Текст книги "Рыцарь дорог"

Автор книги: Эльхан Аскеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ну и куда ты собралась? – мрачно спросил Ли.

– С тобой. В сектор, – коротко ответила девочка.

– Зачем?

– Хочу посмотреть, как ты убьёшь эту бешеную суку.

– С чего ты взяла, что я собираюсь её убивать?

– Тебе придётся это сделать, или она убьёт тебя.

– Я так не думаю.

– Напрасно. Она хочет только одного. Уничтожить всех мутов.

– Откуда ты знаешь?

– Я умею слушать и думать. Они много болтали между собой, а я слушала. Я еду с тобой, – категорично заявила она и упрямо вскинула подбородок.

– У меня нет времени на глупый спор, вылезай.

– Я поеду!

– Нет. Я дерусь один. Мне некогда будет присматривать за тобой.

– И не нужно. Я и сама могу о себе позаботиться.

– Это я уже видел, – зло ответил Ли. – Я еду один, и это не оспаривается.

– Я могу помочь тебе скрасить дорогу, – сделала девочка последнюю попытку.

– Меня не интересуют дети. Я люблю выросших женщин. Вылезай! – скомандовал он.

Чуть всхлипнув, девочка подчинилась. Ли включил передачу и, выведя машину на дорогу, помчался к сектору. Всё, что он узнал, заставило его пересмотреть свои убеждения относительно Стеллы. Девочка была права. Ему предстояло либо убить, либо быть убитым. Другого Стелла не признает. Главное, чтобы она не нашла вход на склады, тогда с ней будет очень сложно справиться. Там слишком много оружия и боеприпасов.

Ли гнал машину, не останавливаясь на отдых, время работало против него. Уже через сутки он увидел с холма очертания знакомого озера и свернул в сторону. Спрятав машину в чахлых кустах, он быстро достал оружие и приготовился к бою.

Ему предстояло выяснить, что знают и что успели найти прихвостни Стеллы. На сентиментальные сопли времени не было. Нужно было действовать быстро и решительно. В скорости, решительности и нахальстве было спасение. В том, что Стелла не успокоится, пока не убьёт его, Ли не сомневался. Нужно было любым способом убрать её из сектора и освободить рабов.

Способов сделать это было несколько. Убрать её из-за угла, а потом, быстро подавив возмущение, объявить сектор своим. Вызвать её на бой и, победив, изгнать. И последний – уничтожить всех, кто стоял за ней.

Убивать из-за угла Ли не хотелось. В изгнание он не верил. Рано или поздно она вернётся, и всё начнётся сначала. Оставалось только полное уничтожение. Все, кто пришёл с ней, все, кто пришёл после, и те, кто помогает ей, должны умереть. Иного выхода не было. Слух в пустыне разносится быстро, значит, вскоре вся пустыня будет знать, что в секторе объявился новый хозяин.

Найдётся много охотников испробовать его на прочность, стоит только проявить слабину. Слабостью они могли посчитать любое проявление милосердия или сочувствия. Хозяин сектора должен быть безжалостен. Эту истину Ли усвоил ещё во времена своего ученичества.

* * *

Придя к решению, Ли начал действовать. Бесшумно скользя по песку, он подобрался к своему дому и осторожно выглянул из-за угла. По двору, тыкая в утоптанный песок кусками арматуры, бродили подростки. Это бесцельное тыканье вызвало у Ли приступ бесшумного смеха. Внимательно осмотрев подворье, он метнулся к мастерской.

Чуть сдвинув в сторону доску, закрывавшую окно, он заглянул внутрь. Здесь всё было так, как он оставлял, уходя в обитель. Очевидно, Стелла не рискнула вломиться сюда. Слишком много слухов ходило по пустыне о его учителе.

От воспоминаний Ли отвлёк грозный окрик и звуки ударов. Быстро перебравшись обратно к забору, Ли заглянул во двор и увидел, как двое громил, размахивая кнутами, гонят подростков к озеру. На пороге дома, уперев кулаки в бёдра, стояла Стелла, с интересом глядя на избиение детей.

