Текст книги "Неизвестная правда об испанских детях в СССР"

Автор книги: Елена Висенс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Кого и как «облагораживали» трудом

С конца 1942 года детей-переростков стали трудоустраивать в школы ФЗО, чтобы они получили рабочие профессии.

«Мелкими группами они были разбросаны по всем ФЗО, причем на такие специальности, которые ребята не хотели изучать: деревообделочники, текстильщики и т. д. У всех было желание работать слесарями, токарями, автогенщиками»

(из отчета комиссии КИМа за 2 апреля 1942 года).

Но после нескольких серьезных стычек с советскими подростками, испанских ребят из детдомов Саратова практически всех перевели в одну школу ФЗО – N12 при самолетостроительном заводе. Всего там училось 259 человек, которых после обучения всех направили на завод. В школе ФЗО условия жизни были немного лучше, чем в детдомах: в день они получали по 800 г хлеба (в детдомах – 400–600 г), жили в просторных чистых и хорошо отапливаемых помещениях, имели по 2–3 смены верхнего и нижнего белья. Но и среди этих ребят был велик процент больных, особенно туберкулезом.

За годы войны 440 испанских детей закончили школу и поступили в ВУЗы или техникумы, еще 500 человек были устроены на работу на заводы и фабрики после обучения в ФЗО.

Однако после того, как по возрасту ребята покидали детдома и попадали в ФЗО или на заводы, они оказывались совершенно не приспособленными к обычной жизни.

«Имея в виду полную неприспособленность к самостоятельной жизни юношей и девушек, воспитывающихся в детдомах, испанские товарищи ставят вопрос о сохранении дома-интерната в Ленинграде как переходного пункта в течение года к самостоятельной жизни»

(из отчета в Секретариат ИККИ за 29 марта 1941 года).

Многих отправляли учиться в военные училища, а по окончании – на фронт. Именно в ту пору «при тов. Старинове», начальнике Высшей оперативной школы, ветеране Гражданской войны в Испании, была создана целая диверсионная группа, состоящая из испанцев.

«Старинов согласен взять всю восемнадцатилетнюю испанскую молодежь. Эта молодежь находится теперь в очень тяжелом положении. В Самарканде, где всего около 90 юношей и девушек, после ликвидации дома испанской молодежи ребята, вместо учебы, ищут работу, потому что голодают. Более слабые воруют, один уже арестован. В Саратове около 100 человек – юношей, часть из них в ремесленном училище, часть на заводе – разутые и раздетые»

(из письма Благоевой Димитрову от 13 января 1943 года).

В таком же положении находилось более 100 человек в Башкирии и около 200 – в Тбилиси. И далее идет объяснение, почему испанцев надо посылать на фронт (парадокс!):

«И в ЦК ВКП/б/, и в Наркомпросе РСФСР существует сейчас установка, что испанская молодежь должна находиться в тех же условиях, что и советская. А она, выйдя непосредственно из детских домов, без связи с людьми, остается беспризорной и многие разлагаются… А в армии они все станут закаленными и стойкими… и мы таким образом спасем испанскую молодежь»

(из того же письма Благоевой).

За два года деятельности группы Старинова погибло 80 испанцев.

Без права на возвращение

Бытовавшее в первые месяцы пребывания испанских детей-политэмигрантов утверждение о том, что «скоро» они смогут вернуться на родину (кстати, в документах, относящихся к периоду до 1941 года, нередко можно встретить ссылки на «возвращение на родину» испанцев), вскоре было заменено идеологическим давлением-установкой в том духе, что лучше СССР страны в мире нет и поэтому нечего и желать его покинуть. На запросы родителей – о возвращении их детей – советское правительство отвечало отказом или молчанием.

«В связи с повторяющимися попытками со стороны реакционных элементов в Испании, как то: Бискайское правительство, а также некоторые из Фаланги в Испании, организовать через родственников возвращение в Испанию испанских детей, находящихся в СССР, Оргкомитет ИККИ представляет на Ваше решение вопрос о принципиальном отказе в разрешении на выезд. Только в отдельных случаях, по договоренности с руководством ИККИ, предоставлять разрешение на выезд», —

из письма Вилкова (работник ИККИ) Георгию Димитрову от 10 августа 1940 года.

И ниже, от руки, одно слово: «Согласен» и подпись – Димитров.

