Текст книги "Побочный эффект мести (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 11. Марина

Жизнь после суда не превратилась в сказку. Скорее – в тяжелую, вязкую повседневность, в которой нужно было выживать.Утром я поднимаю девочек. Завтрак на скорую руку – овсянка, бутерброды, чай в детских кружках. Лерка вечно не успевает допить и допрыгивает к двери с ложкой в руке, Наташка ругается на шнурки.– Мааам, ну я не умею быстро завязывать! – возмущается она.– Вот для этого у тебя есть старшая сестра, – вздыхаю, вручая Лерке кроссовок. – Семейный подряд.После того, как Крылов помог снять эту двушку, мы постепенно обжились. На стенах появились детские рисунки, на подоконнике – мои цветы в горшках, которые чудом пережили переезд. Маленькая кухня, один большой шкаф на троих, старый диван и двухъярусная кровать для девочек. А мне – раскладушка в углу комнаты.Днем – работа. Мой маленький цветочный магазин, оформленный когда-то на Руслана, пришлось оставить. Но Ленка не дала мне утонуть: нашла место в соседнем супермаркете – продавцом-кассиром.– Начнем с этого, – сказала она. – Тебе сейчас главное – стабильный доход, а не амбиции.Так я и стою по восемь часов за кассой, отбивая чужие покупки, принимая купюры, улыбаясь людям, которым на меня наплевать. Иногда, правда, от моей улыбки у кого-то теплеют глаза. Старушка, которой я помогла собрать сумки. Молодой папа, который в панике искал детское питание. Подросток, стесняющийся купить презервативы.В перерывах бегу звонить девочкам.– Мам, мы нормально доехали, – отчитывается Лерка, когда они едут к отцу. – У него новая машина. Черная. И он сказал, что мы поедем в аквапарк, если ты не будешь злиться.Я сглатываю.– Вы главное – аккуратнее. Катайтесь, но слушайтесь его и… и не бегите далеко, ладно?– Мама, – вздыхает она, – мы не маленькие уже.Вечером – уроки, уборка, стирка, готовка. Ночью – тишина, которая иногда давит. Я лежу на своей раскладушке, смотрю в потолок и думаю, что десять лет брака исчезли, как будто их и не было. Остались только двое детей и шрамы внутри.Крылов появляется все чаще. То вечером заедет – привезет продукты, то днем позвонит – спросит, как дела. То вдруг зайдет в супермаркет с букетом.– Это не взятка, – шепчет, кладя цветы на кассу. – Это маркетинговый ход. Пусть у кассира будут самые красивые розы в ряду.Девчонки его обожают. Наташка повисает у него на шее, как обезьянка, Лерка спорит с ним о мультфильмах и сериалах, а он всерьез слушает и спорит в ответ.– Дим, а вы женаты были? – однажды спрашивает его Лерка за ужином.– Был, – отвечает он спокойно. – Давно. Молодым и глупым.– А почему развелись? – любознательная Лерка не отстает.– Потому что я был слишком молодым и слишком глупым, – улыбается он, но в глазах промелькивает тень. – И слишком много работал. Не делайте так, дети. Люди важнее работы.Они с девочками играют в «Дженгу», строят башню и смеются, когда она рушится. Я мою посуду и ловлю себя на том, что просто наслаждаюсь этим звуком. Смехом. Домашним теплом. Мужской фигурой за кухонным столом, которая не кричит, не унижает, а читает Наташке сказку.– Ленка сказала, что ты влюблен, – как-то раз выдает Лерка, когда мы укладываемся спать. – В маму.Я чуть не падаю с табурета.– Что?! – шиплю. – Кто тебе такое сказал?– Ну, она с тетей Леной по телефону говорила, – пожимает плечами дочь. – Сказала, что «этот дурак Димка по уши». А он на тебя так смотрит… – она закатывает глаза. – Как папа на Алису смотрел. Только без злости.У меня пересыхает во рту.– Не выдумывай, – говорю, натягивая на нее одеяло. – Дима – наш друг. И адвокат. И вообще, детям в такие разговоры лезть не надо.Ночью я просыпаюсь от собственной мысли: «Хочу, чтобы он позвонил». Стыдно, как подростку, но я ловлю каждый звук телефона. Смотрю на экран и разочарованно вздыхаю, если там только реклама банка.Я запрещаю себе думать о нем… и все чаще ловлю себя на том, что жду его шага в подъезде, его голос за дверью, его смс: «Ты как?».И каждый раз, когда он уходит, внутри остается странная пустота. Опасная. Потому что я слишком хорошо знаю: стоит заполнить ее кем-то новым – и можно опять потерять себя.

