Текст книги "Побочный эффект мести (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Глава 5. Алиса

Я выхожу из здания суда, и меня трясет так, что зубы стучат. Только что я предала Руслана. Человека, с которым спала, которому верила. Который обещал мне все на свете.– Алиса, постой! – меня догоняет Крылов. Он берет меня под руку и отводит в сторону.

– Ты молодец. Справилась отлично.

– Он меня убьет, – шепчу я. – Руслан меня убьет, когда узнает.

– Не узнает, – спокойно отвечает Крылов. – Или узнает, но ему будет не до тебя. Деньги я перевел на твой счет. Как договаривались. Еще полмиллиона получишь, когда дело закончится. А потом – исчезни. Уезжай из города. Начни новую жизнь.

Я смотрю на него. Красивый, уверенный, опасный. Зачем я во все это ввязалась? Ах да, деньги. Много денег. Крылов появился неделю назад, нашел меня в клубе, предложил сделку. Сдать Руслана в суде, рассказать все про его махинации, про нашу связь, про его инвесторшу. Взамен – миллион рублей и полная безопасность.

Я согласилась не раздумывая. Руслан – козел. Пользовался мной, унижал, а когда я пыталась поговорить о будущем, отмахивался. Алиска, говорит, ты для удовольствия, не строй из себя невесту. А сам с этой старой каргой спит, чтобы бабло получить.

– Спасибо, – говорю Крылову. – Я уеду сегодня же.

– Умница, – он кивает и возвращается к Марине, которая ждет его у машины.

Я смотрю на них. Марина в красном платье стоит, прямая как струна, и смотрит на Крылова. А он смотрит на нее. И в этом взгляде столько всего, что мне становится не по себе. Кажется, я не просто помогла женщине выиграть суд. Кажется, я помогла чему-то начаться.

Сажусь в такси и еду на вокзал. В кармане билет до Москвы, в сумке – немного вещей. Я уезжаю. Оставляю позади Руслана, его деньги, его ложь. И его жену, которая оказалась сильнее, чем все думали.

В поезде достаю телефон, удаляю сим-карту. Всё. Новая жизнь.

Но в глубине души поселяется червячок сомнения: а правильно ли я поступила? Руслан, конечно, козел. Но Марина... Она кажется такой чистой, такой правильной. А теперь она в руках Крылова, этого хищника. Что-то мне подсказывает, что она просто поменяла одного хозяина на другого. Но это уже не мое дело.

Я закрываю глаза и пытаюсь уснуть. Поезд уносит меня в новую жизнь. А в старой остаются они – Руслан, Марина и этот опасный Крылов. Пусть теперь разбираются сами.

Глава 6. Марина

– Мамочка! – Наташка и Лерка врезаются в меня одновременно, едва не сбивая с ног. – Мама, мы так скучали!Я сжимаю их в объятиях, чувствуя, как по щекам текут слезы. Две недели ада. Две недели без них. И вот они здесь, со мной, в этой маленькой съемной квартирке, которую Крылов помог найти.– Девочки мои, – шепчу я, целуя их в макушки. – Простите меня, простите.– Мама, а почему папа сказал, что ты уехала? – спрашивает Лерка, старшая. – И телефон твой не работал?– Потому что папа ошибся, – вмешивается Ленка, которая привезла их. – А теперь мама снова с вами. Идите, мойте руки, я пиццу заказала.Девочки убегают, а я смотрю на Ленку.– Спасибо, – говорю я. – Если бы не ты и не Димка...– Да ладно, – Ленка машет рукой. – Ты бы и сама справилась. Но Димка, конечно, молодец. Он тебя в суде просто защищал, как лев.– Он... – я мнусь, – он очень помог. Я ему обязана.

– Только не влюбись, – строго говорит Ленка. – Он мой друг, я его люблю, но он тот еще бабник. Поматросит и бросит.– Что ты! – краснею я. – Какая любовь? У меня дети, развод на носу. Не до романов.– Ну-ну, – Ленка скептически поднимает бровь. – Смотри на себя в зеркало, когда при нем краснеешь.Я отмахиваюсь, но в душе согласна. Крылов... Он не такой, как все. С ним я чувствую себя сильной. И еще... желанной. Но это глупости. Он адвокат, я клиентка. Точка.Вечером, когда девочки засыпают, я сижу на кухне и пью чай. В голове – каша. Руслан, суд, предательство, и этот странный взгляд Крылова, когда он провожал меня до машины.Звонит телефон. Крылов.– Привет, – его голос в трубке звучит низко и как-то по-домашнему. – Как дети?

– Спасибо, уснули, – отвечаю я. – Дима, я даже не знаю, как тебя благодарить.

– Пригласи на чай, – неожиданно говорит он. – Идет?

Я замираю. Чай? Сейчас? Вечером?

– Дети спят, – говорю я. – Если они проснутся...

– Я умею обращаться с детьми, – усмехается он. – Не бойся. Просто хочу убедиться, что у тебя все хорошо. И заодно обсудить план на завтра.

Я соглашаюсь. Через полчаса он стоит на пороге с бутылкой вина и коробкой конфет. В джинсах и легком свитере, без своего адвокатского доспеха он выглядит совсем иначе. Моложе, проще. И опаснее.

– Проходи, – шепчу я, кивая на комнату девочек. – Тихо.

Мы сидим на кухне. Он пьет чай, от вина отказывается. Говорит о завтрашнем заседании по разделу имущества. О том, что нужно давить на Руслана, пока он в растерянности. О документах, которые нужно подписать.

– Ты справишься, – говорит он, глядя мне в глаза. – Ты сильная, Марина. Сильнее, чем думаешь.

– Спасибо, – шепчу я.

Мы замолкаем. Тишина звенит. Я чувствую его взгляд на своих губах, и внутри все сжимается.

– Мне пора, – вдруг резко говорит он и встает. – Завтра в девять у суда. Я заеду за тобой.

– Хорошо, – я провожаю его до двери.

На пороге он останавливается, поворачивается ко мне. Мы стоим так близко, что я чувствую тепло его тела.

– Марина, – его голос хриплый, – я не должен был приходить сегодня. Это непрофессионально.

– Почему? – шепчу я.

– Потому что я хочу тебя поцеловать, – он смотрит мне в глаза. – И это может все испортить.

У меня перехватывает дыхание. Он хочет меня поцеловать. А я хочу, чтобы он это сделал. Боже, что со мной?

– Дима... – начинаю я.

Но он не дает мне договорить. Он наклоняется и касается моих губ. Легко, невесомо. А потом отстраняется.

– Прости. Это было ошибкой, – говорит он и уходит, оставляя меня стоять в коридоре с бешено колотящимся сердцем.

Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней лбом. Что это было? Что со мной происходит? Я только что развелась, у меня двое детей, и я целуюсь с адвокатом в коридоре?

Но в глубине души я знаю ответ. Мне это понравилось. Слишком сильно.

Глава 7. Руслан

– Ты идиот, – Игорь мерит шагами мой кабинет. – Полный идиот. Я же тебя предупреждал про Крылова. А ты? Взял и попер на рожон. Теперь у тебя нет Алисы, нет инвесторов, нет половины бизнеса, и дети с Мариной.– Заткнись, – рычу я, сжимая в руке бокал с виски.Руки трясутся. Сегодня утром пришло уведомление: суд наложил арест на счета ресторанов до выяснения обстоятельств по делу о выводе средств. Инвесторша, узнав про фотографии, вышла из проекта. Я разорен. Ну, почти.– Что теперь делать будешь? – Игорь садится напротив.– Бороться, – я залпом допиваю виски. – У меня есть еще кое-что на Маринку. То, о чем никто не знает.– Что именно?

– Помнишь, пять лет назад она лежала в клинике? Говорила, что аппендицит?– Ну.– Это был не аппендицит, – я криво усмехаюсь. – Это был аборт. Она была беременна, но сказала, что не хочет третьего ребенка, потому что устала. Я уговаривал, но она настояла. Сделала аборт тайно от всех, даже от матери.Игорь смотрит на меня с ужасом.– Ты хочешь использовать это в суде? Руслан, это подло даже для тебя. Она имела право распоряжаться своим телом.– Она убила моего сына, – говорю я, и в голосе звенит металл. – И теперь будет за это платить. Я докажу, что она морально неустойчива, что она способна на все ради своих интересов. Даже на убийство собственного ребенка.– Это не убийство, – качает головой Игорь. – И ты сам это знаешь. Ты просто хочешь ее уничтожить, потому что она посмела уйти от тебя и быть счастливой. Посмотри на себя, Руслан. Ты превращаешься в монстра.– Зато я честен сам с собой, – огрызаюсь я. – А она – лживая тварь, которая строила из себя святую. Я открою ей глаза. И всем вокруг.Игорь встает. Я с тобой, – говорит он. – Потому что мы друзья. Но знай: если ты это сделаешь, обратной дороги не будет. Ты сожжешь все мосты. И не удивляйся, если потом останешься один.Он уходит, а я смотрю в окно. За стеклом – серый город, дождь, люди спешат по делам. А у меня внутри – черная пустота. Я ненавижу Марину за то, что она посмела быть счастливой без меня. Я ненавижу себя за то, что до сих пор люблю ее. И я уничтожу эту любовь, даже если мне придется уничтожить все вокруг.

Глава 8. Марина

Следующее заседание суда становится шоком. Руслан приходит с новым адвокатом и новыми доказательствами. Он подает документы из частной клиники. Справка об аборте пятилетней давности. Моем аборте.– Ваша честь, – вещает его адвокат, – истица скрыла от суда факт, что она способна на хладнокровное решение избавиться от собственного ребенка, когда ей это стало неудобно. Это характеризует ее как человека, для которого собственные интересы превыше интересов детей.Я сижу, вцепившись в край стола. В глазах темнеет. Откуда он узнал? Как он посмел? Это была моя тайна, моя боль, мое решение, о котором я жалела каждый день.– Это ложь! – вскакиваю я. – Это было не так!– Марина, сядь, – Крылов тянет меня за руку, но я вырываюсь.– Это было пять лет назад! – кричу я. – Я была в депрессии, я едва справлялась с двумя детьми, я боялась, что не вытяну третьего! Я жалела об этом каждую минуту! А он использовал это против меня!– Тишина в зале! – стучит судья.Крылов встает.– Ваша честь, позвольте возразить, – его голос спокоен, но я чувствую в нем сталь. – Предоставленные документы не имеют отношения к рассматриваемому делу. Решение о прерывании беременности – это личное право женщины, гарантированное законодательством. Это не может служить характеристикой ее морального облика, тем более что истица публично признает, что жалеет об этом решении.– Однако это показывает, что истица способна на необдуманные поступки под влиянием эмоций, – парирует адвокат Руслана. – Что ставит под сомнение ее способность принимать взвешенные решения относительно детей.Судья задумывается. Я смотрю на Руслана. Он сидит с каменным лицом, но в глазах – торжество. Он меня добивает. Целенаправленно, хладнокровно. И ему плевать, что это сделает с детьми, с нами, со мной.– Суд удаляется для вынесения решения, – объявляет судья.Мы ждем в коридоре. Я сижу на скамейке, сжавшись в комок. Крылов садится рядом.– Ты как? – тихо спрашивает он.– Я хочу его убить, – шепчу я. – Я никогда никого так не ненавидела.– Это нормально, – он кладет руку мне на плечо. – Только не позволяй этой ненависти сломать тебя. Он этого и добивается.– Дима, что мне делать? Если суд решит не в мою пользу...– Не решит, – перебивает он. – Я не дам. У меня есть еще кое-что. То, что перевесит все.– Что?Он молчит. Только смотрит на меня долгим взглядом.– Потом скажу. Если понадобится.Судья возвращается. Мы заходим в зал.– Суд постановил, – читает она, – учитывая предоставленные документы и принимая во внимание, что они не имеют прямого отношения к делу, в удовлетворении ходатайства ответчика об ограничении родительских прав истицы отказать. Временное проживание детей с матерью сохранить.Я выдыхаю. Руслан вскакивает.– Это нечестно! – кричит он. – Я буду обжаловать!– Обжалуйте, – спокойно отвечает судья. – Следующее заседание через месяц.Мы выходим из здания суда. На улице светит солнце. Я смотрю на Крылова.– Спасибо, – говорю я. – Если бы не ты...– Если бы не ты сама, – перебивает он. – Ты справилась. Ты молодец.– А что за информация у тебя была? – спрашиваю я. – Та, которая перевесила бы?Крылов смотрит на меня, и в его глазах – сомнение.– Не сейчас, – говорит он. – Потом. Когда все закончится.– Дима, – я беру его за руку. – Что происходит? Ты что-то скрываешь?– Я скрываю то, что может тебя убить, – тихо отвечает он. – Поверь, тебе лучше этого не знать. Пока.Он уходит, оставляя меня в полном недоумении. Что он скрывает? Что может быть страшнее того, что уже произошло?

Глава 9. Руслан

– Вы уверены, что хотите именно этого? – мужик напротив меня щурится, перекатывая во рту зубочистку. – Слежка за бывшей женой и ее адвокатом – это не прогулка в парке.Кабинет частного детектива напоминает дешевые сериалы девяностых: облезлые стены, жалюзи, за которыми свет фонаря режет полосами, старый ноутбук и запах холодного табака.– Я плачу вам не за нравоучения, – откидываюсь в кресле, закидывая ногу на ногу. – Нужен любой компромат. Любые фото, где они вместе. Вечера, ночи, ее квартира. Все, что можно использовать в суде, чтобы показать, что она ведет аморальный образ жизни и… – улыбаюсь краем губ, – может быть, уже не одна.

– Любит ревнивчиков судьба, – бурчит он. – Ладно. Имейте в виду: слежка за двумя объектами, разные адреса, ночные смены – это дорого.– Деньги не проблема, – кладу на стол конверт. – Половина сейчас, половина – когда принесете то, что мне нужно.Он оценивающе смотрит на конверт, потом на меня.– И еще. Мне не нужен мусор, который можно оспорить. Никаких постановок, только чистая работа. Понял?– Я не самоубийца, чтобы подделку в семейный суд нести, – хмыкает он. – Дайте адреса и примерный распорядок дня. И… – опять прищуривается, – адвокат этот… Крылов… Вы с ним раньше не пересекались?– Пересекались, – коротко отвечаю. – И это еще одна причина, по которой я хочу его утопить.

***

Через неделю он звонит сам.– Срочно подъезжайте, – голос в трубке деловой. – Кажется, у вас праздник намечается.Я приезжаю в его конуру через час. Он уже ждет с папкой.– Смотрите, – разворачивает передо мной серию цветных фотографий.На одной – подъезд того самого дома, где теперь живет Марина. На другой – знакомая широкая спина Крылова, он стоит у двери с пакетами в руках. На третьей – часы на стене в холле, снимали явно со «скрытки» – двадцать три сорок семь. На следующих – он выходит из подъезда, папка под мышкой. Время – почти час ночи.Еще серия: машина Крылова у ее дома несколько дней подряд. Утро – вечер, вечер – ночь.В груди разливается ядовитое, сладкое удовлетворение. Вот оно. Вот чем они заняты по ночам, пока я ломаю голову, как вернуть детей и бизнес.– Это всё? – пролистываю снова и снова, вглядываясь в ее силуэт в дверях. На одном снимке она мелькает в проеме – в халате, растрепанная.– На сегодня – да, – пожимает плечами детектив. – Он к ней зачастил. Иногда с пакетами, иногда с бумагами. Бывает до десяти, бывает – вот как видите, ближе к часам. Никакой «клуб юных юристов» в такое время не собирают.– Отлично, – ухмыляюсь. – В суде это будет выглядеть… очень красиво.Он вдруг посерьезнел.– Послушайте, я много чего видел. И мужиков, и баб, и ревнивых, и истеричных. Эти фотки… – постукивает пальцем по одному снимку. – Это не доказательство связи, ясно? Он мог документы привезти, мог чай с ней пить до ночи – и точка. Для судьи это максимум повод приподнять бровь. Не стройте иллюзий.– Мне не нужно, чтобы она в суде призналась, что спала с ним на столе, – холодно говорю. – Мне нужно посеять сомнение. Я – хороший отец, она – женщина, которая, возможно, уже крутит роман с адвокатом, пока дети спят в соседней комнате. Разве этого мало?Он вздыхает, криво усмехаясь.– Ну, вы знаете, как играть. Я – свое дело сделал.Я забираю папку.– Работу продолжаете, – киваю на стол. – Мне нужен полный месяц наблюдений. С точным временем. Соседи, звонки, кто к ней ходит, кто выходит. Чем больше, тем лучше.– Ладно, хозяин, – он поднимает руки. – Только потом не говорите, что я вас не предупреждал.Я выхожу на улицу. Вечер холоден, воздух пахнет мокрым асфальтом и выхлопами. Открываю папку прямо у машины, еще раз рассматривая тот кадр, где она стоит в дверях, в халате, явно босиком. Внутри все сжимается от знакомого до боли желания: взять, прижать к стене, вдохнуть ее запах… мой, не его.Сминаю фотографию в кулаке.Она сама выбрала. Думала, меня можно вышвырнуть, как старый ковер, и жить дальше, в красных платьях и с героем-адвокатом? Посмотрим, как ей понравится новый раунд. В этот раз я не проиграю.

Глава 10. Дима

Я давно привык к наблюдателям. В нашей профессии, если копаешься в грязном белье богатых мужей и их партнеров, – рано или поздно кто-нибудь захочет узнать, куда ты ходишь и с кем спишь.Так что, когда третий вечер подряд, сворачивая в ее двор, я замечаю в зеркале одну и ту же серую «Шкоду», просто делаю вид, что ничего не замечаю. Пусть снимают. Пусть собирают свою «доказательную базу».Сегодня я нес ей пакеты с продуктами и конверт с документами по делу. И еще – маленькую коробку с детскими маркерами, которые Лерка выпросила у меня в прошлый раз, когда рисовала «новую семью». На рисунке был я. Почему-то в плаще.Марина открывает почти сразу, будто ждала. На ней старые джинсы и футболка, волосы стянуты в небрежный пучок, лицо без макияжа. И от этого – еще красивее.– Привет, – она отступает в сторону, пропуская меня. – Ты опять с пакетом? Ты же адвокат, а не курьер.– Не обижай курьеров, – усмехаюсь, проходя на кухню. – У них хотя бы график стабильный. У меня клиенты и их придурочные бывшие.Она улыбается, но в глазах – усталость. Как только она думает, что я не смотрю, плечи опускаются, взгляд становится тяжелым.– Как девочки? – ставлю пакет на стол.– Лерка сегодня в школе ссорилась с одноклассницей, – Марина достает продукты, машинально раскладывая по полкам. – Та сказала, что «у ее мамы два мужа». Видимо, папа уже что-то начал рассказывать. Наташка ночью опять просыпалась, спрашивала, почему папа на них злой.Она садится, обнимая себя руками. Я ненавижу этот ее жест – он всегда означает, что на грани.– Руслан подал новое ходатайство, – говорю. – Прошу установить наблюдение органов опеки на дому. И… приложил кое-какие фотографии.Она напрягается.– Какие фотографии?Я достаю распечатки. Он успел. На снимках – мой силуэт у ее подъезда, ночное время, машина. Один кадр, где мы выходим вдвоем, я несу какую-то коробку, она – детский рюкзак.Марина белеет.– Он… Он нас снимает? – голос срывается. – Прямо у дома?– Спокойно, – говорю я, забирая листы обратно. – Это ожидаемо. Его ход – максимально предсказуем. Он хочет показать, что у тебя «интимная связь» с адвокатом. Что ты «ненадлежащим образом» ведешь себя при детях. Ставка на старую школьную мораль: честная мать не водит мужиков ночью.– Но мы… – она вскидывает на меня глаза, и по щекам катятся злые слезы. – Мы даже… Я его почти не пускала, ты приходишь только по делу…Я сжимаю зубы, чтобы не дернуться. Вот уж во лжи меня не упрекнешь – действительно, я держал дистанцию, насколько мог. К тому же, после того поцелуя в коридоре сам себе устроил карантин.– Именно поэтому, – спокойно говорю, – эти фотографии – ничего не доказывают. Время – не слишком позднее, ты мать двоих детей, имеешь право принимать у себя своего представителя по делу, он помогает по документам, носит тяжести. Всё.– А опека? – шепчет она. – Эти тетки… они же приходят, смотрят под каждый коврик. Увидят, что мужчина тут ночует – и…– Марина, – беру ее руки в свои, заставляя встретиться взглядом. – Я у тебя не ночую. Ни разу. И не буду. Пока идет процесс. Это – часть моей работы. И да, мне дико этого не хватает, – криво улыбаюсь, – но я не настолько идиот, чтобы подставлять тебя.Она всхлипывает, вытирает слезы тыльной стороной ладони.– Руслан опять пытается сделать из меня… – она запинается, – ту, кем я не являюсь.– И мы опять ему не дадим, – отвечаю. – На каждую его картинку у меня – документы о его офшорах, откатах и левом персонале. Еще чуть-чуть, и он сам попросит мирного соглашения, только бы я не пошел в прокуратуру.Марина вдруг смотрит на меня внимательно.– Дима… – тихо произносит. – Скажи честно. Ты этим всем занимаешься только ради гонорара? Или… из-за ненависти к нему?Я отстраняюсь, делая вид, что раскладываю бумаги.– Частично – ради гонорара, – усмехаюсь. – Я не благотворительный фонд. Частично – потому что не переношу таких, как он. Из тех, кто привык покупать все: людей, суды, чужую свободу. И еще частично – потому что… – делаю паузу. – Потому что мне не безразлично, что будет с тобой и девочками. Этого достаточно?Она не отводит взгляд. В ее глазах – доверие и… то, чего я боюсь сильнее любого суда.– Достаточно, – шепчет.Я чувствую, как поднимается волна – дотянуться, притянуть, наконец не думать ни о каких детективах под окном. Но мысленно вижу штамп в деле: «интимная связь с представителем», ухмылку Руслана, сухое лицо судьи.Отодвигаюсь.– Я задержался, – смотрю на часы. – Мне нужно ехать. Завтра мы подаем возражения на его ходатайство и свою жалобу по поводу незаконной слежки. Пускай тоже понервничает.У дверей задерживаюсь на секунду.– И да, – поворачиваюсь. – Если увидишь около дома подозрительные машины или людей с камерами – звони мне сразу. Не играй в сильную женщину. Сильные – это те, кто вовремя зовет на помощь.Она кивает. Я ухожу, чувствуя буквально кожей взгляд из темной машины у соседнего подъезда. В зеркале на мгновение ловлю объектив камеры.Улыбаюсь в ответ.Пусть снимают. Совсем скоро у меня для Руслана будут кадры куда страшнее.