Кто знает, что было истинной причиной нежелания работников Коммунистического Интернационала удовлетворить простую человеческую просьбу о воссоединении детей с родителями – то ли блажь Сталина

(«на приеме испанского генерала Сиснероса и его жены тов. Сталин интересовался, сколько испанских детей в СССР, и когда ему сказали, что около 3 тысяч, заявил, что это мало, надо больше детей привезти» —

из письма Благоевой Димитрову от 27 декабря 1938 года),

то ли идея руководства испанской компартии во главе с Долорес Ибаррури о том, что они растят смену коммунистических кадров для Испании

(«Тт. Хосе Диас, Долорес Ибаррури и Хесус Эрнандес возражают против отправки части испанских детей в Испанию. Они заявляют, что эти требования исходят от реакционных организаций Испании… которые сами пишут детям письма от имени родителей, выискивают родственников, которых заставляют требовать возвращения детей», —

из письма Димитрова Молотову от 17 декабря 1940 года)…

Но, как бы то ни было, даже приведенные свидетельства позволяют считать, что институт «взращивания» невозвращенцев стал одним из элементов государственной политики советского режима.

После окончания Отечественной войны многие уже подросшие испанские ребята подавали прошение разрешить им вернуться в Испанию или поехать в Мексику к родным (многие семьи оказались разделенными тысячами и тысячами километров, поскольку родители часто отправляли в Россию одного ребенка, а с другим уезжали в Мексику через Европу). Но советское руководство не вняло просьбам испанских иммигрантов, многие из которых даже оказались в лагерях за попытку нелегально пересечь границу.

Конечно, напрямую запретить отъезд к родным было нельзя, но вот документ из архивов Коминтерна:

«На Ваш запрос по поводу просьбы Мексиканского посольства об отправке в Мексику 29 испанских детей, согласно желанию их родителей, сообщаю, что тов. Долорес Ибаррури считает, что просьбу Мексиканского правительства можно было бы удовлетворить. Вместе с тем тов. Долорес полагает, что следовало бы детей, подлежащих отправке, перевезти в Москву, где у наших товарищей будет возможность оказать на них соответствующее, благоприятное для нас воздействие».

И подпись – уже известная: Георгий Димитров. А ко всему этому – приложение со сведениями об этих испанских детях и их родителях, их партийной принадлежности и «благонадежности».

Есть также свидетельства того, что органы НКВД иногда использовали испанцев в качестве информаторов и агентов. В архиве Коминтерна хранится дело некой Марии Кукерелья, чей муж – Виктор, эмигрировавший в Мексику, ходатайствовал в январе 1941 года перед советским правительством о разрешении жене и ребенку выехать из СССР. Как явствуют архивные материалы, оба супруги были членами компартии Испании (КПИ). Но, похоже, Мария Кукерелья не выполнила указания советских «компетентных» органов и руководства компартии Испании в Москве. Эти указания сводились, в частности, к тому, чтобы при посещении посольства США она ни в коем случае не упоминала о своем членстве в КПИ и о связях с Коминтерном. В последующем отчете «компетентным органам» (?) М.Кукерелья что-то упустила. Мимо этого бдительные «товарищи» пройти не могли:

«Было ей поручено после разговора в посольстве прийти и доложить. В сообщении о происшедшем в посольстве она скрыла о том, что просила разрешения позвонить в Коминтерн… Следует ей предложить, чтобы она сама написала мужу в Америку, что по ее вине не может выехать, так как письмо мужа тревожное».

И все же на родину тянет…

После окончания Второй мировой войны случилось некое, правда, временное послабление и до января 1947 года около 150 испанцев смогли выехать из Советского Союза, в основном в страны Латинской Америки. Первая реэмиграция в Испанию «детей гражданской войны», как их здесь называли, была разрешена лишь после смерти Сталина, в 1956 году. Но тогда, во многом из-за того, что в Испании все еще властвовал диктатор Франко, вернулись на родину немногие. Вторая, и довольно мощная, волна реэмиграции произошла уже после смерти генералиссимуса, начиная с 1976 года. И сейчас многие «советские испанцы» возвращаются в Испанию доживать на родине свой век. То, как это их желание реализуется на практике, – тема отдельного разговора.

Печальный конец «романтической истории»

…В 30-ти километрах к северу от Мадрида есть местечко Алальпардо. Здесь, в маленькой испанской деревушке, на самом выезде из этого населенного пункта расположена «резиденция» – фактически дом для престарелых – «Эль Реторно» (в переводе с испанского означает «Возвращение»). Здесь и живет небольшая часть «испаносовьетикос», как их называют местные жители, т. е. «советских» испанцев – тех, кто реэмигрировал из России в Испанию в последние годы.

«Резиденция» расположена в очень живописном месте. Здесь много солнца, впрочем, как и во всей Испании. Двухэтажное здание из красного кирпича напоминает наши подмосковные санатории. Внутри – большой холл с удобными мягкими креслами, столовая, библиотека с книгами, подаренными дому одним испанским летчиком (в библиотеке висит огромная, на всю стену, карта Советского Союза, а на полках стоят полное собрание сочинений Карла Маркса, Фридриха Энгельса и Владимира Ленина. Правда, как оказалось, никто эти книги давно уже не читает. Они хранятся здесь, скорее, как символ целой эпохи, в которой прошла жизнь обитателей «резиденции»).

