.

Тот пожал плечами:

– Не слишком много – десятка четыре. Или пять. Наверное, передовой отряд. Сельвар пока остался посмотреть, куда они повернут. Если назад, то мы сможем ехать, а если вперед…

– То нам с ними не по пути!– закончил за него Вигмар.

Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь свистом холодного ветра в вершинах голых деревьев и бормотанием Гьердис и Хладгуд над детьми.

– Едва ли этих раудов здесь слишком много!– бодро сказал Гуннвальд, опасавшийся, как бы его «дружина» не слишком загрустила.

– Но побольше, чем нас,– заметил Стейнмод.– Это была бы славная гибель, но мне казалось, мы искали чего-то другого. Я не ошибся?

– А нам и нет надобности вступать в какую-то битву!– утешил его Вигмар.– Нам только нужно попасть к хевдингу, а туда ведет много разных дорог. Через долину – короче, но можно пойти и в обход.

– Ты думаешь, нам все еще надо к хевдингу?– с явным сомнением спросила Гьердис.– Даже если там будут рауды?

– Раудов здесь маловато, чтобы биться с хевдингом. Должен же он собрать хоть какое-то войско!– воскликнул Вигмар, внезапно ощутив раздражение от бесконечного бегства через полуразоренный, перепуганный и беззащитный край.– Если до него добрались все, кто шел к нему впереди нас, то там должно быть войско сотен из трех или четырех!

Ему никто не ответил: спорить не хотелось, но и почти не верилось, что где-то есть сила, способная противостоять захватчикам.

Вернулся Сельвар.

– Усадьба еще горит, а рауды двинулись на юг,– сказал он.– Как бы они не пришли к хевдингу раньше нас!

– Все равно нам нужно к хевдингу!– заговорили хирдманы.– Сколько можно бегать – пора и драться! Хотя бы хевдинг думает наконец взяться за оружие!

– Может быть, можно как-то предупредить его?– спросила Рагна-Гейда, переводя тревожно-молящий взгляд с Вигмара на Гуннвальда. Она думала не столько о хевдинге, сколько о своих родных, которые уже должны были до него добраться.

– Я не думаю, что в этом есть надобность,– ответил Вигмар, за руку подводя девушку к лошади и помогая подняться в седло.– Ингстейн не младенец, он знает, чего следует ждать. Его предупреждали уже сто человек. Я бы на его месте догадался выслать дозорных.

– Ты говорил, что отсюда до его усадьбы меньше дня пути?– напомнил Стейнмод.

Вигмар кивнул:

– Мы были бы там к полудню. Может быть, они и сами увидят дым пожара. Оглядитесь – ничего не забыли? Тогда поехали.

Весь день они шагом ехали по унылому осеннему лесу. Гуннвальд в который уже раз удивлялся, как Вигмар находит дорогу, и в который раз его разочаровали полученные ответы. Вигмар сам понятия не имел, почему идти надо именно туда, а не в другую сторону; его вело тайное звериное чутье, не говорящее в полный голос, неслышно шепчущее: туда…

– Это все Грюла!– тайком пояснял Гуннвальду Борре, откуда-то знающий все про всех в округе.– Лисица-великан взяла его под покровительство, еще когда он был подростком. Она помогает ему во всех делах. Вам очень повезло, что вы встретили нас. Ну а нам повезло, что мы встретили его и он согласился взять нас с собой. Видишь, у него волосы заплетены в пятнадцать кос? Это означает, что Грюла припасла для него целых пятнадцать жизней. И пока он их не исчерпает, его невозможно убить!

Гуннвальд серьезно кивал головой и в самом деле благодарил богов, пославших им такого спутника. Если бы не Вигмар с его чудесным копьем, они давно уже не досчитались бы Олейва и заблудились в чужих лесах, попали к раудам, пропали бы! Вигмар примерно догадывался, о чем там шепчутся Борре и Гуннвальд, но не вмешивался. Он сам не знал, сколько правды в слухах, гуляющих по округе уже не первый год. Он-то вовсе не был уверен, что имеет в запасе эти самые пятнадцать жизней. А как хотелось бы верить!

