355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Соловьева » Лорена - похитительница сознаний (СИ) » Текст книги (страница 12)
Лорена - похитительница сознаний (СИ)
  • Текст добавлен: 10 ноября 2017, 21:30

Текст книги "Лорена - похитительница сознаний (СИ)"


Автор книги: Елена Соловьева



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 24

На следующий день прибыла группа специалистов из столицы. Среди их числа были двое следователей, имевших на своем счету множество раскрытых дел, а также трое экспертов-криминалистов. Дело по серийному маньяку было исследовано ими вдоль и поперек, придирались ко всему – к показаниям, к осмотру мест обнаружения тел, к изучению тел жертв, к каждой запятой. Полянский взмок, бегая от кабинета руководителя, в котором засели гости, к своему сейфу. Наконец, эксперты-криминалисты убыли в морг, чтобы побеседовать с коллегами, но облегчения это не принесло. Прибывшие в помощь следователи, напустив на себя важности, вплотную занялись Полянским. Стас чувствовал себя как на допросе, ему в голову пришла мысль, что именно его подозревают в совершении тяжких преступлений. Вопросы были самыми разнообразными – профессионалов своего дела интересовало буквально все: время суток, когда обнаружились тела; цвет одежды свидетелей; схожесть повреждений на телах жертв… и т.д. и т.п. Беседа заняла практически весь рабочий день и плавно перетекла в рабочий вечер. Но один из приезжих следователей оказался на редкость дотошным – он будто бы не нуждался ни в пище, ни в отдыхе – все рыл и рыл, силясь обнаружить детали пропущенные Полянским.

Ближе к полуночи гость сдался отыскать улики, но от Стаса не отстал – пришла пора перейти от фактов к предположениям. Полянский не пытался ничего скрыть, он охотно поделился своими предположениями и догадками. Больше всего коллегу Стаса заинтересовало пребывание на похоронах Маришки подозрительной дамы в капюшоне, скрывшейся от погони на автомобиле. Скрепя сердце, Стас рассказал и о том, что похожий черный внедорожник он видел возле обнаруженного в лесу трупа неизвестного. Столичный следователь сразу же запросил данные по этому делу и с головой погрузился в его подробности. Выяснил о причастности Натальи к еще одному преступлению – краже ценностей из салона – и немедленно изъявил желание присутствовать на обыске в квартире подозреваемой. Второй следователь, ранее не подававший признаков высокого интеллекта, настолько вдохновился новыми сведениями, будто вина девушки уже была доказана.

Стас окончательно приуныл – как он не пытался переубедить коллегу, ему это так и не удалось. Молодой и ретивый следователь, прибывший в другой город по причине своего родства с высокопоставленным руководителем и именно по этой причине получавший в свое распоряжение дела, раскрывать которые было одним удовольствием, – не обратил на смятение Полянского ровным счетом никакого внимания. А вот его старший и более опытный коллега, не одну собаку съевший на раскрытии дел о серийных маньяках, сразу отметил нервозность Стаса и его нежелание признавать вину девушки. Воспользовавшись краткой передышкой, гость отвел Полянского в сторону и прямо спросил:

– Тебя что-то связывает с подозреваемой?

– Так точно, Родион Витальевич, – сдался Стас, – я испытываю к ней, скажу прямо, нечто вроде сочувствия и… привязанности.

– Это очень плохо, – покачал головой опытный сыщик и полез в карман за сигаретами, – будешь? – предложил он коллеге.

– Не курю, – отказался Стас.

– И правильно делаешь, – согласился с ним Родион Витальевич, глубоко затягиваясь, – а мне эта отрава помогает думать. Видно, никотин давно заменил мне мое серое вещество. – Мужчина крякнул, пригладил седые усы, а потом моментально посерьезнел и попросил: – Расскажи мне об этой девушке, о Наталье?

– Мне известно не так много… – заметил Стас, судорожно размышляя – стоит ли упоминать о сестрах девушки. «Но ведь он сам все поймет, когда войдет в их квартиру?!» – предупредил сам себя Стас и, махнув рукой на сомнения, кратко рассказал о знакомстве со всеми тремя девушками, о тяжелом детстве Натальи и об утверждении Марьяны Ивановны о том, что родных сестер у девочки не было.

– Да, интересненько, – задумчиво проговорил Родион Витальевич. – А ты не думал о том, чтобы побеседовать с матерью подозреваемой?