В «резиденции» у каждого «испаносовьетикос» своя комната с балконом. Вокруг дома – кусты с огромными разнообразных цветов розами и фруктовый сад – абрикосовые, персиковые и миндальные деревья. Все это посажено жителями «резиденции». За садом ухаживают сами (до недавнего времени в «Эль Реторно» был свой агроном – испанец из местных жителей: «настоящий испанец», как здесь его называют). До недавнего времени была даже своя бахча – семена арбузов и дынь «испаносовьетикос» привезли из Крыма и Саратовской области. Но прошлое лето было очень жарким и бахча высохла.

На территории «резиденции», помимо основного корпуса, есть еще два дома-сруба – две «дачи». Они видны издалека и, подъезжая к «Эль Реторно», думаешь, что ты в подмосковной деревне, просто едешь на дачу к знакомым. Первый дом построили какие-то русские бизнесмены, которые хотели наладить в Испании производство деревянных домов-дач и возвели этот дом «на показ». Но дело у бизнесменов не пошло, а дом так и остался на территории «резиденции». Второй дом уже построили сами испанцы. «Приятно здесь, вдали от России, иметь два таких сруба», – говорят они. Как ни странно, но находясь на территории «Эль Реторно», общаясь с ее жителями-испанцами, все время чувствуешь переполняющую их ностальгию по России, по той родине, оставленной далеко-далеко.

В «Эль Реторно» сейчас живут 25 «испаносовьетикос». Среди них и несколько русских женщин – жен испанцев, на старости лет (а им всем далеко за шестьдесят) решившихся покинуть родину ради того, чтобы их мужья обрели свою.

Не по своей воле они еще детьми потеряли свою родину и оказались в далеком Советском Союзе. Вынужденные расти, воспитываться, учиться и жить в чужой среде, многие из них так и не приобрели в лице СССР новой родины. Большинство из них судьбой оказались впоследствии обреченными на вечное скитание и вечную ностальгию. Немногие из них смогли адаптироваться в новых, по сути чуждых им, условиях и немногие из них смогли в распавшемся впоследствии Советском государстве найти себя, семью, работу, друзей, родину. Те, кому это не удалось, всю жизнь мечтали вернуться. И когда это стало возможным, многие бросили в России все и отправились в далекий, неизведанный путь. Для многих это была первая встреча с родиной, состоявшаяся более 50 лет спустя. Уезжали не потому, что плохо было в России, а потому что родина. На то она и есть родина, чтобы тянуть, манить к себе, тем более – на склоне лет.

– Мне было 12 лет, когда меня привезли из Испании в Советский Союз, – вспоминает, например, нынешний постоялец «Эль Реторно» по имени Марино. – Я отдал этой стране 57 лет своей жизни. Но всю жизнь мы мечтали вернуться. В России я 38 лет – с 47-го по 85-й год – проработал на механическом заводе в городе Красногорске. Потом ушел на пенсию, работал в Испанском центре в Москве…

Замечу, кстати говоря, что этот клуб для испанских эмигрантов, созданный в 50-е годы, существует до сих пор. Там и в наши дни собираются испанцы, эмигрировавшие в Россию, пьют вместе кофе, играют в шахматы, устраивают праздники. Там есть своя библиотека, работают кружки испанского языка и танца. Но с каждым годом туда приходит все меньше и меньше народу – кто уехал, а кто ушел из жизни, навсегда.

– …Ну, а потом, – продолжает Марино, – мне нужно было наконец решить сложный вопрос: ну как мне быть, что мне делать дальше? Мне уже 72 года. И какая разница, где быть пенсионером, «тут» или «там». Но тут наша родина, Испания. Она как-то тянет к себе, наша родина. Как ни хочешь, а тянет. И я решил приехать, чтобы, как говорится, спокойно, на старости лет отдохнуть здесь и, как говорится, душу отдать испанской земле. Но мы здесь часто вспоминаем Россию. Вспоминаем, потому что она много хорошего для нас сделала, и ту жизнь, которую мы прожили там, тоже часто вспоминаем. Мы иногда скучаем и никогда Россию не забудем. Я не жалею, что воспитывался в России, нисколько не жалею.

Следует отметить, что в разговорах со многими обитателями «Эль Реторно» можно было попеременно слышать то о «Советском Союзе», то о «России». И всякий раз это означало, что подразумевалось именно то государство, в котором мои собеседники провели вдали от истинной родины многие и многие годы, – о Советском Союзе. В новой же России большинство из вернувшихся в Испанию почти не жили.

Красноречивое подтверждение памяти ныне убеленных сединами испанских детей об их второй (для многих так и несостоявшейся) родине найти не так уж и сложно. Ибо, как ни удивительно, но между собой жители «Эль Реторно» в основном говорят по-русски, иногда переходя на испанский или на смесь обоих языков – «русиньол», как это «наречие» прозвали в Москве. Кстати, большинство из «испаносовьетикос» говорит по-русски с акцентом, хотя и прожили они в России более 50 лет и начали учить русский еще в детском возрасте. У многих в России (или других республиках бывшего СССР) остались родственники, с которыми они практически не виделись с момента возвращения в Испанию. По традиции они празднуют все российские праздники, устраивая себе дважды рождество, дважды новый год. Конечно, празднуют День победы – некоторые из них участники Великой Отечественной войны.

Теперь в самую пору рассказать, как появилась эта испанская «резиденция». Она была открыта в 1993 году и построена специально для «испаносовьетикос» Мадридским муниципалитетом. 25 человек, проживающих здесь, за жилье и питание не платят. Они получают от испанского правительства пособие и стоят в очереди на квартиру. В свое время испанское правительство, приняв решение дать всем испанским эмигрантам в СССР возможность вернуться на родину (возможность не только формальную, но и материальную), приняло также и специальное постановление о помощи реэмигрантам, которая легла на плечи местных автономных правительств.

Эта помощь заключается в назначении всем возвращающимся некоего пособия и предоставлении жилья в тех местах, откуда эмигранты родом. Но не у всех местных властей есть возможности быстро решить вопрос с квартирами (лучше всего в этом вопросе обстоят дела у выходцев из Астурии и Валенсии – им практически всем уже выделили жилье. Неплохо устроились испанцы из Страны Басков – их, кстати, большинство среди эмигрантов. Труднее всего мадридцам – в испанской столице, как и в любой столице мира, остро стоит проблема с жильем). И поэтому было принято решение возвращающихся в Испанию эмигрантов селить – временно – в своего рода «санатории» (одним из них и является «Эль Реторно»). Конечно, многие этим недовольны – все же хочется провести старость в уютной квартире – пусть маленькой, но своей. Но надежду они не теряют.

Хуже обстоит дело с пенсиями. В свое время между Испанией и Россией был подписан договор, согласно которому признается двойное гражданство для этой категории испанских эмигрантов. Пенсионный фонд России обязался присылать в Испанию ежемесячно пенсию всем испанцам, оформившим ее до своего возвращения в Испанию. Кстати, если бы не пенсия, многие испанцы могли бы вернуться и раньше, но специально дорабатывали в России до пенсии, чтобы было на что жить потом в Испании. Но вот казус: те, кто реэмигрировал в Испанию до июля 1992 года, пенсию получают, а кто после – нет. Да и те, кто ее получают, получают в конечном итоге совсем не те деньги, которые им положены. Но это уже из разряда финансово-правовых хитростей: Пенсионный фонд России направляет пенсию в Автобанк, тот почему-то в банк США, этот, в свою очередь, дает нажиться испанскому банку Сентрал Испано и только после этого деньги попадают пенсионеру. Каждый из примазавшихся банков берет свои комиссионные и в результате пенсионер не дополучает от 16 до 18 процентов своей пенсии. К этому надо добавить, что банки выплачивают пенсии только раз в три месяца, да и то нерегулярно.

Если бы не испанское правительство, которое хоть чем-то старается помогать реэмигрантам, им на своей родине пришлось бы совсем туго. Но не нужно идеализировать ту сторону: жители «Эль Реторно» рассказали мне, что директор «резиденции», испанец (не из эмигрантов, а местный) запрещает обитателям дома приглашать родных к себе в гости. Они, конечно, могут приехать, но жить должны в городе, в гостинице, а не в «резиденции», хотя площадь и позволяет. А тем, кому до конца года правительство не выделит квартиру, все равно придется освободить комнаты в «резиденции», для новых обитателей.

Таков, увы печальный, конец «романтической истории» гражданской войны в Испании. Получается, что тем, кого она коснулась непосредственно, остается и теперь – уже на родине – радоваться лишь тому, что неподвластно чиновному люду в любой стране, – что у них, бывших «испанских детей в СССР», так и не смогли отнять право жить…

Москва-Бильбао-Алальпардо-Москва

Copyright (c) Елена Висенс, 1997. All rights reserved.

Copyright © «RM», 1997. All rights reserved.

«Русская мысль» №№ 4177, 4178, 4182

Источник: http://www.user.cityline.ru/~nxrteus/deti.htm