Текст книги "Песочный трон (СИ)"
Автор книги: Елена Гуйда
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
В этом Эрри была полностью согласна с бывшей подругой и даже не удивилась, что мысли их сходятся. Большинство представителей высшей знати считали так же. Только никто не уточнял, что немалая заслуга в том безволии и стадности народа – самих высокородных, запугивающих, обдирающих и растаптывающих простолюдинов.
Это была весьма неприятная и щекотливая тема, которую женщинам, дело которых – пяльцы и игла, обсуждать не стоило. Да ещё в присутствии такого количества придворных, вынюхивающих свежую сплетню.
– Он хорош! Кильн. Ты не считаешь?
Эрри присмотрелась, только сейчас разглядев среди сопровождения принца и принцессы старого друга, и невольно улыбнулась.
– Он был бы лучшей парой тебе, – снова заговорила Зерви, в который раз ставя в тупик Эрвианну. – Чем сен Фольи. Ты бы хотела стать герцогиней Кильнии?
Сказать, что леди Байе удивилась этому вопросу – не сказать ничего. Положа руку на сердце, Эрри считала, что даже рассыпающийся на ходу Гиуре был бы лучшей парой, чем её нынешний супруг, одно упоминание о котором у герцогини вызывало отвращение и боль в желудке. Но сказала она другое:
– Зерви, я абсолютно довольна своим замужеством. Ведь мужа мне выбирал сам его величество. Как я могу быть недовольна?
«Недовольные – долго не живут», – повисло в воздухе недосказанностью и было подхвачено горячим ветром, унёсшим это подальше от чужих ушей.
– А вот ты могла бы задуматься. Исгар действительно завидная партия.
Зерви грустно улыбнулась, склонилась к её уху и прошептала:
– Его сердце отдано другой, а я не хочу всю жизнь прожить с бессердечным мужчиной, – и уже громче добавила. – И я всё ещё жду, когда король подыщет мне партию, достойную племянницы короля.
Дураку было понятно, что это было сказано для притихших придворных, предвкушающих новую сплетню. Но Эрри услышала и увидела в уставшем лице несчастной женщины больше, чем та сказала вслух. Все они подневольны. Близки или далеки от трона, в милости или в опале – все они дорогие фигурки, которыми двигают по карте Арнгвирии, а порой и мира, великие стратеги. Или те, кто себя таковыми мнит. И остаётся только иллюзия собственной жизни.
– Улыбайся Эрри, наследники престола Арнгвирии смотрят на нас.
И Эрвианна, словно спохватившись, улыбнулась.
Придворные дамы зашуршали юбками и зацокали каблучками, выстраиваясь вдоль лестницы. Затихли мужчины, обсуждавшие преимущества хостийских жеребцов. Даже толпа притихла.
Сегодня первыми на ступеньки храма встали виновники торжества.
Колливэ прятала лицо за тонкой кружевной вуалью цвета сухого песка. А Овил выглядел не очень хорошо – жара, палящее солнце… но держался. Что не могло не восхищать.
За ним следовали король с королевой, которых жара тоже щадить не желала, и приближённые, растянувшиеся в хвост на добрый десяток метров.
Эрвианна бросила взгляд из-под ресниц на Исгара и тут же поймала его взгляд. Задумчивый, без тени улыбки или лёгкости, в которую герцог Кильн обычно был облачён, как в доспех из талливийской стали. И Эрри стало не по себе от этого взгляда. Дурное предчувствие поползло мурашками по ногам, скользнуло под тонкое летнее платье, слизало солёные капельки пота с оголённой спины и пробрало до дрожи.
Но уже спустя несколько мгновений ей было не до Исгара, потому как вся знать потянулась под своды Главного храма Авена.
Он был неимоверно красив в своём величии.
Шесть пар огромных колон, подпирающих потолочные балки, оплетённые золотой лозой с серебряной листвой и капельками росы из горного хрусталя. Шесть пар витражных окон в форме золотого солнца – справа и серебряной луны – слева, впускающих полуденное солнце так, что хрустальная роса сверкала, преломляя на гранях свет.
