Текст книги "Побочный эффект мести (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 21. Дима

Я привёл её не к себе в офис и не в кафе. Я привёл её туда, где всё началось и где, возможно, должно было закончиться: в мой старый рабочий кабинет – не тот, где мы впервые встретились с Мариной, а маленькую комнатку на чердаке бизнес-центра.– Здесь я когда-то начинал, – сказал я, открывая дверь ржавым ключом. – Думал, что смогу изменить мир. В итоге… – усмехнулся. – Скопил папку на одного конкретного урода.Комната была пыльной. Я сюда почти не заходил последние годы. Стол, два стула, старый шкаф, на подоконнике – мёртвое растение. Но здесь было тихо и… безопасно. Никто не подслушивал, никто не смотрел.Марина села на стул, сложив руки на коленях. Лицо по-прежнему было бледным, глаза – покрасневшими, но в них появилась какая-то собранность.Я положил перед ней папку. Ту самую, «Гордеев».– Здесь всё, – сказал я. – То, чем я занимался последние годы. И особенно – последние месяцы. Ты хотела знать, что я скрываю. Смотри.

Она нерешительно открыла папку. Сверху лежали копии договоров: логотипы ресторана Руслана, подписи, печати.– Это что? – глухо спросила она.– Фиктивные договоры поставки, – ответил я. – Руслан оформлял закупки продуктов и оборудования на липовые фирмы. На деле часть товара шла налево, часть вообще не закупалась. Деньги растворялись на офшорных счетах.Перелистнула дальше. Там – банковские выписки.– Переводы в офшоры, – продолжил я. – Кипр, Виргинские острова. Имена подставных директоров. Эти ребята уже дали показания, что действовали по его указке.Она молча читала. Я видел, как у неё дрожат ресницы. Здесь, – указал я на следующий раздел, – откаты чиновникам. Его «инвесторша» – не просто вдова. Она проводник к нужным людям. Через неё шли деньги за разрешения, согласования, лицензии. Всё чисто… на первый взгляд. Но у меня есть аудиозаписи и переписка, которые ясно показывают, что это взятки.

Марина перелистывала страницы, как будто читала чужой криминальный роман.– А это? – она достала несколько фотографий. Руслан с какими‑то мужчинами в дорогом ресторане. Рядом – незнакомые лица, но по взгляду, по позам было понятно: не филантропы.– Связи с криминалом, – сказал я. – Некогда «уважаемые бизнесмены», в прошлом – люди, которые решали вопросы не только деньгами. Руслан через них решал свои проблемы с конкурентами. Это показания одного бывшего партнёра, который теперь под госзащитой. Мы с ним долго работали. Он много чего рассказал.Потом она дошла до раздела, который я откладывал напоследок. Свежие распечатки: его последнее ходатайство об ограничении её прав, подкреплённое фальшивыми заявлениями «соседей», заказанные психиатрические заключения «экспертов», готовых за деньги написать что угодно.Марина смотрела на эти листы особенно долго.– Это… – голос сорвался. – Это он сейчас готовит против меня?– Да, – кивнул я. – Ещё не подал официально, но это – черновики. У меня есть люди в его окружении. Они слили мне всё. Он не остановится, Марина. У него нет тормозов. Для него ты – слабое звено. Он считает, что, добив тебя, он выиграет. И вернет себе лицо.Она откинулась на спинку стула. Закрыла глаза.– И что ты собираешься делать? – тихо спросила она. – Очередной хитрый ход? Ещё одна партия в твоей войне?Я сел напротив, сложив пальцы в замок.– Нет, – сказал. – Сейчас это уже не «моя война». Это – вопрос твоей безопасности. И безопасности девочек.Вынул из внутреннего кармана два конверта.– Первый – официальное обращение в прокуратуру с приложением всей этой папки, – сказал. – Второй – пакет документов и материалов, которые пойдут напрямую в налоговую, ОБЭП и пару СМИ. Сроки, суммы, имена. Если я запускаю это – у Руслана начинаются серьёзные проблемы. Не семейные. Уголовные.