Текст книги "Долгий путь к себе (СИ)"

Автор книги: Елена Воронина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Деловой ужин

Четверг выдался суматошным. Сергей с утра получил звонок от старого знакомого, владельца сети ресторанов, который когда-то был его клиентом. Сейчас этот человек – Игорь Борисович – мог стать спасительным якорем для его тонущего бизнеса. Он искал IT-подрядчика для обновления своей системы доставки, и Сергей знал: если он получит этот контракт, он сможет расплатиться с самыми срочными долгами и выиграть время.

– Серёжа, – сказал Игорь Борисович в трубку, – я помню твоего отца, царствие ему небесное. Мы дружили, знаешь. Я дам тебе шанс, но мне нужно встретиться с тобой лично. Вечером. В моём ресторане на Невском. Расскажешь своё предложение, посмотрим, что ты можешь.

– Игорь Борисович, я приеду, – ответил Сергей, сжимая телефон. – Во сколько?

– В восемь. Только, Серёжа... Ты с девушкой приходи. Я хочу видеть, что у тебя всё в порядке, что жизнь налаживается. Семейный ужин, понимаешь? Не люблю, когда люди одинокие приходят. А то думаешь – пропащий человек.

Сергей усмехнулся. Старый Игорь Борисович был известным чудаком – он верил в семейные ценности и считал, что бизнес делают только люди, у которых есть «прочный тыл». Отказаться было нельзя. Контракт мог решить всё.

Он вышел из своего кабинета и остановился у стола Насти. Она сидела, склонившись над отчётами, светлые волосы упали на лицо, тонкие пальцы быстро стучали по клавиатуре. Она выглядела сосредоточенной и серьёзной – совсем не так, как в тот вечер, когда угощала его пирожками.

– Настя, – позвал он.

Она подняла голову, и в её карих глазах мелькнуло удивление.

– Сергей Александрович? Что-то случилось?

– Случилось, – он подошёл ближе и присел на край её стола. – У меня сегодня важная встреча с потенциальным инвестором. Очень важная. От неё зависит, получит ли компания крупный контракт или нет. И мне нужна помощь.

– Какая? – она выпрямилась, готовая помочь.

– Мне нужна девушка на ужин, – сказал он прямо, глядя ей в глаза. – Точнее, мне нужна ты. Клиент просит прийти с парой. Говорит, что не доверяет одиноким бизнесменам. Старая закалка.

Настя заморгала. На её щеках выступил лёгкий румянец.

– Вы хотите, чтобы я пошла с вами? Как... как ваша девушка?

– Формально, – уточнил он, хотя внутри его кольнуло от этого слова. – Ты просто будешь со мной, поддержать беседу. Ничего сложного. Ресторан на Невском, хорошая кухня, приятная атмосфера. Мне нужно произвести впечатление.

Она смотрела на него с лёгким сомнением, и Сергей заметил это.

– Ты можешь отказаться, – добавил он мягче. – Я понимаю, что прошу многого. Ты моя стажёрка, не обязана участвовать в таких делах.

– Нет, – ответила Настя быстро. – Я согласна. Я хочу помочь. Правда. Я просто не знаю, что мне надеть... Я никогда не была на деловых ужинах.

Он улыбнулся краем губ.

– Это не вопрос. Я заеду за тобой в семь. Оденься так, как чувствуешь себя уверенно. Не нужно вечернего платья – достаточно элегантного повседневного. Ты и так красивая.

Она покраснела ещё сильнее, и Сергей понял, что сказал лишнего. Слишком личного. Но он не жалел – он видел её реакцию, и она была именно такой, какой он хотел. Доверчивой, тёплой, влюблённой. Месть требовала этого. Но внутри, глубоко, он уже не был уверен, что делает это ради мести.

– Тогда в семь, – сказала она, пряча взгляд. – Я буду готова.

Он кивнул и вернулся в свой кабинет, чувствуя её взгляд на своей спине. У дверей он на мгновение задержался, но не обернулся.

–

Ровно в семь Сергей стоял у подъезда Насти. Он был в тёмном костюме, свежевыбритый, с лёгким ароматом хорошего одеколона. Он знал, как выглядит – тот образ, который действовал на женщин безотказно. Высокий, подтянутый, с голубыми глазами и волевым лицом, он напоминал киногероя, сошедшего с экрана.

Дверь подъезда открылась, и на улицу вышла Настя. Сергей замер. Она была в простом чёрном платье чуть выше колена, с небольшим вырезом, открывающим тонкие ключицы. Тёмные волосы были распущены и мягкими волнами падали на плечи. Карие глаза слегка подведены, губы тронуты блеском. Она выглядела элегантно, но без пафоса – скромно, со вкусом. И очень красиво.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он, и в голосе его не было игры. Это была правда.

– Спасибо, – Настя смутилась и поправила невидимую складку на платье. – Я очень волнуюсь. А вдруг я что-то не так скажу?

– Не волнуйся, – он подал ей руку. – Я рядом. И запомни: ты просто моя девушка, которая сопровождает меня на ужин. Можешь говорить о чём хочешь – о погоде, о еде, о Петербурге. Главное – быть милой и естественной. У тебя это отлично получается.

Она улыбнулась, взяла его под руку, и они пошли к машине. Сергей открыл перед ней дверцу старой «Лады», и Настя с лёгкой иронией посмотрела на машину.

– Представительский класс, – сказала она с улыбкой.

– Пока что класс "Б", – усмехнулся он, закрывая дверцу. – Но через месяц, если сделка пройдёт, будет "Бизнес".

Она рассмеялась – легко, искренне, и Сергей в очередной раз поймал себя на том, что её смех действует на него сильнее любого вина.

Ресторан оказался уютным, с приглушённым светом и тихой музыкой. Игорь Борисович – полноватый мужчина с добрыми глазами и густыми усами – встретил их у входа, с улыбкой оглядел Настю и одобрительно кивнул.

– Ну, Серёжа, нашёл себе красавицу! – прогудел он. – Молодец! Проходите, я заказал нам отдельный кабинет. Люблю, когда можно поговорить спокойно.

Они расположились за круглым столом в уютной комнате с видом на Невский. Игорь Борисович заказал вино, закуски, и беседа пошла легко. Сергей рассказывал о своём предложении – обновлённой системе доставки с искусственным интеллектом, которая сократит время ожидания на двадцать процентов. Он говорил уверенно, грамотно, с цифрами и фактами.

Настя сидела рядом, слушала, и время от времени вставляла реплики – уместные, дельные. Она спросила Игоря Борисовича о его ресторанном бизнесе, о том, как он начинал, о сложностях с поставками. Она слушала внимательно, задавала правильные вопросы, и старый ресторатор расцвёл.

Первая ночь.

Его квартира оказалась такой же скромной, как и офис – маленькая однушка на окраине, с минимумом мебели, но уютная. Настя, войдя, огляделась: старый диван, книжный шкаф, заваленный бизнес-литературой, кухонный уголок с чистой, но дешёвой посудой. Никаких следов роскоши, только порядок и аскетичность.

– У тебя здесь уютно, – сказала она, снимая пальто.

– Уютно – это громко сказано, – усмехнулся Сергей, вешая её пальто в прихожей. – Но я живу. Проходи, располагайся.

Он прошёл на кухню, налил воды в чайник. Настя стояла у окна, глядя на ночной город. Огни спального района мерцали вдалеке, и в тишине квартиры слышно было только её дыхание и его шаги.

– Хочешь чаю? – спросил он, хотя оба знали, что они приехали не за этим.

– Хочу тебя, – ответила она тихо, не оборачиваясь.

Сергей замер. Эти слова, сказанные её тонким, звонким голосом, ударили сильнее любого поцелуя. Он подошёл к ней сзади, обнял за плечи, прижался щекой к её тёмным волосам. Она пахла дождём и теми цветочными духами, которые он уже запомнил.

– Настя, – прошептал он, касаясь губами её виска. – Если мы сделаем это сейчас... я не смогу остановиться. Ты уверена?

Она развернулась в его объятиях, и её карие глаза встретились с его голубыми. В них не было сомнений. Только ясность, доверие и отчаянная нежность.

– Я никогда ни в чём не была так уверена, как в тебе, – сказала она, и её голос дрогнул, но не от страха – от чувств. – Ты не представляешь, что ты для меня сделал. Ты дал мне шанс, ты научил меня, ты спас меня дважды. Я люблю тебя, Сергей. По-настоящему.

Он закрыл глаза на мгновение. Эти слова – «я люблю тебя» – были тем, чего он боялся больше всего. Потому что она говорила правду. А он не мог ответить ей тем же. Не сейчас. Не с теми планами, которые у него были. Но он хотел. О, как он хотел сказать ей это! Внутри всё клокотало от желания, от нежности, от отчаяния. Но это было не то, что он планировал. Это было... слишком. Слишком быстро, слишком сильно, слишком не по плану.

– Настя... – выдохнул он, прижимая её к себе. – Ты даже не знаешь, что я за человек. Ты не знаешь...

– Мне всё равно, – перебила она, прикладывая палец к его губам. – Знаю, какой ты со мной. Добрый, заботливый, сильный. Мне большего не надо.

Он поцеловал её – жадно, требовательно, впуская в поцелуй всю свою боль, всю свою злость на себя, всё то, что он так долго сдерживал. Настя ответила с той же страстью, обхватив его за шею, прижимаясь всем телом. Он подхватил её на руки – она была лёгкой, как перышко, – и понёс в спальню.

Комната была маленькой, с одной кроватью и тумбочкой. Сергей аккуратно опустил её на покрывало, сам навис сверху, опираясь на руки. Он смотрел на неё – на её тёмные волосы, разметавшиеся по подушке, на её карие глаза, в которых плескался огонь, на её бледную кожу, подсвеченную уличным фонарём.

– Ты такая красивая, – прошептал он, проводя пальцами по её щеке. – Такая хрупкая. Я боюсь тебя сломать.

– Не сломаешь, – ответила она, обхватывая его лицо ладонями. – Я сильная. Когда ты рядом, я всё выдержу.

Он наклонился и поцеловал её в шею, вдыхая её запах. Она выгнулась под ним, запустила пальцы в его светлые волосы, и тихо застонала от прикосновений. Сергей медленно, с благоговением, снял с неё платье, и перед ним открылась её нежная кожа, тонкие ключицы, маленькая грудь, которая вздымалась от быстрого дыхания. Он целовал каждую её родинку, каждую линию, чувствуя, как она дрожит под ним.

– Сергей... – шептала она, и его имя звучало как молитва. – Я хочу тебя.

Он стянул с себя рубашку, и на секунду задержался, давая ей возможность разглядеть его – широкие плечи, мышцы, покрытые лёгкими шрамами от прошлых драк, светлые волосы на груди. Настя провела пальцами по его торсу, и от этого прикосновения у него перехватило дыхание.

Он накрыл её своим телом, целуя её губы, грудь, живот. Каждый её вздох, каждый стон эхом отдавался в нём. Она была девственницей – он понял это, когда она вскрикнула от боли, вцепившись ногтями ему в спину. Он замер, давая ей привыкнуть, шепча на ухо ласковые слова, гладя её по волосам.

– Тш-ш, – успокаивал он. – Всё хорошо. Я здесь. Я с тобой.

Она кивнула, закусив губу, и прижалась к нему крепче. Он двигался медленно, нежно, чувствуя каждое её движение. Постепенно боль ушла, сменилась чем-то другим – жаром, который разливался по всему телу. Она выгибалась ему навстречу, шептала его имя, и он видел, как в её карих глазах плескалось счастье.

Они кончили вместе – он почувствовал, как её тело содрогнулось под ним, как она вскрикнула от удовольствия, и его собственное тело отозвалось взрывом ощущений. Он упал рядом с ней, тяжело дыша, прижимая её к себе, целуя в макушку.

Настя лежала у него на груди, её тонкие пальцы чертили узоры на его коже. Она молчала, и он чувствовал, как бьётся её сердце – быстро, счастливо.

– Я теперь твоя, – тихо сказала она, поднимая на него глаза, влажные от слёз. – Навсегда.

Сергей смотрел в эти карие озёра, и в груди у него разрывалось что-то огромное, тёплое, страшное. Он хотел сказать ей правду. Он хотел признаться, что всё началось как месть. Что она была орудием. Но когда она смотрела на него так, слова застревали в горле.

– Я твой, – вместо этого прошептал он. – Теперь я тоже твой.

Он сказал это, и внутри что-то перевернулось. Это была не ложь. Но это и не была правда. Этотия было что-то средхнее – то, что он не мог объяс женщинить даже себе. Он не знал, чтону чувствует. Он знал только,. что она рядом, что она тёплая, что она его. И что это, возможно, было ошибкой.

Они лежали в темноте, слушая, как город шумит за окном. Настя уснула у него на плече, её дыхание стало ровным и спокойным. Сергей смотрел на потолок и думал о том, что переступил черту. Он не должен был этого делать. Это не входило в план. План был – соблазнить, использовать, бросить. Но она не была похожа на инструмент. Она была живой, тёплой, настоящей. И он не знал, что с этим делать.

Возвращение отца.

Прошло две недели. Две недели тихого, ничем не омрачённого счастья. Сергей подписал контракт с Игорем Борисовичем – сделка прошла блестяще, и в компанию потекли первые деньги. Он расплатился с самыми срочными долгами, снял офис получше, нанял двух сотрудников. Настя по-прежнему числилась стажёркой, но фактически стала его правой рукой – она разбиралась в документах лучше любого юриста, а её аналитический ум поражал даже его.

Их отношения тоже изменились. Они больше не скрывались – по крайней мере, друг от друга. Настя оставалась у него ночевать два-три раза в неделю, и каждое утро он просыпался рядом с ней, вдыхая запах её тёмных волос, разметавшихся по подушке. Она пекла ему пирожки по выходным, он учил её водить машину. Они гуляли по набережным, пили кофе в маленьких кофейнях на Малой Морской, и Сергей впервые за долгие годы чувствовал, что живёт, а не выживает.

Но месть никуда не ушла. Она спала где-то глубоко внутри, как зверь в берлоге. Он старался не думать об этом, но иногда, глядя на Настю, вспоминал, чья она дочь. И тогда что-то холодное сжимало сердце.

В тот четверг они сидели в офисе вдвоём. Настя что-то печатала, Сергей просматривал финансовые отчёты. Был уже вечер, за окном моросил дождь, и город тонул в серой дымке.

Телефон Насти зазвонил. Она взглянула на экран – и замерла. Её лицо побледнело, карие глаза расширились.

– Что такое? – спросил Сергей, отрываясь от бумаг.

– Отец, – прошептала она. – Это... это мой отец звонит. Он никогда мне не звонит.

Она смотрела на телефон, будто на змею. Сергей напрягся, но заставил себя сохранять спокойствие.

– Ответь, – сказал он мягко. – Может, что-то важное.

Настя неуверенно провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху.

– Да?.. Папа?..

Голос на другом конце был резким, деловым, без единой ноты тепла. Сергей не слышал слов, но видел, как меняется лицо Насти – от испуга к недоумению, от недоумения к шоку.

– Что?.. Какой ужин?.. Папа, я не понимаю... Кто такой Аркадий Львович?.. Нет, я... папа, подожди...

Она слушала молча, и её тонкие пальцы дрожали. Сергей поднялся и подошёл к ней, положил руку на плечо. Она вздрогнула, но не отстранилась.

– Папа, я не могу... У меня работа, стажировка... Я не хочу выходить замуж! Я вообще его не знаю!.. Папа, пожалуйста, не надо...

Она замолчала, слушая. Потом её лицо стало совсем белым, и она тихо сказала:

– Мама?.. Ты... ты не можешь так... Папа, это же мама, она больна... Нет, не смей!..

Слёзы потекли по её щекам. Сергей сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается ярость. Он не знал, что говорит Громов, но уже ненавидел его за эти слёзы.

– Хорошо, – прошептала Настя в трубку. – Хорошо, я приду. Завтра. В семь. Да.

Она отключилась и уронила телефон на стол. Плечи её вздрагивали, она плакала беззвучно, закрыв лицо ладонями.

Сергей присел перед ней на корточки, взял её руки в свои.

– Настя, – сказал он тихо. – Что случилось? Что он сказал?

Она подняла на него заплаканные карие глаза.

– Отец... он вернулся. Он хочет, чтобы я вышла замуж. За Аркадия Львовича. Ему пятьдесят два. Он банкир, друг отца. Папа говорит, что это выгодная партия, что я должна... что я обязана...

– Обязана? – переспросил Сергей, и в его голосе прорезалась сталь. – С какой стати?

– Мама, – прошептала Настя. – Он сказал, что если я откажусь, он перестанет платить за её лечение. Он сказал, что у него есть связи, что он может устроить её в клинику, но только если я соглашусь. Сергей, он... он шантажирует меня. Он всегда меня шантажировал. С двенадцати лет. Деньгами, мамой, всем.

Сергей закрыл глаза на секунду. Внутри всё кипело от ненависти. Этот человек – тот, кто уничтожил его отца, – теперь уничтожал свою собственную дочь. И она была здесь, плакала, дрожала, а он не мог сказать ей правду. Пока не мог.

– Ты не выйдешь за него, – сказал он твёрдо. – Слышишь? Я не позволю.

– Как? – Настя всхлипнула. – Он же... он же маму...

– Мы что-нибудь придумаем, – Сергей притянул её к себе, обнял крепко. – Я обещаю. Ты только не соглашайся. Тяни время. Скажи, что подумаешь. Скажи, что тебе нужно подготовиться. Что угодно, но не давай согласия.

Она кивнула, уткнувшись носом в его плечо. Он гладил её по тёмным волосам, чувствуя, как она дрожит.

– Завтра я пойду к нему, – сказала она тихо. – Он хочет встретиться. В ресторане. С этим Аркадием.

– Я пойду с тобой, – сказал Сергей.

– Нет. – Она отстранилась, вытерла слёзы. – Он не должен знать о тебе. Если он узнает... он сделает что-нибудь. Он опасен, Сергей. Ты не знаешь его.

О, Сергей знал его. Знал лучше, чем она могла представить. Но вслух не сказал ничего.

– Хорошо, – согласился он. – Но ты будешь писать мне. Каждые полчаса. Если что-то пойдёт не так – я приеду. Немедленно. Ты поняла?

Настя кивнула и слабо улыбнулась.

– Ты... ты правда поможешь? Даже с мамой?

– Я сделаю всё, – сказал он, глядя ей прямо в карие глаза. – Всё, что нужно. Я не дам тебя в обиду.

Она снова обняла его, крепко, отчаянно. Сергей держал её в руках и чувствовал, как ненависть к Громову разгорается с новой силой. Но теперь это была другая ненависть. Не за отца. За неё.

Ультиматум.

В пятницу вечером Настя вошла в ресторан «Аврора» на Невском. Она надела строгое тёмное платье, собрала волосы в пучок, и выглядела так, будто шла на казнь. Сергей ждал в машине неподалёку, и она знала, что если не напишет ему в течение получаса – он войдёт сюда и устроит скандал.

Отец ждал её за столиком у окна. Валерий Петрович Громов был крупным мужчиной с седыми висками и тяжёлым взглядом. Он не встал, когда она подошла. Только кивнул на стул напротив.

– Садись.

Рядом с ним сидел Аркадий Львович – лысоватый, с брюшком, с дорогими часами на запястье. Ему было пятьдесят два, но выглядел он старше. Его маленькие глазки жадно ощупали Настю, и она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

– Настасья, – сказал отец, не тратя времени на предисловия. – Познакомься. Аркадий Львович – председатель правления банка «Столичный». Он сделал тебе предложение. Я дал согласие.

– Папа, я не...

– Молчи, – оборвал он жёстко. – Ты не в том положении, чтобы спорить. Ты живёшь на мои деньги. Твоя мать жива только потому, что я плачу за её лечение. Ты забыла об этом?

Настя сжала салфетку. Её руки дрожали, но она подняла голову и посмотрела отцу в глаза – впервые за долгие годы без страха.

– Я работаю, – сказала она тихо. – У меня есть стажировка. Я скоро начну зарабатывать сама.

– Стажировка? – Громов усмехнулся. – У кого? У Князева? Я слышал, ты у него. У сына того неудачника, который не смог удержать свой бизнес?

Настя замерла. Её карие глаза расширились.

– Ты знаешь?

– Я всё знаю, – он откинулся на спинку стула, наслаждаясь её растерянностью. – Я знаю, что ты путаешься с этим Князевым. Думаешь, я не проверю, где моя дочь? Я навёл справки. Он – банкрот, нищеброд, у него ничего нет. И ты хочешь связать с ним свою жизнь?

– Это моя жизнь, – прошептала Настя.

– Нет, – Громов подался вперёд, и его голос стал тихим и страшным. – Твоя жизнь принадлежит мне. Пока я плачу за твою мать, ты будешь делать то, что я скажу. И ты выйдешь за Аркадия Львовича. Это решено.

Аркадий Львович наконец подал голос – сиплый, самодовольный:

– Настасья, я вам не враг. Я предлагаю вам обеспеченную жизнь. Дом, машину, путешествия. Ваша мать получит лучшее лечение. Мы можем отправить её в Швейцарию. У меня есть связи.

Настя смотрела на него, и её мутило. Этот человек говорил о её матери так, будто та была товаром в сделке. Она посмотрела на отца – он смотрел на неё холодно, как на неодушевлённый предмет.

– Я не люблю вас, – сказала она тихо, глядя на Аркадия. – Я люблю другого человека.

– Любовь, – фыркнул Громов. – Любовь – это для бедных. Ты выйдешь замуж, и через месяц забудешь своего Князева. А если не забудешь – я помогу.

– Что это значит? – Настя напряглась.

– Это значит, – Громов наклонился к ней, и его глаза блеснули злобой, – что если ты не выйдешь за Аркадия Львовича, я не только перестану платить за лечение твоей матери. Я уничтожу твоего Князева. У меня есть связи, ты знаешь. Я раздавлю его, как букашку. У него и так ничего нет, но я могу сделать так, что он не найдёт работу даже дворником. Ты этого хочешь?

Настя побледнела. Она смотрела на отца и видела в его глазах не человека, а хищника. Он не шутил. Он никогда не шутил.

– Ты... ты не можешь...

– Могу, – отрезал он. – И сделаю. Выбор простой: либо свадьба через месяц, либо твой Князев – никто, а твоя мать – в общей палате. Думай.

Он встал, поправил пиджак. Аркадий Львович поднялся следом, снова оглядев Настю с головы до ног.

– Надеюсь, вы примете правильное решение, – сказал он с мерзкой улыбкой. – Я умею быть щедрым с теми, кто мне нравится.

Они ушли. Настя осталась сидеть за столом, глядя в одну точку. Её руки дрожали, в горле стоял ком, а в ушах звучали слова отца: «Я уничтожу твоего Князева».

Она достала телефон и написала Сергею: «Он угрожает. Если я не выйду замуж – он убьёт тебя. Точнее, разорит. Я не знаю, что делать. Я не могу рисковать тобой».

Ответ пришёл мгновенно: «Выходи. Я жду».

Через минуту дверь ресторана открылась, и Сергей вошёл внутрь. Он увидел её – бледную, с заплаканными карими глазами, – и в его голубых глазах вспыхнула ярость. Он подошёл, сел напротив, взял её руки в свои.

– Расскажи мне всё, – сказал он тихо. – С самого начала.

И она рассказала. О предложении, об угрозах, о шантаже с матерью, о том, что отец знает про них и обещал уничтожить его.

Сергей слушал молча, и его лицо оставалось спокойным. Но внутри бушевал пожар. Громов. Опять Громов. Он угрожал его Насте, шантажировал её, использовал её мать как рычаг. Тот самый человек, который убил его отца, теперь пытался отнять у него единственное, что было дорого.

– Ты не выйдешь за него, – сказал он твёрдо, когда она закончила. – Я не позволю.

– Но мама... – Настя всхлипнула. – И ты... он уничтожит тебя, Сергей. Он может.

– Пусть попробует, – в голосе Сергея прозвучала та самая сталь, которую она слышала лишь однажды – когда он спасал её от хулиганов. – Он уже убил одного человека из моей семьи. Больше я не позволю.

Настя подняла на него глаза.

– Что ты имеешь в виду?

Сергей молчал. Он смотрел на неё – на её карие глаза, на её бледное лицо, на её дрожащие руки, – и понимал, что дальше скрывать правду невозможно. Но сейчас было не время. Сначала нужно было спасти её мать. Потом он расскажет ей всё. Всё, что должен.

– Я объясню позже, – сказал он. – А сейчас слушай меня внимательно. Ты пойдёшь к отцу и скажешь, что согласна. Скажешь, что тебе нужно две недели на подготовку. Пусть он думает, что победил.

– Но...

– Доверься мне, – он сжал её руки. – Пожалуйста. Я обещаю: через две недели ты будешь свободна. И твоя мама тоже. Я не дам тебя в обиду. Никогда.

Настя смотрела в его голубые глаза, и в них была такая решимость, такая сила, что она поверила. Она кивнула, вытирая слёзы.

– Хорошо, – прошептала она. – Я тебе верю.

Сергей притянул её к себе, обнял, и в этот момент поклялся: он уничтожит Громова. Не ради мести за отца. Ради неё. Ради её слёз, её страха, её боли. Он найдёт способ. Он вытащит её мать из этой ловушки. И он расскажет Насте правду – но только тогда, когда она будет в безопасности. Когда её ничто не будет держать.