290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Малефисента. Владычица тьмы » Текст книги (страница 8)
Малефисента. Владычица тьмы
  • Текст добавлен: 4 декабря 2019, 01:30

Текст книги "Малефисента. Владычица тьмы"


Автор книги: Элизабет Рудник






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

– Что происходит? – спросил он.

Ответить ему Аврора не успела – её прервал донёсшийся с улицы грохот. Выглянув в разбитое окно, она увидела подлетающих к замку тёмных фей, то пикирующих, то взмывающих вверх, и десяток солдат под командованием Персиваля, которые вели по ним огонь с башни королевы.

На какое-то время Аврора онемела. Никогда в жизни она не видела ничего прекраснее этих тёмных фей, похожих на сказочных птиц с распахнутыми крыльями. У одних фей крылья были ярко окрашенными, у других однотонными, цвета песка или камня. У некоторых фей на голове виднелись большие рога, у других рожки были маленькие. Но все они, безусловно, были тёмными феями, как и Малефисента.

– Они точно такие же, как она, – сказала Аврора, обретя наконец дар речи. Прощупывая взглядом небо, она искала среди фей свою крёстную, но хотя ей на глаза и попались три или четыре очень похожие феи, Малефисенты среди них не оказалось. У Авроры сдавило сердце.

Филипп наблюдал за приближением тёмных фей молча, но в какой-то момент очнулся и воскликнул:

– Малефисента объявила нам войну! Сначала мой отец, теперь вот это...

Аврора услышала в голосе Филиппа не гнев, но боль. Она очень сочувствовала ему, однако он был не прав. Впрочем, сейчас Аврора ничего не сказала, она внимательно наблюдала за тем, что делают Персиваль и его солдаты, которые заряжали свои арбалеты какими-то очень странными зарядами, похожими на ярко-красные шарики. Один из таких шариков угодил в тёмную фею, и она буквально взорвалась, превратившись в водяные брызги. Не успел уйти от выстрела и тёмный эльф – после попадания красного шарика он рассыпался облачком пыли.

«Вот оно, секретное оружие Ингрит!» – догадалась Аврора и побледнела, вспомнив гробоцвет, который она видела в руках Филиппа пару дней назад. Филипп тогда сказал, что цветок ему дала Ингрит. Значит, она каким-то образом сумела превратить Могильные цветы в оружие и теперь использует их пыльцу против волшебного народца в церкви и тёмных фей в воздухе. Тем временем тёмные феи перестраивались на лету, одни спикировали на центр города, другие продолжали пробиваться к Башне королевы. Аврора отвернулась от окна и увидела, что Филипп собирается выйти из комнаты – очевидно, чтобы остановить войну, причин которой не понимает.

– Это не Малефисента, – сказала ему Аврора. – Филипп, она никогда не накладывала проклятия на твоего отца. Это сделала твоя мать... Прости.

Филипп хотел возразить, но замер, услышав за окном новые крики, и у него поникли плечи.

– Что ты сказала? – тихо спросил он. – Но как она смогла... – Собственно говоря, Филипп и сам уже знал ответ, но хотел всё же услышать его от кого-нибудь другого.

– Веретено, – ответила Аврора, и у неё сжалось сердце от жалости. – Это было веретено. Оно всё ещё заряжено проклятием. – Крики за окном продолжались, и Аврора отошла в глубину комнаты, к кровати, на которой лежал король Джон. Она осторожно взяла короля за руку и задрала кверху рукав его сорочки. – Смотри. Вот куда твоя мать ужалила его веретеном. – И она кивнула на маленький, едва заметный бугорок с красной точкой посередине.

Филипп всё понял и сказал, опустив голову:

– Да, точно такая же метка была и у тебя.

Аврора только кивнула в ответ. По выражению лица Филиппа она легко могла прочитать, как менялись его мысли: от нежелания поверить в то, что произошло, к гневу, от гнева – к горю и опять к гневу. Авроре не хотелось причинять Филиппу боль, но ей было необходимо видеть его рядом, знать, что он на её стороне. Взяв Филиппа за руку, она подвела его к окну и указала на церковь внизу.

– Твоя мать заперла в этой церкви всех, кто пришёл на наш праздник с вересковых топей, – голос её окреп при мысли о том, что происходит – прямо сейчас, в этот самый момент! – с её народом. – Это не свадьба, – глядя прямо в глаза Филиппу, сказала она. – Это ловушка.