Марина смотрела на конверты, как на бомбу.– Почему ты до сих пор этого не сделал? – спросила. – Если ты так его ненавидишь. Если так давно ждал этого момента.Я вздохнул.– Потому что у него есть дети, – честно ответил. – Твои дети. Как бы я ни относился к нему, я не хотел, чтобы они видели отца в наручниках. Уже достаточно травм. Я надеялся, что он поймёт намёк. Что, увидев, как я могу его прижать экономически, отступит. Подпишет нормальный мир, оставит тебя и девочек в покое. Я дал ему шанс.– И что изменилось? – тихо спросила Марина.– Он решил добить тебя, – жёстко сказал я. – Решил вывернуть наизнанку твою старую боль, сделать из тебя монстра в глазах суда и детей. Этим он снял с меня все тормоза. Теперь я не буду думать о его чувствах, о его репутации, о том, как он переживёт последствия. Моя задача – защитить тебя. Любой ценой.Я постучал по конвертам.– Я предложу ему сделку, – сказал. – Очень простую. Он забывает о судах, забирает все иски, перестаёт преследовать тебя. Навсегда. Взамен – я не запускаю эти конверты в ход. Он сохраняет свободу, часть денег, возможность уехать и «начать сначала». Если он откажется… – пожал плечами. – Тогда я перестану держать себя за горло.Марина молчала. Я видел, как внутри неё идет тяжелый, мучительный процесс. Она не привыкла к таким методам. Её мораль и моя давно жили в разных измерениях.– Это… правильно? – наконец выдохнула она. – То, что ты предлагаешь. Это… честно?– С юридической точки зрения – да, – ответил я. – Он давно перешёл черту. И делает это сознательно. То, что я копаю под него, – не месть в чистом виде. Это защита. Просто очень жёсткая. А с точки зрения морали… – посмотрел ей в глаза. – Решай ты. Хочешь – я всё это сожгу и исчезну. Ты пойдёшь своим путём, как сможешь. Хочешь – я использую всё. И тогда у него не останется и шансаОна крепко сжала губы.– Если я скажу «нет»… – медленно произнесла. – Если я скажу: «Не надо его уничтожать, даже после всего»… Ты послушаешь?– Да, – ответил я. – Потому что это твоя жизнь. И твой выбор. Не мой.Она закрыла глаза. Я видел, как по щеке скатилась одна-единственная слеза. Она тихо вдохнула… и открыла глаза снова – уже другими. Жёсткими, взрослыми.– Дима, – сказала она. – Сделай это.

Глава 22. Дима

Назвать то, что происходило в кабинете переговоров на следующий день, «встречей сторон» – значило сильно обесценить драму момента.Я специально не стал устраивать это в суде. Слишком официально, слишком долго. Я попросил Руслана прийти в нейтральное место – к себе в офис, но в маленькую переговорную, а не парадный зал.– Я не мальчик на побегушках, – фыркнул он по телефону. – Если хочешь поговорить – приходи сам.– У тебя нет сейчас позиции выёживаться, – спокойно ответил я. – Или ты приходишь, или… – помолчал, – или очень скоро к тебе сами придут люди в форме. Выбирай.Он пришёл. С опозданием на десять минут, в дорогом костюме и с тем же взглядом, в котором сквозило: «я выше всего этого».Марина настояла, чтобы не присутствовать. Она сказала: «Я не хочу его больше видеть. Решай за меня, если считаешь нужным». И я принял это как кредит доверия, который нельзя профукать.В переговорной мы сидели вдвоём. Стол, два стула, стеклянная стена с видом на город.– Ну что, герой, – усмехнулся он, закидывая ногу на ногу. – Созвал меня, чтобы ещё раз поиграть в праведника? Опять пугать фото и свидетельствами? Или решил наконец признаться, что у тебя к моей жене более… личный интерес?– Не «жене», а бывшей, – поправил я. – И да, интерес у меня есть. К тому, чтобы она и девочки жили спокойно. А не в аду, который ты им устроил.Он закатил глаза.