В полдень пошел снег: мелкие сухие крупинки сыпались с низкого серого неба и скапливались в углублениях бурых и желтых листьев, будто грубая мука в ладонях голодных лесных троллей. При взгляде на снег Рагне-Гейде становилось еще холоднее: боги напоминают, что хватит блуждать, пора обзавестись приютом на зиму. А где он, этот приют?

– Не слишком-то весело будет опять ночевать на земле!– бормотали позади нее Олейв и Сельвар.– Это уже совсем другая усадьба: не Блохиммель, а Снехиммель![10]10
  «Блохиммель» – «голубое небо», «Снехиммель» – «снежное небо».


[Закрыть]

– Да, в обход мы сегодня до хевдинга не доберемся!– обернувшись на ходу, подтвердил Вигмар.– За лесом еще надо будет пересечь долину, а на другой ее стороне, западнее, тянется другой лес. По нему мы вернемся и подойдем к долине Трех Ручьев с другой стороны. Не быстро, но надежно. Разгуливать по открытому месту сейчас не слишком умно, верно?

– Веди уж!– гулко крикнул сзади Гуннвальд, шедший последним.– Не знаю, кто тебя направляет, твое копье или лисица-великан, но мы им верим!

После полудня снег перестал, но серые тяжелые тучи висели так низко, что весь день продолжались сплошные сумерки. Приближался вечер, когда Вигмар вдруг заметил впереди огонек.

– Стойте!– сказал он и предостерегающе поднял руку с копьем.– Там кто-то есть.

– Кто-то уже занял нашу «усадьбу»!– возмутился Гуннвальд.– Надо пойти разобраться.

– Вот я и пойду!– решил Вигмар.– А вы подождите здесь.

Он исчез за деревьями, спутники остались ждать. Это ожидание нельзя было назвать веселым: всех терзали неприятные предчувствия. Хорошо, если это огонек таких же бездомных беглецов или каких-то здешних жителей. А если это рауды? Враги мерещились повсюду, и им не предвиделось конца. Женщины шепотом жаловались на судьбу и взывали к богам, усталые дети тихо хныкали. Хладгуд часто принималась кашлять, отплевывалась и долго потом не могла отдышаться.

– Да не могут это быть рауды!– шепотом урезонивал женщин Арингард.– Сколько же их, по-твоему: десять тысяч? Столько во всем Рауденланде не наберется!

– А если это еще один передовой отряд, то нам и туда нельзя!– бормотала Гьердис.– Тогда нам всю жизнь придется прожить в этом лесу! И мы сами превратимся в тех лохматых люрвигов, которые чуть не сожрали Олейва!

Вигмар вернулся довольно быстро и поманил к себе Рагну-Гейду:

– Пойдем со мной. Я тебе кое-что покажу.

– Ты выбрал не лучшее время для прогулок с девушкой!– настороженно сказал Гуннвальд.– Что там?

– Ничего страшного,– успокоил его Вигмар.– Просто подождите здесь. Это недолго.

Взяв Рагну-Гейду за руку, Вигмар повел ее вниз по склону лесистой горы, у подножия которой мерцал неровный огонек костра.

– А там не тролли?– боязливо спрашивала по дороге Рагна-Гейда.– Мне здесь что-то не нравится.

– Мне тоже не нравится. Но если бы я был уверен, что это тролли, то звал бы на помощь Поющее Жало, а не тебя. Я хочу, чтобы ты разобралась, тролли это или нет.

– Да как же я разберусь?– от неожиданности Рагна-Гейда встала на месте.– Я не умею!

– Умеешь!– уверил ее Вигмар.– Это такие особенные тролли, что именно ты и разбираешься в них лучше всех!

В голосе его слышался скрытый смех, и Рагна-Гейда послушно шла дальше. Вскоре они добрались до большого черного валуна, от которого хорошо просматривалась полянка у подножия горы, окруженная несколькими такими же валунами. Посередине полянки горел костер, возле сидели двое мужчин. Еще одна маленькая фигурка, укрытая косматой медвежьей шкурой, свернулась на охапке лапника.

