Текст книги "Последний сезон"
Автор книги: Элизабет Бикон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 8
– Думаете, они ушли? – чуть слышно выдохнула Кейт.
– Надеюсь, раз уж вы задергались и замяукали, – проворчал в ответ Эдмунд.
– Я вела себя тихо как мышь и возмущена вашей клеветой, милорд, – сообщила она со всей гордостью леди, которой случилось быть запертой в кладовке с невероятно докучливым виконтом Шаттлвортом, чтобы выслушивать замысел об убийстве и понуждении ее к замужеству, которое обсуждалось за этими стенами.
– Ради бога, можно тише для разнообразия.
Кейт топнула ногой в мягкой бальной туфельке по ковровой дорожке. Наверное, Бестом уже далеко и не услышит приглушенный отзвук дубового паркета.
– Мегера, – незамедлительно буркнул Эдмунд.
– Тиран, – выпалила Кейт тонким голоском.
– Довольно, я наползался в темных углах, словно вор, – прорычал он в нетерпении и увлек ее прочь из убежища не менее решительно, чем втянул туда ранее.
– Если только они и вправду ушли, – придиралась Кейт, цепко ухватившись за его руку как за спасательный трос. – Мы попали бы в переделку, если бы Бестом остался здесь, чтобы леди Тединтон могла уверенно вернуться в бальную залу.
– Бестом не такой обходительный джентльмен, а мы и без того оказались в неприятной ситуации, – заметил Эдмунд серьезно.
Кейт оставалось только согласиться. Действительно, они неприлично долго пробыли вне танцевальной залы.
– И каким образом мы остановим их? – спросила она дрогнувшим голосом.
– Мы и не собираемся.
– То есть вы решили позволить этой гарпии и ее отвратительному любовнику убить ее мужа и даже пальцем не шевельнете, чтобы остановить их?
– Нет.
– Так что же нам делать?
– Нам – ничего. Как только вы прекратите ныть и позволите мне подумать, тогда, надеюсь, я найду способ остановить их без лишнего шума.
– А мне предлагается тем временем сидеть и глупо улыбаться, пока вы размышляете, доказывая, какой вы сообразительный джентльмен?
– Вам, незамужней особе, самое время обдумать свое реноме.
– Ха! Будь я замужем и с безупречным реноме, вы все равно отыскали бы предлог настоять на своем, – ринулась Кейт в атаку, пытаясь высвободить руку, хотя… Так уютно быть ведомой сим противным женоненавистником, особенно сейчас, после всех гадостей этой вечеринки.
– Да, постарался бы, – подтвердил Эдмунд непримиримо.
– Но почему? Я же не дура и не истеричка, не жеманюсь и не падаю в обмороки.
– Зато у вас свои слабости, – сумрачно заметил он. – И вам недосуг. – Он, видно, пытался уйти от темы.
– Почему. Чем я должна заняться?
– Готовиться к нашей свадьбе, – сказал он.
Кейт внезапно почувствовала странную отрешенность, которая подсасывала изнутри с тех пор, как он прекратил целовать ее. Теперь реальность грозила окончательно ускользнуть от нее.
– Вы сказали «к нашей свадьбе», или мне показалось? – промямлила она, обмирая.
– Сказал.
– Но как я могу готовиться, если мы не собираемся жениться, Эдмунд?
– Собираемся, Кейт.
– Только потому, что вы целовали меня в потемках, пока никто не видит? Полная чепуха, никто и не узнает, чем мы занимались здесь, если мы сами о том не расскажем.
– Узнают, как только мы вместе вернемся в залу и веско намекнем, что вскоре заявим о нашей помолвке. Я могу презирать Бестома и его потаскушку, однако не откажусь воспользоваться их планами, коль скоро дьявол уселся на козлы и вознамерился править балом.
– Если вы сейчас вернетесь в залу, а я проследую туда чуть позже, никому и в голову не придет, что мы были вместе все это время. Никто не заподозрит, что мы слышали сегодня нечто, не предназначенное для наших ушей. Тут и мудрить нечего.
– Да, мисс Элстоун, мне остается только восхищаться вашей наивной верой в то, что сплетники внезапно зевнут во весь рот и отвернутся от вас. Правда, вы можете развеять их скуку, если встрянете со своими глупыми оправданиями. – Он холодно выговаривал ей, словно тот надменный лорд Шаттлворт, который вернулся в город в начале сезона. – Вы слишком долго отсутствовали, поэтому не удастся небрежно вплыть в залу, пожать плечами и отговориться, что слегка освежились. И, кроме того, я не желаю, чтобы парочка злодеев поняла, что вы в курсе их закулисной возни, – продолжал он безжалостно.
Кейт почувствовала, как зачесалась ладонь, чтобы влепить ему в ответ более вразумительный аргумент.
– И как же вы предлагаете мне поступить в таком случае, подстрекатель? – процедила она сквозь зубы.
– Целиком и полностью положиться на мою нечестивую руку или… приготовиться перейти в касту париев, – лаконично обрисовал он ее перспективы. Реальность снова вознамерилась ускользнуть от ее сознания.
– Не надо так поступать, Эдмунд. Если мы появимся сейчас вместе, как вы предлагаете, наши драгуны направят вас под конвоем прямо к алтарю, но мы оба прекрасно знаем, что вы теперь не желаете жениться на мне, – яростно зашептала она.
– Лучше такой исход, чем риск подпасть под подозрения искушенной парочки. Они сразу поймут, что за мотылек порхал там и подслушивал их непотребные беседы, – заявил он неодобрительно.
– Как лестно, – сердито ответила Кейт. Ей хотелось немедленно развернуться спиной к этому монстру и унестись прочь.
– Ради бога, соберитесь с духом и возьмите себя в руки, мисс Элстоун, – загудел Шаттлворт над ухом, словно шмель-искуситель, ниспосланный проказливой фортуной.
– Зачем мне обрекать себя на такую судьбу, коль скоро у вас нет ни малейшего желания жениться на мне? – осадила Кейт свой идиотизм.
– Когда дьявол верховодит, дóлжно играть по его правилам, – сухо сказал Эдмунд, очевидно решив, что истекло время разбрасывать бесполезные слова и пора действовать во благо.
Он энергично вывел ее через боковой выход в сад, пока она не успела возразить, и неумолимо подтащил ближе к обзорным витринам сиятельной бальной залы, естественно, на достаточно приличном расстоянии. Да, чем дальше они окажутся от темного кабинета, тем лучше, хотя их брак в таком случае неизбежен, и остается только проклинать себя за трусливое непротивление дьяволу.
– Здесь вы можете оставить меня одну, – шепнула Кейт нежно, искупая свою вину за то, что понуждает его к такому желанному ей браку.
– И теперь вас можно пытать хоть до Рождества, вы ни под крестом, ни под омелой не назовете имя вашего трусливого возлюбленного? – шепнул он в ответ.
«Ясно, всякий, кто наблюдает, решит, что пара сумасбродов-лунатиков выплыла прогуляться в многообещающей темноте», – злилась Кейт про себя.
– Да, возвращайтесь теперь в одиночестве в залу, вы долго находились вне внимания ассамблеи и вашей компаньонки, даже изобретать ничего не придется, чтобы погубить вас, – продолжал Эдмунд издеваться. – Как только гарпия поймет, что вы осведомлены о ее покушении на убийство мужа, она не преминет ужалить. Неизвестно, чем вы пожертвовали, пока беспечно плутали в темноте.
– И вы, благородный рыцарь в блестящих доспехах, пожертвуете собой ради моего спасения?
– Нет, мне надоело быть джокером в затрепанной колоде, – заявил Эдмунд дерзко.
– Моей? – прошептала Кейт, после чего ей захотелось пнуть себя больнее. Зачем дала ему понять, как обидны его выпады.
– Думаю, мне лучше уберечь себя от переживаний по поводу очередного безукоризненно вежливого отказа, – пояснил он. В его низком голосе зазвучали нотки снисходительного самооправдания. – Смею заметить, женитьба на вас не кажется мне фатальным исходом, коль скоро я вновь свыкся с этой мыслью, – добавил он.
– Если вы, Эдмунд Ворт, надеетесь, что я буду сидеть сложа руки, пока вы позволяете себе интрижки с другими женщинами, то жестоко разочаруетесь, – вкрадчиво понизила она голос, сдерживая гнев.
– На ваше усмотрение, любезная Кейт. Если займете меня рукопашной, у меня, верно, не останется времени и сил на заблуждения. – И он прервал рвущиеся возражения поцелуем, лишившим ее разума.
Гневаясь, Кейт попыталась кусаться, и ему пришлось вторгнуться глубже и заставить ее перейти к таким действиям, каких она могла избежать, если бы собрала остатки благоразумия. Тело, подхлестываемое желанием, радостно таяло под его мощным давлением, и желание наконец прорвалось в реальность. Она открыла свои призывно сочные губы. «Не спеши разговляться, – всплыло нравоучение, глубоко въевшееся в бунтующее подсознание. – Он все равно теперь женится на тебе, даже если на самом деле ему того не хочется. И к чему это ханжество?»
Кейт не могла заставить себя отпрянуть, несмотря на холодящее предупреждение, поэтому подбоченилась обеими руками, отказав им в роскоши коснуться его гибкого мускулистого тела. Такое наказание не умерило иссушающего пламени, бегущего по ней стихийными волнами, зато прибавило самоуважения и гордости – она все же не потеряла способности владеть собой.
Это не произвело на Эдмунда никакого впечатления, его ладони все так же бесстыдно оглаживали ее. Ей нравились его ласки. Она всегда считала себя не способной на глубокие чувства, но заблуждалась. Стихия увлекала, стоило ей оказаться наедине с этим мужчиной. Его шаловливые ладони уверенно сократили дистанцию между ними, несмотря на ее попытки отстраниться от него. Эдмунд нащупал ее острый сосок, и тот моментально затвердел, словно выпрашивая ласки без ее согласия. Поэтому ей пришлось закусить губы, чтобы не застонать, не выкрикнуть дикую мольбу: «Пожалуйста, еще, и все остальное тоже можно!» Если бы не болезненный и чудесный зов плоти, она, разумеется, давно уже установила бы дистанцию между ними и не поддалась физическому притяжению его тела. Да, именно преодолением она займется через минуту.
Вот она, буйная дикарка Кейт! Эдмунд всегда подозревал, что эта узница укрывается под фасадом безмятежно спокойной красавицы. Ему удалось собрать остатки воли и выстроить дистанцию между ними. Казалось, он достаточно узнал о ее потаенных страстях. Принудил себя отнять ладони от ее нежного тела, прежде чем его притяжение окончательно подорвет его самоконтроль. Кейт пылала, хватая ртом воздух, и это волнение привлекло его внимание к роскошным юным грудям, которые часто вздымались и опускались в скромном декольте, позволительном даже для незамужней особы.
Ее глаза блестели и оттого казались прекраснее, чем в его мечтах, не жаль и половины богатств отдать, лишь бы вызнать чувства, что кипели в них. Ее губы приоткрылись, она пыталась восстановить дыхание. Эдмунд проследил голодным взглядом, как она облизнула их острым язычком. Высокие чувства не велят ему обладать ею на темной низкой террасе хозяйского сада, необходимо немедленно огласить свою версию их помолвки, пока звездами сияют ее глаза, алеют зацелованные губы, а своенравная головка затуманилась от его немилосердной страсти, и все ее сомнения и страхи благополучно улетучились. Но лучше пока не смотреть на нее, он не желает в ближайшие минуты принять ее огонь на себя и раздуть тлеющий скандал, вопреки своим планам.
– Пойдемте, – велел он бесцеремонно и, пока она не заартачилась, перенес через порог кишащего акулами светского аквариума.
– Я все-таки не понимаю, почему… – Мисс Элстоун, похоже, приняла эстафету от дикарки Кейт, поэтому Эдмунд быстро и без рассуждений втащил ее в бальную залу.
– О боже! – воскликнул Кроумер, завидев ее, повисшую на руке Эдмунда, зацелованную, с безумными глазами, и подавил усмешку. – Да, недаром поговаривают, что лунный свет вреден, – пробормотал он и отступил в сторону, чтобы дать возможность остальным полюбоваться на то, что сотворил этот свет со столь выдержанной, хладнокровной парой.
– Небесам виднее, и свет что надо, в самую точку, – спокойно ответил Эдмунд.
– Не думаю, что они много понимают в том, – нагло срезала его Кейт, еле шевеля губами, а он молча подумал, нет ли у него галлюцинаций. Она откровенно прижалась к нему, не в силах оторваться. Да, не каждый день приходится слышать, как замышляется убийство, а ему довелось вслушиваться, не пропустив ни единого слова, преодолевая притяжение Кейт. Он даже засомневался на минуту, не привиделось ли ему все, что произошло между ними сегодня вечером. Его мечты о ней едва не сбылись после стольких лет терзаний.
– Надеюсь, вы поздравите нас, Кроумер, поскольку по истечении трех лет я отказался далее ожидать положительных итогов поименного голосования, пусть даже ее бывший опекун и зять пока не согласен с таким решением. – И он окинул Кейт взглядом собственника.
– Карнвуд жестко стелет, так? – спросил Кроумер с наигранным удивлением, хотя глаза выдавали его: он не верил ни единому слову.
– Вот видите? Все думают, что я – ваш принц, – шепнул Эдмунд на ухо Кейт и почувствовал, как она напряглась, словно приготовилась прыгнуть в сторону и тем опровергнуть его тщательную разработку. – Ну-ну, а не то поцелую прямо здесь, – пригрозил он ласково.
– Мне стыдно за вас, – сказала она сквозь зубы, и он расплылся в самодовольной улыбке навстречу ее пылкому гневному взгляду.
– Стыд пройдет, моя Кейт не уйдет, – промурлыкал он и услышал чей-то сентиментальный вздох рядом.
– Шут и фигляр! – отругала она презрительным тоном, однако не пыталась ни оттолкнуть его, ни дезавуировать безбожную ложь.
Делая вид, что с трудом спускается с небес на землю, Эдмунд обдумывал вопрос приятеля.
– Нет, – оценил он его смекалку, – но я не мог вырваться отсюда в холодный Дербишир, чтобы сидеть там до посинения и уговаривать его.
– Надо думать, вам частенько удавалось находить с ним общий язык, – напомнил Кроумер.
– Я так и говорил мисс Элстоун, но только сегодня вечером удалось убедить ее, что мне надоело дожидаться, пока запоют трубы и ударят литавры на моей грандиозной свадьбе. Коль скоро она согласилась, что наша свадьба не терпит отлагательства, мне придется смело явиться в берлогу Карнвуда, и, быть может, мы наконец-то поладим на обоюдном статусе милорда и миледи.
– Кстати, сплетники уже щебечут, как скворцы на яблонях, – мудро направлял его неразговорчивый приятель, и Эдмунд, выразительно пожав плечами, многозначительно оглянулся на взбудораженную толпу.
– Я ждал достаточно долго, – громко произнес он на публику и услышал взволнованный отклик зрителей, спешивших поделиться свежими восторгами.
Он улыбнулся Кейт, надеясь, что его взгляд ясно предупреждает: отступать некуда, остается только поддерживать его. А глаза у нее в самом деле необычайные. «Совершенный ультрамарин», – определил он отвлеченно, перекатывая это слово на языке почти вслух. Глубокая синева. Он чувствовал, что готов наплевать на весь свет и свалиться в эти колдовские омуты. «Превосходная синева», – поправился он и воспарил в небеса в самый последний момент, когда уже почти был готов страстно расцеловать ее публично.
– Н-да, вполне уместное деяние, – заметила спешившая к ним леди Пемберли. Ее раздирали противоречивые желания смеяться, восторгаться и исполнять свои обязанности компаньонки. – Нетерпеливые чада, – проворчала она, правда, чуть разочарованно.
– Меня трудно стреножить после долгожданного согласия мисс Элстоун пойти со мной под венец, миледи, – отвечал Эдмунд, пылко надеясь, что Кейт подыграет ему и не впадет в скептическую отчужденность от всего мира, как обычно, в самый неподходящий момент.
– Да, – вымолвила она довольно неубедительно, – его милость более чем нетерпелив.
– Я так и поняла, – сухо бросила Элиан Пемберли, подозрительно вглядываясь в растрепанные кудри и неприлично помятое платье Кейт, и затем с вызовом посмотрела Эдмунду прямо в глаза.
– Вероятно, нам следует уведомить об этом событии «Морнинг пост», леди Пемберли? – спросил он самодовольно, пока она выдерживала паузу.
– Хочется верить в лучшее, – вежливо выразила она свое мнение, хотя глаза Кейт грозно сверкнули на нее. – Вернее, дóлжно, – непреклонно добавила она, в свою очередь упреждая Кейт острым взглядом. – Пора заказывать подвенечное платье для Кейт, а в церкви Святого Георгия на Ганновер-сквер в это время года все расписано заблаговременно, вряд ли они смогут пойти навстречу даже вам и этой заносчивой невесте, если вы оба решите провести вашу церемонию именно там.
– Я не заносчива! – взорвалась Кейт.
– Нет, – протянул Эдмунд, пожимая ее руку, покоящуюся в его руке, в надежде на то, что она останется такой же смирной, когда они останутся наедине. Он рассеянно перебирал ее пальчики, затянутые в перчатку, и улыбался ей из-под прикрытых век. – Вам далеко до того, насколько помню, а память у меня отличная, – промурлыкал он интимно.
– Простите нас, леди и джентльмены, но все разъяснится, когда будет опубликовано объявление определенного содержания. Боюсь, пока не могу сказать что-то еще, – объявил Эдмунд в пространство и поклонился элегантно, с долей иронии, как и подобает джентльмену, локоны которого заметно пострадали от пальцев леди, а шейный платок сбился набок.
– Коль скоро вы, негодники, решили опередить все формальности, вам уже и вальс танцевать можно, как на помолвке? – предположила Элиан достаточно громко, и ее чистый звонкий голос вознесся над гулом толпы.
Хозяйка дома леди Уиндоувер призадумалась, словно размышляя над правдоподобностью этой сцены, затем кивнула и дала знак оркестрантам исполнять вальс для своих оскандалившихся гостей. Кейт, по обыкновению, тенью следовала за Эдмундом, шаг в шаг, ошеломленная внезапностью последних событий, не в состоянии определить свои чувства, но большинство гостей в зале явно полагали, что во всем виновата любовь.
– Продолжайте танец, – тихо укорил Эдмунд, как только она стала спотыкаться, усталость брала свое, голова ее поникла, как у лилии в засуху. – Не вешайте носа, нельзя, чтобы Бестом и та ведьма заподозрили, что мы о чем-то умалчиваем, – сурово зашептал он.
Возможно, именно сопереживание и заставило ее обвиснуть в его руках, чтобы быстрее отправиться домой. «Он мог бы проявить больше чуткости», – думала Кейт. Вместо этого он с сомнением смотрит на нее, словно ожидает, что она вот-вот сомлеет или сотворит еще какую-нибудь глупость из женского репертуара, поэтому она бросила на него свирепый взгляд.
– Я так зла на вашу мужскую самонадеянность, Эдмунд Ворт, – воспрянула она духом и воссияла улыбкой, словно солнце взошло на его глазах.
– Хоть в чем-то превзошел других в ваших глазах, – подчеркнуто медлительно произнес он, словно ее норовистость не столько досаждала, сколько забавляла.
– Верю и надеюсь, что вы единственный в роде человеческом, милорд, невыносимо знать о другом подобном страдальце.
– Разве ваши многострадальные родственники не научили вас, Кейт, что осуждать своих знакомых так прямолинейно – это грубость?
– Вы не знакомый, вы мой жених.
– Понятно, отчего вы до сих пор перебирали женихов, чтобы довести меня до жертвенного алтаря. – И он сдобрил свою реплику теплой улыбкой, хотя зеленоватые омуты его глаз холодно поблескивали, он не шутил.
– Я способна сбежать от вас и у алтаря, если вы на то напроситесь, – пригрозила она полусерьезно.
– Кейт, немедленно выкиньте из головы все мысли о том, что вам удастся отвертеться от замужества. Иначе я сейчас же оставлю вас стоять с открытым ртом посреди залы. Три года назад вы уже выставили меня олухом, и неоднократно, с меня хватит.
– Никогда не желала заставить вас чувствовать себя олухом, милорд, – сказала она и похолодела от запоздалого сожаления, ее заверения не воодушевили его.
Он сурово посмотрел на нее, сомневаясь в ее умственных способностях.
– Спорный вопрос, но после сегодняшнего вечера у нас другого выбора нет, остается смириться, – отрубил он.
– Приложу все усилия, чтобы быть вам доброй женой, – благонравно произнесла Кейт.
– И что еще надо прилежному мужу от своей половины, правда? – Эдмунд не остался в долгу.
Танец заканчивался, и он склонился в галантном поклоне над ее рукой, затянутой в перчатку, словно она – его королева, а он – ее преданный рыцарь.
– Правда, – ответила она подавленно и все-таки сдержалась, не пнула его как следует и не наступила на ногу.
То благородное усилие, верно, отразилось на ее лице и не осталось незамеченным, поскольку Эдмунд стоял достаточно близко. Он ухмыльнулся ей, как старой знакомой, словно приглашая разделить его веселье, и она горько раскаялась, что некогда не ценила такое доверие, и их отношения, по ее глупости, с самой первой встречи лишились сердечной простоты.
– Жаль, если мы снова не подружимся, – тоскливо проронила Кейт, и смешинка в его зеленых глазах застыла, превратившись в колкую льдинку. Вправе ли она задавать такой вопрос?
– Я желаю вас, Кейт. Я буду верен вам, пока вы отвечаете мне взаимностью, но никогда уже не буду вашей комнатной собачонкой.
– Даже представить не могу, милорд, чтобы вы – в наше-то время – унизились бы до рабства, постараюсь, чтобы нам было вместе комфортно.
– Вы полагаете, ваша сестра со своим мужем искали в своем браке лишь «комфорт»? – спросил он таким тоном, словно даже произносить это слово было ему неприятно.
– Полагаю, каждый из нас ищет в другой половине свое солнце, – рассудила она, – однако я вряд ли дождусь от них похвалы, если скажу, что они живут вместе ради комфорта, чтобы наблюдать обыденные восходы и закаты.
– Тогда почему мы должны удовольствоваться меньшим?
– Потому что между нами нет любви, чтобы найти в другом свое незаходящее солнце, – сердито выдала она пылкую декларацию.
– Я понимаю вас, – пробормотал он ей на ухо, когда они вернулись к Элиан, и нельзя было свирепо глянуть в его вызывающе наглые глаза, иначе свет приметил бы, что у них вовсе не сказочный роман, который они так старательно разыгрывали.
– Вы нечестно сражаетесь, милорд, – шепнула она, встретив его взгляд широко распахнутыми увлажненными глазами.
– Нет, – выдохнул он ей в ухо, любовно поглаживая ей щеку, словно ему невмочь отпустить ее, – честно, я сражаюсь, чтобы выиграть, мисс Элстоун.
– Что выиграть? – спросила Кейт непосредственно, когда он отнял ладонь, и вздрогнула от неимоверного напряжения, пришлось изо всех сил сопротивляться желанию снова упасть в его объятия.
– Вас, мисс Кэтрин Элстоун, тело, сердце и душу, – забормотал он, снова склонившись к ней, словно вот-вот поцелует.
Кейт краем уха слышала, как некоторые леди бочком подбираются к ним поближе, выискивая наилучшую позицию для наблюдений за их трогательными воздыханиями.
– Сначала надо возжелать меня, – прошептала она.
– О, этого у меня не отнять, сладкая Кейт, не заблуждайтесь на сей счет. – Он был неспешен, между тем его яростные алчущие глаза внезапно потемнели и вспыхнули, как изумруды, и она поняла, что он говорит чистую правду.
Ее рот непроизвольно открылся, губы пересохли, пришлось облизнуть их и наблюдать, как Эдмунд следит за ее движениями, словно желает присоединиться. Лучше не думать о том, что последует за тем, во всяком случае, не в этой заинтересованной аудитории, надеющейся воочию увидеть, как снежная мисс Элстоун растает до идиотизма.
– Так мы увидим вас завтра, милорд? – Вопрос был дурацкий, поскольку она окончательно запуталась в яростных страстях, витающих между ними и ввергающих ее в гнев, и решила, что единственный выход – свернуть на бездумные банальности.
– Можете быть более чем уверены в том, – откликнулся он, – но вечер еще не отшумел.
– Мне достаточно. Как думаете, Элиан, приличествует нам теперь отбыть? Я очень устала, – обернулась она к приятельнице, ища мира и покоя. Хотелось собрать свои разбежавшиеся мысли.
– А я теперь смогу хотя бы проводить вас, не вызывая кривотолков, ведь мы публично помолвлены и неподсудны, можно ликовать, – иронично улыбнулся Эдмунд.
– Подозреваю, с ликованием пока не все ясно, – заметила леди Пемберли, подразумевая реакцию Кита Элстоуна – вряд ли ему понравятся скандальные подробности помолвки свояченицы, его бывшей подопечной. – Но конечно же мы можем теперь ехать домой, а ваш эскорт всегда приятен, лорд Шаттлворт, особенно в нынешние неспокойные времена.
– Что и требовалось доказать.
Кейт невольно улыбнулась, а леди Пемберли уведомила, что никогда не считала Эдмунда простачком, каким он прикидывается слишком уж часто.
– Будь я простофилей, остался бы в своих поместьях тешить разбитое сердце и упустил бы возможность подписаться на пожизненную баталию с вашей прелестной подопечной, леди Пемберли, – весело парировал он.
– Вовремя вы отыгрались, – отвечала Элиан, пока он подсаживал ее в роскошную карету, которую ее муж приобрел по случаю их бракосочетания.
– Воистину, не правда ли? – произнес он так почтительно, что Кейт с сомнением глянула на него. – Любимая, – обратился он так покорно и терпеливо, что она гневно глянула на него с немым вопросом, чувствуя, как зудит нога от желания пнуть его как следует, – вы могли бы сесть в превосходный экипаж леди Пемберли, прежде чем лошади сдохнут от скуки или кто-то из нас подхватит воспаление легких, как вы думаете?
– О да, разумеется. – Она поспешно исполнила его просьбу и едва не свалилась, запутавшись в собственных ногах. – Мне так неловко сегодня чувствовать себя помехой себе и другим. Ужасно раздражает.
– Мне и невдомек, – пробормотал Эдмунд, запрыгивая в карету с той легкостью, которой ей сегодня так не хватало. – Я вполне доволен, возможно, это свидетельствует о том, что я наконец вывел вас из себя.
– Зато про события сегодняшнего вечера прошу поподробнее, милорд, – строго потребовала Элиан, как и подобает компаньонке.
– Попозже, миледи, прошу вас. Придется столько объясняться, дороги домой не хватит, разве что вы любезно позволите мне зайти к вам, когда мы приедем, и я введу вас в курс дела, – пообещал он предупредительно.
Кейт на расстоянии чувствовала напряжение его могучего тела, когда он усаживался напротив нее, очевидно, он просто не мог позволить себе развалиться на обширных подушках кареты Элиан.