Весь её наряд состоял из тоненькой полоски ткани на бёдрах и ожерелья на груди. За широкий пояс, охватывавший узкую талию, был заткнут пистолет, а в правом кулаке она сжимала рукоять длинного хлыста.

Надсмотрщики то и дело плотоядно оглядывали фигуру своей хозяйки, но её это абсолютно не волновало. Она нарочно выставляла себя напоказ, заставляя этих подонков выслуживаться, чтобы обратить на себя её внимание.

Эти люди были ей безразличны. Она хотела только одного – чтобы Ли, маленький мут, учивший её когда-то правильно стоять и наносить короткие резкие удары, взглянул и понял, чего он сам себя лишил, отказавшись подчиниться ей. Он, мут, посмел отказать ей и более того, с лёгкостью победив её в драке, он смел угрожать, что вернётся и потребует своё место в секторе. Он был механиком, а это почти равнялось богу.

Если хотя бы половина из того, что ей рассказали, правда, значит где-то здесь должны быть несметные богатства. Она искала. Искала упорно и настойчиво, не считаясь ни с потерями, ни с затратами. Что значит жизнь нескольких мутов по сравнению с тем, что она может получить. И не просто может, а должна.

Эти мысли грели ей душу, и она с удовольствием смотрела, как подростки извивались под ударами плетей, пытаясь закрыться руками. Эта картина доставляла ей почти чувственное наслаждение. В последнее время она стала отдавать предпочтение юным девушкам, почти девочкам, превращая их нежную кожу в кровавые лохмотья, наслаждаясь беспомощностью и страданием жертв.

Мужчины перестали волновать её. Она хотела получить в свою постель только одного мужчину, одновременно люто его ненавидя. Мут! Отброс! Выродок! Ошибка природы!

Все эти эпитеты она вываливала в адрес Ли, которого безумно хотела заполучить в постель и мечтала убить. Она сама не знала, чего ей больше хочется. Убить или любить.

Частенько в своих снах она предавалась любви с ним, всаживая ему в грудь кинжал в момент кульминации. Иногда ей снилось, как он, связав ей руки и ноги, хлещет её хлыстом, затем предаваясь любви. От этих снов она по нескольку дней ходила сама не своя, не понимая, что с ней происходит.

Бандиты, пришедшие в сектор вместе с ней, так и не научились понимать, что происходит с их командиршей, но поняли, что ей лучше не попадаться лишний раз на глаза. Это могло закончиться смертью. Стелла пускала в ход пистолет, не раздумывая.

Именно поэтому во дворе механика были только надсмотрщики. Все остальные отсиживались в секторе, стараясь по возможности не появляться здесь. Только охрана вынужденно торчала на вышках, установленных уже после ухода Ли.

Естественно, толку от них было мало. Охранники больше пялились на рабынь, чем на бесконечный песок. Именно поэтому Ли удалось беспрепятственно проникнуть в сектор.

Определив количество противников, Ли решил дождаться ночи. Рабов загонят в бараки, и они не будут мешаться под ногами. Кроме того, находясь в секторе, он сможет беспрепятственно подобраться к вышкам и снять часовых, избавившись от возможных неприятностей.

В его предприятии самым главным был эффект неожиданности. Он надеялся использовать его в полной мере. На ошибку права у него не было. Он должен был очистить сектор в одну ночь, иначе на него устроят охоту.

Всё так же бесшумно он проник в мастерскую, тихонько отодвинув одному ему известные доски, и, присев у окна, принялся наблюдать, иногда переходя к окну, выходящему на улицу.

Время шло медленно, словно засыпая. Ли позволил себе расслабиться, предавшись воспоминаниям. Он словно наяву видел, как механик прилаживает на место очередную деталь. Как на пороге появляется учитель, и его добрая улыбка озаряет мастерскую. Как механик, вытирая руки тряпкой, отвешивает ему ласковый подзатыльник и тут же с заразительным смехом прижимает к себе. Как…

Ли подскочил, словно ошпаренный. Быстро перебравшись в дальний угол, он достал нож и принялся осторожно срывать доски пола. Память не подвела его. В тайнике он нашёл то, что когда-то спрятал механик.

