Текст книги "Девичий мирок"

Автор книги: Элизабет Мид-Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава XX. В южной гостиной

После Пасхи наступало время усиленных хлопот и волнений. Чтобы отличиться в глазах родителей, родственников и опекунов, воспитанницам приходилось много трудиться. Результаты их стараний оглашались в день вручения премий.[9]9
  Награды, называемые в Англии «премиями», присуждались не за годовые баллы, а за сочинение по избранному предмету. По сочинению судили о познаниях и развитии учащегося.


[Закрыть]

С самой первой минуты своего поступления в школу Эстер слышала об этом замечательном празднике. Малые премии раздавались и на Рождество, но большие, которые вручала сама миссис Виллис, откладывались до конца учебного года.

Девочки, проведшие в стенах школы два-три года, расписывали этот чудесный день во всех подробностях. Праздник отмечался на открытом воздухе. На лугу строили большой навес, чтобы разместить под ним всех многочисленных родственников. Объявление премий сопровождалось множеством других удовольствий. Вечером устраивалось какое-нибудь представление, и миссис Виллис позволяла воспитанницам самим сделать выбор, при условии, что они же будут и участницами. Каждый год бывало что-нибудь новое: живые картины, костюмированный бал или что-нибудь в этом роде. Девочки сами рисовали эскизы для бала и даже шили костюмы.

– Миссис Виллис охотно содействует нам, – рассказывали ученицы. – После Пасхи она устраивает так, чтобы у учениц старших классов было два свободных вечера в неделю. После чая они собираются в южной гостиной начальницы, где никто не мешает им совещаться и работать.

У Эстер после Пасхи оказалось дел по горло. Она решила попытаться получить премию и с большим интересом ожидала первого вечера, назначенного для совещаний в гостиной директрисы.

Относительно премий миссис Виллис придерживалась определенной политики. Она полагала, что каждая ученица должна дойти в своих познаниях до известного уровня. Те немногие, которые стояли ниже этого уровня, к состязанию не допускались. Остальные же выбирали какой-нибудь предмет и писали сочинение, но только одно.

В первый же понедельник после пасхальных каникул были объявлены предметы, по которым следовало писать, а в пятницу ученицы должны были огласить свой выбор. Оказалось, что Эстер и Дора пожелали писать сочинение по предмету «английский язык». За него всегда давалась самая ценная премия, и девочки, узнав о выборе Эстер, лишь покачали головами:

– Довольно смело с твоей стороны, Этти, выбрать такой предмет. Не забывай, что миссис Виллис очень строга. Хоть мы и учим грамматику и знаки препинания, но начальница находит, что слог наш несовершенен, ее первую премию может получить только ученица с природными дарованиями. Одна премия на все три класса! Перемени предмет, пока не поздно, иначе тебе придется состязаться с первоклассницами.

Но Эстер стояла на своем: она сделает все, что сможет, а там – что Бог даст.

Воспитанницы сделали свой выбор. На следующее утро миссис Виллис пришла в класс, чтобы посоветовать им, как взяться за дело. Короткая, но содержательная речь любимой наставницы воодушевила девочек; даже Эстер, сравнительно недавно поступившая в школу, поняла, что, работая над сочинением, она должна иметь в виду нечто большее, чем вещественная награда.

Затем миссис Виллис дала ученицам несколько указаний по поводу избранных ими тем. О сочинении по английскому языку она заговорила только под конец. Против обыкновения она не указала конкретные темы, а предоставила ученицам свободный выбор.

Услышав это, Энни Форест, которая до этого сидела в задумчивости, вдруг вскочила с места и начала что-то шептать мисс Гуд. Мисс Гуд, кивнув головой, подошла к миссис Виллис и сообщила, что Энни отказывается от прежде избранного предмета и хочет состязаться в английском языке.

Директриса с удивлением посмотрела на Энни и, не сказав ни слова, внесла ее имя в список. Энни села на место, не обращая внимания на взгляды подруг, которые не могли прийти в себя от ее самонадеянности.

В этот вечер ученицы в первый раз собрались на совещание в южной гостиной, предоставленной в их распоряжение миссис Виллис. Небольшое помещение не могло вместить все три класса, поэтому девочкам предстояло избрать комитет, на который и будет возложено устройство праздника. Толковали, спорили, смеялись, принимали и отвергали различные планы и все не приходили к окончательному заключению. Сесиль Темпл, к мнению которой девочки всегда прислушивались, сначала молчала. А потом, подсев к Энни Форест, громко, чтобы все слышали, сказала:

– До сих пор никому из нас не пришло в голову ни одной путной идеи. Скажи что-нибудь, Энни. Ведь это ты придумала в прошлом году костюмированный бал!

Энни подняла черные глаза, оглядела подруг и, заметив, что все они, кроме Сесиль, избегают ее взгляда, презрительно отметила:

– Все эти приготовления, по-моему, не имеют смысла. Пустая трата времени! Впрочем, если хотите, будем играть в жмурки и показывать китайские тени.

И отвесив шутовской поклон, вышла.

– Несносная особа! – не сдержалась Дора Рассел. – И охота тебе, Сесиль, обращаться к ней. Ты же знаешь, мы не желаем иметь с ней ничего общего.

– Я знаю, что вы отравляете ей жизнь. Именно это вы и делаете, – резко ответила Сесиль. – Никто из вас не исполнил приказания миссис Виллис обращаться с Энни по-прежнему. Вы действительно отправили ее в «ссылку». Это невеликодушно и неблагородно. Вам не приходит в голову, что это может повлиять на всю жизнь бедной девочки?

– Что-то не похоже, – возразила второклассница, мисс Вест. – Она натура довольно грубая.

– Плохо ты ее знаешь! – вспыхнула Сесиль. – И вообще вы поступаете некрасиво: не обвиняете ее ни в чем открыто, но ведете себя так, будто она виновата.

Тут Эстер решилась сделать очень смелое заявление:

– Я не думаю, что миссис Виллис в глубине души считает ее невиновной.

Некоторые девочки засмеялись, но Дора Рассел объявила, что она вполне разделяет мнение Эстер Торнтон, и Сесиль замолчала.

– Во всяком случае, – заявила мисс Конвей, старшая из первоклассниц, мнение которой всегда выслушивалось с уважением, – все эти споры и недоброжелательство относительно мисс Форест теперь совсем некстати. Я решительно не понимаю, какая нужда травить эту бедняжку, и какое нам дело, виновата она или нет. Миссис Виллис и мистер Эверад решили, что нет, ну и довольно. Мы только потеряем от ссоры с нею. Несмотря на ее недостатки, она единственная, кто способен предложить оригинальную идею. Но поскольку мы не можем ее вернуть, постараемся обойтись без нее. Право же, нельзя терять целый вечер на пустые разговоры!

Все горячо принялись предлагать варианты для празднования, и после жарких споров было решено разыграть две небольшие комедии, а для выбора пьес и распределения ролей избрать особый комитет. В него вошли Дора Рассел, Джуди Конвей, Эстер Торнтон, Сесиль Темпл и еще две второклассницы. Этим и закончилось совещание. Девочки расходились со смешанными чувствами, с сожалением вспоминая веселые собрания прошлого года, когда Энни Форест была душой общества и сыпала идеями по части костюмов предстоящего бала.

Глава XXI. Украденное сердце

Выбежав из южной гостиной, Энни оказалась лицом к лицу с миссис Виллис.

– Куда это ты бежишь, дитя мое? – ласково поинтересовалась начальница. – Впрочем, я напрасно спрашиваю, ведь ты одна из заговорщиц.

– Нет, я ушла от них, – ответила Энни, встряхнув волосами, она всегда так делала, когда волновалась.

– Ушла от них? Ты хочешь сказать, дружок, что они послали тебя за чем-нибудь?

– Нет, я больше не с ними. Можно мне пойти в сад?

– Конечно, моя дорогая…

Не глядя на директрису, Энни толкнула обтянутую сукном дверь и очутилась в большом холле. Взяв с вешалки шляпку, девочка направилась к двери, ведущей в сад. Ей хотелось поскорее очутиться в гамаке и выплакаться. Не успела она выйти, как столкнулась с группой младших детей, которые возвращались с обычной прогулки перед сном. Мисс Дейнсбери шла впереди, ведя за руку двух крошек, Нэн семенила за ней. Увидев Энни, она протянула руки и бросилась к ней.

– Где иглуска? – залепетала девочка, подняв к Энни свое цветущее личико. – Холосая иглуска. Нэн хотеть иглуску.

– Ты получишь игрушку, если обнимешь и поцелуешь меня.

Малышке только того и надо было. Она обвила шею Энни и прижала свою пухлую щечку к ее губам.

– Так? – самодовольно спросила она.

– Хорошо, моя прелесть. Ты будешь меня любить, правда?

– Нэн любить Энни.

Тут мисс Дейнсбери позвала девочку, и Нэн побежала в дом, на ходу вытирая ладошкой щеку, на которой слезы бедной Энни оставили влажный след.

Проводив детей глазами, Энни грустно направилась в отдаленную аллею, в тенистую часть сада. Солнце уже село, к вечеру стало довольно прохладно, и Энни дрожала. Она всегда довольно небрежно относилась к своему здоровью и сначала, несмотря на холод, собиралась лечь в гамак. Но потом передумала. Слезы уже не так душили ее, ласка Нэн смягчила их горечь.

В эту минуту в оскорбленном сердечке девочки созрел план, который впоследствии стал причиной многих несчастий. Заметив, что Нэн привязалась к ней, Энни задумала отбить ее у Эстер и так отомстить своему недругу. Потерять любовь сестры, которая была для нее дороже всего на свете, – это стало бы для Эстер тяжелым ударом. Энни знала это, но искушение было слишком сильно, и она поддалась ему. Завоевать любовь Нэн было нетрудно, Энни стоило только этого захотеть. Итак, решено: Эстер внесла столько горя в ее жизнь, пусть теперь она сама испытает его; горько раскается она в своей несправедливости и жестокости, но уже будет поздно.

Глава XXII. На месте сгоревшего замка

Сосредоточив все свои помыслы на Эстер, Энни позабыла о Доре. Эстер была для нее более опасным врагом: она принадлежала к ее кругу, училась в ее классе, поэтому ее наветы могли восстановить против Энни подруг. Дора же была ей чужой, и до появления в школе Эстер даже не замечала ее существования. Следовательно, в первую очередь нужно было наказать Эстер. Этот план привнес в жизнь Энни новый интерес, и постепенно она стала находить, что мщение – занятие довольно приятное.

Сьюзен Драммонд жила теперь в одной комнате с Энни. Как-то вечером флегматичная девица немало удивила Энни, разразившись бранью в адрес Эстер и Доры. Последняя чем-то обидела ее, и Сьюзи искала сочувствия у Энни. Она даже предложила заключить союз, чтобы наказать эту напыщенную особу.

Энни, никогда не любившая Сьюзен, ответила с обычной своей резкостью:

– Никаких союзов! Я и так немало пострадала из-за всего этого.

Сьюзи тупо посмотрела на соседку, и густая краска залила ее лицо.

– А я думала, ты ненавидишь Эстер и Дору. Они же тебя терпеть не могут, я знаю.

Энни промолчала.

– Но ведь и ты их не жалуешь, правда? – продолжала допытываться мисс Драммонд.

– Тебе до этого нет дела, Сьюзи. И пожалуйста, перестань болтать, ты мешаешь мне спать.

Сьюзи была крайне удивлена, не встретив сочувствия, и совсем сбита с толку – она ожидала совсем другой реакции. С этой минуты она стала питать к Энни нечто вроде уважения, смешанного с некоторым опасением.

Между тем Эстер чувствовала себя как нельзя лучше. Присутствие маленькой сестры наполняло покоем ее сердце, ум усиленно работал над предстоящим сочинением – словом, жизнь была прекрасна.

Решив добиться премии, она не задумывалась о том, что становится таким образом соперницей своей подруги, Доры Рассел. Эстер тщательно обдумывала избранную тему, ей хотелось написать краткий исторический очерк о последних днях царствования Марии Антуанетты. Чтобы хорошо исполнить задуманное, надо было перечитать много книг. По счастью, библиотека в школе была хорошая, кроме того, миссис Виллис предоставляла воспитанницам свою собственную обширную библиотеку, и Эстер в свободные часы подолгу просиживала там. Два вечера в неделю были посвящены репетициям комедий. В одной из них у Эстер была совсем маленькая роль, зато в другой – довольно ответственная. Таким образом, она постоянно была занята, поэтому на общение с Нэн оставалось не так много времени.

Нэн спала в хорошенькой кроватке в комнате сестры. Эстер по вечерам становилась возле нее на колени и, прислушиваясь к ее дыханию, смотрела на девочку с чисто материнской нежностью. В эти минуты в душе Эстер царили лишь самые добрые чувства, а все мелочное – честолюбие, зависть, злоба – таяло, как воск. Глядя на спящую Нэн, Этти была способна на великодушие. Жаль, что Энни Форест не видела ее в такие часы, когда на глазах ее блестели слезы, а губы дрожали от умиления. Заносчивости и жесткости не было и в помине. У постели малышки стояла девочка с чистым, любящим сердцем. Этот ребенок, как небесный ангел, освещал и согревал ее душу лучше всяких наставлений и проповедей.

За усиленными занятиями Эстер не замечала происшедшую в Нэн перемену. Утром она торопилась и не имела времени поболтать с малышкой, а в течение дня, видя ее играющей с другими детьми, она спокойно занималась своими делами. Этти не сомневалась, что как только она будет в состоянии уделить побольше времени сестре, та встретит ее с восторгом.

