Текст книги "Булочка для генерала, или... Во всем виноваты ландыши! (СИ)"

Автор книги: Елена Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Глава 5

Мы проходим на кухню. Я ставлю чайник, а он садится за стол и смотрит на меня. Так смотрит, что у меня внутри все переворачивается. Я даже чувствую, как щеки начинают гореть, будто мне не тридцать с хвостиком, а шестнадцать, и я на первом свидании.

– Алиса, – говорит вдруг серьезно мой гость. – Вы простите, что я втянул вас в эту историю. Я не думал, что вот так все выйдет. Я вообще не думал, что когда-нибудь снова...

Он замолкает. Подбирает слова. Видно, как ему трудно говорить о личном. Генерал, привыкший командовать, отдавать приказы, а тут... растерянный, как мальчишка.

– Что снова? – спрашиваю я тихо, хотя, кажется, уже догадываюсь.

– Что снова захочется быть с одной-единственной женщиной, – говорит Виктор просто. – После всего, что было в жизни, после всех этих лет... Я уже забыл, как вообще это бывает. Когда не спишь ночью и думаешь о женщине. Когда ждешь вечера, чтобы увидеть ее. Когда хочется просто сидеть и смотреть, как она чай наливает.

У меня чуть чайник из рук не падает. Я ставлю его на плиту от греха подальше, поворачиваюсь к своему генералу и чувствую, как сердце колотится где-то в горле.

– Виктор Петрович...

– Давай просто Виктор и на «ты», – перебивает он. – Меня даже твой пес принял. А это высшая степень доверия, между прочим.

Возражаю, но не железобетонно, а так, игриво:

– Так мы с вами вроде на брудершафт не пили.

Он не пасует:

– Так в чем проблема? Есть что-то горячительное, или заказать?

– Виктор, – поправляюсь я, и без брудершафта понимая, что если мы сейчас примем горячительного, то я за себя совсем не ручаюсь. – Вы... то есть ты... это серьезно?

– Абсолютно. Я человек военный. Я не умею ходить вокруг да около. Мне сорок три года. Я генерал. Я через многое прошел. И я знаю, чего хочу.

– И чего же ты хочешь? – шепчу я. Мне просто необходимо, чтобы он сказал это вслух.

– Тебя, – говорит Виктор просто. – Я хочу тебя, Алиса. И не на одну ночь, не на неделю, а навсегда. По-настоящему. Со всеми твоими кошками, с твоим псом, с твоими заморочками про токсичные цветы и с убойным чувством юмора. Я хочу просыпаться с тобой по утрам, пить чай. Хочу делить быт, горе и радости, и просто знать, что ты есть.

Я молчу. Смотрю на него во все глаза, забывая дышать, и молчу. Касаюсь взглядом его посеребренных жизненными обстоятельствами висков, его мощных рук, обвитых реками-венами, перевожу взгляд на его глаза, в которых сейчас столько всего, что я тону. Просто тону, как в омуте.

– Ты меня даже не знаешь, – шепчу, пытаясь уберечь нас от поспешного шага, от ошибки. – Я же... я очень сложная. У меня характер – танком не переедешь. Я если что в голову вобью, то все, пиши пропало. Я с бывшим три года мучилась, пока не выгнала. Я...

– Знаю, – перебивает он. – И именно это мне в тебе и нравится.

Я открываю рот и закрываю, как рыбка, выброшенная на сушу.

Нравится?!

Я не ослышалась?!

Мне мои бывшие мужики это в качестве претензий предъявляли, как недостаток. Тыкали, что я «сложная», «непробиваемая», «с характером», а ему нравится.

Удивительно!

Как так может быть?!

– Ты не шутишь? – выдавливаю из себя.

– Алиса, я никогда не шучу такими вещами. Тем более с женщиной, что запала в сердце.

Я стою, прижимая к груди горячий чайник, и не чувствую его жара.

Я сама горю!

Просто полыхаю!

Внутри все пылает, плавится, перестраивается в какую-то новую конструкцию, о существовании которой я даже не подозревала.

И в этот момент неожиданно и так не вовремя кто-то звонит в дверь. Резко, требовательно, будто полиция с обыском.

Вздрагиваю.

– Твою ж... – выдыхаю я.

Чайник со звоном приземляется на плиту. Я бросаю на своего ненормального генерала взгляд, полный извинения, что нас прервали, и отправляюсь в коридор.

Ну кто там еще в такой момент?!

Кого принесла нелегкая?!

Открываю дверь и хочу сразу ее закрыть перед носом соседки, но, не успев сделать это в первый момент, потом не получается: она врывается в прихожую.

Таращусь на соседку. Она стоит, вся красная, глаза горят, в руках телефон, как флаг революции.

Вот что ей опять нужно?!

Зря я все-таки чайник на место поставила. Сейчас бы пригодился.

– Я пришла сказать, что этот наш генерал – аферист! – голос Ирины громкий, истеричный и разносится по всему подъезду. – Смотри, что я на него в интернете нарыла! Он не тот, за кого себя выдает! У него...

Замираю.

– Что у него? – шепчу я, не желая разочаровываться. Потому что если она сейчас скажет что-то, что разрушит возникшее доверие, завораживающий взгляд, магию нашего притяжения... я не знаю, как переживу.

Ирина не отвечает. Только сжимает кулаки и мечет искры из глаз. Она явно наслаждается моим волнением.

В этот момент из кухни выходит Виктор. Сразу отмечаю, что он спокойный, собранный. Смотрит на Ирину, потом на меня. В его глазах нет ни тени паники, только легкое раздражение и... усталость? Будто он уже через такое проходил.

– Ирина, – говорит он ровно. – Что вы хотите сказать? Говорите в глаза!

Глава 6

– А то! – она тычет телефоном в его сторону. – Я нашла в интернете информацию о вас! Вы не генерал! Вы... вы... – она замолкает, явно для драматического эффекта.

– Кто же я? – Виктор спокойно поднимает бровь, будто речь идет о погоде, а не ему предъявляют обвинение.

– Вы аферист, выдающий себя за генерала! – выпаливает Ирина. – Который втирается в доверие одиноким женщинам и обкрадывает их!

Я смотрю на Виктора, потом на Ирину, потом снова на Виктора.

Бред!

– Ты с ума сошла?! – возмущенно бросаю соседке.

– Я все проверила! В открытых источниках! Еще и кредиты заставляет брать, а потом забирает деньги и исчезает!

Он вздыхает. Проводит рукой по лицу и говорит устало:

– Ирина, покажите, пожалуйста, ваши открытые источники! Давайте вместе посмотрим.

– Да, – подписываюсь я. – Нельзя обвинять человека голословно.

Соседка открывает телефон и тычет пальцем в экран на высветившуюся статью.

– Вот, читайте.

Пробегаю глазами по строчкам «мнимый генерал Виктор Петрович Самойлов обворовал новую жертву, ею оказалась сороколетняя служащая банка…»

Перед глазами плывет. Не может быть! Вот просто не может быть, и все!

Виктор пожимает плечами.

– Во-первых, я не мнимый, а настоящий генерал-майор, – произносит он спокойно и достает бумажник, из которого вытаскивает зеленую корочку и тычет ею в нос Ирине.

Она сверяет фотографию, пробегается глазами по всем строчкам, но не сдается.

– Это может быть подделка!

Хочется невоспитанно закатить глаза. Уже документ ее не устраивает.

– Давайте посмотрим на официальном сайте Министерства обороны РФ, – предлагает мой генерал.

– Давайте! – принимает вызов ненормальная.

Гуглим, находим, убеждаемся, что Виктор Петрович Самойлов существует на самом деле, и его лицо очень похоже на то, что изображено на экране, и я окончательно выдыхаю. Какие еще нужны доказательства?!

Вот только настырная соседка не сдается:

– Ну хорошо, вы не мнимый генерал, но мошенник, играющий с женщинами, – точно.

– Во-вторых, здесь указано, что данное преступление совершено в Волгограде, а мы с вами в Питере находимся. Преступники обычно не меняют так кардинально место «работы».

– Чушь! – перебивает Ирина. – Вы меня обманули! И ее планируете!

Виктор делает шаг вперед. Ирина инстинктивно отступает.

– Ирина, – его голос становится жестче, командирским. – Я не обязан отчитываться перед вами, но все-таки хотелось бы уточнить – на какую сумму я вас обманул? Здесь указан финансовый мошенник!

– Вы, вы… – она не знает, что ответить, и злится.

– Ты на фото посмотри. Там мужчина другого типажа! – прихожу на помощь своему генералу.

– Наивная. Сейчас такой грим делают... Вот Безрукова вообще в Высоцкого загримировали.

Усмехаюсь.

– Фантазерка.

Только мой генерал не смеется.

– Вы когда-нибудь что-нибудь слышали о «двойниках»?

Молчит.

– В России нередко встречаются «двойники» – люди с абсолютно одинаковыми ФИО, датой и местом рождения, что создает проблемы с долгами, штрафами и прочими документами. А в данном случае – это просто мошенник с поддельными документами на существующего реального генерала. На меня.

Ирина сдувается, и Виктор ставит финальную точку.

– Я думаю, мы друг друга поняли. Ваши обвинения беспочвенны. А сейчас, будьте добры, покиньте квартиру!

– Ах, покиньте! – она аж подпрыгивает. – Да я сейчас полицию вызову! Я на вас заявление напишу! За мошенничество!

– За какое мошенничество? – снова вступаю я. – Он что, денег у тебя просил? Обещал жениться? Вы вообще кто друг другу?

– Мы... мы... – Ирина запинается. – Мы общались! Он мне цветы принес! Ландыши!

– Которые оказались для меня ядовитыми, – не удерживаясь, объявляю ей. – И которые я не взяла.

– Ах ты... – Ирина делает шаг ко мне, но Виктор оказывается между нами мгновенно. Даже не поймешь, как он так быстро переместился.

– Ирина, – рявкает генерал. – Давайте вы нас оставите в покое по-хорошему.

Она замирает. Смотрит на него, на меня, на Барона, который, услышав шум, вышел в коридор и теперь тихо, предупреждающе рычит. Он очень не любит, когда кто-то кричит.

– Вы... вы все равно мошенник! – выдыхает она и, развернувшись, убегает вверх по лестнице.

Дверь ее квартиры хлопает так, что, кажется, штукатурка сыплется.

Наступает тишина.

Я стою, прижимаясь спиной к стене, и чувствую, как меня колотит то ли от смеха, то ли от нервов.

– Ну и женщина, – выдыхает он. – Прямо детектив-любитель.

Поворачиваюсь к Виктору. В его глазах снова тепло и чуть заметная улыбка, что у меня сердце пропускает удар.

– Прости, Алиса. Я не думал, что так выйдет.

– Да ладно, – отмахиваюсь я. – Такая эмоциональная встряска.

– Может, пойдем заедим ее?

– Пойдем.

Мы возвращаемся на кухню. Я снова ставлю чайник. Виктор садится за стол. Барон укладывается у его ног, довольно посапывая.

Это что, уже входит в привычку?!

– Алиса, – говорит Виктор. – То, что я сказал... это правда. Я не шутил.

Поворачиваюсь к нему, гляжу в глаза. В них – столько всего, что я даже не знаю, как на это реагировать.

– Да я верю тебе.

– Я не про мошенника.

– Я тоже, – говорю тихо. – Знаешь, я, наверное, тоже... тоже давно такого не чувствовала. Чтобы вот так, с первого взгляда. Чтобы бабочки в животе, и все дела. Думала, это только в книжках бывает.

– В книжках? – он улыбается. – Я больше по военной литературе. Там про бабочек не пишут.

– А зря, – смеюсь я. – Может быть, войн было бы меньше.

– Может быть.

Чайник закипает. Я разливаю чай по чашкам, ставлю на стол вазу с его букетом.

– Давай уже пробовать, что ты там принес.

Мы пьем чай, едим шоколад, разговариваем обо всем. О его службе, о моей работе, о том, как он чуть не женился в двадцать пять, а я чуть не вышла замуж в двадцать восемь. О том, как жизнь поворачивается резными гранями, когда совсем не ждешь.

– Слушай, – говорю я, когда чай заканчивается, а за окном уже темнеет. – А что ты будешь делать с этой Ириной? Она же не успокоится. Она же и в полицию может пойти.

– А что я должен делать? – он пожимает плечами. – Я не виновен. Я сказал правду. А лично ей ничего не обещал. Мы даже не встречались. Переписка в интернете – это не отношения.

– А если она будет тебя преследовать?

– Пусть попробует, – усмехается он. – Я генерал. У меня есть средства защиты и связи.

Я смотрю на него и понимаю, что мне с ним спокойно, как за каменной стеной. Даже несмотря на всю эту суматоху с ландышами, перевернутой цифрой и истеричной соседкой...

– Алис, давай вернемся к тому, что не закончили.

Делаю вид, что я не понимаю, а у самой сердце пускается вскачь.

– Давай.

– Алиса, я человек военный. Я привык брать ответственность, и не люблю ходить вокруг да около. Я люблю тебя. И предлагаю тебе не просто отношения, а все, что у меня есть. Мою фамилию, мой дом, мою зарплату. Выходи за меня замуж.

У меня от неожиданности пропадает дар речи. Я таращусь на него, а потом, немного собрав себя в кучку, выдаю:

– Не рано ли? Сегодня только второй день со знакомства!

– Ты меня сразила наповал. Я понял, что ты моя судьба, в первое мгновение.

– Какой вы все-таки дальнозоркий, товарищ генерал, – пытаюсь шутить я и скрыть тем самым свое волнение.

– А то!

– Товарищ генерал, брак – это серьезно. Это не просто отношения, когда не подошли друг другу и разбежались. Вы уверены в своих намерениях? Уверены, что справитесь с женщиной, которая знает про конваллятоксин и всегда проверит срок годности ваших консервов?

Виктор улыбается:

– Справлюсь. Я же генерал. У меня иммунитет на все случаи жизни.

– Тогда последняя проверка, – произношу я и в предвкушении улыбаюсь.

Смотрит на меня с удивлением, но кивает:

– Хорошо.

– Не боитесь?

– Боюсь.

Приподнимаю брось:

– Как так – генерал, и боится?!

Хмыкает:

– Смелый не тот, кто не боится, а тот, кто побеждает свой страх и идет вперед, туда, где страшно.

Глава 7

Алиса смотрит на меня с хитрой улыбкой. В ее глазах пляшут те самые чертики, от которых у меня внутри все переворачивается.

– Пойдем.

Киваю.

Она ведет меня вглубь квартиры, туда, куда я еще не заходил. За кухней оказывается еще одна комната. Мы останавливаемся у двери.

– Здесь находится моя дикая подопечная, – поясняет моя рыжая прелестница и открывает дверь. – Я выхаживаю ее после операции.

Всматриваюсь в полумрак. В небольшом вольере замерло нечто пушистое, но явно не дружелюбное. Из щели сверкают два зеленых глаза, полных дикой ненависти ко всему миру.

– Знакомься, – говорит Алиса. – Это Маркиза. Бывшая домашняя кошка, которую хозяева выбросили, когда она надоела. Естественно, она одичала, дралась с бродячими котами и выживала. Когда ее привезли волонтеры, она чуть руку мне не прокусила, несмотря на то, что была в жалком состоянии.

Я смотрю на эту пушистую фурию. Она смотрит на меня. В ее взгляде читается четкое: «Только подойди – глаза выцарапаю».

– И что я должен сделать? – спрашиваю, хотя уже догадываюсь.

– Покормить, – просто отвечает Алиса.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Ты хочешь разделить жизнь с женщиной, у которой вечно полно таких вот «постояльцев»? Так что Маркиза – это тест-драйв на стрессоустойчивость. Если ты справишься с ней, значит, справишься и со мной в плохой день, и со всеми, кто может оказаться у меня в гостях.

Маркиза, словно поняв, о чем идет речь, издает тихое, угрожающее шипение.

– Она не верит людям. Как и я, между прочим.

– А как же я?

– Ты исключение. Докажи, что я не ошиблась в тебе.

Это последний, решающий аргумент.

Смотрю на свою рыжую пышечку с убойным чувством юмора и добрым сердцем, и понимаю: если я сейчас струшу, она никогда не поверит мне до конца.

Надеваю перчатки. Медленно подхожу к вольеру. Маркиза следит за каждым моим движением. В ее глазах – первобытный ужас и готовность атаковать.

– Привет, красавица, – говорю я тихо и насколько могу мягко. – Я тут корм принес. Не хочешь перекусить?

Она шипит. Я замираю.

– Не делай резких движений, – шепчет Алиса от дверей. – Просто присядь. Дай ей привыкнуть.

Я медленно опускаюсь на корточки. Маркиза смотрит на меня, я на нее. Мы играем в гляделки. Причем мой взгляд говорит ей: «Я, конечно, не кот, и когтей, как у тебя, у меня нет, но я больше и сильнее. Так что давай искать компромисс!»

Маркиза моргает. Один раз. Второй.

Неужели усекла главное.

– Слушай, – говорю я ей уже вслух, – я понимаю, многие люди – козлы. Тебя бросили, предали, но я не такой. Честное генеральское. Я вообще по другой части. Я военный, я защищаю. И Алису буду защищать, и тебя заодно, если разрешишь.

Пока пушистое создание сидит в растерянности, я медленно тянусь к миске, которая стоит рядом с ней. Беру ее. Маркиза напрягается, но не бросается на меня и даже не шипит.

– Сейчас я положу тебе свеженького, – бормочу я, пятясь к пакету с кормом. – Ты только не нервничай.

Насыпаю корм, потом так же медленно подхожу и ставлю корм на то же место. Все происходит без эксцессов, и я выдыхаю.

– Ну вот. Угощайся.

Маркиза смотрит на миску, потом на меня. Затем снова на миску. И вдруг... делает шаг вперед. Один. Второй. Опускает морду и начинает есть.

Я задерживаю дыхание. За спиной слышу, как Алиса тихо выдыхает.

– Ну ты даешь, – шепчет она.

Осторожно пячусь назад и только когда оказываюсь в коридоре, позволяю себе встать и снять перчатки. Ладони влажные, но я чувствую себя так, будто взял высоту без единого выстрела.

Алиса смотрит на меня с таким выражением, что я готов снова идти кормить всех диких кошек в мире.

– Товарищ генерал, – говорит она, – Вы лучший.

– Надеюсь, теперь меня ждет награда?

– Обязательно, – улыбается она и прикасается к моей щеке губами.

Я, конечно, предпочел бы поцелуй в губы, но начало положено, и это прекрасно.

– Это значит «да»?

– Да, только давай не будем так торопиться.

– Хорошо. Может, начнем с того, что я заберу тебя завтра с работы? – предлагает он. – Сходим куда-нибудь. Можно в кино, в ресторан.

– А ты с цветами придешь? – подкусывает она.

– Без, – клятвенно поднимаю руку. – Честное генеральское.

Мы смеемся. Барон, почувствовав, что все хорошо, подходит и тыкается носом нам в ноги, требуя внимания.

– Ну что, предатель, – спрашивает она и чешет за ухом. – Продался за порцию ласки.

Я тоже глажу пса и смотрю на нее. В ее глазах – то самое, от чего у меня мурашки по коже.

– Алиса, – говорю тихо. – Я понимаю, что прошло всего ничего. Но я... я никогда не был так уверен ни в чем, как в том, что ты – моя женщина.

Вижу, что у нее перехватывает дыхание.

– Товарищ генерал, – произносит в ответ. – Вы меня с ума сведете.

– Отличная перспектива, – улыбаюсь я.

– Если только вдвоем с ума сойдем.

– Чего хочет женщина, того хочет бог! – шепчу ей, наклоняюсь и целую ее в губы. Легко, осторожно, будто спрашивая разрешения. И она отвечает, потому что другого не дано. Это моя женщина.

И мы стоим, целуемся в ее маленьком коридоре, среди стен с фотографиями животный, кошачьих переносок и собачьих игрушек, и я вдруг понимаю, что это – самое правильное место на земле, потому что здесь живет та самая женщина, которую я искал всю жизнь.

И даже если бы сейчас наши пути не пересеклись, я бы все равно рано или поздно нашел ее. Потому что таких, как она, больше нет, потому что такие чувства бывают раз в жизни, да и то если повезет.

Да, жизнь непредсказуема. Ошибешься дверью – и найдешь судьбу. Перепутаешь цифру на табличке – и получишь любовь всей жизни. И даже ядовитые ландыши могут оказаться связующим звеном, если их хочешь подарить от всего сердца человеку, в которого влюбился с первого взгляда.

Эпилог

Два года спустя.

Просыпаюсь от того, что кто-то настойчиво тычется мокрым носом мне в руку.

– Барон, отстань, – мычу я, пытаясь зарыться лицом в подушку и снова провалиться в лапы Морфея.

Пес не отстает. Он тихо поскуливает и продолжает свои попытки поднять меня на ноги. В тот самый момент, когда при всей своей любви к Барону я готова его придушить, до меня доносится другой громкий требовательный звук.

– Макс проснулся, – констатирую я, не открывая глаз и понимая, что лафа закончилась. Если проснулся сын – вся казарма встает на голову.

– Уже иду, – с облегчением слышу голос Виктора.

Он уже на ногах. Генеральская выправка не позволяет ему валяться в кровати после шести утра, даже в выходной.

Приоткрываю один глаз и наблюдаю, как мой муж идет в соседнюю комнату, откуда доносится требовательный рев нашего шестимесячного сына.

Через минуту плач стихает, сменяясь довольным гулением. Я улыбаюсь и снова проваливаюсь в сон.

Второй раз просыпаюсь от запаха кофе и еще чего-то вкусного.

Открываю глаза. На кровати, прямо передо мной, лежит огромный букет... нет не ландышей, как в нашу первую встречу, а искусственных цветов с манящими блестящими обертками конфет, а рядом – поднос с завтраком: круассаны, фрукты, омлет, йогурт, сок и кофе.

– Виктор, – зову я.

Он появляется в дверях. В одной руке у него игрушка, в другой – наш сын. Максимка сияет беззубым ртом: он обожает отца и строит его как рядового.

– С праздником, жена, – поздравляет Виктор и улыбается во все тридцать два зуба.

– Ты неподражаем, – я киваю на букет и завтрак.

Максимка тянет ко мне руки, и я забираю его. Он пахнет молоком, детским кремом и счастьем. Я целую его в макушку, потом смотрю на Виктора.

– Иди к нам.

Он подходит, садится на край кровати, обнимает нас обоих. Я утыкаюсь носом ему в шею. Хорошо. Как же хорошо.

– Спасибо, – шепчу я, расчувствовавшись.

– За что?

– За все! Но главное – за то, что два года назад не побоялся прийти снова. Даже после того, как я тебя прогнала.

Он смеется.

– Алиса, я понял в тот момент, когда ты открыла дверь, что ты моя женщина.

– Дальнозоркий ты мой, – шепчу я и целую его.

Максимка верещит, пытаясь участвовать в процессе, и цепляется мне в рубашку своими ручками.

– Сын требует внимания, – констатирует Виктор.

– Сын требует есть, – поправляю я, потому что Максимка уже откровенно тычется ртом в мою ключицу, ища грудь. – Подвинь поднос, а то он его перевернет. Он такой же нетерпеливый, как ты.

– Есть, товарищ жена.

Мы завтракаем втроем. Я кормлю Максима, Виктор кормит меня и себя. Барон сидит рядом и преданно смотрит, надеясь, что и ему тоже что-то перепадет.

– Кстати, – говорит Виктор. – У меня для тебя еще один подарок.

– Еще один? Виктор, мы договаривались без фанатизма.

– Это не фанатизм. Это забота.

Он достает из кармана халата конверт и протягивает мне. Я открываю и вижу сертификат на спа-процедуры на сегодня, на полдня.

– Виктор, а Максим?

– Я с ним. Мы уже все обсудили, правда, сын?

Максимка радостно гулит.

– Ты серьезно? До вечера одна?

– Да. Иди, расслабься. Ты заслужила. Ты столько терпела меня, потом беременность, роды, бессонные ночи... Тебе нужен отдых.

Я смотрю на него и чувствую, как глаза начинает щипать. Гормоны, чтоб их. Хотя прошло уже полгода, а они все еще шалят.

– Я тебя люблю, – говорю я – светясь от счастья.

– Знаю, – улыбается он. – Я тоже тебя люблю.

Через час я уже в спа. Лежу на массажном столе под умелыми руками массажистки, и думаю о том, как изменилась моя жизнь после встречи с Виктором.

Два года назад я стояла на пороге своей квартиры, готовая выгнать странного мужчину с ядовитыми цветами, а сейчас я замужем за ним, у нас растет сын, и я никогда не была счастливее.

Вечером возвращаюсь домой. Открываю дверь своим ключом и замираю.

Квартира украшена воздушными шарами и гирляндами. На стене висит огромный плакат: «С 8 марта, любимая!». Точно не обошлось без помощи младших по званию.

Из кухни доносится вкусный запах, слышен звон посуды и тихое посвистывание.

– Я дома! – объявляю о своем возвращении.

Виктор выходит в коридор в фартуке с надписью «Лучший повар». На руках у него Максимка, одетый в смешные ползунки с надписью «Я люблю маму».

– С праздником, жена, – говорит он. – Проходи, у нас тут ужин почти готов.

– Вы тут целый день вдвоем...и это все для меня?

– Конечно. Ты же у нас главная женщина.

Я подхожу, обнимаю их обоих. Максимка тянет меня за волосы, Виктор целует в висок. И я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете.

– Пойдем, – говорит Виктор. – Там еще один сюрприз.

– Еще?!

– Любимый, ты превзошел самого себя.

Мы идем на кухню. На столе – свечи, красивая посуда, и... коробка, перевязанная лентой.

– Открой.

Открываю. Внутри – фотоальбом. На обложке надпись: «Наша история». Я листаю страницы. Вот наша первая встреча – Виктор с ландышами, а я с перекошенным гневом лицом. Он умудрился сделать скриншот с камер наблюдения в подъезде. Вот он с тюльпанами на 8 марта. Вот селфи с нашего первого свидания. Вот наша свадьба – скромная, но очень трогательная. Вот я беременная. Вот Максим только родился. Вот мы втроем.

– Виктор... – шепчу я. – Это...

– Это наша история, – говорит он. – Которая началась с перепутанной двери и ядовитых ландышей.

– Ну да. Во всем виноваты ландыши.

Максимка тянет ручки к альбому, пытаясь схватить яркую картинку. Я прижимаю его к себе, смотрю на Виктора и понимаю: это и есть счастье. Простое, настоящее, немного сумасшедшее, но наше.

– Я люблю вас, – говорю я.

– И мы тебя, – отвечает Виктор. – Очень.

– А знаешь, ведь если бы ты тогда не перепутал двери...

– Если бы я не перепутал двери, я бы сейчас пил чай с Ириной и думал, какая она замечательная, – шутит он и наблюдает, как меняется мое лицо.

– Ужасная перспектива.

– Согласен. Спасибо отвалившемуся гвоздику.

– И твоей слепоте.

– И твоей вредности.

Мы смеемся, и я понимаю – жизнь прекрасна, особенно если она преподносит подобные сюрпризы.

🔥История входит в литмоб «Ландыши для пышки»