Завёрнутые в промасленную ткань автоматические пистолеты. В отдельном свёртке лежали снаряженные обоймы к ним. Быстро достав пару пистолетов, Ли проверил их работоспособность и натолкал в карманы половину запаса обойм. Вот теперь он был полностью готов.

Бесспорно, пулемёт – штука нужная и в некоторых случаях просто незаменимая, но оружие такого калибра имеет большой недостаток. Слишком много грохота. Выстрел из пистолета не должен привлечь большое внимание.

Подобная стрельба была не редкостью в любом секторе. Другое дело пулемёт. Тут даже самый пьяный бандит задастся вопросом, у кого может быть так много крупнокалиберных патронов? Постороннее внимание юноше было не нужно. И чем позже его заметят, тем будет лучше для него.

Перекусив консервами, Ли снова вернулся на свой наблюдательный пост и выглянул в окно. Надсмотрщики выгнали во двор очередную партию рабов, и они снова принялись искать.

Подгоняемые плетьми рабы сантиметр за сантиметром осматривали и ощупывали землю, пытаясь найти хоть что-то. Самое неприятное было в том, что никто толком не знал, что именно они ищут, и звали охрану к каждой ямке во дворе. Это вызывало злость надсмотрщиков, и те отыгрывались на рабах, пуская в ход плети. Подобные взаимоотношения не могли не отразиться на качестве работы. В итоге все злились на всех, рабы ненавидели надсмотрщиков, надсмотрщики – боевиков, те – командиров, а сами командиры начинали ненавидеть Стеллу.

Эта обстановка всеобщей ненависти не могла не отразиться и на общих взаимоотношениях, что было на руку Ли. Внимательно присматриваясь к происходящему, он отмечал любую мелочь, стараясь получше изучить врага. Тихо посмеиваясь над неуклюжестью боевиков, он мысленно готовился к схватке.

Ночь накрыла сектор неожиданно, как это бывает в пустыне. Только что было ещё светло, а через несколько минут наступает темнота, рассеиваемая только бледным светом луны.

Щелканье плетей и ругань надсмотрщиков стихли, сменившись пьяными воплями и нередкой стрельбой в воздух. К ним примешивался визгливый хохот проституток и крики избиваемых рабов, которым не посчастливилось прогневить хозяев.

Бесшумно выбравшись из своего укрытия, Ли проскользнул через двор, стараясь держаться в тени. Подобравшись к ближайшей вышке, он тихо поднялся по приставной лестнице и замер, осторожно выглядывая на смотровую площадку.

Часовой стоял, прислонившись к перилам, и с интересом наблюдал за событиями у загона рабов. Ли осторожно достал стилет и шагнул к бандиту. Зажимая горло левой, он одновременно всадил клинок правой рукой. Сталь с чуть слышным хрустом пробила плоть, и острие стилета нашло сердце часового.

Убедившись, что человек мёртв, Ли выхватил из кармана шнур и быстро накинул его на шею мертвецу. Перекинув другой конец через потолочную балку, Ли закрепил труп так, чтобы со стороны казалось, что человек стоит, внимательно что-то рассматривая под вышкой.

Проделав подобные манипуляции со всеми охранниками на вышках, он взялся за тех, кто мог перемещаться по земле. В течение двух часов он действовал как мясник, уничтожая всё, что могло представлять хоть малейшую опасность его предприятию.

В итоге к полуночи в живых осталось не больше семи человек, трое из которых охраняли Стеллу, а четверо затеяли пальбу у соседнего здания, выбрав мишенью подростка-раба. Пари заключалось в умении всадить пулю как можно ближе к телу.

Скрипнув зубами от злости, Ли убрал нож и взялся за пистолеты. Пора было объявить о своём присутствии. Дождавшись, когда боевики соберутся в кучу, он выскочил из-за угла и выпустил серию с двух рук. Все четверо рухнули на песок с простреленными головами. Ни одна пуля не пропала даром.

Быстро перерезав веревки, стягивавшие руки подростка, Ли отступил в сторону и, приложив палец к губам, тихо скомандовал:

– Исчезни! И не смей появляться на улице, если хочешь жить!

Подросток испуганно кивнул и скрылся в тени ближайшего дома.