Мраморные изваяния Великих – тринадцать статуй, прячущих лица за золотыми масками, надменно следили за мелкими людьми, встав позади алтаря полукругом.
Пахло жжёным ладаном. Этот запах вызывал у Эрри головокружение и тошноту, а вместе с высокими голосами мальчиков-хористов – пронзающую виски боль. И своевременному появлению Валении, поддержавшей её под локоток, она была даже рада.
Визелий Авенский, пэйре главного храма столицы, в сутане из белого шёлка наблюдал за прибывающей знатью, венценосными особами и престолонаследниками, преклонившими колени у алтаря. Впервые за столько лет он не знал, как ему быть.
Два года назад он поступил так, как велели ему долг и здравый смысл. Не стоило рвать страну, и без того обессиленную после войны, между духовенством и законной властью. Даже если она была не совсем законной. Но ведь другой не предвиделось. Откуда ему было знать…
– Пэйре, – вывел его из раздумий мальчик-послушник, протянув чашу с красным вином для причастия.
Визелий бросил затравленный взгляд на принца и принцессу, на красную ленту, символизирующую кровную связь, на чашу для причастия. Холодный пот выступил на лбу, затряслись руки от страха и сомнений и гулом показалась повисшая тишина, опустившаяся на присутствующих. А вино, по которому шла мелкая рябь из-за дрожащей от волнения руки послушника – кровью. Невинной кровью, пролитой для укрепления трона под новым королем.
Пэйре бросил затравленный взгляд в толпу, и на миг ему показалось, что он снова видит ту девушку, что приходила к нему в покои. Она пряталась в тени колоны у самого входа. Или показалось?
Визелий Авенский сглотнул и сделал шаг назад.
– Я не могу! – выкрикнул он онемевшему Храму. – Не могу!
Верховный пэйре сделал несколько шагов спиной вперёд и, резко развернувшись, с неожиданной для его тщедушного тела скоростью скрылся в проходе у ног Великих. Возмущённый гул сотен голосов накрыл его, словно штормовая волна накрывает рыбацкую шлюпку. И пэйре осел на холодные ступени, ведущие вверх к его покоям.
– О, Великие! Что теперь будет? – спросил он у холодной кладки стен и сквозняка, сорвавшего с его головы тряпичную шапочку.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Кабинет короля Вистера Арнгвирийского оглушала тишина. Молчал король. Молчали его приближённые. Молчали отчёты, которые Вистер испепелял взглядом. Затихли пауки, плетущие сети по углам. Даже вечно скребущийся в витражные окна песок застыл. Никто не решался подать голос, страшась обратить монарший гнев на себя.
Казалось, слышно было, как робкая пыль деликатно ложится на стол из тасаверского дерева…. на книжные полки и документы, которые они приютили, на настенные подсвечники и пепельницу, дышащую горьким дымом таливийского табака… на застывших мужчин в глубоких креслах и самого короля, хмуро сдвинувшего брови.
Никто не решался заговорить о случившемся. Ждали, когда король сам заведёт разговор.
– Так и будете молчать? – не выдержал гнетущей тишины король.
Но и это не стало поводом отмереть для тех двоих, что сидели напротив. Вистер внимательно следил за выражениями их лиц, силясь разгадать их мысли и намеренья. Двое приближённых. Одному король доверял ровно настолько, чтобы считать его советником. Второму – ровно настолько же не верил. Не доверял настолько, что предпочитал держать его ближе других, надеясь суметь первым увидеть всё, что скрывалось за весёлой беззаботной улыбкой Исгара де Кильна. Но нет. Ни тени не мелькнуло на этом красивом лице.
– Ну?! – рявкнул король, и тихо оседавшая на мебель пыль испуганно метнулась в разные стороны, подальше от взбешённого монарха.
Понадобилось несколько мгновений, чтобы Берим де Гиуре прочистил горло и, выровняв дыхание, заговорил.
– Я даже не могу представить, что можно на это сказать.
Король поморщился. Не такого он ждал. Он хотел услышать совет, а не признание бессилия старика Гиуре. Шумно выдохнув, король обратил взгляд на молодого Кильна.
– Исгар? Ты что скажешь?
Герцог Кильн задумчиво постучал пальцем по подлокотнику кресла.
– Мне кажется, пэйре немного не в себе. Лучше было бы узнать у него и его приближённых, что стало тому причиной…
– Я не об этом!! – взревел король, бросив в Исгара листом бумаги, который мягко спланировал тому на колени. – Я хочу знать, что вы оба думаете вот об этом?
Исгар быстро пробежал глазами по строчкам доноса, нахмурился и отдал лист Бериму де Гиуре.
– Прошло всего два года с тех пор, как вы взошли на трон, ваше величество, – медленно начал де Кильн. – Мятежи – закономерность…
– Голодные бунты!!! – выкрикнул король, вскочив с места. – Это не обычное недовольство, а отчаянье.
– Вам нечего опасаться, – встрял Гиуре, аккуратно положив листок на стол. – Нет никого, кто мог бы угрожать вашему положению. Род Халедингов прервался…
– Да? – оскалился Вистер, и Берим едва удержался, чтобы не втянуть голову. – А мой народ об этом знает?
– Но это сущий бред! – воскликнул он. – Я лично видел, как принц Ластиан погиб под Валье. Больше не было представителей династии!
– Бастарды? – коротко спросил Вистер. – Бастарды бастардов? Видят Великие, эти катаклизмы вынудят мой народ принять дворового кота и посадить его на трон, если он скажет, что в нём есть хоть капля крови Халедингов.
– Подавите бунт, как обычно, – предложил Гиуре.
Король вздохнул и снова опустился в кресло. Прикрыл глаза ладонью, стараясь спрятать своё бессилие под видом усталости.
– Распорядись, – коротко сказал он, подавая знак Исгару пальцами, сплошь унизанными перстнями.
Герцог Кильн тут же встал, склонив голову, вышел из королевского кабинета и поспешил исполнить монарший приказ.
– Вам не кажется странным, что бунты вспыхивают именно в Байе? – решился подать голос старый герцог Гиуре.
Король молчал. Нет! Он доверял своему верному подданному сен Фольи. Не больше чем другим, конечно. Но и не меньше. Он не мог предать своего монарха. Не мог переметнуться… хотя… разве не это он сделал два года назад?
– Мне не хотелось бы верить в то, что Тевор предал меня, – глухо сказал король, не открывая глаз.
«Но не исключаю такой возможности!» – добавил про себя Гиуре.
– Я искренне надеюсь, что мои подозрения лишь приступ паранойи, Ваше Величество, – осмелился рассуждать вслух первый советник. – Но вам хорошо известно, что даже верность подданных, связанных клятвой, весьма шаткое понятие.
– Кому как не мне это знать? – съязвил Вистер и советник умолк, покрываясь капельками холодного пота. – Но ты прав. Верить никому нельзя. Тевор мог превратно истолковать мою просьбу о браке с леди Байе… – говорил король, глядя, как пауки заплетают угол тонкой серой паутиной. – При дворе Арнгвирии предавали и за меньшее.
Гиуре задумчиво жевал губы, разглядывая собственные руки. Был ли это камень и в его сторону? Не исключено. Ведь и он в своё время нарушил клятву верности Федерику Второму. Но он был и одним из первых, кто это сделал. Разве станет Вистер Первый сомневаться в его верности? Станет. И будет сомневаться во всех и каждом, выискивая скрытый смысл каждого слова или жеста. При дворе уже начинали шептаться о том, что король слишком подозрителен. И его подозрительность стала отдавать безумием.
– Думаю, стоит сначала увериться в факте измены, – наконец нашёлся с ответом советник. – Я, как и вы, не готов поверить просто догадкам.
– И выясни, откуда берутся эти нелепые слухи о наследном принце, – кивнул король, соглашаясь со словами своего приближённого. – Или подтверди их правдивость.
Советник поднялся и, склонив голову, покинул кабинет.
– Никому нельзя верить, – заключил король, когда его могли слышать только пауки по углам.
Но насекомые не разделили терзаний короля Ангвирии, продолжая свой нелёгкий труд плетения паутины. Почти как и все, кто его окружал, трудились, создавая сети, в которые попадали те, кто не смог разглядеть их вовремя. И казалось, Вистер упускает что-то. Не видит, как всё больше и больше нитей натягивают вокруг него его же придворные пауки.
На миг Вистеру показалось, что весь его кабинет опутывает серая, покрытая пылью паутина. То тут, то там на тонких нитках висели кровавые бусины. Они то скользили, собираясь в ровные ряды ожерелья, то снова растекались в разные стороны… То срывались и падали на пол, образуя кровавые лужи.
Монарх застыл, чувствуя, как к горлу подступает ужас. Как в ушах звенит, а пальцы дрожат, цокая перстнями о деревянные подлокотники.
– Хватит, – прохрипел король не в силах совладать с голосом. – Довольно.
Но как обычно, это не возымело никакого действия. За всех углов на него надвигались пауки, сверкая кроваво-красными глазами.
– Шарам бы вас побрал! – выкрикнул король, запуская подвернувшейся под руку пепельницей в ближайшего паука.
И всё исчезло под жалобный звон битого стекла.
Осталась только дрожь в холодных, как лёд, пальцах да дырка в витражном окне.
А ещё понимание – так больше продолжаться не может. Однажды они настигнут его, короля Арнгвирии, что не по праву сидит на троне. И тогда… тогда его никто не сможет вытащить из проклятой паутины. Да и вопрос: захочет ли кто?
Но он не должен позволить им приблизиться! Не доверять. Никому!
– Атори. Роберт! – позвал король, не сдерживая хриплой дрожи в голосе.
Дверь отворилась неслышно. И так же неслышно вошёл невысокий невзрачный и щуплый мужчина неопределённого возраста с лицом, которое забывалось, стоило ему пропасть из поля зрения, и тихим бесцветным голосом.
– Ваше Величество, – абсолютно не обращая внимания на разбитое окно и состояние короля, склонился мужчина в низком поклоне.
– Говори, – приказал король, вытирая о штаны потные ладони.
Роберт разогнулся и с каменным выражением лица отчитался:
– Доказательств тому, что принц жив, мной не обнаружено. По одним слухам, юношу, похожего на него, видели на территории Талливии, по другим – на территории Хостии. Есть и вовсе неправдоподобные – о том, что принц всё это время находился в Арнгвирии…
Король кисло улыбнулся, чем заставил графа Атори замолчать. Но тут же подал знак продолжать.
– Я повторюсь, всё это только слухи. Хоть простонародье и верит в это. Его возвращения ждут как благословения Великих. Я лично слышал, как в Главном Храме проводили мессу за здоровье престолонаследника из династии Халедингов…
– Что-о?! – взревел король. – Когда?!
– Три дня тому, – невозмутимо ответил сен Атори, то ли не страшась монаршего гнева вовсе, то ли виртуозно владея эмоциями.
– Я убью этого индюка своими руками! – вскочил король, перевернув чернильницу.
Уродливое чёрное пятно растеклось по дорогому дереву, тонкой струйкой сползло со стола на светлый ковёр из шерсти нагви, что ткали исключительно в Хостийском городе Нагервэ. Роберт с сожалением посмотрел, как умирает чудеснейшее творение нагервийских мастеров-ткачей. Но заставил себя снова вернуться к словам его величества.
– Боюсь, ваше желание не может быть исполнено. Пэйре объявил вашу коронацию незаконной и неугодной Великим. И, признав часть вины в бедах, обрушившихся на королевство, за собой, велел замуровать себя в его покоях. Оставили только небольшое окошко, дабы он мог получать еду и воду…
– И когда успевают-то? – зло стукнул кулаком по столу король.
Чернила под его рукой всхлипнули и разлетелись в разные стороны, запачкав безрукавку короля и белоснежные манжеты рубашки. Роберт едва успел отскочить. И стоило некоторых усилий не поморщиться и не показать, что ему, эстету с рождения, весьма неприятна данная ситуация.
– Работы начались ещё ночью, ваше величество. Пэйре Визелий удалился в свои покои сразу после службы и сорвавшейся помолвки…
– Понял, – снова оборвал его король, устало упускаясь в кресло и наливая в кубок вино, не удосужившись пи этом даже стереть капающие с руки чернила, что таки заставило сен Атори поморщиться.
Но Вистер был слишком зол, чтобы обращать внимание на чувства главы тайной канцелярии.
– Продолжай в том же духе, – сказал он, чуть успокоившись после первого осушённого кубка. – От Визелия нужно избавиться. Он приносит слишком много неудобств. Узнай, кто из верных короне пэйре мог бы занять место верховного. Нам нужен человек, который не побоится действовать.
Глава тайной канцелярии низко поклонился и тут же, разогнувшись, буквально исчез из королевского кабинета, оставив короля с его тяжёлыми мыслями и полным отсутствием любви к прекрасному.
Шурша традиционными хостийскими одеждами, принцесса Колливэ, не спеша, прогуливалась по вечернему саду. В трёх шагах позади, как им и положено, неслышно ступали её служанки, а вместе с ними и фрейлины королевы. Сама же Ивсталия с дежурной улыбкой на лице рассказывала историю королевского дворца и создания сада, словно это могло заинтересовать Колливэ, выросшую там, где не было законов, по которым любой, владеющий магией, обречён на смерть. И разве может сравниться этот дворец с тем, где она жила все свои девятнадцать лет?
О нет! Там, в Хостии, даже жилища простолюдинов походили на ажурную вязь, а прочны были настолько, что ни бури, ни землетрясения оказывались им не страшны. Да и стоило ли страшиться прихотей своевольной и непостоянной природы, если у тебя под рукой те, кто даже истинно женский нрав стихий способны укротить? А какие сады создавали маги, владеющие знаниями, умениями и силами, позволяющими создавать новое и совершенствовать старое… Каких расцветок и ароматов цветы… какие сочные сладкие фрукты…
И чем её могла удивить Ивсталия? Упадком, который виден даже в сердце Арнгвирийского королевства? Или песками, которые всё дальше пробираются в глубь страны? Оголодавшим и отчаявшимся народом, готовым целовать руку, подающую им крошки со своего стола?
Вечные! Если бы её отец так же заботился о своём народе, то уже бы расплатился с ним собственной головой. Хостийцы верны правителю. Они готовы проливать кровь и полечь на поле боя, защищая границы. Но того же народ требует и от своего монарха. Голодный и оборванный хостиец? Разве что он сам выберет себе такую судьбу. Как и судьбу стать пьяницей или зависимым от веселящего зелья, но тогда он должен быть готов к тому, что его же мать, жена и сын отрекутся от него, и даже если он будет умирать под окном их дома, никто не подаст ему и стакан воды.
Потому её страна, оставшаяся по ту сторону Бескрайних песков, процветала.
В отличие от умирающей Арнгвирии.
И всё это хостийская принцесса должна полюбить. Просто потому, что совсем скоро станет королевой Ангвирии. И должна стать хорошей королевой и доброй супругой королю.
Колливэ поморщилась, вспомнив, чем обернулась их помолвка. Скандал, крик, заверения, что всё это просто недоразумение. Что пэйре повредился умом от старости, и всё уладится в самые короткие сроки. Хостийская принцесса чувствовала их смятение и страх… Да. Именно страх ощущался ярче всего. То чуть солоноватое чувство на кончике языка. Отец говорил, что если человек чего-то боится, то он уязвим, и чем больше его страх, тем легче управлять им.
Колливэ улыбалась и заверяла, что всё прекрасно понимает. Что её отец не станет разрывать связей между их королевствами из-за такого жуткого, глупого и оскорбительного, но всё же недоразумения.
Её время ещё не настало. И придётся потерпеть. Немного…
Об этом думала Колливе, задумчиво разглядывая странные остролистые цветы. И только улыбалась и кивала в такт словам королевы, не проявляя к ним, впрочем, ни должного интереса, ни даже особого внимания.
– Эрвианна? – воскликнула королева, заметив таки полное отсутствие интереса к своим речам со стороны будущей невестки. – Мне передавали, что тебе нездоровится…
Колливэ тут же вынырнула из своих раздумий и нашла взглядом ту, к кому обращалась её будущая свекровь. Герцогиня Байе. Принцесса слышала о ней ещё в Хостии, от доносчиков отца, и даже видела в зеркалах её образ…
Но наяву она оказалась ещё красивей. Нежнее и в то же время… что-то было в этой, на первый взгляд, хрупкой женщине, что не давало отвести этот взгляд. Даже сейчас, когда она быстро поднялась, чуть одёрнув скромное, почти полностью скрывающее тело, платье глубокого синего цвета, и склонила голову в знак приветствия монаршей особы, спина её осталась пряма, а голос звучал ровно.
– Вам не стоит беспокоиться, ваше величество. Всего лишь женское недомогание, – мелодичным глубоким голосом ответила герцогиня Байе.
– В таком случае у тебя нет оправданий тому, что вчера я не заметила тебя на пиру в честь её высочества, – холодно припечатала королева. А сама принцесса поморщилась, припомнив, что праздник должен был состояться в честь помолвки, а не приезда. – Этим ты нанесла оскорбление не только моей будущей невестке…
– О! – встряла, улыбнувшись, Колливэ. – Не вижу причин для подобных обвинений. Все мы женщины, и вам ли не знать, как бывает тяжело бороться с природой. Надеюсь, герцогиня Байе чувствует уже себя достаточно хорошо?
– Я в полном порядке, – заверила Эрри.
– В таком случае я хотела бы, чтобы леди Эрвианна составила мне компанию на завтрашней прогулке по столице. В Хостии я часто позволяла себе подобные прогулки, и хотелось бы поддерживать эту традицию и здесь. Хороший правитель должен интересоваться тем, как живёт его народ. К тому же мне доводилось много слышать о красоте Авена, и теперь хотелось бы всё увидеть воочию.
Королева едва сдержала злость, грозившую исказить лицо, но зубами всё же скрипнула.
– Боюсь, герцогиня Байе достаточно долго не посещала столицу. Вашему высочеству лучше будет подобрать спутницу, которая живёт в Авене постоянно, – настоятельно посоветовала королева. – Любая из моих фрейлин будет счастлива служить своей принцессе.
– И это безумно радует. Но слуг у меня достаточно, – взмахнула она рукой в сторону застывших в трёх шагах хостиек, и королева опять едва удержала лицо. – К тому же мне хотелось бы, чтобы леди Байе получила возможность загладить свою провинность. Раз вы ещё гневаетесь на свою верноподданную.
В этот раз королева не смогла удержать лицо, и потребовалось время, чтобы она взяла себя в руки.
«Ну же, дорогая будущая свекровь. Либо признавай, что была резка в суждениях по отношению к герцогине Байе. Либо давай своё монаршее дозволение на эту прогулку. В любом случае я выиграла этот маленький бой и получила возможность обрести первого союзника при арнгвирийском дворе», – подумала Колливэ, всё так же мило улыбаясь и с открытой чистотой во взоре глядя на Ивсталию.
– В таком случае не пренебрегайте нашей охраной. Боюсь, что в такой компании вам грозит заблудиться в путаных улочках Авена. А мне бы не хотелось, чтобы с вами или сиятельной герцогиней Байе случилось нечто неприятное.
– О. Я уверяю, что обязательно учту все ваши пожелания, – чуть склонила голову Колливэ, провожая взглядом резко развернувшуюся и поспешившую удалиться королеву Арнгвирии в окружении ее пёстрого птичника, что вызывал у хостийской принцессы острое желание сделать себе новый головной убор из их разноцветных перьев.
И только сейчас Колливэ позволила себе злорадную, насмешливую ухмылку. На мгновение. Короткое и от того более сладкое и дурманящее.
– Вам и правда не стоило выбирать меня спутницей, – решилась заговорить с принцессой Эрри. – Её величество не очень любит, когда ей перечат.
– Именно поэтому сиятельная герцогиня Байе выставила служанок, любезно предоставленных моей будущей свекровью? – улыбнулась Колливэ, приблизившись вплотную, и Эрри удивленно изогнула бровь. – Да, Эрвианна, даже в арнгвирийском дворце есть хостийские уши, – прошептала она, чуть поднявшись на цыпочки, к уху Эрри.
– И вы так легко мне об этом говорите? Не боитесь, что тут же побегу выслуживаться перед королевской четой?
– Мне говорили, что ты достаточно умна, чтобы понимать, за кем будущее Арнгвирии, – улыбнулась Колливэ, чуть сжав холодные тонкие пальцы Эрвианны.
– И кто же дал столь лестные рекомендации? Если не секрет… – насторожённо спросила герцогиня Байе.
На что получила самую обворожительную улыбку, на которую была способна принцесса хостийская, и короткое «Всему свое время».
– И да, Эрвианна, я пришлю свою служанку с отменной заживляющей мазью, привезённой из Хостии, – указала она взглядом на всё так же окрашивающиеся красным и даже бурым бинты на руке Эрри.
– Буду очень признательна.
– Надеюсь… – в который раз улыбнулась Колливэ. – До завтра, сиятельная герцогиня Эрвианна де Байе.
Эрри склонила голову, провожая принцессу Хостийскую, оставившую её в смятении и недоумении.
– Ты лишилась не только ума, но инстинкта самосохранения? – мерила шагами покои герцогини Байе Валения. – Не явиться на пир в честь будущей королевы… да ты даже будучи на смертном одре не должна была такого себе позволять! Король весь вечер справлялся о тебе. Королева в ярости… – и тут же запнулась и резко повернулась к дочери лицом.
– Ну-ну! Не прерывайся. Может, не одна умная мысль осенит тебя, – посоветовала ей Эрри. – Король спрашивал… королева зла… кто ещё вспоминал о моём возмутительном отсутствии?
Валения широко улыбнулась и прошла по покоям, подцепив по пути бокал с вином.
– Дочь своего отца, – торжественно заключила она, опустившись в кресло и пригубив терпкое кильнское. – Даже не ожидала от тебя такой дерзкой выходки. Теперь королю его же придворные не дадут забыть о твоём существовании, – и тут же нахмурилась. – Вот только в каком свете предстанешь ты?
– Никого не удивит подобное, – отмахнулась Эрвианна. – Мой муж постарался, представив меня за эти два года слабым болезненным созданием, что одной ногой стоит в могиле. Так что… тяжёлые женские дни – не худшее, что со мной могло бы случиться после столь разительных перемен.
Валения хмыкнула.
– А я недооценивала тебя, Эрри. Может, ты и правда изменилась, как шепчутся по углам королевского дворца. Но мне казалось, ты беспокоишься за жизнь своего сына. Не думаешь, что сен Фольи усмотрит в подобных действиях некоторую… угрозу его и без того шаткому положению?
Эрвианна вмиг стала серьёзной, и в её глазах появился холодный блеск.
– Мы с ним как две крысы в одной клетке. И сжиться не можем, и загрызть друг друга права не имеем. Жаль только, что за своими душевными терзаниями я этого не понимала раньше. Сен Фольи не сможет сделать Дэнни ничего, чтобы вдруг не случилось чего со мной. А я не могу навредить ему, опасаясь, что тем самым его подручные… – голос её охрип и сел, но Эрри тут же прочистила горло и подвела итог: – В общем, этот замкнутый круг в силах разорвать исключительно король.
– Хм. А как же его письма о твоём нездоровье?
– Просто застраховался от неожиданного визита кого-то из высшей знати. Мало ли как… я могла выглядеть в этот момент, – выпалила Эрри, поморщившись.
– И что ты собираешься делать теперь?
– Пока не знаю. Слишком мало времени я при дворе, и это самое время бежит слишком быстро. Пока выясню причину столь пристального внимания Колливэ. Что-то не верится, что принцесса Хостийская вдруг воспылала добрыми чувствами исключительно ко мне. К тому же, – ухмыльнулась Эрри. – неужели ты думаешь, что я вот так стала бы делиться своими планами с той, кому не доверяю?
– Эрвианна! – возмутилась Валения, отставив кубок.
– Нет, мама. Я всё ещё зла на тебя. И тебе придётся постараться, чтобы я тебя простила.
Валения де Саменти фыркнула и покачала головой.
– Со временем ты поймёшь, почему мы все поступали именно так.
– Кто все? – подняла бровь Эрвианна.
Но Валения и так посчитала, что сказала слишком многое. Потому, кивнув дочери, удалилась, оставив по себе зудящую недосказанность и сладкий запах благовоний.
– Ты не собираешься рассказывать ей о библиотеке отца? – тихо спросила неслышно подошедшая Нэнси.
– Я вообще ей ничего не собираюсь говорить до тех пор, пока не пойму, что ею двигает. К тому же этой самой библиотеки не существует, Нэнси. И мне неприятно слышать, что ты так неосмотрительно об этом забыла.
Пожилая женщина тут же приложила пухлые пальцы к губам, показывая, что будет молчать впредь.
– Ты подготовила Оси?
– Да. Порой слёзы Луйвы творят чудеса, недоступные даже святым, мученикам и Великим, – усмехнулась она в ответ.
– Вот и прекрасно. Но в случае чего… Я не хотела бы рисковать больше, чем того требует ситуация. Слишком дорого придётся платить за малейшую ошибку.
– Надеюсь, до этого не дойдёт… – серьёзно обеспокоилась Нэнси.
– Я тоже на это надеюсь, – вздохнула Эрри. – Но нужно быть готовыми ко всему.
Служанка понятливо кивнула и тут же позвала Оси.
Девушка была бледна, но больше ничем не выказывала своего волнения или страха. Она не дрожала, когда приблизилась к Эрвианне и стояла ровно, когда холодные пальцы герцогини коснулись её лица, шеи, ключиц, и Эрри прикрыла глаза, впитывая саму суть своей служанки, перенимая её образ, манеру поведения, способ мышления…
Это было сложно. Слишком привыкла Эрвианна к тому, что свой дар следует скрывать, к тому, что именно он может стать её смертным приговором. И в то же время волнующе – словно она стояла на перилах террасы над Бездной в Байе… И чуть болезненно – словно она сама себя заталкивала в жёсткий костюм не по размеру… Казалось, вот-вот – и треснет по швам, и расползётся ошмётками… Но нет. Получилось.
Оси терпеливо ждала. И только когда встретилась глазами с самой собой, чуть заметно вздрогнула.
– Ты останешься здесь, – приказала лже-Оси, которой стала герцогиня Байе. – Будешь прислуживать мне во время купания.
Служанка понятливо кивнула, тут же отправившись в купальню.
– Думаешь, в этом есть необходимость? – спросила Нэнси, проследив за тем, как Оси плотно прикрывает за собой дверь.
– Никого не удивит, что простолюдинка, оказавшись так далеко от дома, в незнакомом месте, посещает часовню, прося защиты у Великих. А вот герцогиню Байе ничто не должно связывать с тем местом, – сказала Эрри голосом своей молоденькой служанки. – Я постараюсь не задерживаться, Нэнси, – бросила она на прощанье.
– Пусть берегут тебя Великие, – прошептала Нэнси, осеняя хлопнувшую дверь защитным знаком.