– Я ей звонил, – заверил коллегу Стас, – она подтвердила версию соседки – у нее только одна дочь, Наталья.

– Такого в моей практике еще не случалось, – подметил мужчина, – но тем интереснее будет это дело распутать. – Родион Витальевич строго посмотрел на Стаса и перешел к теме, от которой отвлекся: – Не позволяй чувствам взять верх над твоим рассудком, – предупредил он парня. – Личные мотивы могут сильно помешать следствию. Первое правило сыщика – мыслить отстраненно, непредвзято.

– Знаю, – кивнул Полянский, – и стараюсь избежать личной мотивации. – Стас несколько секунд поразмышлял, а потом спросил: – Теперь, зная о моих симпатиях, Вы потребуете отстранить меня от дела?

– Ни в коем случае! – чуть не поперхнулся табачным дымом Родион Витальевич, – Возможно, я скажу глупость, но порой первое правило сыщика работает с точностью до наоборот, а интуиция оказывается самым что ни на есть первостепенным помощником. Там, где нет места фактам, нужно использовать другие возможности… Идем, у нас еще полно работы. Прежде чем принять участие в обыске квартиры, я хочу выяснить об этой Наталье и ее загадочных сестрах все!

Перед тем, как отправиться по месту проживания подозреваемой, Родион Витальевич не только вытряс из Полянского все необходимые сведения, но и отправился познакомиться с девушкой лично. Наталья держалась молодцом, но темные круги под глазами и подрагивающие руки выдавали ее угнетенное состояние. И все же, не смотря на нервное истощение, девушка наотрез отказалась беседовать с новым следователем о сестрах. На Полянского она смотрела как на предателя, вызывая бурю смятения в сердце бедного парня. Стас хотел бы успокоить девушку, рассказать ей о том, что он верит в ее невиновность, но так и не сумел подобрать нужных слов. Да и что он мог сказать Наталье – все улики были против нее.

Ближе к полудню, разочарованный молчанием девушки, Родион Витальевич, прихватив своего московского коллегу, Стаса, участкового и одного из своих экспертов, отправился в квартиру к сестрам. С ними выехал адвокат, назначенный Наталье – простая формальность, которую нужно было соблюсти. Самым трудным оказалось уговорить соседей выступить в качестве понятых – обнаружив людей в форме возле дверей своих квартир, они притворялись спящими, а то и напрочь отсутствующими. И только одна сердобольная старушка, жившая над сестрами, согласилась принять участие в обыске. Захватила она с собой и упиравшуюся руками и ногами внучку, которую перспектива работы со следствием совершенно не прельщала – от девушки исходил резкий запах алкоголя, который она настойчиво, но безрезультатно пыталась перебить мятной жвачкой.

Пока участковый отворял дверь квартиры Натальи ее же ключами, Родион Витальевич обратился к дамам с просьбой рассказать об их соседках.

– Бабуля ничего не скажет, – перекатывая во рту жевательную резинку, заявила внучка, – она туговата на ухо, да и видит плохо.

– А что Вам известно о живущих здесь девушках? – не обращая внимание на развязанное поведение девушки, поинтересовался Родион Витальевич.

– Да ни че особенного, – фыркнула девчонка, – я вообще-то в соседнем доме живу, а у бабули ночую только когда мамка накажет и из дома выгонит.

Оценивающе оглядевший девицу с головы до ног Полянский, сразу же догадался о причинах ее конфликта с матерью – одна лысая голова и широченные тоннели в ушах едва вышедшей из подросткового возраста понятой чего стоили!

– Вы знали всех трех соседок в лицо? – продолжил уточнять Родион Витальевич.

– Ну да, – чавкая, заявила девушка, – Наталью я редко видела – она, кажется, в каком-то крутом салоне работает и пропадает там целыми сутками. Лолита – серая мышка, вечно с какими-то книгами таскается. А Рената, та вообще оторва – у нее что ни вечер, то новый хахаль; я сама много раз видела, как она возвращалась домой в сопровождении разных там кобелей.

Полянский заметно покраснел: вдруг понятая видела и его в числе многочисленных спутников Ренаты?

– Кроме того, что одна из сестер постоянно меняла мужчин, соседки давали вам причины для беспокойства? – перебил девушку Родион Витальевич. – Шумели, буянили?