– Не тяни, Димка, – сказал. – Ты меня уже достал своими паузами.Я положил перед ним те самые два конверта.– Здесь, – сказал, – документы, с которыми я завтра могу пойти в прокуратуру, налоговую и пару федеральных изданий. Всё, что ты сделал за последние годы. Все твои серые схемы, черные зарплаты, откаты и криминальные связи.Он хмыкнул и резко вскрыл один конверт, словно ожидая найти там пустые листы.Читал он быстро. Но по мере того, как листы сменяли друг друга, легкая ухмылка исчезала. Лоб хмурился. Челюсти напрягались.– Откуда… – пробормотал он, не поднимая глаз. – Откуда это у тебя?– У меня много глаз и ушей, – спокойно ответил я. – Ты был слишком самоуверен. И слишком уверен в своей безнаказанности.Он перелистнул документы до конца. Отложил. Посмотрел на меня.– Пара фиктивных договоров, – сказал. – Пара… обиженных бывших работников. Ты думаешь, этого достаточно, чтобы посадить меня?– Одних договоров – нет, – согласился я. – Но если к ним приложить показания твоего бывшего партнёра, записи разговоров с инвесторшей, банковские выписки, «чёрную» бухгалтерию, заявления твоих «подставных лиц»… – я чуть наклонился к нему. – Поверь, Руслан, я умею собирать пазлы. И если этот пазл сложить целиком, картинка получается… очень криминальной.Он молчал. Я видел, как внутри у него идёт бешеная работа: оценка рисков, прикидка по связям, шансы отбиться… и, главное, осознание, что я не блефую.– Чего ты хочешь? – выдохнул он наконец.– Мира, – сказал я. – Не в высоком смысле, не на Земле. Мирного соглашения. Ты прямо сейчас отзываешь все свои иски против Марины. Все – о месте жительства детей, об алиментах, об ограничении её прав. Подписываешь документ, в котором обязуешься не инициировать никаких новых судов против неё в будущем. Отказываешься от любых попыток влиять на органы опеки и судей. Девочки живут с ней. Ты видишь их по нормальному, человеческому графику, согласованному без унижений. Ты оставляешь ей квартиру и платишь адекватные алименты. Не копейки. Сумму, о которой мы договоримся.Я сделал паузу.– Взамен я… – кивнул на конверты, – не запускаю это в работу. Я не подаю заявления. Я откладываю эту папку в самый дальний ящик. У тебя остается шанс уехать, пересобраться, начать с нуля. Без семьи, но на свободе.Он смотрел на меня с ненавистью.– Ты хочешь, чтобы я всё бросил и уехал? – спросил он. – Чтобы Марина жила здесь счастливо с тобой, а мои девочки называли тебя «папой»?Я выдержал его взгляд.– Я хочу, чтобы твои девочки росли без страха, – сказал. – И чтобы их мать не тряслась каждый день от мысли, что ты завтра опять вывалишь на неё её прошлые грехи. Я не прошу тебя исчезнуть. Я прошу – перестать разрушать всё вокруг. Уехать – это твой выбор. Но если ты останешься, не меняясь, – рано или поздно эти конверты всё равно раскроются. Судьба такая.Он сжал кулаки.– А если я откажусь? – голос стал хриплым. – Если скажу: «Пошёл ты к чёрту, Димка»? Пойдешь в свои прокуратуры? В суды? Думаешь, я не смогу отбиться?– Можешь попробовать, – пожал плечами. – Только в этот раз ты будешь воевать не с женщиной с двумя детьми. А с системой, которую ты годами обманывал. А я буду на стороне системы. И буду методично бить по тебе, пока у тебя не останется ни ресторанов, ни связей, ни репутации. И в конце, возможно, у тебя действительно останется только право на телефонный звонок из СИЗО.Повисла тишина. Он дышал тяжело, будто только что пробежал марафон.– Ты… – прошептал он. – Ты ради неё готов на всё?Я не отвёл глаз.– Да, – сказал. – На всё. Включая то, чтобы потом… – усмехнулся безрадостно, – жить с тем, что я уничтожил человека. Но знаешь, в чём разница между мной и тобой, Руслан? Я не получу от этого удовольствия. Мне не нужно твоё страдание. Мне нужна её безопасность.