Текст книги "Девочка хотела замуж"
Автор книги: Елена Тверцова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Вот! – Победно воскликнула Оксана. – Я нашла.
Она еще что-то бормотала, водила руками по воздуху, хлопала ладошками, но вопросов уже не задавала. Наконец, через несколько минут она попросила. – По счету «три» открываем глаза. Итак. Раз, два, три!
Оксана хлопнула в ладоши, и я открыла глаза. Оксана задумчиво сидела на стуле, снова поигрывая своим амулетом, и молчала. Перед ней искрились четыре кристалла, которые… поменяли цвет с белого на желтый…
«Ничего себе. Это уже не магия, а алхимия называется».
– Ну что ж, Алинька, – наконец, сказала Оксана. – Я нашла источник порчи для Вас. Знать Вам его не обязательно – «там» не разрешили. Но суть в том, что кто-то очень хотел Вашей разлуки со вторым мужем и даже сделал заговор на отворот. Муж ушел от Вас просто так или к кому-то?
– К кому-то, – выдохнула я. – Он ушел «к кому-то». Девушка там была. Из-за нее весь сыр-бор и разгорелся.
– Ну вот, – продолжала Оксана. – Утверждать не берусь, но кто-то со стороны этой девушки сходил и сделал магический заговор на разлуку. И, как видите, заговор подействовал. У Вас никаких болезней в этот период не случилось? – Задала вопрос Оксана.
– Случилось. Я болела два года подряд. Обошла всех врачей, никто не смог мне сказать, что со мной такое. Поставили диагноз «вегето-сосудистая дистония» и велели получше спать и побольше есть для восстановления нервов, – изумленно констатировала я.
– Собственно, вот, – удовлетворенно подтвердила Оксана. – Что и требовалось доказать. Все эти привороты – кстати, я никогда их не делаю – они парализуют человеческую волю, а если воля слишком сильна, то ломают тело. Вот Вы и сломались, Алинька. Болели, болели, еле выздоровели, правда?
– Что правда, то правда, – вздохнула я.
«С ума сойти, какой детектив. А я даже предположить не могла».
– Итак, – продолжлила Оксана. – То дело прошлое, что было, того не вернешь. Придется Вам строить свою жизнь заново, Алинька. Но без порчи. Согласны?
– Согласна, конечно, – снова вздохнула я.
А в это время Оксана колдовала у себя на столе – достав небольшой пакетик, она ссыпала туда пожелтевшие кристаллы и подала мне.
– Вот Вам кристаллы, Алинька, – трижды в день в течение недели прокаливайте их над плитой, приговаривая молитву «Отче наш». Сможете?
– Ну, – крякнула я. – Вообще-то я работаю. А три раза обязательно с равными промежутками? Могу вечером два раза прокалить, могу утром два.
– Можно подряд, – серьезно ответила Оксана. – Только необходимо, чтобы кристаллы успевали самостоятельно остыть. А так – Бога ради. Молитву не забудьте! – Напутствовала она меня. – И жду Вас через неделю у себя на приеме!
Я спешно поблагодарила Оксану, зажала пакет с кристаллами в руке и выскользнула за дверь магического салона.
* * *
Самое главное при общении с Оксаной я не учла – я же с родителями живу! Крадясь домой поздно вечером, я представляла себе, как всполошу не только семейство, но и всех соседей, а также двух братьев-студентов, которые выбегут ко мне на кухню тушить мнимый пожар. Мне стало нехорошо.
– Светка! – Позвонила я подруге, которая жила ближе всех от меня. – Можешь меня выручить?
– Угу, привет, Аля, – Светлана как всегда была меланхолична и угрюма. – А как я должна тебя выручить?
– Слушай, помоги, пожалуйста, – взмолилась я. – Мне тут нужно по работе один эксперимент провести. Но для этого нужна плита и минут пятнадцать времени. Дома не могу делать, у нас такая толпа народу проживает, что постоянно на плите что-нибудь готовят – и постоянно занято.
– Поджигать что-то собралась? – Осторожно поинтересовалась Света.
– Нет, не поджигать. Прокаливать, – осеклась я и подумала о том, что Светлана и ее муж тем более будут не рады подобной интервенции в их квартире.
– Да ради Бога! – Вдруг весело согласилась Светлана. – Это даже интересно. А что за опыты-то?
– Опыты эти заключаются в том, что нужно глядеть на кристаллы и фиксировать изменение цвета в зависимости от температуры прокаливания, – соврала я. – Все это нужно записать в дневник, а делать три раза в день.
– Ты у меня трижды в день пастись собираешься? – Удивилась Светлана.
– Нет. Два. Но один раз не менее часа, – попросила я ее.
– Тогда давай вот это «не менее часа» будет утром, потому что мне Федьку вечером с работы встречать, он голодный, – тут же выдвинула она условия.
– Хорошо, договорились! – Подтвердила я.
На следующий день с утра пораньше я явилась под светлые Светкины очи, зажимая в руках заветный пакетик с кристаллами.
Мы разогрели электрическую плиту (вот еще, о чем я совершенно не подумала), и положили кристаллы на чугунную сковородку.
– Не тефлоновую же доставать! – Пояснила Светлана. – Сгорит!
Я согласно кивнула.
Минут пять мы стояли и просто пялились на эти кристаллы. Я про себя бормотала молитву «Отче наш», которую за эти пять минут успела произнести раз тридцать. Наконец, с кристаллами начали происходить странные метаморфозы: они то розовели на глазах, то чернели, то покрывались голубым налетом.
– Обалдеть! – Восхитилась Светка. – Вот это опыт, я понимаю!
Лично я ничего не понимала, но кивала и поддакивала.
Выждав еще минут пятнадцать, мы сняли кристаллы с огня и отправились пить чай в просторную гостиную:
– Расскажи хоть, что за опыты, что ты там секретничаешь, – наливая чай, допрашивала меня Светлана.
– Понимаешь, – начала я, раздумывая, что бы еще такое соврать. – Один из наших клиентов рассказал нам об интресном опыте. Мол, если взять стеклянные граненые шарики мутного цвета и много раз их прокаливать, то они в конечном итоге станут прозрачными. Вот мы сейчас и проверяем эту теорию. Только я дома проверить ее не могу, я уже объяснила – в нашем доме плита постоянно занята, поскольку готовят с утра до вечера. Понимаешь? – Обратилась я к ней. – Приходится к тебе приходить.
– Ясно, – Светлана задумалась, – а потом что будешь делать с результатами этих опытов?
– Опубликую какую-нибудь заметку в Интернете, – растерялась я. – Должны же люди знать…
– Не забудь про меня тоже что-нибудь упомянуть. Дескать, опыты проходили на обычной кухне обычной московской семьи. Скажешь? – Попросила меня Света.
– Конечно, скажу, – ответила я.
Еще некоторое время мы пили чай с печеньем молча. Затем Светлана спросила:
– Ну, а на личном фронте у тебя как?
Я ждала этого вопроса.
– Никак, – отвечаю. – На личном фронте без перемен. Да и какой может быть личный фронт, если все время съедает работа… И вот такие опыты, – я засмеялась.
– У тебя крыша поедет с такими опытами, Алина, – засмеялась в ответ Светлана. – Нужно ходить почаще куда-нибудь: на выставки, в клубы. Знакомиться активнее. Думаешь, на тебя кто-нибудь сверху свалится откуда ни возьмись?
«Один уже свалился откуда ни возьмись, еле отбрыкалась».
– Хорошо, Свет, возьму на заметку, – согласилась я.
В конце-то концов, и она была права, и подруга Наталья была права. Что-то надо было делать. Но только я одна знала – что…
Вечером я прилетела к Светке, пока ее муж с работы не пришел. Наскоро прокалив кристаллы, мы заметили, что их цвет начал немного бледнеть, а сами кристаллы – становиться более прозрачными.
«Я правду, что ли, сказала, совершенно случайно, в кои-то веки»? А ведь действительно, кристаллы могли в конечном итоге стать прозрачными. Я как в воду глядела. Я подивилась своей магической смекалке и, собрав остывшие кристаллы в пакетик, отправилась домой…
Дома меня ждал еще один сюрприз. Уже не очень приятный. Звонил мой бывший второй муж Максим. Тот самый, из-за которого разгорелся сыр-бор с кристаллами:
– Аля, привет. Как поживает Андрюшка? – Сходу начал он.
– Хорошо, – отрапортовала я. – Поживает он хорошо. А что звонишь, вроде бы наша договоренность относительно того, что на эти выходные Андрейка у тебя – в силе?
– Ты знаешь, тут такое, – сокрушенно вздохнул Максим. – Его любимый котик. Мурзик. Он… – Максим перевел дух. – В общем, Мурзик тяжело заболел.
– Господи, от чего? – Ужаснулась я. – Я знала, как Андрюшка обожал тискать Мурзика, которого я помню с тех времен, пока мы еще были женаты. И я живо представила толстого пушистого котяру бледно-коричневого окраса, облизывающего лоснящиеся от коровьего молока усы.
– Никто не знает, Алинька, наверное, от старости, – вздохнул Максим. – Ему же десять годков уже. Ходит, еле передвигается, задние лапки за собой волочит. Жалко смотреть. Андрюшка будет очень переживать, а он хотел с Мурзиком поиграть, все уши мне прожужжал. Поэтому я… это… на эти выходные Андрейку не беру – повезем Мурзика к ветеринару. Лечить будем. Не хочу, чтобы Андрейка знал – не говори ему, хорошо?
– Ну, лечить так лечить, – согласилась я. – Хорошо, не скажу. Да ты бы сам заехал к нам, проведал бы пацана.
– Забегу на неделе, – уверил меня Максим. – Но в гости принять не смогу, сама понимаешь…
– Понимаю, – протянула я и повесила трубку…
«Жалко котика». Я пожала плечами и отправилась готовить сынишку ко сну.
Всю последующую неделю я исправно как по часам бегала к Светке прокаливать кристаллы. Было абсолютно не смешно – кристаллы действительно раз от раза становились все более блеклыми и прозрачными, приобретая на глазах блеск и яркость.
В четверг вечером я позвонила Оксане, рассказав, что происходит у меня на глазах:
– Это нормально, – было слышно, как Оксана кивает головой рядом с трубкой. – Так и должно быть. Кристаллы должны восстановить свою прежнюю яркость. Часть Вашей плохой энергии я перевела на них на сеансе. Поэтому эта энергия должна выгореть и уйти. А Вам должно стать легче – появится блеск в глазах, больше энергии. Обычно это случается на седьмой день – когда Господь после трудов праведных отдыхать повелел. Поэтому на седьмой день прокали кристаллы, и если они будут ослепительно прозрачные – точно такие же, как я принесла на блюдце в первый раз, то обряд закончен, и вечером его делать не нужно. Отдыхаем с милости Божьей.
– Оксана, Вы постоянно Бога поминаете, – неосторожно встряла я. – А это правильно? Ведь православная вера против магии.
Оксана вопроса ждала. Видно было, что она ответила на него уже не единожды.
– Все по Воле Божьей делаем, – успокоила она меня. – Молитвы читаем, в церковь ходим. Я сама православная, но знаю историю многих религий. Иудейскую, мусульманскую, буддизм.
– А пентаграмма у Вас на шее? – Поинтересовалась я.
– О! Это старинный амулет, я привезла его из Иерусалима, он освящен возле Гроба Господня. Точно так же, как и Библия, которая лежит у меня на полке – небольшая книжечка из папиросной бумаги, видели?
– Нет, – удивилась я.
– Я Вам покажу как-нибудь, – пообещала Оксана. – Можете смело ходить в церковь, читать Библию, если дома есть. Молиться. Ведь то, что мы с Вами делаем – не иначе как биоэнергетика. И исправляем мы ее, повторюсь, исключительно по воле Божьей. И то, что Вы у меня появились – тоже воля Божья. А пока заканчивайте ритуал, и если все будет в порядке, приходите ко мне в воскресенье вечером, мы продолжаем снимать Вашу порчу. Хорошо?
– Хорошо. – Кивнула я трубке. Из рассказа Оксаны я почти ничего не поняла, кроме того, что кристаллы должны просветлеть, и всё по воле Божьей.
С этими мыслями я и отправилась спать. Точнее, пытаться спать, поскольку сон как рукой сняло.
И до самого воскресенья мне толком не спалось и не елось. Я все ждала, просветлеют кристаллы до конца или нет.