Ли быстро метнулся в сторону дома Стеллы. Он прекрасно помнил расположение домов в посёлке. Этот дом когда-то принадлежал вожаку. Подобравшись к дому, Ли прислушался. Его стрельба пока никого особо не побеспокоила. Ли приготовился к атаке, когда дверь с грохотом распахнулась от мощного пинка.

Улица осветилась вспышками пулемётной очереди. Ли ответил двумя выстрелами и прыжком исчез за углом. Пулемёт захлебнулся, но через минуту снова заработал. Очевидно, юноше удалось зацепить стрелка, но пулемёт перехватил кто-то другой.

Началась дуэль, в которой мог победить тот, чья реакция была на порядок выше. Постоянно перемещаясь, Ли заставлял противника вести почти беспрерывную стрельбу. Такая интенсивность не могла не отразиться на качестве стрельбы. Оружие перегревалось и начинало вести себя почти непредсказуемо. Эта особенность была хороша известна Ли, но почти неизвестна стрелку, щедро поливавшему улицу свинцом.

Неожиданно пулемёт умолк, и из дома раздалась грязная ругань, сопровождаемая лязгом передёргиваемого затвора. Пулемёт заклинило. Зло усмехнувшись, Ли кинулся к дому, стараясь не появляться на виду раньше времени.

Запрыгнув на стоящую у двери бочку, он осторожно заглянул в комнату, стараясь держать голову у самой притолоки. Двое бандитов отчаянно ругаясь, возились с заклинившим оружием, третий сидел в углу, зажимая простреленную грудь и тихо постанывая от боли.

Стелла стояла в полный рост у окна и, шипя сквозь зубы ругательства, яростно размахивала хлыстом. В этот момент она ненавидела весь мир и готова была убить любого, оказавшегося на пути.

– Долго вы ещё будете возиться, ублюдки?! – прорычала она, оглядываясь на охранников.

– Сейчас, уже почти готово, госпожа, – раболепно ответил один, со страхом поглядывая на хлыст.

– Быстрее. Я хочу знать, кто он. Кто посмел бросить мне вызов в моём секторе? – Она почти задыхалась от ненависти, когда вдруг раздались три выстрела и охранники безжизненной грудой рухнули на почти собранный пулемёт.

– Ты хотела знать, кто бросил тебе вызов, Стелла? Что ж, смотри, – услышала она до боли знакомый голос, и в дверях появился Ли. Тот самый Ли, которому она завидовала в детстве. Тот самый Ли, который победил её, обратив победу над сектором практически в поражение, тот самый Ли, которого она так хотела и так люто ненавидела. Тот самый мутант. Ли.

– Ты! – коротко прошипела Стелла. – Я должна была догадаться, что это ты. Теперь я понимаю, почему никто не смог ответить на мой призыв.

– Некому было отвечать, Стелла, – жёстко усмехнулся Ли и, помолчав, добавил: – В прошлый раз я предупредил тебя, что это мой сектор и что никто не смеет лезть на территорию мастерской. Ты не послушала. Больше того. Ты стала торговать рабами.

– Только мутами! – поспешно произнесла Стелла. Спокойствие Ли действовало на неё страшнее, чем угрозы. Она хорошо понимала, что стоит за этим спокойствием. – Только мутами. Грязными выродками, негодными больше ни на что другое.

– Я тоже мут, Стелла. Выродок, который второй раз ставит тебя в сложное положение. Хочешь, я оправдаю твоё предположение и поставлю тебя в другое положение, из которого тебе будет не вырваться? Прямо в загоне для рабов, на глазах у всех? – Сообразив, о чём он говорит, Стелла невольно попятилась назад и, прижав руки к горлу, яростно выкрикнула:

– Ты не посмеешь!

– Ты так думаешь? – усмехнулся Ли. – Должен тебя разочаровать. Я давно уже не тот Ли, которого ты знала. Ты и тебе подобные оказались хорошими учителями. Теперь вы пожинаете плоды той ненависти, которую сами и посеяли. Поверь, я посмею.

– Если это будешь делать ты сам, то тебе не придётся меня даже связывать. Для тебя я сделаю всё сама, – неожиданно улыбнулась Стелла. Голос её зазвучал неожиданно тихо и вкрадчиво.