Глава 12. Дима

Я не заметил, в какой момент Маринина кухня стала для меня привычнее собственного дома.У меня есть квартира в новом комплексе: белые стены, стекло, минимализм, огромная плазма, дорогой кофемашинный монстр. И тишина. Там я сплю, иногда принимаю клиентов, иногда смотрю в окно и думаю, зачем вообще работаю ночами.А потом захожу в ее квартиру – и здешний бардак, детские рисунки, носки под столом, котлеты на сковородке – кажется чем-то… настоящим.– Дим, помоги! – визжит Наташка, когда я появляюсь. – Лерка заняла ванну!– Я мою голову! – орет из-за двери Лера.– Три минуты, – стучусь в дверь. – Иначе я, как старший по званию, выламываю дверь и конфискую шампунь.– Мам, видела? – шепчет Наташка. – Он нас слушается!Марина смеется, и от этого смеха у меня внутри оттаивает то, что я много лет считал окончательно омертвевшим.Работа с их делом постепенно превращается во что-то большее. Я ловлю себя на том, что задерживаюсь у нее дольше, чем нужно. Обсуждаю не только ходатайства и акты осмотров, но и, например, какую штору лучше повесить на кухне, чтобы сосед не подглядывал. Или какой школьный рюкзак лучше купить Лере.– Ты слишком в это влез, – говорит мне Ленка по телефону. – Я тебя знаю, Дим. Ты сначала «спасатель», а потом – «самоубийца». Она раненая, испуганная, у нее двое детей и куча травм. Ты точно понимаешь, во что лезешь?– Понимаю, – отвечаю, глядя, как Марина что-то режет на доске. – И все равно лезу.Ленка вздыхает.– Он тебя сожрет, – говорит она. – Руслан. Ты ему уже бизнес подпилил, теперь лезешь в самое больное – в эго. Он не успокоится.– Пусть попробует, – отвечаю сухо. – Я не из тех, кого едят молча.Ночами работаю над Русланом. Поднимаю старые дела, просматриваю договоры по ресторанам, анализирую связи. У меня накопился архив по нему еще до того, как он бросил Марину. Человека вроде него я заметил давно: наглый, самоуверенный, полезный многим «товарищам по цеху».– Ты как будто специально его копил, – однажды замечает мой помощник Илюха, когда я даю ему очередную папку: «проверить, систематизировать, подготовить».Я только усмехаюсь.Если бы он знал, как давно я ждал момента, чтобы у меня появился законный повод взяться за Гордеева всерьез.А Марина… Марину я не планировал. Она была побочным эффектом. Живым, теплым, смешливым и до боли хрупким побочным эффектом. И чем чаще я вижу, как она стирает чужие обвинения с лица и поднимается с колен, тем яснее понимаю: если я сделаю ей больно – себе этого не прощу.Но я до сих пор не сказал ей главного.О том, что с Русланом мы встретились не в зале суда. А намного раньше. В коридоре университета. И что тогда он уже однажды забрал у меня все.И чем ближе финальная стадия процесса, тем яснее, что прятать эту правду долго не получится.

Глава 13. Марина

Руслан ворвался в мою жизнь без звонка – как всегда.Был субботний день. Девочки рисовали в комнате, по телевизору фоном бубнил мультик. Я мыла полы на кухне, наслаждаясь редкой тишиной. Крылов собирался заглянуть вечером – мы должны были обсудить предстоящее заседание по разделу имущества.Звонок в дверь был резким, настойчивым, почти нервным. Я подумала, что это Ленка, и, не глядя в глазок, открыла.На пороге стоял он.Руслан. В дорогом пальто, с тонкой ухмылкой и глазами, в которых плескалось что-то опасное. От него пахло дорогим парфюмом и… виски.– Привет, Мариш, – сказал он, как ни в чем не бывало. – Можно к деткам зайти?Сердце провалилось куда-то вниз.– Ты… как сюда… – я заикаюсь. – У нас же график. Ты должен был позвонить. Суд постановил…– Суд постановил, – перебивает он, отталкивая меня плечом и входя в квартиру так, будто до сих пор имеет на нее права. – Суд постановил, что я могу видеть своих детей. А я скучал.Он идет по коридору, заглядывает в комнату. Девочки замирают.– Папа? – Наташка первой срывается с места и бросается к нему. – Папочка, ты пришел!Он подхватывает ее на руки, чуть прижимает к себе. Лерка тоже подходит, но сдержанно, с прищуром.– Ты разве не должен был позвонить маме? – спрашивает она.– Лерочка, – он мягко кладет руку ей на голову, – нельзя папу так допрашивать. Папа просто очень соскучился.Я стою в дверях, сжимаю тряпку так, что капли падают на пол.– Руслан, – произношу. – Нам нужно поговорить. На кухне. Сейчас.Он опускает Наташу на пол.– Дочки, включите пока мультик погромче, – говорит. – Маме нужно папе мозг вынести.а кухню он заходит уже другим – глаза острые, губы сжаты.– Что ты здесь делаешь? – шиплю. – У тебя есть установленный судом график. Ты обязан согласовывать визит.– Не перегибай, – он берется за спинку стула, как за поручень на ринге. – Я их отец. А вот кто ты? – смотрит на меня сверху вниз. – Святая мать? Или уже «уважаемая дама», принимающая мужчину по ночам, пока дети спят?Холод пробегает по спине.– О чем ты?Он достает из внутреннего кармана пиджака несколько фотографий и бросает на стол. Я вижу ту самую серию: ночь, подъезд, мой силуэт в дверях, Крылов у машины.– Узнаешь? – тихо спрашивает Руслан. – Милый семейный альбом. Мама и ее адвокат.Глубокий вечер. Регулярные встречи.– Это не то, что ты думаешь, – с трудом выдавливаю. – Он приходит по делу. Мы готовим документы. Дети дома.– Ага, – ухмыляется он. – А еще вы, наверное, вместе молитесь за мое здоровье. Марина, ты меня за идиота держишь? Ты думаешь, судья – идиот? Ты – мать двоих детей, недавно еще обиженная, а уже мужика к себе таскаешь. И какого – моего конкурента. Браво.– Уходи, – выпрямляюсь. – Прямо сейчас. Ты не имеешь права меня оскорблять в моем доме. В твоем? – он смеется коротко и зло. – В съемной халупе, которую тебе снял твой благодетель? Который, кстати, давно мечтает сделать тебе ребенка – вместо того, которого ты когда-то от меня избавилась?Я бледнею.– Не смей, – шепчу. – Не смей трогать ту историю.

– Почему? – приближается, нависая. – Это же твой любимый аргумент: «я все делала ради семьи». Так вот, ты не сделала. Ты не захотела третьего. А теперь, видимо, хочешь третьего от него?У меня все плывет перед глазами. Сердце колотится так, что в ушах звенит.– Вон, – говорю. – ВОН из моей квартиры. Немедленно. Иначе я вызову полицию.– Полицию? – он хмыкает. – Зовите. Я им фотографии тоже покажу. Пусть посмотрят, в какой обстановке воспитываются мои дочери.а моей спиной послышались шаги. Я оборачиваюсь – в дверях стоит Лерка. Глаза большие, растерянные.

– Мама… Папа… – шепчет она. – Вы опять ругаетесь?– Иди к Наташе, – говорю, пытаясь выровнять голос. – Сейчас все…Руслан вдруг срывается.– Ты еще пожалеешь, – шипит. – Я отберу девочек. Я докажу, что ты… что ты…Он не успевает договорить.В коридоре звучит звонок в дверь – короткий, уверенный. Я даже знать не хочу, кто это – уже страшно.Руслан рывком распахивает дверь.На пороге – Крылов.Без папок, без делового кейса. В джинсах, в кожаной куртке, лицо напряженное. В глазах – сталь.– Опоздал на пару минут, – спокойно говорит он. – Но, кажется, вовремя.

Глава 14. Дима

Я чувствовал, что что-то не так, еще по дороге. Марина не брала трубку, затем короткое смс от Лены: «Рус у нее. Один. Мне страшно».Забыл о том, что «так нельзя», что «нужно по правилам». Я просто нажал на газ.Когда дверь распахнулась и я увидел его – Руслана, с перекошенным лицом, и Марину за его спиной, бледную, но держащуюся прямо, мне потребовалось все самообладание, чтобы не врезать ему сразу.– Ты что здесь делаешь? – рявкнул он. – Тоже без приглашения? Встретиться решили? Сходка «обманутых праведников»?– Я пришел к своей клиентке, – спокойно ответил я. – Мы договаривались обсудить документы. У тебя, насколько я знаю, визит по расписанию. И он закончен.Он усмехнулся.– Визит отца к детям ты называешь «по расписанию»? Ты уже совсем охренел, Крылов. В университетские годы был павлином, а теперь – павлин с корочкой адвоката.Слово «университет» режет слух. Я замечаю, как Марина дергается, но пока не вникает.– Дима, – тихо говорит она. – Не надо. Просто… вы оба уйдите. Пожалуйста.– Ты хочешь, чтобы я ушел? – он поворачивается к ней, прищурившись. – Или хочешь, чтобы твой герой-адвокат спас тебя от злого волка?– Она хочет, чтобы ты от нее отстал, – произношу я. – И прекратил вторгаться сюда, как к себе домой. У тебя есть судебное решение. Нарушишь – я первым подам заявление о преследовании. В письменной форме.Он делает шаг ко мне. Теперь между нами буквально двадцать сантиметров.– Ты правда думаешь, что я тебя боюсь? – тихо спрашивает. – Тебя, Димка? Того самого, у кого даже в универе девки ко мне убегали?Я улыбаюсь. Холодно.– Зато сейчас твоя жена стоит за моей спиной, – говорю. – И твои дети спят в квартире, которую я им помог сохранить. А ты… лишаешься бизнеса и репутации. Как там твоя инвесторша? Уехала лечить нервы?Его кулак дергается. Я инстинктивно готовлюсь к удару, но он все же сдерживается. Краем глаза вижу в дверном проеме детское лицо – Лерка, бледная, напуганная.Марина обходит нас и встает рядом с дочерью, накрывая ее плечи руками.– Руслан, – говорит она, и голос звучит очень ровно. – Ты можешь делать со мной что хочешь в суде. Можешь поливать меня грязью, нанимать детективов, вытаскивать мои тайны. Но если ты еще раз придешь сюда без предупреждения и начнешь угрожать мне при детях, – я сделаю все, чтобы ты увидел их только через стекло.Он вскидывает голову.– Ты мне угрожаешь? – шипит.– Нет, – отвечает она. – Я тебя предупреждаю.Я смотрю на нее – и испытываю дикую, почти физическую гордость. Это не та Марина, которая тряслась в моем кабинете в первый день. Это женщина, которая наконец поняла, что имеет право защищать себя.– Ты еще ответишь за это, – кидает Руслан. – И ты, Димка. Я тебя в порошок сотру. За Маринку. За бизнес. За все.– Встанешь в очередь, – лениво говорю. – Там уже человек десять ждут.Он дергает плечом, резко обходит меня и вылетает в подъезд, громко хлопнув дверью. В квартире наступает густая тишина.Я выдохнул только тогда, когда услышал, как хлопнула дверь подъезда.Марина опускается на стул. Лерка прижимается к ней.– Мам, – шепчет девочка. – Папа страшный.– Он просто злой, котенок, – гладит ее Марина. – Но он вас любит. По-своему.Я смотрю на них и знаю: если Руслан еще раз придет сюда с угрозами, никакие правила уже не удержат меня от того, чтобы перейти к войне без перчаток.– Он не успокоится, – говорю я вслух. – Но теперь будет знать, что ты не одна.Марина поднимает на меня глаза.– Спасибо, – тихо говорит. – Что пришел.Я чувствую, как внутри поднимается волна слов, которые говорить рано. Поэтому просто киваю.– Пойду посмотрю Наташку, – говорю. – Она, наверное, тоже все слышала.Пока иду к детской, в голове уже крутится мысль: пора. Пора раскрывать карты. Пора рассказать Марине, зачем я так упорно и жестко держусь за это дело. И какое старое привидение нас с Русланом на самом деле разделяет.

Глава 15. Дима

Я долго собирался с духом. Но после сегодняшней сцены стало ясно: если не скажу сейчас – потом уже не будет ни времени, ни права.Выждал, пока девочки уснули, пока Ленка забрала их к себе на выходные, «чтобы мама хоть полдня поспала». Мы с Мариной остались вдвоем на кухне. Чай, две кружки, тусклый свет лампы.– Ты сегодня говорил… – начинает она, крутя ложку в чайнике. – «В универе». Вы с Русланом знакомы давно?Я смотрю на нее и решаю: без прелюдий.– Да, – говорю. – Мы учились вместе. На одном курсе. Он – на экономике, я – на юрфаке. Общежитие рядом, общая компания, одни бары.Она замирает.– И что?.. – шепчет.Я делаю глоток чая, чтобы выиграть секунду.– Было четвертый курс. Мы все тогда были молодыми и… – криво усмехаюсь, – умнее себя нынешних. В нашей компании появилась девочка. Лиза. Студентка журфака. Тонкая, чокнутая, светлая. Знаешь, из тех, кто смеется, когда все молчат.Перед глазами всплывает ее лицо. Черные волосы, огромные глаза, вечный блокнот в руке.– Я влюбился в нее, как идиот, – признаюсь. – Втрескался по уши. Она ходила на наши тусовки, мы сидели до утра на крыше общежития, обсуждали книги, фильмы. Я был уверен, что у нас все серьезно. Что мы… Ну, ты понимаешь.Марина кивает, не перебивая.– Потом в нашу компанию подтянулся Руслан, – продолжаю. – Уже тогда с деньгами, с машиной, с умением делать вид, что мир лежит у его ног. Он увидел Лизу – и решил, что она должна быть его. Такая у него привычка: если что-то нравится – это должно принадлежать ему. Любым способом.Слова даются тяжело. Я стискиваю пальцами кружку.– Сначала она отказывалась. Смеялась, говорила, что он пустой. Но он давил. Цветы, рестораны, клубы. Смешки за моей спиной: «что ты с этим нищим юристом возишься, когда есть нормальный мужик на тачке». И однажды она… – выдыхаю. – Она пришла ко мне и сказала, что запуталась. Что ей нравится со мной, но рядом с Русланом «легче дышится». Что у него есть планы, связи, возможности. А я… просто парень из общежития.Марина тихо втягивает воздух.– Она ушла к нему, – заканчиваю. – Почти сразу. Жить – нет, но… Были какие-то поездки, ночи в клубах, загулы. Я пытался с ней говорить, пытался вернуть. А она… всё дальше.Смотрю в окно, хотя там только темнота.– В тот вечер была вечеринка у одного нашего общего знакомого за городом, – говорю глухо. – Отмечали чей-то день рождения. Пили все. Руслан особенно. Они поссорились. Я этого не видел – мне потом рассказывали. Он накричал, она хлопнула дверью и села в его же машину. Решила, что уедет сама. Он бежал за ней, орал что-то… но не добежал.Пауза. В горле ком.– Она вылетела на трассу, – продолжаю. – На повороте не справилась с управлением. Лизу нашли в кювете. Машина всмятку. Она погибла на месте.Марина закрывает рот ладонью.– Боже…– Руслан отделался сотрясением и парой швов, – говорю жестко. – Он даже не сел. Виновной признали ее – «не справилась с управлением в состоянии алкогольного опьянения». Он красиво выступал на похоронах, плакал, говорил, что «не доглядел». Через месяц уже крутил роман с другой. Я… – сжимаю кулаки. – Я много лет считал, что если бы не он, она была бы жива. Что если бы он не полез в нашу жизнь со своими деньгами, выпивкой и «легкостью» – все было бы иначе.Долгое время в кухне стоит только звук капель из крана.– Ты… – тихо спрашивает Марина. – Ты подумал, что я – твой шанс отомстить?Смотрю ей прямо в глаза. Нет смысла врать.– Сначала – да, – честно говорю. – Когда Ленка привела тебя ко мне и я услышал фамилию Руслана… когда увидел, как он обращается с тобой… Во мне всё закипело. Я понял: вот он. Шанс. Законный, официальный. Уничтожить его по всем фронтам. Я начал рыться в его делах с удвоенным рвением. Я хотел, чтобы он потерял всё, как когда-то я потерял Лизу.Она отодвигает кружку, медленно, словно боится расплескать чай.– И… – голос дрожит. – И все эти… все эти месяцы ты помогал мне, потому что я – удобный инструмент для твоей мести?Удар. Ожидаемый, но от этого не менее болезненный.– Нет, – отвечаю. – Не «все эти месяцы». Первые дни – да. Я был злой, включил голову адвоката и сердце мстителя. Но потом… – усмехаюсь безрадостно. – Потом оказалось, что ты живая. Не набор пунктов в иске, не галочка в списке «как добить Руслана». Ты со своими страхами за девочек, со своими дурацкими шутками про чайник, со своими ночными паниками. И я… – смотрю на свои руки. – Я не заметил, как начал делать это не ради Лизы и не против Руслана, а ради тебя.Она молчит. Лицо бледное, взгляд стеклянный.– Почему ты сразу не сказал? – наконец шепчет. – Почему я узнаю об этом сейчас? После того, как ты вошел в наш дом, к моим детям, после поцелуя в коридоре, после…– Потому что я трус, – признаюсь. – Боялся, что ты уйдешь. Что скажешь: «ты использовал меня» – и будешь права. Боялся, что если скажу рано – спрячу за этим всем свои настоящие… – запинаюсь, – чувства. И сам в них не разберусь.Марина поднимается. Я вижу, как она едва держится на ногах, но все-таки идет к окну и встает к нему спиной.– Знаешь, что самое страшное? – говорит она глухо. – Самое страшное, что я… я думала, что впервые за долгое время встречаю мужчину, который на моей стороне. Не против кого-то, не ради чего-то, а просто… со мной. А оказалось, что я – чья-то тень. Чья-то замена. Повод для расплаты по старым счетам.Я встаю тоже.– Марина, нет, – делаю шаг к ней. – Ты не замена. И не инструмент. То, что было в начале – не отменяет того, что есть сейчас. То, что я чувствую сейчас…– Не смей, – резко оборачивается она. – Не смей говорить, что любишь меня. Не сейчас. Не после этого.Слова застревают в горле.Она смотрит на меня долго, будто пытается разглядеть, где во мне правда, а где ложь. Потом делает еще один вдох.– Уходи, Дима, – произносит тихо, но твердо. – Прямо сейчас. И… – сжимает губы. – И больше не приходи. Ни как адвокат, ни как… кто бы ты там себе ни вообразил. Я не хочу быть частью твоей мести. Ни секунды.– Марина…– Уходи, – повторяет. – Пока девочки не проснулись и не увидели, как я в очередной раз остаюсь одна.Я стою еще пару секунд, надеясь, что смогу подобрать какие-то слова. Не нахожу.Берусь за ручку двери.– Я не перестану защищать тебя в суде, – говорю напоследок. – Даже если ты меня ненавидишь. Я доведу дело до конца.– Делай что хочешь, – отзывается она, не поворачиваясь. – Но в мою жизнь ты больше не входишь.Дверь захлопывается за моей спиной как приговор. В коридоре пахнет чужими ужинами и стиральным порошком. Я спускаюсь по лестнице и впервые за много лет чувствую себя тем самым пацаном из общаги, который стоял под дверью Лизы и понимал: все уже решено без него.