Филипп медленно протянул руку, сжал ладонь Авроры и, судорожно, прерывисто вдохнув, ответил:

– Мы должны остановить её.

– Тогда идём! – решительно тряхнула головой Аврора. Зачем идти, она не сказала, да он и так это знал. Они должны найти его мать. А куда идти? – Для начала идём в церковь!

И они оба бросились к двери. Теперь Аврора думала и молилась только об одном – только бы не опоздать, только бы не опоздать!..

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ЖИТЬ ЕМУ ОСТАЛОСЬ СОВСЕМ МАЛО, ЭТО МАЛЕФИСЕНТА ПОНИМАЛА, ГЛЯДЯ НА КОНАЛЛА. ОН ЛЕЖАЛ НЕПОДВИЖНО, ДЫХАНИЕ ЕГО БЫЛО НЕГЛУБОКИМ, ПРЕРЫВИСТЫМ. Иногда на несколько мгновений могло показаться, что он приходит в себя, и тогда в сердце Малефисенты вспыхивала надежда, что Коналл обманет всех, и свою смерть в том числе, и начнёт оправляться от ран.

Но почти тут же надежда угасала, угасал и Коналл. Остальные тёмные феи, чувствуя, что конец его близок, попрощались с Коналлом и оставили Малефисенту с ним наедине. Теперь в зале стало тихо и как-то на удивление спокойно – даже несмотря на то, что здесь, под Великим деревом, умирал воин.

Что делать или что говорить, Малефисента не знала, но вдруг вспомнила Аврору, которая всегда советовала говорить только то, что на уме и на сердце. Разумеется, Малефисента могла бы, как обычно, и дальше скрывать свои чувства – но только зачем? Что в этом хорошего и как это может помочь Коналлу в его последние мгновения жизни? И Малефисента, глубоко вдохнув, опустилась рядом с Коналлом на колени, взяла его ладонь в свои руки и начала говорить то, что у неё на уме и на сердце.

– Ты спас мне жизнь... дважды, – сказала она и сама удивилась, как хрипло, надтреснуто звучит её голос.

Коналл открыл рот, словно собирался что-то ответить, и судорожно втянул в себя воздух. Глядя на его усилия, Малефисента почувствовала выступившие на глазах слёзы. Было трудно, невозможно поверить, что всего пару дней назад Коналл был олицетворением бодрости и силы. Теперь его тело ослабло, хотя взгляд, который он бросил на Малефисенту, силы своей не утратил.

– Помни о том, откуда ты, – чуть слышно произнёс Коналл. – Я свой выбор сделал. Ты должна сделать свой.

«Зачем?! – хотелось закричать Малефисенте. – Зачем ты сделал тот свой выбор?! Почему решил спасти меня?!»

Но вместо этого она сказала:

– Я не хочу, чтобы ты умирал.

– Ничего страшного, – ответил Коналл. – Это всего лишь смерть.

Он пошевелился, пытаясь сесть. Протянул руки и, обхватив ладонями лицо Малефисенты, осторожно стёр большим пальцем слезинку с её щеки.

Как только Малефисента помогла Коналлу снова лечь, в этот момент он издал последний вздох, вместе с которым неожиданно заклубился голубой туман. Он окружил тело Коналла и заполнил пространство между ним и Малефисентой. Ахнув от удивления, Малефисента вдохнула исходящий от тела Коналла голубой свет.

Ощущение было ошеломляющим. Исчезла боль в животе Малефисенты, исчезла и сама её рана – это дух Коналла, вселившись в неё, начал распространяться по всему её телу, наполняя его новой, невиданной силой. Дрожа от переполняющей их мощи, широко раскрылись крылья Малефисенты. Опустив взгляд, она увидела вытекающую из кончиков её пальцев зелёную магическую энергию, которая пульсировала, дрожала, рвалась с цепи. Малефисента поднялась на ноги, выпрямилась – и тут её глаза округлились от удивления.