– Погляди получше – ты их не знаешь?– шепнул Вигмар.

Рагна-Гейда вгляделась и ахнула. Вигмар сжал ее руку, но девушка лишь вздрогнула и впилась взглядом в одного из сидящих. Невозможно поверить: это Гейр! В отблесках костра его лицо казалось каким-то другим: слишком повзрослевшим, непривычно суровым и… одиноким. Рагна-Гейда сама не знала, почему ей так подумалось, но этому Гейру было намного больше лет, чем тому, с которым она рассталась, уезжая на свадьбу. Брат, которого она надеялась отыскать в усадьбе хевдинга, к которому стремилась как к самому дорогому, последнему, что оставила ей злая судьба, сидел возле костра посередине черной холодной ночи, почти один… Это походило на видение, на забаву троллей, подглядевших ее мечты.

– Это он!– шепнула Рагна-Гейда и вцепилась в руку Вигмара.– Как он сюда попал? Кто с ним? Где все остальные? Не может быть…

«Не может быть, чтобы больше никто не уцелел!» – хотела она сказать, но не смогла, слезы сдавили горло.

– Пойди поговори с ним,– шепнул Вигмар.– Если он увидит меня, то схватится за оружие. Ты все узнаешь и уговоришь потерпеть соседство со мной и всеми нашими… – Он кивнул назад, в глубину леса, где их ждали новые «наши», подаренные судьбой взамен прежних.

Рагна-Гейда неохотно выпустила его руку и медленно пошла вперед, на свет огня. Ей было страшно: она боялась, вдруг видение развеется и не окажется тут никакого Гейра и даже никакого костра… Но она подходила все ближе, а Гейр оставался Гейром. Сидя на бревне, он угрюмо смотрел в костер и изредка подкидывал в него тонкие веточки. Незнакомый мужчина шевелил в огне палкой.

Расслышав вдруг легкий шорох шагов, незнакомец толкнул Гейра в бок, оглянулся, схватился за копье. Рагна-Гейда вышла из темноты и остановилась под толстой сосной, там, куда едва доставали красноватые отблески огня. Двое мужчин стояли в трех шагах от нее, держа наготове оружие. Гейр глянул на сестру и застыл: на лице его отразился ужас. Рагна-Гейда, не в силах сказать ни слова от волнения и щемящей боли в груди, шагнула к брату, но тот попятился, глядя на нее, как на привидение.

– Гейр!– едва сумела выговорить Рагна-Гейда, слыша, каким чужим и незнакомым показался ее голос.– Это я! Ты не узнаешь меня?

Она боялась, что он не расслышит ее шепота, но говорить громче у нее не осталось сил. Эта холодная осенняя ночь, отблески костра и далекий гул ветра в лесу сплели какие-то могущественные, странные чары: Рагна-Гейда вдруг ощутила пространство, отделившее их от дома, как будто все оно помещалось внутри нее самой; все то время, отделившее ее нынешнюю от нее же прежней, тяжелее горы легло на ее плечи. Она стремилась к Гейру, как к последнему осколку пропавшей, отнятой прежней жизни, она видела каждую черточку его лица, и все же ей казалось, что между ними пролегает огромное расстояние, стоит невидимая стена. Брат и сестра стали не те, что прежде, и напрасно искали в лицах друг друга прежнее счастье.

– Призрак! Призрак!– Второй мужчина выставил вперед копье, торопливо выхватил из костра горящую ветку, держа то и другое перед собой, как щит.– Она мертвая! Мертвая! Ведьма, уйди, пропади!

– Я живая!– Рагна-Гейда дрожала и не могла справиться с собой, ей хотелось разом плакать и смеяться. Теперь она сообразила: ведь Гейр не знал, спаслась ли она, и считал ее погибшей.– Гейр! Не бойся! Я живая! Я не сгорела! Вигмар убил Модвида и вывел меня из усадьбы! Мы искали вас, мы тоже шли к хевдингу… Гейр, да опомнись же!