– Нет. Об тебя я не стану пачкаться, даже если ты останешься последней женщиной на земле.

– Мразь! Ублюдок! – завизжала Стелла и взмахнула хлыстом.

Моментально присев, Ли пропустил удар над головой и, с силой оттолкнувшись, взмыл в воздух, нанося удар ногой. Стопа Ли столкнулась с плечом женщины, и ту просто развернуло вокруг своей оси.

Отлетев в угол, она выронила хлыст из внезапно онемевшей руки и застонала, когда почувствовала, что рука не подчиняется. Плечо было вывихнуто. До Стеллы наконец дошло, что перед ней противник, с которым она не сможет справиться никогда. Вот теперь ей стало по-настоящему страшно.

– Что ты собираешься со мной делать? – спросила она, с ужасом ожидая ответа.

– Это решат те, кого ты считаешь мразью. Только они вправе решить судьбу человека, подвергавшего их пыткам и издевательствам, человека, по чьей прихоти они стали рабами, по чьему приказу убили их родных.

– Не-е-т! – взвыла Стелла, сообразившая, что он собирается отдать её на расправу рабам.

– Да, Стелла. Так и только так будет решена твоя судьба.

– Нет! Пожалуйста! Я прошу тебя! Ради нашей дружбы! Ради моего отца, который тоже был твоим учителем! Умоляю!

– Я уже всё сказал. Вставай. Нам пора. Твои судьи ждут, – оскалился Ли.

И Стелла чуть не упала в обморок, увидев эту усмешку.

Ли вытащил её из дома, небрежно волоча за шиворот, словно напроказившую кошку. Рабы уже успели вырваться из своих бараков и теперь, столпившись на площади, ждали развития дальнейших событий. Увидев пленницу Ли, подростки начали роптать. Очень скоро ропот перерос в шум, а потом и рёв возмущения.

Не отпуская шеи Стеллы, Ли молча втащил её на помост и замер, оглядывая бушующую толпу.

– Это те, кого ты презираешь, Стелла. Смотри внимательно. Это они будут решать твою судьбу.

Вздрогнув, Стелла промолчала, зло скосившись на Ли.

– Убить её! Повесить! Нет, разорвать мотоциклами! – всё более настойчиво звучали крики подростков.

– Ты дура, Стелла, – неожиданно сказал Ли. – Ты собирала сюда подростков, не учитывая одного. Они очень быстро учатся. Ты сама научила их быть безжалостными, теперь молись, чтобы они не удержались и убили тебя быстро.

– Убей меня сам, – устало попросила она. – Ты можешь сделать это очень быстро. Я знаю. Прошу тебя, – тихо добавила она и, опустив голову, заплакала.

Увидев слёзы своей мучительницы, подростки просто взвыли, и крики понеслись с новой силой. Глядя на эту толпу, Ли понимал, что сейчас он не может сделать ничего. Эти подростки перенесли столько, что другим хватило бы на целую жизнь. Но и позволить им уподобиться своим мучителям он не мог.

Когда Стеллу схватили и потащили к столбу, попутно пиная куда ни попадя, он медленно достал пистолет и приготовился, заставив себя отключиться от всего.

Подростки наперебой предлагали пытки, многие из которых испытали на себе. Стеллу привязали к столбу, и несколько добровольцев помчались за орудиями пыток, во множестве хранившимися в казармах надсмотрщиков.

Ли внимательно посмотрел на окровавленное лицо Стеллы. Резким движением головы отбросив со лба намокшую прядь волос, Стелла подняла глаза и встретилась взглядом с Ли.

– Пожалуйста, – беззвучно прошептали её разбитые губы.

Чуть кивнув, Ли шагнул вперёд и вскинул пистолет. Никто из подростков не успел ничего понять. Два выстрела почти слились в один. Ли подстраховался. Одна пуля пробила сердце Стеллы, другая голову. Так его научил стрелять старый кочевник. Отец Стеллы.

Не ожидавшая стрельбы толпа раздалась в стороны, медленно понимая, что произошло. Стоявшие рядом со столбом поняли это быстрее всех.

– Зачем! – раздался дружный вопрос, и все оглянулись на Ли.

– Зачем ты это сделал? – вышел вперёд один из старших подростков. – Ты не имел права лишать нас возможности отомстить ей.

– Я и не лишал вас такой возможности. Я не хотел, чтобы вы стали такими же, как она. Месть не означает пытки. Она должна была умереть, она умерла. Это всё. Больше здесь нечего обсуждать.

Толпа возмущённо зароптала, но Ли не дал им распалиться.

– Этот сектор мой! – крикнул он в полный голос. – Если кто-то хочет остаться, должен знать несколько правил. Остальные могут уходить.

– Куда? – раздался недоумённый вопрос.

– Это вам решать, – коротко ответил Ли.

Растерянные подростки начали переглядываться, пытаясь понять, что происходит. По всем законам пустыни человек, победивший бывшего владельца сектора, мог объявить его своим. Любой, кто хотел это оспорить, должен был драться. Но сознание того, что Ли в одиночку расправился со всей бандой Стеллы, отбивало у них всякую охоту спорить.

Наконец один из самых сообразительных заинтересовался условием, которое ставил Ли. Недолго думая, он напрямую спросил об этом Ли.

– Я объясню, но только тем, кто решит остаться. Решайте. Уходящие – вправо от меня, остающиеся – влево.

Поглядывая друг на друга и перешёптываясь, бывшие рабы принимали решение. Наконец самый решительный шагнул влево. За ним потянулись несколько других. Через минуту плотину нерешительности прорвало, и подростки потянулись к лидерам. Толпа разделилась.

Большинство решили остаться, те же, кто решил уходить, напряжённо всматривались в остающихся. Ли бросил взгляд на группу слева. Решившие остаться настороженно смотрели на владельца сектора. Точно так же на него смотрели и уходящие. Быстро спустившись с помоста, Ли подошёл к своей группе.

– Вы решили остаться. Это радует. Тогда начнём с самого начала. Меня зовут Ли. Я владелец и механик этого сектора. Я вырос и жил здесь много лет, пока не случилось так, что мне пришлось уехать. Но теперь я вернулся, и этот сектор мой. Я предложил вам остаться, но это не означает, что вы будете вести безоблачную жизнь. Мои условия. Первое – это ежедневная учёба. Второе – труд. Вы будете делать всё. Растить батат, пасти скот, учиться, торговать, воевать, одним словом – жить. Если кого-то это не устраивает, я не держу. Пустыня большая. – Ли замолчал, внимательно глядя на подростков и ожидая их реакции.

На удивление, его условия никого не возмутили. По сути, он предложил им делать то, что они и делали до своего пленения. Пожалуй, только за исключением учёбы. Многие из них не умели даже читать. Но это было ново и интересно.

Помолчав и подумав, подростки согласно закивали головами. Неожиданно от группы уходящих отделились несколько ребят и, подойдя поближе, заинтересованно начали что-то выспрашивать у знакомых. Заметив их, Ли подошёл ближе и спросил:

– Если вы хотите что-то узнать, спросите меня.

– Ты сказал, что они будут учиться?

– Да, это обязательное условие для остающихся.

– Если случится так, что моей семьи не окажется в живых, я могу прийти сюда?

– Остаться и жить?

– Да.

– Если будут выполняться мои условия, то да.

– Спасибо.

– Не за что. Это твоя жизнь, и только ты можешь решать, что для тебя лучше.

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу создать поселение, которое будет отличаться от всех остальных. Не будет ни рабов, ни слуг. Все будут работать, заниматься своим делом. А при нужде воевать. Мне надоело, что за чашкой молока я должен мчаться через всю пустыню и платить патронами, а за бататом ехать в другую сторону и искать топливо, чтобы расплатиться с огородником. Хватит. У нас будет всё своё. Кочевники будут делиться мясом, огородники – растениями, механики – работой. И никто никому ничего не должен.

– Как это? – удивлённо спросили подростки.

– Вы всё поймёте, когда начнёте так жить. – Ли не хотел говорить, что ещё не до конца продумал все взаимоотношения в поселении. Но в одном он был уверен абсолютно: чтобы выжить в этом враждебном мире, они должны объединиться.

Выслушав Ли, подростки задумались. Многие из них после пленения остались обездоленными, так что особого выбора не было. То, что предлагал Ли, было неожиданно и непривычно, но ещё это было и интересно. Главное, они были уверены, что рабства и издевательств больше не будет. На данный момент это было самым важным.

Убедившись, что подростки его поняли, Ли принялся распределять их по уцелевшим домам. Подростки решали сами, кому с кем жить; единственное условие, которое выдвигал Ли, было – в одном доме живёт одна семья. Скученность и теснота вели к распространению болезней, это он уяснил из книг, найденных в обители.

Затем подростки разделились по знаниям производства. Это было проще. Почти все они были выходцами из кочевников и огородников, с самого детства приученные к труду.

Отобрав самых сильных, Ли направил их на ремонт домов. Многие здания были разрушены. Бандиты Стеллы занимались чем угодно, кроме работы. Убедившись, что работают на себя, ребята с энтузиазмом взялись за дело. Уже через две недели в посёлке появились несколько новых домов.

Разобрав на доски бараки, подростки быстро собирали новые небольшие дома, рассчитанные на одну семью. Весь посёлок обнесли высоким забором, использовав для этого старые трубы и сетки, обломки рифлёного железа и тому подобный хлам. Общее горе и трудности объединили их. Недолго думая, они образовывали подобие семей. Ли и не собирался препятствовать этому, понимая, что человек становится более ответственным, если отвечает за кого‑то.

* * *

Спустя три месяца слух о новом поселении разнёсся по всей пустыне. В посёлок стали приходить люди. Ли принимал только тех, кто готов был работать и защищать своё жильё. Многие вопросы поселенцы научились решать самостоятельно, не прибегая к его авторитарности. Подобное положение больше всего устраивало Ли, давая ему свободу действий.

Оставив за собой только мастерскую и секрет складов, он старался со стороны наблюдать за развитием жизни, только иногда подкидывая советы для решения сложных проблем. Он учил ребят думать. Так же, как учили его.

Убедившись, что жизнь в посёлке налаживается, Ли начал подумывать о поездке в обитель. Он почти уже собрался ехать, когда случилось неожиданное. Ранним утром часовые с вышек подали сигнал о приближении чужаков.

Всё население посёлка высыпало на улицы с оружием в руках. Ли взлетел на вышку, сжимая в руках пулемёт. Бросив взгляд на дорогу, он растерянно оглянулся на часового.

К воротам медленно приближались двое. Мужчина и женщина. Тяжело опираясь друг на друга, они с трудом добрели до ворот. Видя, что их заметили, мужчина поднял голову и хрипло крикнул:

– Помогите нам, пожалуйста! Дайте воды!

Ли сделал знак охранникам, и те навалились на ворот, отодвигавший тяжёлые ворота. Створка чуть сдвинулась, позволяя пришельцам войти. Медленно, с трудом передвигая ноги, они вошли в посёлок. Силы оставили женщину, и она, тихо застонав, рухнула на песок.

Взяв кружку с водой, Ли осторожно отбросил покрывало, закрывавшее лицо женщины, и приложил сосуд к губам, медленно вливая живительную влагу в сухой, растрескавшийся рот.

Почувствовав воду, женщина попыталась схватить его руку, но Ли успел удержать её, тихо успокаивая и приговаривая:

– Не спеши, всё в порядке. Тебе пока нельзя много пить. Потерпи. Пей понемногу. Теперь всё будет в порядке.

Убедившись, что она поняла его, он снова принялся поить её из своих рук.

– Кто вы? – спросил он мужчину, дав ему время прийти в себя.

– Торговцы. Я вёл караван на побережье, когда на нас напали дикари. В живых остались только мы.

– Чем вы торговали? – осторожно спросил Ли.

– Разным, – последовал удручённый ответ. – Оружие, патроны, консервы, ножи, ткани. Великие боги! Всё пропало! Всё! Я нищий, бездомный бродяга, не имеющий ничего! – неожиданно вскрикнул торговец, схватившись за голову.

– А рабы? – послышался вопрос из собравшейся толпы.

– Что? – не понял торговец.

– Рабы. В твоём караване были рабы? – повторил вопрос один из лидеров посёлка.

– Рабы? А зачем? У меня были работники, и этого хватало. Рабов надо кормить, а в караване лишних продуктов не бывает.

– Молись, чтобы это было так, – проворчал паренёк, закидывая автомат за спину.

Чуть усмехнувшись, Ли поднялся на ноги и внимательно осмотрел спасённых. Наблюдательному человеку одежда, обувь, оружие могли рассказать очень многое, а Ли умел видеть.

– Расскажи, как это было, – наконец нарушил он затянувшееся молчание.

– Они напали на закате. Мы уже собирались делать привал, когда они налетели.

– На чём они ехали? Как были вооружены? Кто командовал? – быстро спросил Ли.

– В основном мотоциклы, но была и пара машин. Вооружены в основном винтовками и пистолетами.

– А автоматическое оружие?

– Я не заметил. Командовал здоровенный толстяк. Он жрал даже во время атаки.

Ли вопросительно изогнул бровь, недоверчиво глядя на рассказчика.

– Это правда, – подтвердила его слова женщина. – Я упала и отползла за камни. Они не заметили меня, слишком увлеклись товаром и остальными женщинами. Но главаря заинтересовали только консервы. Он даже от девочки отвернулся.

– От девочки? – переспросил Ли.

– Да. С нами была дочь нашего работника. У бедняжки больше никого не было, и он взял её с собой. Они погибли. Оба.

Стиснув зубы, Ли молча кивнул и сделал знак продолжать.

– Они что-нибудь говорили? Название банды? Откуда они пришли?

– Не слышал. В тот момент мне было не до этого. Я просто пытался спастись.

– Как далеко отсюда это случилось? – задал Ли вопрос, волновавший всех.

– Мы шли четыре дня. По ночам. Часто кружили.

– Хорошо. Где на вас напали? – поставил вопрос по-другому Ли.

– У длинного болота, – услышал он чёткий ответ.

Это было ему более понятно. До болота было три дня пути по дороге. Никто не знал, откуда в пустыне взялось болото и почему оно не высыхает, но оно было и служило ориентиром для всех путников.

Ли обернулся к подросткам и, убедившись, что на лицах написана решимость драться, отдал старшим команду:

– Раздайте оружие, усильте патрули и наряды. На вышки по два человека. Всем быть настороже. Теперь у нас есть только два выхода. Либо драться и победить, либо снова стать рабами. Рабство не для меня. Я в любом случае буду драться.

Подростки согласно загудели и крепче сжали оружие, выразительно поглядывая в пустыню. Чуть усмехнувшись, Ли подумал, что нападающим изрядно повезёт, если они смогут уйти без особых потерь.

– Вы позволите нам немного побыть здесь? – задала женщина вопрос.

– Да. Вы можете отдохнуть и прийти в себя, но только под охраной. Не обижайтесь, но это вынужденная мера. Вам дадут еду, воду и место для отдыха, но вы будете заперты и под охраной. Если это вас не устраивает, то не смею задерживать. Пустыня открыта. Можете взять воду…

– Мы согласны! – быстро возразила женщина и повернулась к спутнику. – Прости Дик, но я больше не могу. Ты можешь поступать, как знаешь, а я останусь. Ещё один день в пустыне я не переживу.

– Нет. Ты права, мы остаёмся, – кивнул мужчина и обернулся к Ли. – Я и не собираюсь обижаться. Больше того. Я вам благодарен. У меня только одна просьба.

– Какая?

– Нам нужно смыть грязь и песок. Уже всё тело болит.

– Конечно. Вам дадут воду и всё необходимое, включая одежду. – Он сделал знак одному из лидеров.

Быстро подобрав четверых крепких ребят, тот отдал нужные распоряжения, и пришельцев повели в посёлок. Новые дома строились с учётом соблюдения основных правил гигиены. В каждом была комната под душевую и туалет.

Ли взял своих помощников и отправился осматривать периметр посёлка. Помня, как легко ему удалось попасть на территорию сектора, он с самого начала приказал укрепить и максимально усилить ограждения. Теперь эта мера оказалась совсем не лишней.