Но все произошло именно так, как сказала мне Оксана: кристаллы действительно стали ослепительно прозрачными, сверкая на воскресном солнце как настоящие бриллианты.
– Господи, красота-то какая, – восхитилась Светка, стоя на кухне в одной ночнушке в девять утра.
– Что это вы тут делаете? – Вдруг рявкнул за спиной Федор, Светкин муж. Пока мы потеряли бдительность, он успел проснуться, почистить зубы и прийти навести порядок во вверенном ему жилище. – Алина! Что за секреты в такую рань в воскресенье с моей женой?
– Ой, прости, пожалуйста, Феденька, – спешно засобиралась я. – Так, в магазин бежала, мимо шла, зашла проведать подружку.
– В девять утра? Когда все нормальные люди спят? – Не унимался Федор. И, втянув носом воздух, снова рявкнул. – А что это за запах у Вас такой? Вы что тут спалили?
– Батюшки, сковородка! – Спохватилась Светка и сдернула чугунную сковороду с раскаленной комфорки. Потом, обернувшись к Федору, елейно прошептала. – Омлетик вот хотела тебе сделать, милый. Утренний сюрприз.
– Хорош сюрприз, – Федор смягчился и грозно зыркнул на меня. – Ну, так что? Идешь в магазин свой или нет?
– Угу, – затрясла я головой и, пряча по карманам маленькие шарики, которые так и норовили выскользнуть из рук, заспешила к двери.
В прихожей Светка заговорщицки понизила голос:
– Уф, чуть не запалились. – Светка чувствовала себя настоящей шпионкой. – Ну что, удался эксперимент, да?
– Удался на славу, – зашептала я в ответ.
– Пришли мне ссылку потом, где заметку публиковать будешь, ладно? – Так же шепотом попросила Светка.
Я закивала.
– Вы чего там шепчетесь, хулиганки? – Бушевал Светкин муж. – Аля, еще раз спрашиваю, ты идешь в магазин или нет?
– Иду, – встала я, оправила пальто и помахала Федору рукой. – Федор, до свидания! Хорошего тебе утра!
– И тебе, – заулыбался в ответ Федор.
Я вышла на улицу и засеменила в сторону дома, довольная и счастливая.
День прошел в ожидании. Каждый, кто чего-нибудь в этой жизни ждал, поймет меня. Мне не сиделось. Я хваталась то за одно, то за другое. Отправилась с Андрейкой в кино – потеряли ребенку перчатки. Жарила картошку – опрокинула сковородку. Варила мясо для борща – мясо выкипело, и на весь дом разнесся жуткий смрад, который мы с родителями выгоняли, открыв окно и включив урчащую вытяжку.
– Пожар, что ли? – Спрашивали проходящие мимо соседи, завидев столб дыма из окна третьего этажа.
– Нет! Кулинарничаем! – Бойко отвечала я и быстрее скрывалась за окном, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Наконец, в семь часов вечера, улизнув из дома под благовидным предлогом, я предстала перед светлые очи провидицы Оксаны.
– Что-то Вы какая-то всклокоченная, Аля, – вынесла вердикт Оксана, посмотрев на меня.
– Да, трудный сегодня выдался денек, – подтвердила я и подумала, что раз она занимается магией, то сама должна знать, как я день провела.
– Я знаю, как Вы день провели, – словно прочитав мои мысли, подтвердила Оксана. – Только не мое дело вмешиваться в частную жизнь подопечных. Но одно скажу. Того мужчины, которого Вы с утра видели, скоро не будет.
– Как так не будет? – Испугалась я. – Умрет?
– Нет, не умрет, – успокоила меня Оксана. – Жив и здоров останется. Его просто не будет. Всё. Больше ничего сказать Вам не могу. Давайте продолжать наш сеанс.
На этот раз Оксана попросила меня встать посреди комнаты и закрыть глаза, а сама вся в белом, как ангел, принялась порхать надо мной, что-то шепча и разводя руками. Потом я услышала у себя над ухом потрескивание, будто кто-то зажег огонь. В следующий момент слева у лица я ощутила прикосновение жгучего пламени и инстинктивно дернулась, схватившись за щеку. Мне стало жутко. Все это я проделывала, не открывая глаз.
– Не пугайтесь, – увидев мой отчаянный маневр, попросила Оксана. – Сначала мы с Вами выжигали избыток энергии, а сейчас я уничтожаю то, что осталось непосредственно в Вашем биополе. Поэтому потерпите. Постарайтесь не шевелиться. Дышать – можно, – снова успокоила она меня и продолжила порхать и шептать, водя вокруг меня то ли зажигалкой, то ли свечкой.
Наконец, она скомандовала:
– На счет «три» открываете глаза. Раз, два, три! – Она хлопнула в ладоши, и я раскрыла очи, с непривычки немного не узнавая помещение, в котором находилась.
Оксана довольно вытирала руки шелковой салфеткой с вышитым русским узором.
«Пентаграмма иудейская, салфетка русская».
– Ну что ж, – улыбнулась Оксана, закончив чистить руки и немного потряся кистями. – Кажется, все прошло удачно и на этот раз.
Я увидела на столе огарок свечи и небольшую картоночку с выжженными огнем пятнами.
– Вот, посмотрите, картонка и свечка, – показала мне на них Оксана. – С их помощью я Вам чистила биополе. Возьмете их по окончании сеанса с собой, съездите куда-нибудь в глухой парк…
В этот момент я жалобно посмотрела на нее: ну какой может быть парк поздно ночью для хрупкой женщины?
– Можно не сегодня, – поправила меня Оксана. – Можно даже днем, но главное, чтобы место было непроходное, и Вас никто не видел. Так вот, – продолжала она, – возьмете эту свечку и эту картоночку, пойдете в нехоженое место, выкопаете ямку рядом с деревом. Чем толще дерево, тем лучше. Потом свечку и картоночку в эту ямку положите, закопаете и произнесете над ними: «Сыра земля, забери мои беды. Благодарю тебя за помощь». И поклонись той ямке. То есть сырой земле. Это сложно для Вас? – уточнила Оксана, строго посмотрев мне на переносицу.
Этого взгляда я вынести не могла.
– Нет, несложно, конечно же, – быстро залепетала я. – Конечно, все сделаю.
– Вот и отлично, – Оксана улыбнулась во все свои белые тридцать два зуба голливудской улыбкой настоящей блондинки. – Закопаете, слова благодарности произнесете. Ровно через три дня приходите ко мне, будем делать окончание ритуала.
– А если через три дня и два часа? – Робко спросила я.
– Можно в любое время, пока не наступят четвертые сутки, – серьезно сказала Оксана. – Не хочу Вас пугать, но это крайне важно для вашей жизни, Алинька, – для вескости прибавила Оксана аргументов. – Вы сейчас как новорожденное дитя, у Вас нет защиты. У Вас есть только то, что я Вам дала. На третьи сутки Ваш «защитный купол» начнет рассеиваться, и все напасти, какие есть в ближайшей досягаемости, могут стать Вашими. Вы меня понимаете?
Я понимала. Поэтому возражать и спорить я не стала. Да и незачем.
Магический заговор
С утра я проснулась без будильника. Сладко потянувшись в постели, я посмотрела на часы: часы показывали семь утра.
«Господи, еще целая куча времени – почти час!»
В постели было тепло и уютно, мне ужасно не хотелось вставать, и в это утро я еще раз пожалела, что давно вышла из детского возраста. Спала бы и спала в своей кроватке, сопела бы носиком. Никто бы не трогал.
«Хм. К Андрюшке это не относится».
Едва я задремала опять, как мне пришлось как по команде вскочить по звонку будильника. Восемь. Наскоро разбудив сынишку и собрав его, я доволокла его до садика и сдала на руки воспитателям. Сонный Андрейка попросил «привезти ему с работы Киндер-Сюрприз», что я клятвенно пообещала сделать, но уже в следующий момент забыла о своей клятве, потому что все мои мысли занимала ближайшее зарытие свечки и картонки.
«Где я найду в большом городе Москва безлюдный парк, где не ходят люди»?
Люди ходили везде. В многомиллионном городе невозможно было скрыться от людских глаз. Разве что только ночью на кладбище, куда я даже под страхом смертной казни никогда бы не пошла.
Еще немного поразмыслив, я решила рвануть в Измайловский парк. Во-первых, туда можно доехать обычным транспортом. Во-вторых, наверное, в таком большом парке можно найти хотя бы маленький кустик, где не каждый день ступает нога человека. И потом, вероятность того, что в понедельник с утра меня кто-то застукает в глуши Измайловского парка, была крайне мала. Сказано – сделано. Я упаковала магические предметы, захватила Андрейкин совочек, дотряслась на метро и трамвае до Измайлово, сойдя у центрального входа, и углубилась в заросли.
Бродила я примерно полчаса. Убедившись, что вокруг никого нет, я, наконец, присмотрела довольно большое дерево – то ли липа, то ли дуб, я в них не разбираюсь – надела хозяйственные перчатки, достала Андрейкин совочек и принялась копать. Выкопав небольшую ямку, я благополучно поместила туда и свечку, и картонку, все это чинно зарыла, прихлопнув совочком. После этого я встала, как учила меня Оксана, поклонилась и произнесла: «Сыра земля, забери мои беды. Спасибо тебе за помощь!»
Я не знаю, как со стороны выглядел этот спектакль. Но едва я отошла от места своих раскопок, как вдруг я услышала из-за кустов полупьяный мужской голос:
– Де-… де-…. Де-вуш-ка.
Я вздрогнула и принялась пробираться через заросли. И вдруг с ужасом поняла, что не помню дороги назад. Между тем, кусты сзади меня затрещали, и я увидела, как из-за них, пошатываясь, выплыл бомжеского вида гражданин:
– Де… да куда ты… я ж спросить хотел…
«Знаем мы, чего ты хотел».
Быть изнасилованной, убитой и ограбленной – по-отдельности или вместе, мне совсем не хотелось. И я рванула, не разбирая дороги, через кусты и буреломы, раздирая в кровь ладони и уклоняясь от веток, которые хлестали по лицу. Страх придавал мне сил и скорости. Не знаю, сколько я так бежала, но, наконец, мужской голос сзади стих и исчез совсем.
Я прислонилась к дереву и перевела дух.
«Где я?» Это был первый вопрос, который посетил меня. Я поняла, что заблудилась. В Измайловском парке. В Москве. Среди бела дня. Также я поняла, что никто не знает, где я нахожусь, поэтому если я не вернусь, искать меня будут где угодно, только не здесь.
«Если я когда-нибудь вернусь отсюда живая и выйду-таки замуж, то мой муж должен узнать, какие жертвы и лишения я терпела ради встречи с ним!»
Мысленно я корила себя за глупость и самонадеянность. Про такие поступки и таких дамочек говорят: «С жиру бесится». Собственно, а что мне мешало выйти под окно поздно ночью и, пока соседи не видят, закопать предметы? Что бы от этого изменилось, скажите мне на милость? Нет, романтики захотелось – мол, все должно быть, как положено, по-настоящему. Но главное, как я умудрилась не оставить даже записки о том, куда я поехала?
Продолжая ругать себя на чем свет стоит, я посмотрела наверх. Сквозь деревья проглядывало голубое небо, где светило яркое солнце. Тучек почти не было – день сегодня был погожий. Я постаралась успокоиться и принялась рассматривать заросли вокруг. Чуть приглядевшись, я увидела, что с одной стороны лес гуще, чем с другой.
«Терять мне все равно нечего. Пойду-ка я по направлению к редкой части леса».
Я не знала, который час – часы я потеряла, пока бежала сквозь лес. Ориентируясь по солнцу и вспоминая школьную программу я примерно вычислила, что уже около часа дня. Также я понимала, что безнадежно опоздала на работу, и меня уже, наверное, с собаками разыскивают разъяренные клиенты. Вдруг в моем кармане запиликал… мобильник.
«Господи! Так у меня же мобильник остался!»
Звонила Светлана:
– Аля, привет! – Начала было она, как я ее перебила…
– Светка! Как здорово, что ты позвонила! – Заверещала я. – Светка, тут со мной приключилось такое. Я заблудилась. В Измайловском Парке. Я не знаю, где я нахожусь. Брожу здесь среди деревьев, представляешь?
На том конце провода повисла тишина.
– Аля. С тобой все в порядке? – Тихо спросила Светлана.
– Я пока не знаю, я не знаю, – продолжала верещать я. – Я вот иду по направлению вроде бы из леса, иду уже долго, но не знаю, как долго еще буду идти.
– Аля…. – Спросила Светлана. – Может, вызвать скорую? МЧС?
– Не знаю, – захныкала я. – Может, действительно вызвать спасателей? Службу 911?
– Хорошо, я сейчас попробую. Жди, – коротко ответила мне Светлана и положила трубку.
Уже через минуту мобильник снова затрещал, и на проводе оказался незнакомый женский голос:
– Девушка, это оператор спасательной службы, где Вы находитесь? – Сухо осведомилась она.
– Я не знаю, – жалобно ответила я. – Я нахожусь в Измайловском парке, но в каком именно месте парка – ума не приложу. Я уже третий час тут болтаюсь, наверное, весь парк могла бы обойти.
– Девушка, оставайтесь не месте, никуда не ходите, – попросила барышня. – Иначе Вы будете ходить по кругу, таково свойство человеческой ориентации. – У Вас все в порядке, ничего не сломано?
– Нет, я цела, жива и здорова, – уверила я. – Только есть очень хочется.
– В таком случае, стойте на месте, бригада уже выехала…
Барышня положила трубку. А мне пришла смс-ка, что на счет телефона бросили 500 рублей.
«Спасибо, Светка, ты настоящий друг».
Через полтора часа перезвона и смс-переписки меня, наконец, нашли спасатели и вывели из этой запутанной местности.
– Куда Вас черт понес с утра пораньше, – допрашивал меня молодой офицер. – Ощущений острых захотелось? Здесь полно маньяков и грабителей по лесам бродит…
– Вот я и заблудилась поэтому, – пересохшими губами прошептала я. – Меня напугал какой-то пьяный тип. Я просто действительно гуляла с утра по парку – мне нравится гулять. А увидев его, я так ломанулась, что не знала, куда бегу. Вот и потеряла дорогу…
Офицер понимающе кивнул.
У Измайловского парка меня ждала не только милиция и служба спасения, но и телевизионщики, которые тут же нагрянули на свежатину. Меня под белы рученьки подхватила симпатичная девушка-корреспондент и с выражением произнесла в камеру:
– А теперь курьезные происшествия. Москвичка, гуляя в Измайловском парке, заблудилась и провела здесь целых пять часов. Ее спасла оперативная служба…
Девушка продолжала говорить, а я стояла рядом, ни жива, ни мертва. Наконец, девушка обратилась ко мне с вопросом:
– Скажите, как Вы оказались в парке в столь безлюдном месте?
– Я не знаю, – ответила я. – Я испугалась. На меня пытались напасть. Я бросилась бежать и заблудилась.
Девушка отняла у меня микрофон и продолжила что-то рассказывать о маньяках в парках и борьбе с преступностью.
Меня показали в вечерних новостях. Втайне я всегда мечтала оказаться на телеэкране и почему-то думала, что рано или поздно это случится. Правда, не такой ценой. Мой комментарий про «маньяка» вырезали, а меня представили как «последнего пещерного человека», то есть москвичку, заплутавшую в трех соснах родного города. Хорошо, что репортаж шел только по одному каналу, и то – московскому. Однако кое-кто из моих коллег и знакомых успел посмотреть эту передачу, поэтому я три дня принимала звонки с ехидными подколками и вопросами, хорошо ли я себя чувствую… Чувствовала я себя не очень хорошо. А точнее, полной идиоткой.
С такими настроениями я явилась пред светлые очи провидицы Оксаны, которая встретила меня, усмехаясь:
– Видела-видела Ваши приключения по телевизору, – сказала она. – Ну зачем же было так усердствовать. Достаточно было где-нибудь в саду зарыть. Вышли бы ночью…
«Спасибо. Мне эта мысль тоже пришла в голову. Только слишком поздно».
Сеанс прошел как обычно. Оксана поколдовала надо мной и, закончив все свои пассы, объявила:
– Ну что ж, кажется, всё в порядке. – Она снова дала мне огарок свечи, картонку и, смеясь, проинструктировала. – Больше не ходите по паркам, пожалуйста. Хорошо? Просто вечерком закопайте где-нибудь в безлюдном месте – можно под окнами в кустах. И не забудьте снова произнести: «Сыра земля, забери мои беды. Благодарю тебя за помощь».
– Хорошо, – я взяла сверток с остатками магического ритуала, и смутилась.
– Аля, – добавила Оксана. – В ближайшее время могут происходить различные события, которые могут показаться поначалу негативными. Не пугайтесь. Просто Вы очистились от чужеродной энергии и, естественно, сейчас в пространстве могут быть какие-то сдвиги. Может случиться абсолютно всё – от неприятностей на работе до болезни кого-то из близких. Повторюсь, это временно, всё обязательно закончится хорошо.
– Спасибо, Оксана, – поблагодарила я.
– Месяц нужно будет сделать перерыв, – продолжила Оксана. – Успокоитесь, устаканитесь, затем я смогу сделать Вам специальный заговор на привлечение суженого. Порча нам больше не помешает. Позвоните мне дней через тридцать, назначим с Вами день ритуала.
– Спасибо, – я снова поблагодарила провидицу.
Не могу сказать, что я слепо верила в различные привороты и порчи, но после Оксаниных пассов мне действительно стало легче. Прибавилось энергии, а душа пела, будто весна на дворе. На дворе, к слову, была осень.
Я вышла на улицу. Накрапывал мелкий дождик – для зонта маловато, для ощущения комфорта неприятно. Я накинула на голову капюшон и поежилась. В общем, я ничего не поняла из того, что произошло на сеансе у провидицы Оксаны. Но я знала, что всё будет хорошо.
Я шла вдоль по Садовому кольцу и любовалась вечерней Москвой. Не знаю, сколько я так отмахала пешком, но, наконец, я вышла на набережную реки Яузы. К этому времени последние остатки дождя перестали падать на землю, и небо расчистилось, открыв взору великолепную панораму с множеством сталинских колоссов и новостроек из стекла и бетона по обеим берегам, обрамленных снизу одетыми в красноватую листву деревьями.
Чуть смеркалось, и над Яузой занимался оранжевый закат. Солнце пыталось спрятаться в куцых перистых облачках, но они с трудом скрывали наготу уставшего светила. Первая звезда робко выглядывала из-под солнечных лучей, отражаясь в спокойных водах Яузы, как бы зовя на помощь приближающуюся ночь…
«Забавно, но в разных частях Москвы закат – разный».
Незаметно я дошла до поворота в сторону метро Курская. Народ молча толпился на остановке троллейбуса, чинно ожидая следующего рейса. Мимо шныряли вездесущие цыганки, окруженные стайками маленьких галдящих цыганят и с такими же кричащими кулечками в руках. Цыганки пытались подходить к людям на остановке, но те молча и с испуганными лицами шарахались от них и переходили подальше на другую сторону троллейбусной площадки.
– Красавица, позолоти ручку, всю правду скажу, – обратилась ко мне одна из цыганок.
– У меня денег нет, – хмуро процедила я.
– Ай, лукавишь, красавица, – взглянув мне в лицо, пропела цыганка. – Сильно лукавишь, достаток у тебя… Грех на душу берешь, красавица. Не будет тебе счастья.
– У меня итак с ним проблема, – буркнула я. – А по поводу достатка это ты здорово пошутила. Скажи, где они, деньги мои лежат?
Цыганка посмотрела на меня внимательно и снова произнесла:
– Не волнуйся, красавица, не обижу я тебя. Будет у тебя. Все у тебя будет…
И, развернувшись, отправилась с остальной компанией прочь от остановки.
Подошел троллейбус. Вместе с остальными я погрузилась в него и доехала до метро, где, нырнув в говорливую столичную толпу, я смогла, наконец, немного отвлечься от магии, порчи и прочей запредельной чепухи.
Домой я вернулась около одиннадцати вечера – сынишка уже спал. Только я вошла, как раздался телефонный звонок. Звонил Максим:
– Аля, привет, не спишь? – Мрачно поздоровался он и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Хочу сообщить неприятную новость для Андрюшки. Наш кот Мурзик умер сегодня.
– Ах, какая жалость! – У меня навернулись слезы на глаза. – Когда это случилось?
– Два часа назад, – сипло сказал Максим. По его расстроенному голосу я поняла, что не досчитался любимого питомца не только мой сын, но и вся окрестная ребятня, включая сына Максима от второго брака.
Что-то нехорошее шевельнулось у меня в груди.