– Ась? – вступила в разговор бабушка. – Чаго говорите? – старушка подошла поближе к следователю, беседовавшему с ее внучкой, и подставила правое ухо, к которому был прикреплен слуховой аппарат.

Раздраженно выдохнув, девушка покрутила на хитроумном приспособлении колесико, прибавляя звук. Она делала это с такой ловкостью, что Полянский предположил, что внучка умышленно отключает слуховой аппарат, чтобы старушка не услышала лишнего.

– Спрашивают, мешали ли тебе соседки снизу?! – прикрикнула на бабушку родственница.

– Хорошие девочки тута живут, – пошамкав беззубым ртом, заверила следователей старушка, – никаких хлопот никому не доставляют. Так – пошалят немножко, похихикают, да и почивать ложатся…

– Не слушайте Вы ее, – отрезала внучка, – у моей бабушки все хорошие.

«Ну да, – подумал Полянский, – раз уж это божий одуванчик тебя терпит, то соседки для нее и вовсе ангелы!»

В квартире сестер царил полный порядок – ни брошенной на пол вещи, ни грязной обуви, пыли – и той не было. Обследовав маленькую, но уютную прихожую, следователи прошли в зал – огромная плазма на стене, диван напротив. Полянский покосился на двуспальную кровать рядом с окном, силясь отогнать от себя связанные с ней воспоминания. От беспокойных мыслей его оторвало настойчивое желание молоденькой понятой сунуть свой любопытный носик в шкатулку с драгоценностями, стоявшую на журнальном столике, – пришлось урезонить девушку, указав ей на роль стороннего наблюдателя, не больше! В платьевом шкафу, аккуратно одетая на вешалку обнаружилась белая шелковая блузка – на ее левом рукаве не хватало одной пуговицы, выполненной в виде перламутрового сердечка. Еще одна отсутствовала возле самой горловины и, как отметил Полянский, в отличие от первой, словно бы аккуратно срезанной, эта была именно оторвана – об этом свидетельствовала небольшая дырочка и порванные нитки на том месте, к которому она была ранее пришита.

Пришедшие обследовали кухню, вторглись в ванную – святая святых каждой уважающей себя девушки. Полянский, помня рассказ Натальи о том, что именно она взяла в тот злополучный день на складе, отыскал еще неиспользованные пакетики с образцами крема и масок, облегченно вздохнул и прихватил их с собой, чтобы затем показать эти экземпляры Клочковой и подтвердить правдивость рассказа подозреваемой. А вот обнаружить недопитую бутылку вина, которую девушка якобы убрала в холодильник, так и не удалось.

Еще больше вопросов возникло у следователей, когда они отыскали коробку, на которой значилась надпись «наши бумажки» – в ней было все: копии чеков на дорогостоящие приобретения, несколько школьных фотографий, медицинская книжка, справки из местной поликлиники и прочие важные документы. На дне, упакованные в полиэтиленовый пакет, хранились деньги – достаточно увесистая пачка. Но вот что странно – среди всего многообразия вещей не было ни одной, оформленной на имя Ренаты или Лолиты.

– Если сестры Натальи сбежали и забрали с собой свои документы, то почему оставили в сохранности деньги? – задал резонный вопрос Полянский.

– А что если девушки поделили сбережения и забрали только свою долю? – предположил Родион Витальевич. – Нам доподлинно неизвестно, какую сумму удалось скопить сестрам.

Это был веский довод, достоверно объяснявший суть происходящего. И все же Стас не верил, что Рената и Лолита могли сбежать, оставив Наталью в беде – слишком дружными были девушки.

В распоряжении следователей осталась еще одна комната, отгороженная от зала бамбуковой занавеской. Стас помнил, что Рената заходила туда в тот вечер, когда он впервые оказался в ее жилище. Тогда Полянский решил, что в этой комнате ночевали сестры, когда Рената приводила в дом ухажеров. Но он ошибся – это была не спальня, а гардеробная, она же миниатюрная версия косметического салона. Огромное трюмо и массивный комод с множеством шкафчиков, масса косметических средств и яркий прожектор, дававший необычайно яркое освещение – вот, что предстало глазам следователей, когда они зашли за занавеску.

– Эта комната напомнила мне гримерную одной знакомой актрисы, – хмыкнул Родион Витальевич, – когда-то мы были с ней очень дружны.

В одном из ящиков комода следователи обнаружили черный парик, выполненный из натуральных волос. Полянский повертел находку в руках, припоминая, что в момент близости Рената так и не позволила ему прикоснуться к своей голове. Теперь он понял отчего.

– Не предполагал, что Рената носит парик… – выдавил из себя Стас.

– Мне порой кажется, что женщина создана именно для того, чтобы нам, мужчинам, было некогда скучать, – сообщил Родион Витальевич. – Я могу найти ответы на многие вопросы, но некоторые поступки противоположного пола навсегда останутся для меня тайной.

Следователи выдвинули следующий ящик – в нем, под грудой массивных золотых украшений лежало несколько пачек банкнот немалого номинала.

– Странно… – сразу же заявил старший сыщик, – никогда не видел, чтобы в доме было целых два тайника!

– Слишком просто, чтобы быть правдой… – прошептал себе под нос Полянский.

– О чем ты?

– Я больше чем уверен, что это ценности, похищенные из сейфа Клочковой.

– Думаешь, их подбросили?

– Ни на секунду в этом не сомневаюсь, – уверенно заявил Стас. – Наталья только пешка в этой игре, разменная монета, которую не жалко отдать под суд и следствие…

С досады Полянский пнул ногой мусорную корзину, стоявшую возле комода. Она упала на пол, рассыпав свое содержимое: порванные листы бумаги, использованные ватные диски, пустые тюбики. Нечто яркое привлекло внимание одного из экспертов, а уже через секунду упакованная в стерильную перчатку рука откопала на дне корзины… детскую маску в виде собачьей мордочки, изготовленную из папье-маше. Дело принимало неожиданный оборот.

Глава 25

У Полянского совершенно опустились руки. «Неужели я настолько плохо разбираюсь в людях? – раз за разом задавал он себе один и тот же вопрос. – Неужели мне стоит поверить версии о том, что именно Наталья и есть искомый нами маньяк?» За время, проведенное в пересмотре прошедших событий в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, Стас успел передумать многое. Но, как ни абсурдно это звучит, он так и не нашел в себе сил, признать Наталью виновной.

Между тем, за главную подозреваемую всерьез взялись приезжие следователи. Особо усердствовал тот, который был моложе – в своем воображении он уже получил от Натальи признательные показания и усадил девушку за решетку. На деле все обстояло несколько иначе – подозреваемая не шла на компромиссы, не отвечала на провокационные вопросы и вообще отказывалась сотрудничать с правоохранительными органами. Настойчивость следователей привела лишь к тому, что девушка ушла в себя окончательно и совсем перестала разговаривать. Чем больше наседали на нее, тем меньше она принимала участие в реальности, окунувшись в свой собственный мир. Назначенный адвокат также не мог достучаться до Натальи и ушел от нее ни с чем. Этот же самый человек, дабы выполнить свою роль защитника, заподозрил невменяемость своей подопечной и настоял на назначении ей психиатрической экспертизы. Когда Наталья узнала об этом, то пришла в неописуемую ярость. Она стала агрессивной, буйной, неуправляемой и вела себя настолько непредсказуемо, что ее пришлось поместить в одиночную камеру.

Стас узнал о последнем решении только спустя двое суток. Не мешкая, он помчался в СИЗО, но было уже поздно – Наталья окончательно утратила волю к жизни и не отвечала на внешние раздражители. Глядя в пустые, ничего не выражавшие глаза подозреваемой, Полянский не верил в то, что еще несколько дней назад видел эту девушку совершенно другой. Куда делись ее оптимизм, ее сила и ее страсть? Где все это? Полянский решил испробовать последнее средство – он вновь предложил устроить Наталье свидание с сестрами.

Упоминание о них на секунду возымело действие – взгляд девушки прояснился, искусанные до крови губы зашевелились:

– Я не дам вам погубить моих сестер… – Вот все, что сказала Наталья, прежде чем вернуться в себя, в свой индивидуальный ад.

– Почему ты думаешь, что я желаю им зла? – вопросил Полянский. – Позволь мне помочь тебе и твоим сестрам…

Но Наталья не услышала его, не ответила. Она смотрела мимо Стаса, куда-то в пустоту, в ведомые лишь ей одной дали. Вдруг, девушка вздрогнула, выставила вперед руки и изо всех сил стала сопротивляться невидимому врагу. Она кричала и вырывалась из холодных объятий собственного страха, готового пожрать ее целиком. Но ее противник был сильнее, он уже запустил свои острые когти в ее сердце, угрожая разорвать его на клочки.

Полянский бросился на помощь – он прижал девушку к себе, заставляя ее почувствовать тепло собственного тела. Своим горячим дыханием он попытался согреть ее ледяные руки, все еще пытающиеся выцарапать глаза невидимому чудовищу, прячущемуся в темноте одиночной камеры, выползающему из-под кровати, когда никого нет рядом. Стас гладил напряженную как струна спину Натальи, утешал ее всеми словами, которые только пришли ему на ум. На секунду девушке стало легче – она обмякла, повиснув в удерживающих ее объятиях. Но чьи-то жестокие руки безжалостно оторвали Наталью от Стаса, нарушая их единение. Люди в белых халатах вкололи девушке снотворное и, погрузив ее безвольную на носилки, унесли в темноту коридоров.

– Стойте! – попробовал остановить их Стас. – Она не сумасшедшая, ее нельзя отправлять в лечебницу! Ей нельзя оставаться одной!

Люди в белых халатах не услышали его, а чьи-то руки по-прежнему удерживали Полянского на месте, не давая броситься девушке на выручку. Стас резко обернулся и уперся взглядом в суровое лицо Родиона Витальевича.

– Ты отстранен от дела. – Эти слова были произнесены не без сочувствия в голосе, но оттого не менее строго.

– Я должен ей помочь, – Стас был готов расплакаться от собственного бессилия.

– Мне понятны твои стремления, но у нас нет другого выхода, – отрезал Родион Витальевич. – Поверь, я обеими руками против дурдома и принудительных методов лечения пациентов, но… мы должны, просто обязаны как-то до нее достучаться.

– Так будет только хуже, – с дрожью в голосе, выдававшей его волнение, поведал Стас. – Наталья не виновна, я уверен в этом.

– Найди мне хотя бы один факт, свидетельствующий в ее пользу, – предложил Родион Витальевич. – А лучше заставь помочь следствию. Даю тебе гарантию, что приму во внимание любые доказательства, пусть самые невероятные. А пока… – следователь развел руками.

– Я сделаю то, что Вы просите, – заверил коллегу Стас, – чего бы мне это не стоило… – Он резко развернулся на каблуках и пулей вылетел из СИЗО – промедление могло стоить Наталье не только разума, но и самой жизни.

Первым делом Полянский принялся за таксиста, подвозившего Наталью до дома в тот роковой вечер. Пользуясь тем, что в следственном комитете еще не знали об его отстранении от дела по серийному маньяку, Стас немедленно вызвал к себе водителя. Мужчина, за которым водились «грешки» прошлого, явился незамедлительно. Он комкал в руках потрепанную кепку, не смотрел в глаза следователя, но на заданные вопросы отвечал уверенно, с некоторой степенью эмоциональности.

– Да, начальник, подвозил я эту девку, – заявил таксист, едва взглянув на фото Натальи. – Это она, точно… Кабы знал, во что она меня втравит, ни за что б не остановился, – добавил он, глядя себе под ноги.

– Оказывать помощь ближнему похвально, – не преминул заметить Полянский. – Не волнуйтесь, Вас ни в чем не подозревают. Расскажите еще раз все в подробностях. И присядьте, не стойте в дверях.

Мужчина почесал затылок, пару раз крякнул и опустился на стул рядом со следователем. Продолжая вертеть в руках кепку, периодически вымещая на ней свою неуверенность, он поведал следующее:

– От тещи я, значит, возвращался. Смотрю – на дороге девка голосует. Сначала хотел мимо проехать, потом присмотрелся – вроде не пьяная, чистенькая. Подсадил.

– Сколько Вы потребовали за свои услуги? – уточнил Полянский, не сводя взгляда с опрашиваемого.

– Так я это… – замямлил мужчина и с удвоенной ловкостью принялся комкать кепку, – только спросил, сколько ей не жалко… А побрякушку она сама отдала, я того… не настаивал.

– Допустим, что так оно и было, – предложил Стас, – что было дальше?

– Ну, села она, значит, поехали…

– По дороге вы разговаривали?

– Она только адрес назвала, больше ничего… Ах, да – я ей еще в больницу предлагал, но она отказалась…

– Что послужило причиной вашего предложения?

– Так девка-то странная была, дерганная какая-то… Будто не в себе…

– Опишите подробнее ее поведение?

– Ну, на это… того… гримасничала – я в зеркало заднего вида видел, ажно руль из рук не выпустил: будто в нее бесы вселились. То жаловаться примется, то наоборот – утешать себя. Вот те крест, начальник, я прям струхнул – не девка, а оборотень…

Слова таксиста порядком озадачили Полянского: он не первый утверждал, что в Наталью будто бы вселялся бес. Могло ли душевное расстройство стать причиной, побудившей девушку убивать? Логика подсказывала, что да – вполне. Но упрямое сердце продолжало настаивать на своем: Наталью подставили, воспользовавшись ее отклонениями. Насколько успел понять Стас, девушка не была склонна к насилию, более того – оставаясь одна, она подвергалась воздействию собственных страхов, поселившихся в ее душе еще в детстве. Полянский не был тонки психологом и знатоком человеческого разума, но в одно он верил твердо – Наталья защищалась от своих кошмаров, но не пыталась причинить окружающим вред. Это именно ей нужна помощь окружающих – элементарное человеческое тепло, сочувствие и любовь, способная осветить мрак ее души, вытащить девушку из пучины кошмаров.

Полянский отпустил таксиста – он рассказал все, что мог. В каком-то странном оцепенении, граничащем с паникой, Стас отправился домой. Его не покидало ощущение нереальности происходящего, возникающие предположения пугали и сбивали с толку. Наталья – одержима бесами? Или безграничной, всепоглощающей любовью к сестрам, которых никогда не было, также как и преследующих в темноте чудовищ? Неужели Лолита и Рената – это лишь плод фантазии девушки, способ избежать одиночества?

Тарзан, по уже заведенному обычаю, не встретил Стаса у двери. Не помахал хвостом и не бросился на хозяина с радостным лаем. Он был слишком занят – терся мордашкой о цветной лоскут ткани и заунывно ворчал, выражая свою тоску и грусть.

– Тарзан?! – позвал Полянский. – Ты чем занят, что у тебя в зубах? А ну, отдай! Кому говорю, верни, эта вещь мне нужна!

Вырвать из пасти пуделя трусики Ренаты оказалось не так просто – Тарзан никак не хотел расставаться с вещью, от которой изумительно пахло той замечательной девушкой. Если бы песик мог выбирать, то уже давно бы жил у новой хозяйки, к которой испытывал самую искреннюю, по-собачьи преданную симпатию. Но мнения Тарзана никто не спрашивал.

Стас положил отобранный у собаки трофей в целлофан и погрозил мохнатому другу кулаком. Тарзан расстроенно заворчал, лег на пол и прикрыл лапой нос – это означало, что он нисколько не боится угроз хозяина и ничуть не раскаивается, а просто создает видимость послушания.

Подрагивающими от нетерпенья руками Полянский достал листок бумаги с пометками, сделанными рукой Лолиты. Сравнил почерк с образцом, прихваченным из дела Натальи. Разочаровался. Плюхнулся в кресло и устало опустил руки.

Тарзан решил воспользоваться моментом и попытался утянуть из рук хозяина записку. Полянский не позволил – он выхватил лист бумаги прямо из зубов недовольно взвизгнувшего товарища и поднес его к глазам. От безысходности стал читать: все пометки посвящались одному единственному сказочному персонажу – Змею Горынычу, его быту и причинам, побуждавшим людей ненавидеть этого трехглавого монстра. Стас застонал, прикрыл глаза и его воображение услужливо подкинуло ему иллюстрацию к только что прочитанному: две головы дракона, берущие свое начало из глубин одного тела. Три девушки, три головы – один единственный организм, живущий по разным правилам! Стасу захотелось разбежаться и ударится головой об стену.

Тарзан внимательно посмотрел на хозяина, тавкнул – он-то уже давным-давно обо всем догадался. Его не ввести в заблуждение фокусами с переодеванием, париками, разными голосами, разной походкой, манерами и прочими причудами. Для него девушка всегда пахла одинаково, всегда была с ним мила и ласкова.

Полянский потрепал умного песика по голове и уловил в его ворчании одобрительные нотки. Собрал все трофеи, полученные от «сестер», и помчался в экспертное бюро – девушка могла менять облик, но на отпечатки пальцев это не могло отразиться…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю