290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Жена по обмену (СИ) » Текст книги (страница 1)
Жена по обмену (СИ)
  • Текст добавлен: 13 марта 2020, 10:00

Текст книги "Жена по обмену (СИ)"


Автор книги: Елена Соловьева






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Соловьева Елена
Жена по обмену

Глава 1

– Улыбайтесь так, словно угодили на прием к императору! – орет фотограф. – Позу, позу красивую! Радость на лице!..

А мне хочется сдохнуть и не видеть всего этого безобразия. Какая радость, какие улыбки? Стою, как идиотка, возле древней каменной кладки, дурею от жары и желания придушить Светку. Тоже мне, подружка. На кой ляд вытащила в это путешествие? Сказала: развеешься, снимешь стресс.

Угу, будто мне в родной Костроме мало развалин.

Мимо проходит толпа туристов – фотосессия временно притормаживается. Я на секунду расслабляюсь, перестаю лыбиться. Фотограф морщится недовольно и опускает камеру.

– Никто не знает, в честь какого божества и когда была построена эта арка, – заунывным тоном вещает экскурсовод. – В стоящей рядом пирамиде были найдены незнакомые символы, которые до сих пор не удалось расшифровать…

– Тамара, кончай делать вид, будто помирать собралась! – кричит мне Светка. – Зря, что ли, мы сюда так долго перлись? Пусть хоть фотки на память останутся.

– Улыбаемся и машем! – опять за свое фотограф. – Машем и улыбаемся!..

– Вспомни о чем-то хорошем! – советует подружка. Чтоб ей пусто было.

О чем вспоминать? О том, что мне сорок с приличным хвостом, а я одинока, как луна на небе? Не на кого ночью ногу закинуть. На работе не коллектив, а террариум. Соседи второй год ремонт делают. Зуб снова ныть начал.

Дочка единственная ― и та исчезла. Как сквозь землю провалилась. Она уже взрослая, самостоятельная. Наверное, устала от моих нравоучений и советов. Вот и сбежала выступать где-нибудь без моего ведома. И чем ее так прельстили танцы?..

Со всех сторон сыплется, точно злой волшебник опрокинул надо мной ведро злых заклятий.

– Ну же! – рявкает Светка.

Вяло поднимаю руку, растягиваю губы – не уверена, что получилась улыбка. Скорее, предсмертный оскал.

И тут за моей спиной что-то взрывается. Яркий свет ослепляет. Мир кружится, а меня точно подхватывает теплым потоком и несет в неведомом направлении.

Открываю глаза, привычно тянусь к тумбочке за очками.

Привычно не нахожу, чертыхаюсь и поднимаюсь с кровати. Опять забыла в сумке. Или вообще на работе…

Путаюсь в чем-то длинном, лечу на пол. Откуда такое длинное одеяние? Всегда сплю в майке и трусах, с детства.

В больнице, что ли, ночнушку натянули?

А-а-а, ясно, взрыв был ничем иным, как солнечным ударом. Перегрелась-таки на солнце и загремела в больницу. Доигралась, дофоткалась на сорокаградусной жаре.

– Сати Тамани!.. – раздается откуда-то сверху. – Вы очнулись? Великая радость!

Потираю ушибленный локоть, смотрю снизу вверх на незнакомую девушку. Вполне приятная, чернявенькая, волосы заплетены во множество косиц и причудливо уложены на голове. Вот только одежда странная. Давно ли разрешили медсестрам носить шелковые шаровары, длинные туники и расшитые бисером туфли?

– Очнулась, – признаюсь и продолжаю пялиться на туфли девушки. Есть в этом нечто странное. Необычное.

Точно! Я же без очков, но рассмотрела мелкий бисер. Вернее, малю-ю-юсенькие камушки, собранные в некое подобие цветка.

– Необычная обувка, – признаюсь вслух.

– Это же вы мне подарили в тринадцатом месяце на день Великой Матери, – радостно объявляет девушка.

Каком-каком месяце?! День матери в ноябре отмечают. Я точно помню – Варенька никогда не забывала поздравить.

Трясу головой, с силой потираю виски. Принимаю протянутую девушкой руку и поднимаюсь. На удивление легко, хотя долго просидела на полу в неудобной позе. Спину не тянет, ноги не гудят.

– Ты кто такая? – спрашиваю у девушки. – Чего вырядилась как на Хэллоуин?

– Мина, ваша служанка, – чеканит та. Прикладывает одну ладонь к сердцу, другую к виску и кланяется. – А господина Хэла тут нет, он проживает в главной пирамиде.

– Чего-о-о?! – возмущаюсь я.

Хочу отругать медсестру за распитие спирта на рабочем месте, но озираюсь по сторонам и тут же забываю, что собиралась сделать. Это комната – определенно не больничная палата. Скорее, покои принцессы. Узкая кровать, застеленная розовым покрывалом. Громадный, во всю стену шкаф, изящная тумбочка из белого дерева.

– Что за дрянь?

Тыкаю пальцем в металлическую конструкцию, напоминающую цветок в горшке. Та отзывается на прикосновение, раскрывает «бутон» и являет сердцевину в виде чаши. В ней – дымящаяся ароматная жидкость.

– Чаецвет, – хихикает Мина. – Его вы тоже не узнали? Чашка заполняется чаем за два удара барабана. Вашему дядюшке ее подарил сам главный жрец Хэл.

Служанка снова кланяется и слегка розовеет. Кажется, этот Хэл ― важная шишка. Только мне до него какое дело? Поскорее бы проснуться. Все происходящее просто не может быть реально. Скорее, это плод моего обожженного солнцем сознания.

– Ага, чаецвет, – поспешно соглашаюсь. – Дядя, который умер десять лет назад. Хэл и служанка. Все сходится!

Замахиваюсь и опускаю ладонь на собственную щеку. Пощечина обязана привести в чувство.

Больно-то как! Только не помогает.

– Что с вами, сати Тамани?.. – воет рядом Мина. – Не делайте так больше, лицо испортите, как же появитесь перед господином Хэлом, Бэлом и Виллином?

Кажется, мне становится хуже. Мало было новостей, так теперь еще эти: Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф объявились. Все, завязываю с солнцем и переутомлением.

– Пойду, приглашу вашего дядюшку, – суетится служанка. – Маэстро Михо сумеет вас успокоить.

– Стой! – хватаю ее за край туники. И тут же отпускаю.

Руки не мои. Но отчего-то выполняют команды. Одуреть можно!

Подношу к лицу чужую ладонь, рассматриваю тонкое запястье, длинные пальчики, ухоженные ноготки. Эти ручки точно никогда картошку на даче не копали. Ни морщинки, ни трещинки.

– Зеркало дай! – требую у Мины.

Назвалась служанкой, пусть помогает. А вообще не до нее сейчас. Оказывается, я пользуюсь не только чужими руками, но и голосом. Звонким, как хрустальный колокольчик. Необычайно бойким и молодым.

– Очуметь!..

Щипаю незнакомую пухлую щеку, округляю миндалевидные золотистые глаза. Смотрю в поданное служанкой зеркало и все сильнее верю, будто сплю. Невозможно помолодеть от перегрева. Тем более измениться настолько.

Вместо привычного лица вижу незнакомку: нежная кожа, бровки вразлет, чуть вздернутый любопытный носик. Золотисто-русые волосы до подозрительно маленьких розовых пяток.

Ошалело ощупываю тонкую талию, касаюсь высокой груди. Улыбаюсь и трогаю белоснежные зубки.

– Отпадно выглядишь, малышка! – сообщаю отражению на манер своих учеников-третьеклассников.

Похожу на куколку из маминого сервиза: маленькая, стройная, молодая. Лет семнадцать, максимум восемнадцать.

– Вы всегда были красавицей, – замечает Мина. – После падения немного не отошли, потому бледненькая. Но маг-лекарь Анри это исправит. Сумел же он вас с того света вытащить. Усыпил магически, пока лечил раны. Даже шрама не осталось.

– Какого шрама? – хмурю беломраморный лоб, хлопаю длиннющими бархатными ресницами. – Откуда я падала?

– Вы, сати Тамани, со скалы свалились, – живо напоминает Мина и кланяется. – Голову разбили. Хорошо, вас нашли вовремя и спасли. Столько дней без сознания пробыли. Ваш дядюшка уже к погребению начал готовиться…

Хрупкие плечики вздрагивают, по юному телу пробегает озноб. Получается, если бы чуток запоздала с пробуждением, могла не проснуться вовсе? Или хуже того, быть заживо погребенной?..

– Не знаю, откуда свалилась, но приложилась знатно, – замечаю ворчливо. – В любом случае, спасибо за исцеление. Где тут у вас выход, не подскажете?

По лицу служанки пробегает тень. Два коротких поклона – и Мина отступает к двери:

– Вам не разрешено покидать комнату. Если я вам больше не нужна, побегу к вашему дядюшке.

Не дожидаясь разрешения, служанка выскакивает за дверь.

– А ну, стой! – ору ей вслед.

Пытаюсь догнать. Делаю широкий шаг – лечу на ковер, вновь запутавшись в длиннющем одеянии. И кто придумал шить такие ночнушки? Кружева и рюшечки – это хорошо, даже красиво. Но не в таких же количествах?!

Слышу, как поворачивается в замке ключ. Вот Мина, что за мерзавка! Не объяснила ничего толком, не помогла, а уже поскакала ябедничать дяде.

Сажусь на кровать, хватаю подушку и утыкаюсь в нее носом, точно пытаясь придушить незнакомку, в теле которой оказалась.

Если я здесь, то где мое родное, трепетно любимое тело? Неужели лежит рядом с постройкой – бесхозное, на сорокаградусной жаре? Или я в коме и все это только видение?..

– Надо делать ноги! – решаю вслух.

Подхожу к окну, раздергиваю шторы и замираю от восхищения. Открывшийся взору пейзаж превосходит самые смелые ожидания: пышные деревья и кустарники усыпаны розовыми и белыми цветами. Журчит фонтан с каменной наядой в центре, извергает мириады блестящих на солнце капель. Воздух чист и пахнет морем. С цветка на цветок перелетают маленькие птички с длинными хоботками.

– Вот это фантазия! – вздох восхищения слетает с губ. – Это ж как здорово надо тюкнуться, чтоб такое напридумывать?

Мечтать некогда. Вот нет у меня желания встречаться с чужим дядей и что-то там объяснять. Если служанка закрывает в комнате – как отреагирует Михо? Вдруг слишком много потратил на похороны и не захочет отменить?

– Воздух, нужно больше воздуха. И вода – вдруг это поможет по-настоящему очнуться?

Сигать вниз с третьего этажа – идея не из лучших. Мастерю веревку из покрывала и занавесок. Привязываю к изголовью кровати.

– Черт знает что! – с остервенением обрываю подол, чтоб не мешал спуску.

Вот так-то лучше! Теперь подол открывает по-девичьи острые коленки и часть бедер. И прохладнее, и ходить не мешает.

Спуск проходит успешно. Радуясь, как идиотка, подпрыгиваю к фонтану. Окунаю в воду изящный пальчик.

– Бр-р-р!.. Холодно!

То, что доктор прописал. От такой ледяной водички точно очнусь!

Или получу воспаление легких…

Гигантские тени заслоняют небо. Задираю голову и то-о-оненько пищу. Одно из двух – либо мне становится хуже, либо кошки действительно умеют летать.

– Ма-ма… – выдаю, как кукла из советского детства.

Возле дома, из которого только что слиняла, опускается порождение хаоса: черный кошак размером с крупную лошадь. Складывает за спиной вороньи крылья, недовольно машет хвостом, увенчанным забавной кисточкой.

Что хуже всего, с шеи летуна спрыгивает наездник. Высокий, широкоплечий. С такими же черными, блестящими, как шерсть кошака, волосами, рассыпавшимися по обнажённым плечам. Под загорелой кожей при каждом движении перекатываются тугие мышцы.

– Вот это да… – шепчу под нос.

Кот оборачивается, хищно разевает пасть и показывает длинный раздвоенный язык. Шипит, точно затаившаяся в траве гадюка.

– Что с тобой, Анки? – обращается к нему обнажённый по пояс гигант.

Не дожидаясь, пока обнаружат, сигаю в холодный фонтан – больше укрыться негде и некогда. Прячусь за обнаженной мраморной наядой. Из кувшина на ее голове, приоткрытого рта и сосков хлещет вода. Но мне не до прелестей каменного изваяния.

– Что там? – удивленно произносит мужчина.

Треплет летуна за загривок, поворачивается к фонтану.

Отмечаю про себя скульптурное лицо незнакомца, глаза цвета ясного неба. Неприлично чувственные для мужчины губы, обрамленные эспаньолкой. Вздыхаю и замираю: ну почему этот красавец лишь плод моего взбудораженного солнцем воображения?..

Кроме губ в его внешности нет ничего мягкого. Хищный прищур глаз, античный нос. Широкие, точно углем нарисованные, с надменным изломом брови. Высокомерное выражение на аристократичном лице.

Кто же это такой? Чего пялится?..

Прижимаюсь к наяде, как к родной. Не желаю, чтоб породистый красавец видел меня мокрой и полураздетой. Или не меня?..

Да какая разница! Не хочу, и все тут!

Обнимаю наяду за талию, чувствую под пальцами холод камня. Отвожу взгляд от брутального красавца, утыкаюсь головой в спину изваяния в отчаянной попытке остаться незаметной.

– Нахалка! – верещит наяда над самым ухом.

Размахивается и опускает крепкую ладошку на мою щеку. Опомниться не успеваю, лечу в бассейн и окунаюсь с головой.

Сверху с шумом льется вода. Будто уже и не фонтан, а подземный источник прорвало.

– Что тут творится! – сквозь толщу воды слышу раздраженный баритон красавца. И шипение его котяры.

Выныриваю, хватаю ртом воздух. От холодной воды легкие сводит судорогой.

– Тамани! – ревет атлетичный брюнет. Глаза его мечут молнии. – Анки, нельзя!

Останавливает кошака, вознамерившегося меня проглотить. Оба мокрые с головы до ног – и непонятный зверь, и его хозяин. Трясут черными гривами, зло фыркают. Видно, сильно наяда обиделась – обдала холодными струями не только меня, но и весь внутренний дворик.

– Тамани, зачем ты раззадорила наяду? – наседает накачанный красавчик. Подходит ближе, осматривает с головы до ног. – Что за дурацкие выходки? Приличные сати так себя не ведут.

Взгляд его скользит от моего подбородка, опускается к груди, бесстыдно осматривает бедра. Раздражение во взгляде сменяется на другое, не менее сильное чувство. Глаза полыхают синим огнем желания.

– Я не хотела… – пищу не своим голоском. – Так нечаянно вышло.

Следую глазами за его взглядом и прихожу в ужас: тонюсенькая ночнушка, промокнув, перестала скрывать что-либо. Под ней даже белья нет. И я стою перед незнакомцем совершенно нагая.

– Ой!.. – запоздало спохватываюсь. Пытаюсь прикрыть руками срамоту. После купания в ледяной водице должно быть холодно, а меня жаром окатило. Не то от стыда, не то от горячего взгляда незнакомца.

Летающий кошак снова дергается, шипит и машет хвостом. Но брутал крепко держит поводок.

– Теперь вижу, отчего Анки решил наведаться к маэстро Ферино, – заявляет мужчина и кривит пленительный рот в улыбке. – Что же ты, Тамани, не смогла дождаться отбора? Решила блеснуть прелестями прямо сейчас?..

Самодовольный нахал! И почему у таких хамов всегда настолько привлекательная внешность? Был бы менее хорош и не так силен, клянусь – послала далеко и надолго. А так стою, мнусь, точно провинилась.

Скорее всего, это не моя реакция. Обычное поведение девушки, чье тело я так бесцеремонно заняла. Я бы так не поступила. Наверное…

– Ничем я не собиралась блистать, – говорю правду. – Какой еще отбор? И кто такой маэстро Ферино?

Изумительное лицо красавца удивленно вытягивается. Челюсть плавно отвисает.

– А я надеялся, ты пришла в себя после падения. Вылезай из воды, живо! Воспаление легких не вернет тебе рассудок.

Командует так привычно, естественно. Уверен, что каждое его желание немедленно выполнится.

Впрочем, я и сама собиралась выбраться из бассейна. Ловко выпрыгиваю, оглядываюсь: наяда заняла прежнюю прозу и больше не двигается.

– У-у-у, каменюка! – грожу ей кулаком.

Но наяда даже не реагирует. Делает вид, что вообще ни при чем. Подумаешь, облила водой какую-то важную шишку и подставила ни в чем не повинную девушку. Будто я, и правда, покусилась на ее каменные прелести. Да больно надо!

Сверху доносится свист и шум крыльев. Поднимаю голову и вижу еще двух кошаков: рыжего и серого. И всадники – под стать тому, что сейчас бесцеремонно пялится на мою грудь.

– Вот ты где скрывался, Хэл! – раздается моложавый мужской голос сверху. – Мы так долго не могли тебя найти.

– Ты выиграл гонку! – добавляет второй всадник.

Так вот кого мы с наядой увлажнили! Хэл – тот, кто подарил моему – якобы моему – дяде Михо чаецвет? Служанка говорила об этом типе таким подобострастным тоном, что остается догадываться, кто этот красавчик. И почему живет в пирамиде – фараон, что ль?

Оба всадника опускаются во внутреннем дворике. Хэл тут же достает их седельной сумки белый плащ, накидывает мне на плечи.

– Вот, прикройся!

Сдается, не о здоровье моем заботится. Скорее, не хочет, чтобы девичьи прелести рассмотрели друзья.

– Бэл, Виллин, – Хэл приветствует прибывших.

Теперь меня рассматривали три пары глаз. Оценивающе так, придирчиво. Чувствую, как к щекам приливает краска, но не сдаюсь – пользуюсь моментом и тоже пялюсь на незнакомцев.

Тот, которого назвали Бэлом, блондин. Высокий, стройный, точно кипарис. Примерно одного с Хэлом возраста – около двадцати пяти. Может, чуть больше.

А вот Виллин очень молод. Почти ровесник моего теперешнего тела. Рыжий, точно тыква на огороде, весь в конопушках. Но широк в плечах и статен.

Не знаю, где оказалась, но мужчины тут как на подбор. По крайней мере, те, что управляют летающими кошками.

– Знал бы, что тут такая развлекуха, прилетел первым! – заявляет Виллин. Тянется к моему лицу: – У тебя губы синие. Замерзла?

– Нет, это я со страху, – бурчу первое, что приходит в голову. – Не каждый день нахожусь в таком прекрасном обществе.

– Правильно делаешь, что боишься! – объявляет Хэл. – Порядочные сати не расхаживают в сорочках и не купаются в фонтанах. Михо должен лучше за тобой присматривать.

Не совсем поняла: если это внутренний двор моего дяди, его фонтан, то почему я не могу гулять в чем вздумается и лапать каменную наяду? Кто вообще эти парни, почему так легко проникают на чужую собственность и указывают чужим племянницам, как себя вести?

С чего они взяли, что я приличная?!

– Оставь ее, Хэл, – вступается за меня Бэл. – После магического лечения многие ведут себя странно. Помнишь, казначей Ферусе все время хотел пить и чесал глаза? Хорошо, что Тамани вообще пришла в себя.

Ну, хоть кто-то нашел объяснение моим действиям. Сама-то я вообще не понимаю, что происходит.

Улыбаюсь Бэлу и тихо благодарю. Пытаюсь изобразить поклон, как делала Мина. Путаюсь в складках плаща и бросаю глупую затею. Ограничиваюсь кивком.

– Ты слишком мягкосердечен, братец, – фыркает Хэл. Смотрит недовольно, выступает вперед, отгораживая меня от Бэла. – Только истинные дочери Великой Матери могут стать достойными продолжательницами рода.

– Ого, так ты решил лично осмотреть кандидаток? – поддразнивает Виллин. – Так вот каков был план у лучшего стратега Аланты?

– Была бы моя воля, я бы вообще не приехал на этот отбор, – рычит Хэл. – На севере снова волнения, а мы сидим в пирамиде и бездействуем. Сначала в Аланте надо навести порядок, а уж после думать о невестах и потомстве. Мне не нужна жена, мне нужен боевой кот, меч и сильная армия. Все остальное можете взять себе, братцы.

Да ну, конечно, так я ему и верю. Будто не Хэл минуту назад с интересом осматривал мою высокую грудь и дышал, как огнедышащий дракон.

– Жены порядку не помеха, – возражает Бел. – Разве ты не хочешь, чтобы из похода тебя дожидалась красивая, нежная и покорная женушка?

Хэл раскрывает рот, чтобы ответить на выпад. Но в этот миг распахиваются широкие двери дома, и нам навстречу выбегает пухленький здоровячок с лицом красным, что перезрелый помидор. Быстро семенит коротенькими ножками. Низко кланяется парням все в той же странной манере.

– Михо, твоя племянница облила Хэла ледяной водой! – ябедничает Виллин. И ржет в голос. – За такое представление я тебя награжу. Отличное зрелище!

– А я накажу, – добавляет Хэл, недобро косится на брата.

– Простите мою племянницу, – заискивающе улыбается Михо. Не слишком аккуратно хватает меня за руку и тянет к дому. – Она только очнулась от магического сна… А вообще Тамани покорна, как равнинная овечка, и тиха, как мышка. Не судите ее строго.

Кто овца – я овца?! Не, ребят, мы так не договаривались.

Вырываюсь из рук «дядюшки» и указываю на фонтан:

– У вас тут «механика» сломалась. Надо бы починить. Например, заменить наяду на какого-нибудь амурчика.

– Видите, не понимает, что несет, – ябедничает Михо. – К началу отбора все пройдет. Обещаю.

– Надеюсь, – заявляет Хэл.

Запрыгивает на летучую кошку, и та без команды вздымается в воздух. Виллин и Бэл следуют примеру брата: седлают летунов и покидают двор.

– Что ты наделала?! – обреченно восклицает «дядюшка». – Если из-за тебя потеряем расположение жрецов, лучше снова сброситься со скалы. На этот раз всей семьей.

Снова хватает за руку и, не обращая внимания на сопротивление, тянет в дом. Заверяет, что заставит облагоразумиться. Грозится поркой и какой-то Гектой.

Упираюсь, но девица мне попалась какая-то хилая. Или это Михо слишком силен, несмотря на комплекцию?

Как бы то ни было, мечтаю об одном: чтобы весь этот бред поскорее закончился. Слишком затянулся яркий сон, стал чересчур реальным.

Глава 2

Первое, что делает дядя, оказавшись в доме – дает племяннице затрещину. То есть мне.

– Совсем сдурела, гектино племя! – орет что есть мочи. – Решила ославить славный род Ферино? Тебя подобрали, пожалели, а ты вот как! Знал бы, что из тебя вырастет, отправил на костер вместе с родителями!

Нет, две пощечины за один день – это перебор. Ошалело смотрю на далеко не доброго дядюшку. Пытаюсь понять, что он несет.

М-да, вдали от крышесносных братцев, каких-то там жрецов, Михо выглядит и ведет себя иначе. Где тот подобострастный тон, где извиняющаяся улыбка и смиренный взгляд? Или с племянницей (как оказалось – сиротой) можно вести себя как угодно?

– Я сделала это не специально, – повторяюсь без тени уважения или покорности. Правда, чужой голосок подводит и звучит приглушенно. – Наяда ожила не вовремя и сама облила Хэла. А нечего было по чужим дворам шастать!

Складываю руки на груди, приказываю чужому телу не тереть щеку, на которой наверняка остался красный след, Рука у Михо стальная, несмотря на кажущуюся пухлость.

– Я!.. Ты?.. – ответ ввергает «дядюшку» в состояние шока. Рот его то открывается, то закрывается, не в силах выдать что-то внятное.

– Я и вы, мы оба знаем, что каменные наяды не оживают, – заявляю всерьез. Прикладываю тонкие пальчики к вискам, ожесточенно растираю. – Кто-нибудь может объяснить, что тут происходит?

Сверху раздается раздраженный девичий вопль. Поднимаю взгляд: на лестнице стоит девица, лет так на пяток старше новой меня. Сверлит ненавидящим взглядом. Аж дрожит от ярости.

– Как ты посмела оскорбить рейна Хэла?! – недоумевает и закатывает глаза. – Если из-за твоей выходки нас не возьмут на отбор, я тебе все космы выдерну. Ноги переломаю!

Та-а-ак, а это что за явление курицы в лисью нору? Что за девка и почему орет так, будто имеет на это право? Старшая сестренка?.. Вроде не похожа. У меня волосы светлые, а эта темненькая, низенькая, коренастая.

– Алия, доченька, не волнуйся понапрасну, – успокаивает ее Михо. – По велению главного жреца Инке все девушки нашего рода должны прибыть на отбор. Мы прирожденные механики, это у нас в крови. Только эта – выродок!

Тычет в меня пальцем и недовольно морщится.

– И все же она Ферино! – топает ножкой Алия. – Специально забралась в фонтан и оживила наяду. Чтобы покрасоваться перед Хэлом. Теперь он ее запомнит!

По щекам девушки текут злобные слезы.

Ну да, в сравнении с внешностью Тамани она здорово проигрывает. Сразу видно – папенькина доча. Избалованная и наверняка такая же лживая.

– Что скажешь в свое оправдание? – рыкает на меня Михо.

– Магия?.. – развожу руками.

Номер не прокатывает. Михо с дочуркой сердятся еще больше. Сыплют новыми угрозами. Но все же вызывают доктора и велят осмотреть.

– Сделайте что-нибудь с ее головой, не зря же вам разрешили здесь находиться! – требует Михо у высокого худого старика в голубой мантии, застывшего в углу. – Она и до падения была своенравна. А теперь вообще сбесилась. Еще эта ее стихийная магия…

– Посмотрим, что можно предпринять, – обещает вызванный лекарь. – Где можно осмотреть пациентку?

«Дядюшка» вызывает Мину и приказывает отвести лекаря в мою комнату.

– Подержу на лепешках и воде, глядишь, образумится, – сообщает дочери.

Та важно кивает, сияет от счастья, как звезда на новогодней елке.

– И плащ рейна Хэла забери, – советует Алия и криво улыбается. – Я сама ему отдам.

Вот еще! Мне подарили, а они отобрать? Не-а, не выйдет.

– Не думаю, будто Хэлу понравится, что его даром так своевольно распоряжаются, – замечаю, недобро зыркая на «сестренку». Перевожу взгляд на «добренького дядю». – Может обидеться.

Воинственно вцепляюсь в накидку, высоко поднимаю голову. Не то чтобы так дорожу подарком, скорее вредничаю. Надо сразу показать этим внезапно объявившимся родственничкам, что их магия дала побочный эффект. И вместо затюканной девочки преподнесла эмансипированную меня.

Начинаю понимать, почему настоящая Тамани сбросилась со скалы. Но повторять ее судьбу что-то не хочется. Пока. Будем искать другой выход из ситуации.

– Нельзя на хлеб и воду, – важно замечает лекарь. – Это негативно скажется на внешности и здоровье. Верховный жрец Инке будет недоволен.

Михо бледнеет. Алия прикусывает губу и умолкает. При одном упоминании о верховном жреце в глазах родственничков появляется суеверный страх.

– Идемте, сати Тамани, – лекарь берет меня под руку. Кивает служанке: – Принеси чай с медом и вареное мясо. Комнату мы сами найдем.

Следую за лекарем и с интересом озираюсь по сторонам. Жду, что любой предмет мебели в доме оживет и сделает новую подлянку. Как тот фонтан. Чувствую, мне местная магия противопоказана.

В комнате лекарь указывает на стул, сам садится напротив. Достает из складок мантии плотную записную книжку и длинную палочку. Выводит какие-то знаки.

Забавно, речь я понимаю, а буквы – нет. Не может быть, чтобы Тамани была необразованной. Скорее, это побочный эффект перемещения.

– Расскажи об ощущениях после пробуждения, – предлагает лекарь.

– Эм-м-м… Ну-у-у… – не знаю, с чего начать.

Интересно, если рассказать, что в теле Тамани оказалась женщина из другого мира (иной реальности, вселенной – нужное подчеркнуть), то как он поступит? Подлечит до обратного перемещения или угробит окончательно?

– Ничего не помню, – говорю правду, не указывая главную причину. – Ни дядю, ни этот дом, ни букв. Ни вас. Такое ощущение, что проснулась не в своем теле. Кстати, мне показалось, или вас тут тоже недолюбливают?..

Лекарь отводит взгляд. Кашляет в кулак и прячет худые ладони в широких рукавах мантии.

– Меня зовут Анри, – напоминает смущенно. – Маги и механики враждуют очень давно. Тем не менее, мы вынуждены сотрудничать. И это раздражает больше всего. Без магии не оживут механизмы, не излечатся болезни, не родятся богатые урожаи.

Интересно, что по этому поводу думают механики? Боюсь, свои творения выставят на первый план.

Итак, что мы имеем? Судя по всему, Ферино – механик, и довольно известный. Недаром же так гордится родом. Анри, этот седовласый лекарь с крючковатым носом, явно маг.

А кто, черт подери, я?

– Тебе нечего бояться, – замечает Анри. Мое долгое молчание явно принимает за страх. – Здесь, на территории Великой Матери, нет места вражде. Жрецы строго следят за соблюдением порядка. И подавляют бунты на корню.

Так-так, Хэл тоже что-то упоминал о раздорах. Выходит, воюют маги и механики? Забавно, одни зависят от других и, тем не менее, не могут ужиться в мире и согласии. Как это все знакомо.

– А мы вообще где? – задаю главный вопрос.

То ли я спросила слишком громко, то ли так совпало, в распахнутое окно влетает филин. Садится на стол и таращит на меня желтые глазищи.

– Киро, где ты пропадал так долго? – приветствует его Анри.

– Ничего себе у вас любимцы… – замечаю я.

Филин огромен, размером с половину меня. Когти острые, перья серые, смотрит хищно и как-то надменно. У меня аж мороз по коже. Он, вроде, должен летать только ночью?..

– Киро ― мой верный помощник и друг, – заявляет Анри и чешет загривок филина.

Точнее, пытается – филин уворачивается от ласки. Продолжает пялиться на меня. Чувствую, как волосы поднимаются дыбом, становится труднее дышать. Желтый огонь птичьих глаз прожигает насквозь.

– Отвали! – рекомендую филину.

– Не обижай его, он только хотел проверить, все ли с тобой хорошо, – корит Анри.

– Простите, – смущенно опускаю взгляд. Кто мог подумать, что птица так любима лекарем. – Я сегодня сама не своя…

– Что ж, раз ты ничего не помнишь, придется учить тебя заново, – улыбается Анри. Ссаживает филина со стола на подоконник, дает какой-то орешек.

– Начинайте, – прошу я. – Объясните, что здесь произошло. Как можно подробнее.

– Мы живем в прекрасной Аланте, стране высоких гор, вечноцветущих деревьев и теплых морей, – Анри поэтично описывает свой край. – Ты ― дочь погибшего Ильери Ферино. Он полюбил прекрасную магичку и, спасаясь от рассерженных членов клана, сбежал с ней в горы. Долгое время скрывался под чужим именем. Но был найден магами и предан огню. Вместе с твоей матерью.

Ничего себе новости! Самое то после пробуждения. У них что, лекари не дают клятву Гиппократа или что-то подобное? Разве Анри не должен беречь мою психику?

– А меня, выходит, пощадили? – уточняю и предупреждающе щурюсь на филина. Пусть и не вздумает приближаться.

– Верховный жрец Инке наказал виновных, а тебя отдал на воспитание дяде, – подтверждает догадку Анри. – Я приставлен к тебе с детства, чтобы наблюдать за проявлением магии и дара изобретать механизмы. До тебя дети от двух враждующих сторон не появлялись на свет. Хорошо, что во время нападения магов родители успели спрятать тебя в ущелье.

Ага, значит, я что-то типа дочери местных Ромео и Джульетты. Чудом выжившая и нелюбимая обеими сторонами. И магами, и механиками.

– Прошу тебя, при дяде Михо не показывай магию, он приходит в ярость, – уныло замечает Анри. – Хотя, с наядой ты здорово придумала. Если один из главных жрецов возьмет в жены, никто не посмеет тебя и пальцем тронуть. Сможешь покидать надел Великой Матери, путешествовать – как всегда мечтала.

А если мне замуж не очень хочется?.. Как-то я не готова к союзу со жрецами, да еще и в чужом теле.

– Хэл, Бэл и Виллин – главные жрецы? – уточняю у лекаря.

– Видишь, к тебе возвращается память! – радуется тот. – Вскоре один из них сменит на посту верховного жреца Великой Матери. Делаю ставки на Хэла.

Не разделяю его радости. Хэл показался самым надменным и заносчивым из всех.

Задумавшись, поправляю очки. Точнее, касаюсь переносицы и отдергиваю руку.

Анри и его гигантский филин замечают жест. Смотрят изучающе.

– Чешется, – вру я. – Наверное, побочный эффект пробуждения. А сколько провела без сознания, не подскажете?

– Неделю! – объявляет Анри и многозначительно поднимает вверх указательный палец. – Еще бы день, и уже не вернулась.

Хочу еще порасспрашивать о месте, где оказалась. Но служанка приносит обед. А после является «добренький дядюшка». Уперев кулаки в пухлые бока, заявляет:

– Рейн Хэл решил оказать нам великую четь и прибыть к ужину. Выстирай и высуши его мантию, не забудь упаковать. И чтоб больше без глупостей! К ужину спустишься порядочной сати: причесанной, умытой и смирной. И чтоб никаких экспериментов в одежде! Наследницы Ферино не выставляются напоказ, как дикие магички.

Час от часу не легче. Злой рок, выбирая, куда бы меня закинуть, нашел идеальный вариант. Бесправная племянница, которую держат под замком и постоянным наблюдением лекаря. Еще какой-то отбор на носу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю