Текст книги "Темная Канцелярия"

Автор книги: Эльхан Аскеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Вы действительно жестоки.

– Иногда правда бывает очень жестокой, старина, но от этого она не становится ложью. Даже причиняя боль, она остаётся правдой.

Их спор прервала Ори, пригласив собеседников к столу. Поднявшись, они прошли в обеденный зал, где всё уже было приготовлено к их маленькому, почти семейному празднику. Повеселевший демон снизошёл даже до того, что позволил бесовкам сесть с ними за стол, лично вызвав рабов из своего портала.

Бесшумно перемещаясь, обнажённые до набедренных повязок юноши подали первую перемену блюд. Попробовав поданный суп, старик удивлённо посмотрел на демона.

– Что-то не так, старина? – тут же отреагировал тот.

– Нет, я только хотел узнать, что это за блюдо.

– Черепаховый суп. Думаю, он вам понравится, ведь это любимое блюдо одного из известнейших отцов церкви, – усмехнулся демон.

Сделав рабам знак наполнить бокалы, демон встал и с насмешливым пафосом произнёс:

– Друзья мои, позвольте мне поднять этот бокал за здоровье нашего общего друга и соратника, – чуть поклонившись в сторону Марти, он продолжил: – Сегодня у него необычный день. Он впервые за много лет решился преступить рамки, наложенные церковниками, даже на такое неотъемлемое право человека, как любовь. Он захотел их преступить, и у него всё получилось. Пью за то, чтобы и дальше у вас всё получалось так же легко, – закончил демон и осушил бокал.

Марти молча склонил голову в знак признательности и глотнул вина. Отставив бокал, он молча отдал должное супу. На некоторое время в зале воцарилась тишина, нарушаемая только тихим позвякиванием ложек о тарелки.

Рабы подали следующую перемену, и старик с удивлением разглядел на своей тарелке пару жареных перепелов. Демон снова велел налить вина, но сказать ничего не успел. Раздался громкий стук в дверь, и на пороге зала появился слуга, исполнявший обязанности мажордома. После долгих размышлений старик решил, что он тоже является одним из прислужников демона, уж очень спокойно и невозмутимо тот воспринимал неожиданные появления в доме бесовок.

Демон вопросительно посмотрел на мажордома, и тот, согнувшись в раболепном поклоне, доложил, что у дверей стоит настоятель соседней церкви и требует принять его.

– Требует? – переспросил демон.

– Именно так, господин. Грозит вызвать отряд церковной стражи, если вы откажетесь принять его.

– Ну что ж, зовите. Посмотрим, что нам приготовил сей святой муж, – презрительно рассмеялся демон. – Смотрите и слушайте очень внимательно, старина, это будет очень поучительное зрелище. Сначала он начнёт грозить, а закончит тем, что будет клянчить денег на восстановление храма.

– Вы так уверены в этом? – угрюмо спросил старик, чувствуя, как его сердце медленно скатывается куда-то в левую пятку.

– Конечно. Впрочем, вы всё увидите сами. Если хотите, можем даже заключить пари, – продолжал смеяться демон.

Двери распахнулись, и в зал, тяжело отдуваясь, ввалился человек необъятных размеров в чёрной сутане. Выбритая на макушке тонзура блестела от пота, а крошечные глазки скрывались в массивных щеках с красными прожилками. Тройной подбородок плавно переходил в покатую грудь, покоившуюся на огромного размера животе.

Войдя в зал, настоятель остановился и оглядел собравшихся недобрым взглядом радостно сверкнувших глаз. В этот момент Марти пришло в голову сравнение со старым кабаном, хорошо отъевшимся к осени.

– Чревоугодничаем, блудодействуем? – проскрипел настоятель противным, визгливым голосом, совершенно не вязавшимся с его внешностью. – И это в святой пост? Когда все истинно верующие усмиряют свою плоть голодом и молитвами! Да здесь просто гнездилище еретиков, как я посмотрю!

– Не угодно ли присесть, святой отец? – любезно улыбнулся демон.

В этот момент настоятель увидел четвёрку рабов в набедренных повязках, и слова просто застряли у него в горле. Все четверо были прекрасно сложенными юношами в возрасте около восемнадцати лет. Белокурые, с кроткими голубыми глазами, длинноногие, мускулистые, они были самим воплощением здоровья и красоты. Откуда взялись эти рабы, Марти не спрашивал, опасаясь узнать ещё одну тайну экспериментов демона, однако стойкое убеждение в том, что этими телами управляют не люди, его не покидало.

– И что делают эти отроки в сём гнезде порока? – повернулся настоятель к демону, игнорируя поданный ему мажордомом стул.

– Это мои рабы, отче. Но может быть, вы всё-таки присядете? Я хотел бы продолжить трапезу. У нас небольшой праздник по поводу чудесного исцеления нашего дорогого друга, – демон жестом указал на Марти, – и мы надеемся, что вы присоединитесь к нашему скромному застолью. И может быть, вы наконец представитесь? Хотелось бы знать, кого я имею честь принимать в своём доме, – спокойно проговорил демон, выделив голосом последнюю фразу.

– Отец Гварди, настоятель церкви Святых мощей, – представился настоятель, протягивая демону руку для поцелуя.

Сделав вид, что не заметил этого жеста, демон сделал знак рабам, и те быстро подали ещё один прибор. Лицо настоятеля сделалось пунцовым, когда он понял, что демон пренебрегает оказанной ему честью, но, сдержав гнев, он уселся за стол, благосклонно кивнув подававшему стул рабу.

– Итак, что привело столь занятого человека в нашу скромную обитель? – спросил демон, пригубив вино.

– Мне доложили, что в этом доме живут люди, проводящие время в праздности и мотовстве и не почитающие догматы матери святой церкви. Я решил лично проверить эти слова и убеждаюсь, что мне сказали правду.

– Но вам не доложили, что до того, как начать такую жизнь, эти люди провели долгие годы в трудах и лишениях, а значит, заслужили отдых и возможность жить так, как им нравится.

– Никто не может жить так, как ему нравится, – отрезал настоятель. – Я вынужден буду доложить в канцелярию святой инквизиции о столь вопиющем факте нарушения устоев.

– Вы, безусловно, можете и даже должны доложить об этом, но прежде вам стоит ознакомиться с некими документами, выданными нам лицом, стоящим в церковной иерархии намного выше вас, – ответил демон с нотками презрения в голосе.

Мажордом внёс небольшую шкатулку из кованого железа, украшенную затейливым орнаментом. Поставив её на стол, он достал из кармана ключ и, отперев замок, повернул шкатулку к демону. Небрежно откинув крышку, демон достал два рулона пергамента, украшенных папской печатью.

Увидев знакомые печати, настоятель хрюкнул от неожиданности и чуть было не подавился вином, которое шумно отхлёбывал в этот момент из изящного стеклянного бокала.

– У вас есть папские индульгенции?

– Как видите, есть. А это значит, что все наши дела больше вас не касаются. Они находятся в ведении высших иерархов. Думаю, нет необходимости объяснять вам, как данные документы будут восприняты в канцелярии святой инквизиции? Не стоит отвлекать столь занятых людей такими мелочами, как наши персоны.

Такой поворот дела привёл настоятеля в мрачное расположение духа. Тяжело вздохнув, он отложил залитую вином салфетку и принялся выбираться из-за стола.

– Куда же вы, святой отец? Трапеза ещё не окончена. Оставайтесь. Девушки приготовили замечательный десерт, а вина у нас вполне достаточно, чтобы приятно провести вечер, – остановил его демон.

Уже научившийся хорошо понимать его старик растерянно покачал головой. Демон веселился от души (если, конечно, к демону можно было применить понятие души), издеваясь над этим разожравшимся святошей.

Усевшись обратно, настоятель, недолго думая, вернулся к трапезе, уничтожая такое количество продуктов, что хватило бы накормить целую крестьянскую семью.

– Расскажите, отче, кто же это так позавидовал нашему житью, что побежал докладывать? Думаю, вы узнали о нас не на исповеди, – спросил демон, не давая настоятелю собраться с мыслями.

– У церкви есть ревностные служители и в миру, – недовольно буркнул настоятель, не прекращая жевать.

– Не сомневаюсь. Меня удивляет тот факт, что вы пришли лично, а не послали разобраться с нами одного из своих приближённых. Это означает, что вам что-то нужно от нас. Вот только что?

– Святой матери церкви нужно от мирян только верное служение ей.

– Это понятно, но это не объясняет вашего прихода. Так что же заставило вас бросить все дела и идти сюда? Для чего вы приложили столько усилий?

– Мне доложили, что вы добились разрешения и начали строительство дворца за городской стеной. Не церкви, не часовни, а дворца. Вы могли бы найти более достойное применение своим деньгам.

– Должны же мы где-то жить? А церквей и часовен в городе, я думаю, вполне достаточно. Кроме того, постройкой церквей и тому подобных заведений занимается сама церковь, и я просто не смею вмешиваться в её дела.

– В дела церкви не смеет вмешиваться никто, а что касаемо того, достаточно в городе церквей или нет, это решать не вам.

– Я и не пытаюсь решать этот вопрос, именно потому и решил построить дворец.

– Значит, вы решили поселиться в этом городе?

– Именно. Потому и начали строительство. Хочется, знаете ли, хорошо пожить оставшиеся годы.

– Человек обязан трудиться, добывая свой хлеб в поте лица.

– А кто сказал, что мы пребываем в праздности? Конечно, мы не обрабатываем землю, не сеем хлеб, но от этого наш труд не становится менее нужным.

– И чем же вы занимаетесь?

– Мы негоцианты.

– Кто-кто? Это ещё что за богопротивные словеса?! – неожиданно вскинулся настоятель.

– Купцы, торговцы, караван-баши – все эти слова означают суть одно и то же. Разве вы не знали? Я поражён, что такой многоучёный человек мог позабыть такое простое слово.

– А, э-э, да. Как-то вылетело из головы, – замялся настоятель, понимая, что попал впросак. – Значит, вы промышляете торговлей? – переспросил он, делая вид, что ничего не произошло.

– Совершенно верно. Только не промышляем, а занимаемся. А вы находите это предосудительным?

– Нет, но лучше бы вам быть простыми людьми.

– Это почему же? Чем так плохи купцы?

– Такие как вы болтаются по свету, забывая догматы церкви, отступая от норм и правил, принятых на родине, и пропитываясь иноземной ересью, – возмущённо проговорил настоятель.

– И тем не менее святая церковь и вы лично не брезгуете пользоваться плодами наших трудов, – иронично ответил демон. – Если глаза меня не обманывают, многие детали вашей одежды сшиты из восточной парчи и шёлка. Ни то ни другое на западе не производят, а значит, если бы не мы, то вам пришлось бы довольствоваться только холстом.

– Ну, иногда и от вас бывает некоторая польза, – скривившись, ответил монах.

– Иногда? Тогда давайте разбираться. Вспомните, чем отделаны стены и алтарь вашей церкви, что вы используете во время проведения таинства обрядов, в чём ходите, из чего едите? Всё это привезено из дальних стран и передано вам людьми, рисковавшими своими жизнями в этих поездках. И, наконец, на какие деньги построена основная масса ваших церквей.

– Наших?! Значит, вы не относите себя к пастве истинно верующих в Господа нашего?

– Конечно, отношу. Но я только прихожанин, а вы её служители, а значит, церковь – ваш дом.

– Что ж, я не удивлён, что ваши дела идут в гору. Вы очень ловко умеете выкручиваться из любой ситуации, но не надейтесь, что вам удастся меня обмануть. Я вижу вас насквозь. И думаю, что святой инквизиции стоит поближе познакомиться с вами.

– Престаньте меня запугивать, святой отец. Как вы уже отметили, я совсем не глуп и могу устроить некоторые неприятности даже вам. В тот момент, как в наш дом ворвётся церковная стража, ваш епископат лишится очень солидных пожертвований, а это может очень не понравиться вашим иерархам. Ведь кроме меня никто не знает, куда и как вложено наше золото. Предав меня огню, они получат только кусок обугленной плоти, а позволив мне делать, что хочу, получат деньги. Как вы думаете, какой выбор они сделают?

– У инквизиции есть способы развязывать языки непокорным, – мрачно ответил монах.

– О да! Я знаю. Чего стоят только дыба и испанские сапоги! Не говоря уже о так называемой «благочестивой Марте» – ведь так называют полый саркофаг, внутрь которого встроены шипы длиной в ладонь? Можно также вспомнить о различных тисках для ущемления пальцев, маски с воронками для заливки в горло испытуемому кипящего масла, клещи, кнуты и тому подобные милые вещицы, использование которых одобрено высочайшим эдиктом. И заметьте, друг мой, всё это не просто одобрено, а ещё и тщательно каталогизировано, что наводит нас на размышления о бренности человеческой плоти. Но не в этот раз. В воротник всех моих камзолов вшиты небольшие капсулы с ядом. Достаточно просто раскусить их, и все ваши старания пойдут прахом. Повторяю, истинное положение вещей известно только мне. Это моя гарантия неприкосновенности в любой ситуации.

– Ваши хитрости вам не помогут. Отцы-инквизиторы сумеют получить нужные ответы, если не от вас, то от ваших друзей.

– Вы плохо меня слушали, святой отец. Где находятся деньги, знаю только я. Всё, что вы видите здесь, принадлежит мне, и только я решаю, кому и сколько дать для их личных нужд, – усмехнулся демон. – Я, так же как и вы, люблю власть, и подобное положение вещей даёт мне эту власть. Неужели вы всерьёз считаете, что я добровольно откажусь от неё?

– Служители церкви чужды власти, – ответил монах, но этот ответ прозвучал очень неуверенно.

– Да неужто?! – рассмеялся демон. – Вы властвуете над людскими душами, а я над телами. И давайте перестанем играть в слова. Зачем вы пришли? – властно спросил он, и монах, вздрогнув, заёрзал на стуле, словно там внезапно появился гвоздь.

– Я надеялся, что здесь живут истинные христиане и добрые католики, которые с радостью поспешат оказать посильную помощь храму, – хрипло проговорил настоятель, с трудом откашлявшись.

– Иными словами, вы пришли требовать денег. Почему я не удивлён? – иронично произнёс демон, многозначительно посмотрев на старика. – И какую же помощь вы считаете посильной? Говорите смелее, святой отец, не стесняйтесь.

– Ну, судя по тому, как вы легко тратите деньги, думаю, пятьдесят золотых не сильно опустошат вашу мошну.

– Пятьдесят золотых?! Да вы просто издеваетесь надо мной! – делано возмутился демон.

Достав из-за пояса кошелёк, он небрежно швырнул его монаху.

– Здесь двадцать золотых. И с этой минуты я прошу вас забыть о том, чтобы угрожать мне снова. Я делаю только то, что сам считаю нужным. А теперь, раз мы покончили со всеми недоразумениями, я приглашаю вас отведать тот замечательный десерт, что приготовили наши девочки.

Молниеносно поймав кошелёк, монах стиснул его в толстых пальцах, скривившись от возмущения. Ему швырнули подачку, как какому-то попрошайке. Не принесли в церковь, униженно прося принять подношение, а именно швырнули. И даже намного меньше того, что он рассчитывал получить. Все эти чувства отразились на лоснящемся лице монаха в течение нескольких секунд, но так явно, что их смог прочесть даже замерший от страха Марти.

Настоятель хотел было покинуть этот дом, но обещание удивительного угощения заставило его остаться на месте. Кроме того, он всё ещё не оставлял надежды сломить волю этого странного человека. Как именно, он ещё не решил, но тайна клада манила его блеском золота.

Рабы бесшумно сменили приборы и осторожно внесли в зал огромное блюдо, на котором лежал торт, украшенный кремовыми цветами, кусочками засахаренных фруктов и марципанами.

Увидев такое великолепие, настоятель просто потерял дар речи. Такой торт он видел только однажды, когда, получая сан настоятеля, был приглашён в Ватикан. В тот день один из епископов справлял день своего ангела, и к столу было подано столь же роскошное лакомство.

Заметив его реакцию, демон чуть усмехнулся и приказал подать ликёр. Это окончательно добило настоятеля и убедило его, что из этого человека не просто можно, но и должно выжать намного больше денег. Подобный напиток в тот памятный для заядлого чревоугодника день подавали только епископам. Улучив момент, монах незаметно допил из оставленного кем-то бокала напиток, вкус которого запомнил на всю жизнь.

Раб виртуозно разрезал торт на ровные, одинаковые куски, наделяя каждого из присутствующих. Попробовав кусочек, демон запил его глотком ликёра и, удовлетворённо кивнув головой, повернулся к монаху.

– Ну, что скажете, отче? Разве это произведение кулинарного искусства не чудо? Вы не похвалите наших девочек?

– Это просто умение хорошего повара, а чудо доступно только Господу.

– Жаль, что вы так настроены против нас. Это мешает пищеварению. Забудьте о делах. Просто расслабьтесь и получайте удовольствие от трапезы. Так будет намного полезнее.

– Догматы церкви не одобряют плотских удовольствий.

– Но разве будет лучше, если один из её верных служителей получит несварение только из-за того, что не смог вовремя расслабиться? По-моему, это только помешает вам продолжить своё служение ей.

– Пожалуй, вы правы. Мне действительно стоит расслабиться, – неожиданно ответил изрядно захмелевший настоятель.

Его состояние было неудивительно, так как он один умудрился выхлебать почти три бутылки старинного вина. Стоявший за его стулом раб внимательно следил, чтобы бокал настоятеля не оставался пустым. А добавленный следом ликёр привёл почтенного монаха в хорошее расположение духа.

Увидев, что их незваный гость заметно захмелел, демон сделал бесовкам знак, и те принялись усиленно оказывать ему знаки внимания. Но все их старания разбились о стену его отчуждённости.

Неожиданно демон заметил, какими глазами настоятель смотрит на обслуживающего его раба и, понимающе усмехнувшись, незаметно обменялся с юношей знаками. Чуть склонив голову в знак подчинения, раб принялся двигаться так, словно был не мужчиной, а опытной куртизанкой.

Марти, внимательно наблюдавший этот бессловесный диалог, раскрыл рот от удивления. Бесовки моментально оставили монаха в покое, переключившись на Марти и демона, а настоятель просто млел от знаков внимания юноши.

Покончив с десертом, демон предложил перейти в каминный зал, где они смогут насладиться курением и бренди. Услышав, что в доме подают такой редкий напиток, монах резво вскочил на ноги и устремился за хозяином, попутно ухватив за руку так понравившегося ему раба.

Рассевшись у камина, гости получили по бокалу бренди, а демон закурил свою неизменную трубку. Монах, залпом осушив свой бокал, требовательно протянул его рабу. Дождавшись утвердительного кивка демона, тот молча наполнил его и отступил в сторону.

– Итак, святой отец, надеюсь, вам пришлось по душе наше гостеприимство?

– Вполне, но вы могли бы быть и пощедрее. Удовлетворяя желания плоти, вы забываете о душе, а это неприемлемо. Вы все должны исповедаться. Немедленно! Я приму ваше покаяние и назначу вам епитимью, которую вы исполните немедленно, – пьяно икая, ответил монах.

– Думаю, не стоит так торопиться. Впереди длинная ночь, и кто знает, сколько ещё грехов может свершиться за это время, – ответил демон, заговорщицки подмигивая старику.

Презрительно посмотрев на сидящих в креслах красоток, монах развернулся и, ухватив раба за набедренную повязку, подтащил его поближе, откровенно оглаживая бёдра юноши.

От брезгливости Марти чуть было не вывернуло наизнанку. Глядя на пьяные манипуляции монаха, старик неожиданно поймал себя на мысли, что даже рад такому исходу дела. Ему было бы неприятно видеть в липких объятиях настоятеля одну из своих девочек.

Это открытие так поразило Марти, что он даже забыл, где находится. К действительности его вернул голос демона, задавшего настоятелю очередной вопрос:

– Как долго вы прожили в монастыре, отче?

– Пятнадцать лет, – отозвался монах, не отрываясь от раба.

– Похоже, они не прошли для вас даром.

– Что вы хотите сказать?

– Я вижу, что вы очень ловко научились справляться с требованиями плоти.

– Это должен уметь любой служитель, решивший принять постриг.

– И часто вы там, в монастыре, усмиряли свою плоть таким оригинальным образом?

– Житие в монастыре – это вам не прогулки под луной, – наставительно произнёс монах, подняв для пущей важности указательный палец, – это суть служение Богу и ежедневный труд, сопряжённый с умерщвлением плоти и изгнанием ереси из своей души.

Снова икнув, настоятель неожиданно потерял нить разговора и замолчал, словно пытаясь что-то осознать. Убедившись, что монах совершенно пьян, демон подал рабу знак, и тот принялся уговаривать настоятеля отправиться на боковую. Услышав вожделенное слово «постель», настоятель восстал, как легендарная птица феникс из пепла, и, сделав над собой усилие, поднялся на ноги. Подхватив его под руки, рабы аккуратно вывели святого отца из зала.

– Ну, как вам этот образчик святости? – весело спросил демон, развернувшись к старику.

– Противно, – коротко ответил старик, скривившись.

– Согласен, – ответил демон. – А ведь это ещё не самый худший из них.

– Неужели среди них нет ни одного истинно верующего? – с отчаянием спросил старик.

– Ну почему же, есть. Но они никогда не побегут требовать денег, угрожая доносом. Они смиренно делают своё дело, не требуя ничего взамен. Именно поэтому одни монастыри славятся богатством и силой, а другие незаметны и бедны. Мой вам совет, дружище: если вы когда-нибудь вздумаете уйти в монастырь, выбирайте тот, что победнее. Там вы найдёте истинную веру и святость.

– А ведь он и вправду может донести на нас, – задумчиво произнёс старик.

– О! Кажется, вы действительно начинаете избавляться от химер, – весело произнёс демон и, жёстко усмехнувшись, добавил: – Не успеет. Утром его будет ждать очень неприятный сюрприз. Я недаром отправил с ним раба. Как только пропоют первые петухи, епископ получит известие, которое заставит его появиться здесь лично и убедиться в жутком падении нравов.

– Монах, конечно, отвратителен, но ваши методы ужасны, – проворчал старик, сообразив, какую шутку задумал демон.

– Я демон, а значит, просто не имею права позволить кому-то переиграть меня в моих же играх.

– Что это значит?

– Он пытался меня шантажировать, запугивать, а это, согласно их понятиям, мои методы, – небрежно ответил Маффи. – Но я вижу, в глубине в души вы рады, что он оказался содомитом.

– Угу, – буркнул Марти, чувствуя, что краснеет.

– Не смущайтесь, старина. Просто у вас было слишком мало женщин, потому вы и относитесь к ним так ревниво. Со временем это пройдёт.

– Не думаю, что мне нужно множество женщин.

– Я и не говорю, что они вам нужны. Но когда вы переберете определённое количество, вам будет намного проще найти ту единственную, с которой вы захотите связать свою судьбу.

– Вы говорите так, словно речь идёт о рубашках. А ведь это живые люди.

– Верно. Но согласитесь, что лучше дать чуточку счастья многим женщинам, чем сделать на всю жизнь несчастной одну?

– С вами просто невозможно спорить! – неожиданно разозлился старик.

– Научитесь, – утешил его демон. – Наука в общем-то не сложная. Нужно упирать на факты, а не на эмоции. А на факты вы сможете упирать только тогда, когда многое попробуете сами. А до тех пор учитесь. Не далее как сегодня вам всё-таки удалось поставить меня в затруднительное положение, а это успех. И успех серьёзный. Как говорится, всё приходит с опытом.

– Тут вы, пожалуй, правы, – устало согласился старик.

– Устали? – участливо спросил демон.

– Да. День был очень насыщенным.

– Это верно. Что ж, отправляйтесь-ка вы в постель, старина. Только не занимайте всю кровать. Ори скоро присоединится к вам.

– Я хотел бы выспаться. Думаю, завтра у нас будет сложный день.

– Не беспокойтесь. Всё будет в порядке, а девушка просто побудет рядом с вами на случай проблем со здоровьем. Мне так спокойнее, – ответил демон, и старик понял, что все дальнейшие споры бесполезны.

* * *

Проснулся старик резко, словно кто-то толкнул его. Открыв глаза, он обвёл спальню быстрым взглядом и, убедившись, что в комнате кроме него и бесовки, сладко посапывавшей у него на плече, никого нет, внимательно прислушался. В соседнем коридоре, куда вечером проводили настоятеля, кто-то громко разговаривал.

Осторожно, чтобы не разбудить спящую девушку, старик поднялся с кровати и, накинув халат, вышел в коридор. Быстро сориентировавшись, он не спеша побрёл в сторону споривших.

Свернув за угол, старик замер, почувствовав, как испуганно забилось сердце. В коридоре выстроился десяток церковных стражников при полной экипировке, во главе с тем самым епископом, что выдал им индульгенции.

Епископ Демьен с презрительной миной рассматривал происходящее в комнате, на пороге которой он стоял. Из комнаты раздавались глухие удары и оханье, периодически сменявшееся жалобными причитаниями. Рядом с епископом стоял демон, всем своим видом выражая крайнее возмущение.

Очевидно, епископу надоели стоны и жалобы наказуемого. Он решительно шагнул в комнату, и старик услышал отданный им приказ:

– Хватит! Отправьте эту свинью в монастырь. Запереть в карцере и ждать моих распоряжений.

Затем, выйдя из комнаты, он остановился перед демоном и внимательно посмотрел тому в глаза. Не дрогнув, демон ответил ему прямым, открытым взглядом. Помолчав несколько минут, епископ неопределённо покачал головой и сказал:

– Не знаю, как это получилось, но он понесёт суровое наказание, это я вам гарантирую. А теперь я хотел бы переговорить с вами с глазу на глаз.

– Конечно, ваше святейшество, давайте пройдём в каминный зал, где нам никто не помешает, – ответил демон, изящно поклонившись.

Кивнув, епископ сделал демону знак, что готов идти. Они медленно двинулись по коридору в сторону стоящего у стены старика. Сообразив, что убежать не успеет, Марти сделал вид, что идёт им навстречу. Столкнулись они на самом углу.

– Вы уже на ногах, дружище? Как вы себя чувствуете? – участливо поинтересовался демон.

– Хорошо, благодарю вас, – ответил старик. – Меня разбудил шум. Что тут происходит?

– Наш вчерашний гость оказался не таким уж святым, как казался вначале, – ответил демон, поглядывая на епископа. – Он не только прелюбодействовал с нашим слугой, но ещё и избил его.

– Как это возможно? Ведь юноша молод и силён? – откровенно удивился старик.

– Я и сам удивлён, но следы на его теле говорят сами за себя, – ответил демон, пряча улыбку в бородке. – Раз уж вы встали, друг мой, я просил бы вас пройти с нами. Епископ хочет что-то сказать, и мне кажется, что это в полной мере будет относиться и к вам.

Епископ молча кивнул, и они отправились в каминный зал. Там всё уже было убрано, и ничто не напоминало о вечернем разгуле. Медленно усевшись в предложенное ему кресло, епископ задумчиво почесал переносицу и заговорил.

– Прежде всего, я должен извиниться перед вами за те неудобства и то свинство, что здесь имели место. Я обещаю вам, что этот человек вас больше не побеспокоит. Но в свою очередь, хочу просить вас об услуге. То, что здесь произошло, не должно выйти за пределы этих стен.

– Я ожидал этого, – кивнул в ответ демон. – Обещаю, что до тех пор, пока нас не побеспокоят, ни одно слово не просочится наружу.

– Вы ставите мне условия? – насторожился епископ.

– Ни в коем случае. Это своего рода страховка от попыток других любителей дармовщины получить от нас определённую сумму денег. Я не могу позволить шантажировать себя всем, кому вздумается, – ответил демон.

– Это справедливо, – подумав, согласился епископ. – Я согласен на ваши условия. И надеюсь, что подобная неприятность не встанет между нами.

– Не беспокойтесь, ваше святейшество. До тех пор, пока со мной ведут честную игру, я стараюсь играть честно. Все мои обещания остаются в силе, но в свою очередь я надеюсь на ваше серьёзное покровительство. Прошу вас оградить мой дом от появления подобных индивидов, да и всех остальных тоже.

– Это несложно устроить, – удовлетворённо кивнул епископ и, поднявшись, направился к выходу.

Проводив его до дверей, демон вернулся и, весело потерев руки, уселся в кресло. Взглянув на сидящего с кислой миной Марти, он усмехнулся и спросил:

– Что за похоронный вид, дружище? Вас что-то беспокоит?

– Меня беспокоит внимание инквизиторов к нашим персонам. Боюсь, что после этой истории за нами начнут следить, и рано или поздно мы все окажемся в казематах инквизиторской канцелярии.

– Не волнуйтесь, старина. Епископ далеко не глуп и не станет резать курицу, несущую ему золотые яйца. А кроме того, сейчас в кругах высших иерархов церкви затеяна очередная интрига, в которой наш с вами приятель играет далеко не последнюю роль. А это значит, ему очень нужны деньги: интриги и перевороты дело недешёвое. И потому беспокоиться нам абсолютно не о чем. Но каков святоша?! Отделал парня так, что он теперь как минимум месяц не будет ни на что годен.

– Но ведь он был совершенно пьян. Как он мог справиться с ним? И потом, зачем ему это? Ведь раб следовал вашему приказу и был готов уступить его домогательствам.

– А вот это, друг мой, и есть последствия запретов. Долгое воздержание не проходит бесследно. У одних появляются прыщи, а у других – законы об охране нравственности.

– А при чём здесь нравственность? – не понял старик.

– Я недаром спрашивал, сколько лет он провёл в монастырях. Всё дело в том, что ни на что другое он просто не способен. Придуманные церковниками запреты приводят к возникновению чувства вины, а оно в свою очередь перерастает в агрессию по отношению к предмету вожделений. Таким образом, наказывая партнёра, он перекладывает на него вину за своё вожделение, как бы говоря, что это он соблазняет монаха своей покорностью. Кроме того, возраст, излишества в еде, малоподвижный образ жизни – всё это не усиливает мужское здоровье. Прибегая к подобным методам, он хоть как-то может вообразить себя полноценным самцом.

– Неужели же и вправду в монастырях творятся подобные вещи? – с горечью спросил старик.

– Как я уже говорил, не во всех. Но любое закрытое общество порождает возникновение определённых отношений, постепенно переходящих на другой, более интимный уровень. Инстинкты не обманешь. Здоровый организм не воспримет суррогат.

– Что?

– Неполноценную замену. Но как бы то ни было, этот хряк сыграл нам на руку. Теперь все окрестные настоятели получат суровое указание не вмешиваться в наши дела.

– Но ведь далеко не со всеми можно будет расправиться подобным образом. Кто-то обязательно не сможет устоять перед искушением, и тогда мы пропали. Во всяком случае, я точно.

– Перестаньте трусить, старина. Всё идёт как нельзя лучше.

– Маффи, помните, однажды вы признались, что утратили чувство страха? Может, вам стоит прислушаться к моим словам, пока не поздно?

– Очевидно, я должен благодарить вас за то, что вы запомнили эту мою слабость и не побоялись в нужный момент напомнить мне о ней, хотя думаю, что вы действуете не бескорыстно.