В конце мая воспитанницы собрались на прогулку мили за четыре от школы. Все с нетерпением ждали этого дня, и, когда он наступил, восторгам не было конца. После раннего обеда несколько экипажей должны были доставить девочек в лес – к сгоревшему замку, едва ли не самому красивому месту в окрестностях. Миссис Виллис пригласила сестер Брюс принять участие в пикнике. Отъезд был назначен на два часа пополудни. Погода была чудесная, поэтому решено было взять младших детей, в том числе и Нэнси.

Больше всех радовалась этому дню Эстер. Она решила устроить себе настоящий праздник, день отдыха. Она позабудет английское сочинение, перестанет думать о Марии Антуанетте, не будет мучиться зубрежкой ролей и всецело посвятит себя крошке Нэн. Она заранее представляла себе восторг малышки, воображая ее радостные восклицания, беспрестанное щебетание и безмерную радость от того, что та проведет целый день со своей Этти. Эстер будет играть с ней, носить на руках – словом, будет в полном ее распоряжении, и больше ей ничего и никого не нужно.

Одеваясь утром, она сообщила сестренке о предстоящем удовольствии.

– Мы зажжем в лесу огонь, повесим котел и заварим чай. То-то будет весело!

– Нэн будет взять свой зонтик, – заявила Нэн, захлопав в ладоши.

– Ах ты шалунья! – поцеловала ее Эстер. – Славный у нас будет денек, Нэн, целый день с тобой будет твоя Этти. Понимаешь? Целый день! Ты рада?

– Лада. Моя Этти и моя Энни, лада.

По счастью, Эстер не слышала этих слов: позвонили к молитве.

За обедом девочки сговаривались, кто с кем поедет, и все были очень веселы.

– Мисс Дейнсбери возьмет всех маленьких, – сказала мисс Гуд. – Миссис Виллис так распорядилась.

– Прошу вас, мисс Гуд, позвольте Нэн ехать со мной, – принялась упрашивать Эстер. – Она будет так огорчена, если меня не будет с нею, а я уж присмотрю за ней.

Мисс Гуд кивнула в знак согласия, и Этти успокоилась. Тотчас же после обеда воспитанницы побежали одеваться. Открыв шкаф, Эстер достала нарядное платье для Нэнси. В нем сестренка будет выглядеть настоящей куколкой.

– Хоть бы мисс Дейнсбери привела ее сюда, – подумала она, торопливо дергая звонок.

– Не знаете ли вы, где мисс Нэн? – спросила она вошедшую горничную.

– Она только что уехала, мисс.

– Не может быть, Элис. Мисс Дейнсбери позволила мне взять Нэн с собой.

– Я этого не знаю, мисс. Я видела, как мисс Форест снесла ее на руках сверху, и затем они поехали в большом экипаже с мисс Дейнсбери и другими детьми.

Эстер стояла неподвижно, то краснея, то бледнея. Наконец, услышав, что ее зовут, она отпустила горничную, повесила в шкаф наряды сестры, убрала на место новую шляпку, в которой собиралась щеголять в этот день, и, надев старую зимнюю шляпу, медленно сошла вниз и села в ожидавший ее у подъезда фургончик.

Сесиль Темпл и несколько других наиболее близких подруг Эстер ехали с нею вместе. Эстер тяготила необходимость разговаривать с девочками и смеяться, ей хотелось плакать. Она была глубоко огорчена, и ревность к Энни Форест грызла ее сердце.

– Что же это, Эстер? – бестактно спросила Джулия Моррис. – Я думала, твоя прелестная сестрица поедет с нами. Надеюсь, с ней ничего не случилось?

– Нэн отправилась с другими детьми, – ответила Эстер, стараясь казаться спокойной. Но, заметив, что Сесиль наблюдает за нею, покраснела.

– Я видела, как Энни Форест несла девочку на руках, – выпалила Сьюзи Драммонд. – Нэн обнимала ее и громко смеялась. Тебе нечего беспокоиться, Эстер. Твоя сестра выглядела вполне довольной.

– Я и не беспокоюсь, – холодно отозвалась Эстер. – Как красива эта липовая аллея!

– Но ведь Энни слышала, как ты просила мисс Гуд отпустить Нэн с тобой, – не отставала Джулия. – Она не могла этого не заметить, ведь ты так обрадовалась, что покраснела до корней волос.

– Если Нэн довольна, значит, все прекрасно, – с усилием ответила Эстер. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Сесиль перевела разговор на предстоящий спектакль, и беседа сделалась общей. Эстер говорила и смеялась не меньше других.

Несмотря на искусственное возбуждение Этти, Сесиль заметила, что тотчас же по приезде ее подруга с беспокойством стала оглядываться по сторонам. Лицо ее было бледно, глаза увлажнились слезами.

Выйдя из экипажа, Сесиль с наслаждением бросилась на траву, но, заметив тревожное состояние Этти, тотчас же вскочила.

– Прежде всего надо отыскать Нэн, Этти, – сказала она. – Вижу, ты очень по ней соскучилась.

Сесиль протянула Этти руку, чтобы вместе бежать через лес, но, к ее удивлению, та отступила.

– Я устала. Мне нечего беспокоиться, раз Нэн находится под надзором мисс Дейнсбери.

Сесиль не стала спорить и продолжила поиски одна. Взобравшись на небольшой холм, она взглянула вниз и, приставив руки ко рту, позвала Эстер. Подруга шла неохотно, поэтому Сесиль сбежала ей навстречу и, взяв ее за руку, почти насильно потащила наверх.

– Иди, иди скорее. Посмотри, какая прелестная картина!

Внизу, в долинке, развлекалось младшее отделение школы. Десять или двенадцать девочек в венках из полевых цветов и с букетами в руках бегали по кругу, в центре которого стояла Энни с Нэн на плече. Мисс Дейнсбери сидела под деревом и читала.

Роскошные кудри Энни были сплошь усыпаны цветами. Нэн в венке из анемонов была прелестна. Энни покачивала малышку, крепко придерживая ее ножки, а та хлопала в ладоши и хохотала. Дети кружились вокруг Энни, напевая вместе с ней детскую песенку:

 
Мальчик-с-пальчик лазить стал
И скорехонько упал.[10]10
  Наши современники знают эту песенку в переводе С. Я. Маршака:
Шалтай-БолтайСидел на стене.Шалтай-БолтайСвалился во сне.Вся королевская конница,Вся королевская ратьНе может Шалтая,Не может Болтая,Шалтая-Болтая,Болтая-Шалтая,Шалтая-Болтая собрать!

[Закрыть]
 

– Нэн не падать, Энни, – закричала девочка, а другие захлопали в ладоши и послали ей воздушные поцелуи.

– Как они восхитительны! Как прекрасна Энни среди детей! – воскликнула Сесиль, обернувшись к Эстер. Но выражение лица подруги поразило ее. Эстер была бледнее полотна. Резким, пронзительным голосом она закричала Энни:

– Осторожно! Зачем ты держишь ее на плече! Она упадет, непременно упадет!

Дети перестали танцевать и петь, Нэн неловко повернулась на руках у Энни, отчего та, потеряв равновесие, оступилась – и малышка упала наземь, ударившись затылком. В ту же секунду Эстер была около нее.

– Не прикасайся к ней! – исступленно кричала она, когда Энни попыталась поднять лежащую без чувств девочку. – Не смей трогать. Это все из-за твоих выдумок. Ты нарочно это сделала! Да-да, нарочно!

– Ты несправедлива, – тихо возразила Энни. – Нэн была в полной безопасности, это ты испугала ее. Ничего бы не случилось, если бы ты не закричала так внезапно.

Эстер ничего не ответила: перед ней без сознания лежала обожаемая сестренка, и ей казалось, что Нэн умерла.

Сесиль сбегала к роднику за водой. Мисс Дейнсбери смочила виски малышки, и та открыла глаза.

– Я надеюсь, что все обойдется, – сказала мисс Дейнсбери, – но все же лучше уложить ее в постель. Сесиль, милая, позовите кучера, он отвезет нас. Только вот кто останется с детьми? Если бы мисс Гуд взяла их на свое попечение, я была бы спокойна.

– Я тоже поеду с Нэн, – решительно заявила Эстер.

– Конечно, дорогая моя. Никто и не подумает разлучать вас с сестрой, – участливо ответила мисс Дейнсбери.

– Прошу вас, мисс Дейнсбери, – заявила Энни, которая выглядела не менее расстроенной, чем сама Эстер. – Доверьте мне детей. Я отведу их к мисс Гуд и буду присматривать за ними.

Доброе лицо мисс Дейнсбери прояснилось.

– Спасибо, Энни. Конечно, я доверяю вам. Отведите детей на место сбора под большой дуб и ждите там мисс Гуд.

Энни вскочила и бросилась на шею учительнице.

– Благодарю, благодарю! – пылко проговорила она и убежала с детьми.