Он откинулся на спинку стула. Закрыл глаза на пару секунд. Потом резко встал и прошёлся по комнате.– Марина знает про всё это? – бросил через плечо.– Знает, что у меня есть материал, – ответил я. – И знает, что решаю не я один. Она дала согласие. Если это тебя вдруг волнует.Он усмехнулся.– Её руки тоже будут в крови, – сказал. – Будет жить с мыслью, что отправила своего бывшего мужа под суд. Не уверена, что её нежная мораль это выдержит.– Она не отправляет тебя под суд, – тихо сказал я. – Она просто перестаёт закрывать глаза на то, что ты делаешь. Разницу чувствуешь?Он остановился у окна, уставился куда-то вдаль. Город под ним жил своей жизнью: машины, люди, реклама. Здесь, в этом маленьком аквариуме, решался его личный конец света.Наконец он повернулся.– Мне нужно время, – сквозь зубы сказал он. – На всё это.– Времени нет, – ответил я. – Максимум – сутки. Завтра в это же время я хочу видеть тебя с готовым решением. Или… – кивнул на конверты. – Или я начинаю действовать.Он подошёл к столу, уставился на папку. Потом – на меня.– Знаешь, что самое смешное, Димка? – усмехнулся вдруг. – В универе я думал, что ты – серая мышь. А оказался… – кивнул на документы, – акула похлеще меня.Я не ответил. Он резко развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью.Когда за ним закрылась дверь, я позволил себе выдохнуть. Внутри всё дрожало, хотя снаружи я был абсолютно спокоен.Сделка с дьяволом – всегда мерзкая вещь. Даже когда дьявол уже давно перешёл все границы.

Глава 23. Руслан

Ночь я провёл не в ресторане, не в машине, не у очередной любовницы. Я провёл её в своём пустом, вылизанном до блеска пентхаусе, сидя на полу посреди гостиной с папкой Крылова в руках.Я читал. Снова и снова. Договоры. Выписки. Письма. Показания.Многое я помнил. Некоторые вещи даже считал «мелочью», на которую «все закрывают глаза». Другие… не замечал, не хотел замечать. Мои же адвокаты всегда говорили: «Руслан, так работает рынок. Ничего особенного».Но в этих аккуратно собранных листах я увидел совсем другое: картину. Чёткую, складную, логичную. Картину, в которой я был не «успешным предпринимателем», а человеком, годами игравшим с законом в напёрстки.Самая мерзкая страница была одна. Не с офшорами, не с взятками. Фото из суда по делу Марины. Я, кричащий, судья, Марина в красном платье… и подпись снизу, сделанная рукой какого-то клерка: «Дело Гордеева Р.М. об ограничении прав Г…».Я вспомнил её глаза. И глаза девочек. Ночью невольно представлял, как Лерка и Наташка когда-нибудь увидят все эти бумаги. Как поймут, кем был их отец на самом деле. Не «ресторанным королём», а человеком, который продал совесть задорого.Под утро я вышел на балкон. Город просыпался: первые пробки, утренние сирены. Я закурил сигарету, хотя бросил давно."Уехать", – вертелось в голове. – «Свалить в другую страну, начать с нуля, как многие».Но папка на столе напоминала: не так просто. С такими документами за спиной убежать – непросто.Да и от себя не убежишь.В голове всплыла Марина. Тот день, когда я впервые увидел её на факультете дизайна. Светлая, смеющаяся, с чертёжами в руках. Потом – наш первый поцелуй, первая совместная квартира, первая девчонка. Потом – мои рестораны, мои ночи вне дома, её усталый взгляд. И, наконец, та сцена у Алисы."Я всё разрушил сам", – подумал я. – «Никто меня не заставлял. Ни Алиса, ни Крылов, ни бизнес. Я сам выбрал каждый из этих шагов».Это было хуже, чем любые доказательства.К полудню я принял решение. Не сказать, что оно далось легко. Но, когда я спустился в гараж и сел в машину, внутри было… странное ощущение облегчения. Как будто ты наконец перестал биться в закрытую дверь и сел на пол.В офис Крылова я вошёл без стука. Секретарша вскочила, но я прошёл мимо.Он сидел в той же переговорной, что вчера. На столе – та же папка. Он поднял взгляд, но ничего не сказал. Ждал.Я бросил на стол толстый конверт.– Здесь, – сказал, – подписанное мировое соглашение. Отзыв всех моих исков. Согласие на проживание девочек с Мариной. График моих встреч с ними – разумный, без твоих идиотских «в присутствии представителя». Оформление квартиры на Марину. И… – усмехнулся, – сумма алиментов, которая удовлетворит даже такого жадного юриста, как ты.Он открыл конверт, быстро пролистал. Кивнул.– Иски отозваны? – уточнил.– Уже, – сказал. – Мой юрист подал заявления сегодня утром. Можешь проверить.Он посмотрел на меня. В его взгляде не было ни торжества, ни злорадства. Только усталость.– Твои инвесторы знают, что ты уходишь? – спросил.– Некоторые, – ответил я. – Остальным будет сюрприз.Я глубоко вдохнул.– Ты выиграл, Димка, – сказал. – Поздравляю. Ты отнял у меня всё, что я строил много лет.Он покачал головой.– Не я, – тихо сказал. – Ты сам всё разрушил. Я просто показал тебе зеркало.Я фыркнул.– Мудрец, – хмыкнул. – Ладно. Мне, наверное, пора сказать свою пафосную речь, да?Я облокотился на стол.– Передай Марине, – медленно произнёс, – что я… – комок встал в горле, неожиданно, – что я не смог быть тем, кого она заслуживала. Что я был слишком занят собой, чтобы заметить, как её убиваю. И что… – выдохнул. – Что я не буду больше трогать её. Никогда. Не потому, что ты меня припёр к стенке. А потому, что я наконец понял: самое главное я уже проиграл. Семью. Её. Девочек.Он молчал.– Я уеду, – продолжил. – Не в тюрьму, спасибо тебе, а… просто из этого города. Может, из этой страны. Попробую что-то начать с нуля. Не знаю, получится ли. Но, по крайней мере, я не буду каждый день видеть их лица на улицах.Я поднялся.– И да, – добавил. – Не радуйся сильно. Ты можешь стать для них хорошим другом. Может, даже… отцом. Но запомни, Крылов: если хоть раз я узнаю, что ты сделал с ними то, что сделал со мной, – никакие твои папки не спасут тебя.Я ожидал от него резкости. Вонючей шутки. Но он лишь кивнул.– Учту, – сказал. – И да, Руслан… – посмотрел прямо. – Спасибо, что выбрал не худший вариант.Я усмехнулся.– Не льсти себе, – бросил. – Я просто устал.И ушёл, не оглядываясь.На улице воздух показался свежим, как будто после грозы. Я не знал, что будет дальше. Где я окажусь через год, через два. Но одно знал точно: Марина больше не будет просыпаться в холодном поту от страха, что я заберу у неё детей.И, возможно, это единственное правильное, что я сделал за последние годы.

Глава 24. Марина

Новости пришли не так, как в фильмах – не громом среди ясного неба, не торжественным звонком. Всё гораздо будничнее: днём позвонила Лена, голос её дрожал.– Марина… – выдохнула она. – Тут такое…– Что? – я машинально продолжала отбивать покупки, даже не осознавая, что делаю.– Руслан отозвал все иски, – выпалила она. – Все. До единого. Подписал мировое. Квартира – твоя. Алименты – как у голливудских звезд, – нервно хмыкнула. – Девочки официально живут с тобой. Он… он уезжает.Я замерла. В руках у меня была пачка макарон, которую я так и не провела по сканеру.– Как… – прошептала. – Как это… возможно?– Дима его прижал, – сказала Лена. – Жёстко. Но… по-честному. Они заключили сделку. Детали он расскажет сам, если захочет. Но главное – ты свободна, Марина. Понимаешь? Ты. Своими детьми. В своей квартире. Свободна.Слово «свободна» прозвучало так странно, что я невольно рассмеялась. Нервно, с надрывом.– Девушка, вам плохо? – обеспокоенно спросила женщина у кассы. – Может, воды?– Всё нормально, – выдохнула я, протирая глаза. – Просто… хорошие новости.После смены я поехала не домой. Ноги сами привели меня к тому самому дому, где прошли десять лет моей жизни. Наш бывший дом. Теперь по документам – мой.Я стояла во дворе, глядя на окна нашей старой квартиры: кухня, спальня, комната девочек. Чужие шторы уже сменили наши, на балконе я заметила какие‑то новые цветы. В груди защемило – с одной стороны, радостью от того, что у меня есть свой угол; с другой – болью от воспоминаний.– Марина? – кто‑то позвал меня по имени.Я обернулась. У подъезда стоял Руслан. Без пальто, в простой куртке, с небольшим чемоданом у ног. Вид у него был… другой. Не такой, как в суде, не такой, как в ресторане. Усталый. Потрёпанный.Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Молчали.– Приехал попрощаться с домом? – первой нарушила тишину я.Он криво усмехнулся.– Можно и так сказать, – ответил. – За документами заезжал. У нотариуса был. Думал, тебя здесь не увижу.– Я… – пожала плечами. – Хотела посмотреть, как выглядит моя свобода.Он кивнул.– Дом – твой, – сказал. – Официально. Дети – с тобой. Деньги будешь получать регулярно, не сомневайся. Я не собираюсь уклоняться. Есть вещи, за которые я готов платить.Я хмыкнула.– Не верится, – честно призналась. – Вчера ты угрожал забрать у меня всё, сегодня – сам всё отдаешь.Он отвёл взгляд.– Вчера я ещё думал, что могу выиграть, – сказал. – Сегодня… понял, что некоторые победы – хуже поражений. У меня был выбор: продолжать жрать тебя по кускам или… уйти. Я выбрал второе.Он помолчал, потом вдруг сказал:– Я уезжаю завтра. Сначала к родственнику в Питер, потом, может, за границу. Не знаю. Здесь мне больше делать нечего. Репутация – в клочья, бизнес – под вопросом, семья… – посмотрел на меня, – семья – не со мной.Я сжала руки в карманах куртки.– Девочки… – начала я, и голос дрогнул. – Они… хотят с тобой видеться. Как бы там ни было. Ты – их отец.Он кивнул.– Я не собираюсь исчезать, – сказал. – Буду звонить, приезжать иногда. Если ты… – запнулся, – если ты не против. Я не буду вмешиваться в вашу жизнь. Обещаю. Ни в школу, ни в сад, ни в твой… – усмехнулся, – цветочный бизнес. Только… – посмотрел прямо, – только девочки. Ты можешь не верить, Марина, но я их действительно люблю.Я кивнула. В это я, как ни странно, верила всегда. По‑своему, болезненно, эгоистично – но он их любил.– Я верю, – тихо сказала я. – Просто… не умеешь любить правильно.Он усмехнулся.– Да, – согласился. – Не умею.Повисла пауза. Я вдруг поймала себя на мысли, что мне его… жалко. Не как бывшего мужа, не как врага. Как человека, который проиграл сам себе.– Руслан, – сказала я. – Ты… когда‑нибудь… – вздохнула, – ты сможешь себе простить всё это?Он посмотрел на окна квартиры, где жили наши призраки.– Не знаю, – сказал. – Но попробую хотя бы перестать обвинять всех вокруг, кроме себя. Это уже будет прогресс.Он поднял чемодан.– Береги девочек, – сказал. – И… – сделал паузу, – и себя тоже. Ты сильнее, чем думаешь. Всегда был этим раздражающим фактом.Я усмехнулась сквозь слёзы.– Ты тоже, – ответила. – Был сильнее, чем казался. Просто… силы тратил не туда.Мы стояли так ещё несколько секунд, будто не решаясь сделать последний шаг назад. Потом он резко развернулся, пошёл к такси, стоящему у подъезда. Не оборачивался.Я смотрела ему вслед и чувствовала странное: не облегчение даже, а… выгорание. Как будто закончился очень длинный, выматывающий марафон. Я не победила и не проиграла. Я просто добежала до конца.Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Димы: «Иски отозваны. Мировое подписано. Я обещание выполнил».Я долго смотрела на эти слова. Потом набрала ответ: «Спасибо».И впервые за много месяцев не добавила ни одного упрёка.