Как и она сама, Великое дерево впитывало в себя дух Коналла. Сейчас с ним происходило то же самое, что и с гробоцветами на вересковых топях, догадалась Малефисента. Так устанавливается связь между живыми и мёртвыми, так магическая сила тех, кто покидает этот мир, передаётся тем, кто придёт в него после них. И тут прямо на глазах у Малефисенты на дереве вытянулась новая ветка. На ней моментально появились и раскрылись зелёные листья. Протянувшись вниз, новая ветка, словно рукой, накрыла лежащее под Великим деревом тело Коналла. Спустя пару секунд ветка вновь поднялась, выпрямившись, и Коналл исчез. Он стал частью дерева и обрёл наконец вечный покой.

Но свой покой Малефисента не обрела – она обрела новые силы и новый гнев. Малефисента жаждала мести. Хотела отомстить тем, кто отнял у неё Коналла, и тем, по чьей вине страдает она сама. И теперь, став как никогда сильной, она отомстит, страшно отомстит всем и за всё, чего бы ей это ни стоило.

В последний раз взглянув на Великое дерево, Малефисента расправила плечи и, взмахнув крыльями, поднялась в воздух.

Ингрит была в восторге.

Стоя на вершине своей башни, она наблюдала в телескоп, как полдесятка тёмных эльфов кружат и ныряют в воздухе, пытаясь уйти от красных шаров, которыми обстреливали их солдаты. Тёмный эльф, который командовал этой группой, отдал приказ – и все они дружно спикировали вниз, к реке, пронеслись, едва не касаясь воды, над самой её поверхностью, а затем взмыли вверх перед самым замком. Высокая каменная стена мешала охранникам вести прицельный огонь, и эльфы решили, что смогут беспрепятственно проскочить дальше.

Так им, во всяком случае, казалось.

Ингрит радостно улыбнулась, потому что тёмные эльфы летели прямиком в расставленную для них западню.

Мощно взмахивая крыльями, тёмные эльфы поднимались вверх, пока не достигли верхнего края стены. Здесь на ветру болтались подвешенные в ряд разноцветные декоративные воздушные змеи, совершенно безопасные на вид, и тёмные феи спокойно летели вперёд, не опасаясь этих игрушек.

Ближе к змеям, ещё ближе, ещё... И когда тёмные эльфы оказались уже почти над самыми воздушными змеями, Ингрит во весь голос крикнула:

– Зажигай!

По её команде солдаты выстрелили прямо по змеям, и те моментально взорвались, превращаясь из безобидных игрушек в облака красной железной пыли. Ингрит со злорадной улыбкой наблюдала, как четверо эльфов, не успевших ни увернуться, ни проскочить, прямо в воздухе моментально превратились в воду, песок и лёд. Правда, командир этой летучей эскадрильи уцелел и с яростным криком ринулся вниз, на солдат.

Но для Ингрит это уже не имело никакого значения. Она добилась того, чего желала. Это была самая настоящая бойня.

Повернувшись, она отошла от края башни, жестом подозвала к себе какого-то молоденького охранника и приказала доложить обстановку. Охранник сообщил, что Герда всё ещё в церкви, играет на органе. Многие феи уже трансформировались, остальные по-прежнему остаются запертыми в западне. Красная пыль продолжает вылетать из труб органа, так что гибель оставшихся фей лишь вопрос времени.

– Мама! – раздавшийся голос Филиппа удивил Ингрит. Она обернулась и увидела, что её сын, стиснув кулаки, стоит на противоположном краю башни, а лицо его перекошено от гнева. – Ты должна остановить всё это, – сказал он.

– Мы на войне, – покачала головой Ингрит.

– Это не война! – прикрикнул на неё Филипп. В его голосе не осталось и тени ни обычного спокойствия, ни дружелюбия. – Это убийство!

Если бы ярость Филиппа не была направлена на неё, Ингрит, наверное, даже порадовалась бы тому, что её сын-бесхребетник вдруг повёл себя как настоящий мужчина. Но сейчас ей было не до этого. Сейчас нужно было объяснить всё так, чтобы он понял.

– Эти твари стоят между нами и тем, чего мы заслуживаем, – сказала она. – Пока они живы, Ульстед никогда не станет процветающим королевством... потому что у них есть то, чего нет у нас. Так что я всего лишь защищаю сейчас своё королевство... и твоё будущее тоже, между прочим.

– Да? – Филипп прищурился. – А как насчёт моего отца? Ты его тоже... защитила?

Ингрит зарычала от злости. До чего же неподходящий момент выбрал Филипп, чтобы внезапно начать показывать зубы! Повернув голову к Персивалю, который стоял неподалёку, молча наблюдая за матерью и сыном, она приказала:

– Принцу нездоровится. Проводи его в его комнаты.

Распорядившись, Ингрит отвернулась и вновь принялась следить за небом, а Персиваль всё ещё топтался у неё за спиной и никак не мог решить, что ему делать. Пока он раздумывал и колебался, Филипп бросился к краю башни и спрыгнул вниз. Ингрит оглянулась и с ужасом увидела, как тело её сына на мгновение зависло в воздухе. Но Филипп сумел ухватиться за верёвку, которой был привязан к башне один из воздушных змеев. Сорванный змей взмыл в небо, но под весом Филиппа тут же начал опускаться к земле.

В тот же миг Персиваль спрыгнул за Филиппом и поймал принца за лодыжку. Они вдвоём стали опускаться быстрее и пропали из виду, а спустя короткое время снизу донёсся глухой тяжёлый удар о землю.

Ингрит чувствовала, что другие солдаты смотрят на неё, и не позволила себе хоть как-то отреагировать на происходящее. Отступить она никак не могла, тем более сейчас, когда победа, можно сказать, была у неё в кармане. Неожиданно заметив Аврору, которая была всё это время здесь, королева приказала охранникам схватить её и увести прочь. Она посмотрела вниз, туда, где продолжалась схватка Филиппа и Персиваля.

Но стоило ей поднять глаза – и она что-то увидела на горизонте. Точнее, кого-то. К башне летела крылатая фигура, окружённая магическим зелёным свечением. Победная улыбка на губах Ингрит погасла, исчезнув без следа.

К замку приближалась Малефисента.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ДИАВАЛЬ СРАЖАЛСЯ СО СТЯГИВАЮЩИМИ ЕГО РУКИ ВЕРЁВКАМИ. ТОЛСТЫЕ, ГРУБЫЕ, ОНИ ГЛУБОКО ВРЕЗАЛИСЬ В ПЛОТЬ, РАЗДРАЖАЯ ПОКРАСНЕВШУЮ КОЖУ. Впрочем, боли Диаваль почти не чувствовал, его внимание было приковано к охранникам, стоящим над ним, положив руки на эфесы своих мечей. Охранники, в свою очередь, тоже наблюдали за Диавалем.

Чуть раньше Диаваль успешно сумел проскользнуть мимо гостей, солдат и охраны и подобраться к самой церкви. Заглянув в окно, он пришёл в ужас. Красная пыль, полученная из гробоцветов, растущих на могилах фей в вересковых топях, опускалась на запертый внутри церкви волшебный народец. И как только она попадала на кого-то из фей, те немедленно трансформировались в свою «естественную» форму и умирали. Грибные феи становились обычной плесенью, цветочные – цветами, а древесные феи костенели: их ноги превращались в корни и уходили в земляной пол церкви. Диаваль со страхом увидел, как Флиттл, хорошо знакомая ему милая и добрая пикси, пытавшаяся и в церкви спасать других, не думая о себе, превратилась в цветочный куст.

Но тут возле церкви появилась Аврора, и в сердце Диаваля затеплилась надежда.

– Аврора... – Диаваль крепко обнял девушку.

На мгновение и она тоже обхватила его своими тонкими ручками, но тут же отпрянула, когда из-за запертых дверей церкви донеслись новые крики о помощи.

– Мы должны вывести их оттуда! – воскликнула Аврора, и принялась дёргать и тянуть на себя дверь.

Диаваль бросился ей помогать, и они настолько яростно пытались открыть дверь, что не услышали приближения охранников. Чьи– то руки грубо схватили Диаваля и оттащили его от Авроры.

– Руки прочь! Отпустите его! – крикнула Аврора.

Но другая пара охранников схватила её саму.

Диаваль бился и извивался, пытаясь вырваться, но всё было напрасно. Охранники гурьбой набросились на него и так придавили своими тяжёлыми, пахнущими потом телами, что Диаваль даже вздохнуть не мог.

Внезапно охранников накрыл, заставив их замереть, низкий громкий рёв. Диаваль очень удивился, поняв, что, оказывается, это он сам так ревёт. Опустив глаза, он увидел, что у него больше нет слабеньких человеческих ручек и ножек, а есть могучие чёрные медвежьи лапы с огромными острыми когтями. Издав ещё один рёв, Диаваль поднялся на своих четырёх лапах и принялся расшвыривать охранников так, словно те были какими-то букашками.

За спиной он услышал новые испуганные крики людей. Даже не оборачиваясь, он понял, что они означают. Раз он, Диаваль, превратился в медведя, значит, Малефисента где– то здесь, неподалёку.

Аврора смотрела в небо, и на её испуганном лице постепенно расцветала улыбка.

– Малефисента... – прошептала она.

Диаваль поднялся на задние лапы и грозно зарычал. Что ж, пришло время каждому платить за всё, что он сделал.

Диаваль небрежно стряхнул с себя оставшихся охранников и со всей своей медвежьей силой навалился на дверь церкви. Она треснула, словно зубочистка, разлетевшись в щепки. Избежавший превращения волшебный народец толпой повалил наружу. Диаваль решил позаботиться о безопасности спасённых фей – обо всём остальном позаботится сама Малефисента.

Гигантские мощные крылья Малефисенты с каждым взмахом приближали её к Ульстеду. За то время, пока она летела над водой, гнев, зародившийся в ней возле умирающего Коналла, ещё более окреп и усилился, поэтому к замку она приближалась, буквально кипя от ярости. Зелёная магическая энергия волнами выплескивалась из неё, сметая всё, что попадалось на пути.

Подлетев ближе, Малефисента взмахнула руками – ив земле перед стеной замка появилась огромная бездонная дыра. Стоящие здесь на страже солдаты с громкими воплями повалились в тёмную пропасть. Новый взмах пальцами – и с неба спустился чёрный смерч, втянув в себя других охранников. Те, что ещё оставались, пытались стрелять в Малефисенту, но она летела слишком высоко и слишком быстро и без труда ушла от их выстрелов.

Когда перед ней появились белоснежные башенки и балюстрады дворца, Малефисента рассмеялась. У королевы, называющей этот белый дворец своим домом, было чёрное сердце. «Что ж, вскоре таким же, как твоё сердце, станет и твой замок, – подумала Малефисента. – И ждать этого осталось совсем недолго».

Но вначале её ждала другая работа. Заметив Удо, запутавшегося в верёвке воздушного змея, она подлетела к нему и, в мгновение ока разорвав верёвку своими острыми когтями на крыльях, освободила эльфа. Малефисента огляделась вокруг. Она искала королеву Ингрит – только она одна была нужна ей сейчас. Не заметив своей жертвы с высоты, Малефисента опустилась ниже и полетела, небрежно расшвыривая в стороны попадающихся ей на пути солдат.

Она искала Ингрит.

Чтобы уничтожить её.

Но где же она?!

Взмыв в небо над самым замком, Малефисента увидела вырывающиеся из церкви клубы красной пыли. Они поднимались в воздух и медленно рассеивались на ветру. Малефисента увидела также десятки фей и эльфов, выбегающих из расколотых в щепки дверей церкви. Увидела Нотграсс, которая атаковала Герду – личную телохранительницу королевы. Нотграсс оттаскивала её от органа, из труб которого и вылетала та самая красная пыль. Да, но где же неразлучные с Нотграсс пикси Фислвит и Флиттл? Прищурившись, Малефисента опустилась ниже и попыталась разглядеть то, что осталось от трансформировавшихся фей и эльфов. Есть ли здесь среди прочих и останки двух пикси? И сколько же фей потеряли свои жизни по вине Ингрит?! Малефисенту охватила новая, ещё более сильная волна гнева.

Малефисента свернула в сторону от церкви и увидела у себя за спиной уцелевших в бою эльфов-воинов. Они приближались к ней, и тёмная фея удовлетворённо кивнула. Ей нужна будет их помощь, чтобы уничтожить Ингрит, теперь она это видела. Красная пыль – слишком мощное оружие, даже для неё.

Филипп не мог поверить, что его свадьба превратилась в массовую бойню. Его мать начала войну против фей. Она же уколола его отца заколдованным веретеном. А теперь он стремительно падает на землю, беспомощно цепляясь за верёвку воздушного змея, а у него на ногах висит его старинный лучший друг.

Приземление вышло довольно жёстким, и оба молодых человека откатились в разные стороны. Впрочем, Филипп тут же вскочил на ноги. Е1а противоположной стороне лужайки стояла церковь, и он должен спешить туда, к Авроре и её волшебному народцу. И Филипп побежал, но в следующую секунду Персиваль ударом в спину сбил его с ног, и они вновь покатились по траве, на этот раз награждая друг друга тумаками. Персиваль занёс руку, собираясь нанести сильный удар, но Филипп успел вовремя увернуться. Принц вскочил на ноги и принял боевую стойку, выставив перед собой сжатые кулаки. Поднялся и Персиваль. Не будь Филипп так расстроен и рассержен, он, наверное, рассмеялся бы, вспомнив, сколько раз точно так же они дрались с Персивалем, когда были ещё мальчишками. Постоять за себя их учил отец Филиппа король Джон. Но если тогда они с Персивалем дрались просто ради забавы, то теперь у них была схватка не на жизнь, а на смерть.

– Сдавайся! – крикнул Персиваль, бросаясь вперёд и вынуждая Филиппа отступить назад.

– Моя мать наложила проклятие на короля, а теперь может уничтожить волшебный народец с вересковых топей. – Филипп покачал головой, пытаясь образумить своего старинного приятеля. – И твоим людям придётся дорого заплатить за это.

В это время неподалёку, падая под ударом тёмного эльфа, вскрикнул кто-то из солдат. Персиваль остановился и, судя по его глазам, задумался. Филипп открыл рот, хотел ещё что– то сказать, но неожиданно раздался гневный крик – и Персиваль исчез, накрытый горой крыльев.

Внезапно Филипп оказался лицом к лицу с тёмным эльфом. Вначале принцу показалось, что перед ним Малефисента, потому что это крылатое существо выглядело совершенно так же, как крёстная Авроры – такие же широкие крылья и рога на голове, – только вот у Малефисенты крылья были чёрными, а кожа бледной и гладкой, а у этого тёмного эльфа крылья были песочного цвета, а кожа – загорелой, тёмной и шершавой.

Это был Борра. В глазах эльфа отражался гнев, пылавший в его сердце.

Борра взял Филиппа на прицел и взмахнул крыльями, чтобы настичь его, но, когда его руки уже были готовы схватить принца за горло, прогремел выстрел, и тёмный эльф повалился на землю. В его плече зияла открытая шипящая рана.

Подняв голову, Филипп увидел, что Персиваль, сидя на траве, медленно опускает зажатый в дрожащих руках арбалет.

– Спасибо, – облегчённо выдохнул Филипп.

Но успокаиваться им было рано. Филипп с ужасом увидел, как Борра, поднявшись на ноги, идёт к безуспешно пытающемуся отползти назад Персивалю, как, вырвав у него арбалет, мощным ударом о землю разносит его в щепки, как протягивает руку, явно собираясь сделать с Персивалем то же самое, что только что сделал с его арбалетом.

Филипп стоял, тяжело переводя дыхание: у него в голове не укладывалось то, чем вдруг всё обернулось. Предательство матери. Её равнодушное, безжалостное отношение к чужим жизням – и людским, и жизням волшебных созданий. Безумное желание его матери уничтожить вересковые топи и всё живое на них.

«Ну вот, – подумал Филипп, – теперь наши с матерью пути разошлись навсегда. Мы с ней больше не родные люди, не семья. Родные люди не причиняют друг другу боль, не убивают друг друга. Родные люди не лгут и не предают».

Да, Ингрит перестала быть его матерью в тот момент, когда месть для неё оказалась дороже счастья собственного сына и жизни её собственного мужа. Отныне единственным родным человеком Филиппа, его семьёй оставалась Аврора. Её счастье – это его счастье. Её будущее – его будущее. И он до последней капли крови будет сражаться за них.

Из задумчивости Филиппа вывели крики Персиваля. Филипп поднял меч высоко над головой и шагнул вперёд. Он знал, что должен сделать. Борясь с Персивалем, Борра не замечал приближения Филиппа, пока его шеи не коснулся кончик шпаги принца. Кожа Борры в этом месте сразу же покраснела и зашипела.

– Отойди, – приказал Филипп.

– Добивай, – ответил Борра, прижимаясь шеей к клинку и не обращая внимания на боль.

На лице Персиваля было написано удивление.

– Филипп... – начал он. – На нас напали...

Но Филипп резко тряхнул головой:

– Это не моя война. Её хотела королева, а ты поднёс ей эту войну на блюдечке.

Ещё не поднявшийся на ноги, Персиваль смотрел на Филиппа так, словно впервые его увидел. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было. До сих пор Филипп лишь молча наблюдал за жестокими поступками своей матери, позволяя ей губить то, что было ему дорого, чем он гордился. Он повернул голову и вновь обратился к Борре:

– Я не позволю ей погубить ни моё королевство, ни ваше, слышите? На моих руках не будет крови волшебного народа.

Сказав это, Филипп отбросил свою шпагу. Она упала, один раз подскочила, звякнув, и осталась неподвижно лежать на траве, тускло блестя в угасающем свете дня.

Долгое-долгое время двое мужчин и один тёмный эльф стояли неподвижно. Филипп смотрел на Борру, за спиной которого воздух потряс взрыв магической энергии. Наконец эльф слегка кивнул своей рогатой головой. Он явился сюда, чтобы убить Филиппа, но сейчас, пусть и неохотно, понял, что не сможет этого сделать. Впрочем, это вовсе не означало, что этого не сделает никто другой. Взмахнув мощными крыльями, Борра поднялся в воздух и полетел навстречу другим тёмным эльфам.

Когда Борра улетел, Филипп обессиленно опустился на колени, хватая ртом воздух, и сидел, приходя в себя. Внезапно на него упала тень. Подняв голову, Филипп увидел Персиваля. Его друг стоял, протягивая ему свою руку.

– Мой принц, – сказал Персиваль.

Филипп принял его руку и поднялся на ноги. Персивалю не нужно было ничего говорить, его жест и его глаза сказали обо всём лучше всяких слов. Сомнения оставили Персиваля – на их место пришло доверие. Собственно говоря, правду о королеве Ингрит он знал не хуже, чем сам Филипп. И теперь они должны вместе её остановить. Раз и навсегда.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

МАЛЕФИСЕНТА СЛЫШАЛА, КАК КРИЧАТ ОТ УЖАСА СОЛДАТЫ ВНИЗУ. ЧУВСТВОВАЛА ИХ СТРАХ, КОГДА ОДНУ ЗА ДРУГОЙ ПОСЫЛАЛА НА ЗЕМЛЮ волны магической энергии. Чувствовала запах дыма от пожаров, занимавшихся вокруг замка Ульстед. И всё это только прибавляло ей решительности.

Но при всём этом была и совсем маленькая частица в её душе, сопротивляющаяся такому яростному разрушению всего подряд. В голове Малефисенты словно звучал голос Коналла, умолявшего её остановиться и подумать о том, что она делает и какую боль причиняет.

Малефисента заглушила в себе этот голос. Он может сослужить ей недобрую службу, когда она наконец найдёт Ингрит. Чтобы уничтожить королеву, нужно сохранить, не расплескав, весь свой гнев. Заметив выскочившего на открытое пространство одинокого солдата, Малефисента спикировала вниз, схватила его и, подняв в воздух беспомощно сучившего ногами человечка, резко спросила:

– Где она?

Солдат отлично понял, о ком идёт речь, и дрожащей рукой указал на одну из двух огромных, нависающих над замком Ульстед башен. Башня королевы. Ну конечно. Малефисента и сама могла бы догадаться, что королева должна быть там, высоко над всеми, и наблюдать за всем, что происходит, с того места, где считает себя в полной безопасности.

Вот только Ингрит ошиблась. Это место больше не было безопасным.

Выпустив солдата, Малефисента резко ушла вверх и повернула в сторону башни. Когда она увидела стоящую на вершине башни королеву Ингрит, гнев на мгновение ослепил её – но лишь на мгновение, после чего голова тёмной феи стала холодной и ясной. Ингрит, подбоченившись, стояла в центре смотровой площадки и с непроницаемым лицом наблюдала за творившимся внизу хаосом. Со всех сторон королеву окружали телохранители с мечами на изготовку. Здесь же стояли две громоздкие катапульты. Заряженные бочонками с красной пылью, они были направлены прямо на Малефисенту.

Красной пыли и смерти от неё Малефисента не боялась: лишь бы – и это самое главное – успеть вначале добраться до Ингрит. Зависнув в воздухе, тёмная фея смотрела вниз, на злую королеву. В развевающемся на ветру платье, с растрёпанными волосами Ингрит была ещё больше похожа на впавшую в бешенство злую ведьму.

«Что могло наполнить эту женщину такой ненавистью?» – подумала Малефисента, и внезапно в её голове мелькнула неприятная мысль о том, что у неё самой, как это ни странно, есть с Ингрит нечто общее. Ненависть. Жажда мести. И разница между ними лишь в том, что начала эту войну не Малефисента. Её начала Ингрит.

Сделав крутой вираж, Малефисента зашла с другой стороны башни, всё так же не сводя глаз с королевы. Двое охранников шагнули вперёд, прикрыв собой Ингрит. Букашки! Небрежным движением пальца Малефисента смахнула их в сторону. Теперь осталось всего лишь два телохранителя.

Пока Малефисента, сидя в Обители, оправлялась от своей раны, у неё было много свободного времени, чтобы поразмышлять о том злополучном обеде и обо всём, что на нём случилось. А случилось то, что Ингрит умело использовала раздражительный нрав и мрачную репутацию Малефисенты против самой тёмной феи. Действуя ей на нервы, заставила показать своё единственное слабое место – любовь к Авроре. Вспомнив об этом, Малефисента, парящая в воздухе над башней, уже подняла руку, чтобы одним магическим ударом навсегда покончить с Ингрит, но...

... но её остановили слова королевы.

– Убить меня очень легко, – сказала Ингрит, указывая пальцем на занесённую над ней руку Малефисенты. – Один взмах руки – и твоя месть совершится. Просто и быстро. Примитивно. Нет, что ни говори, а вы, феи, гораздо более предсказуемые существа, чем люди.

В ответ Малефисента обнажила клыки и ещё выше подняла руку, но раздался новый голос:

– Нет, Малефисента! Нет!

Повернув голову, Малефисента увидела вбежавшую на вершину башни Аврору. Лицо у неё было перепачкано грязью, платье порвано, но взгляд... Взгляд Авроры оставался, как всегда, твёрдым и добрым одновременно. Посмотрев на них двоих, Ингрит злобно усмехнулась:

– Или почти такие же предсказуемые.

Не обращая внимания на королеву, Аврора метнулась вперёд и встала между Малефисентой и Ингрит.

– Я пыталась сделать тебя не той, какая ты есть, – мягко сказала она, глядя прямо в глаза тёмной фее.

Малефисента легко смогла прочитать во взгляде Авроры боль и раскаяние.

– Я буду вечно винить себя за это, – продолжила Аврора. – Но я знаю, кто ты, и знаю, что есть другой путь.

– Ты не знаешь меня, – приподняла красиво изогнутую бровь Малефисента. «Ты сомневалась во мне. И поверила ей», – едва не добавила она, но проглотила эти горькие слова, потому что у неё в голове вновь зазвучал голос Коналла, вступая в борьбу с её гневом, ослабляя его. Надежда. Коналл говорил, что Малефисента и Аврора дарят ему надежду. Он верил в силу любви Малефисенты к Авроре и в конечном итоге пожертвовал жизнью ради того, чтобы они могли воссоединиться. Может ли она допустить, чтобы его жертва была напрасной?

Заметив, что Малефисента начинает колебаться, Аврора медленно протянула ей руку и сказала:

– Нет, я знаю тебя. Ведь ты моя мать.

Малефисента резко вскинула голову, не сводя с Авроры глаз. Мать. Это слово эхом повторялось у неё в голове, а вместе с ним замелькали выхваченные из глубин памяти воспоминания. Аврора-ребёнок. Аврора-девушка. Аврора – юная женщина. Аврора нежно обхватывает рог Малефисенты своей пухлой детской ручкой. Затем нахлынул новый поток воспоминаний, совершенно иных, но тоже рождённых всё тем же словом. Юные феи, которые учатся летать. Прикосновение крыла Коналла и его влюблённый взгляд, когда они сидели с ним у костра. Малефисента так долго считала себя монстром, что никак не могла понять, почему Коналл поверил в неё и доверился ей. А ведь она не была чудовищем, как назвала её Ингрит. Она была матерью. Другом. Товарищем.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю