Текст книги "Любовь по переписке (СИ)"
Автор книги: Елена Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 10
Сидела на кровати в новом номере, пытаясь понять, что мне делать. Ситуация раздражала. Не хотелось быть взаперти, потому что мне не повезло. Но если оборотень укусил, значит, я его пара? Или просто из-за моей крови такая у него реакция?
Кровь… Да пропади она пропадом. Ведь оборотни кусают и тех, кому симпатизируют. Но метка слабая. Со временем она совсем исчезает. Только метки истинных очень долго держаться. Но это догадки – никто точно не знает, оборотни об этом не рассказывают. В любом случае оборотень всегда найдет по запаху свою женщину с его меткой.
Завибрировал телефон. Устало схватила сумку и достала айфон, отмечая, что пришло сообщение. Прочитала его и нахмурилась:
«Ника, сразу ко мне! Не мойся! Я жду тебя…»
Елена Николаевна, как всегда, вовремя. Еще пока не мылась, но так хотелось. Что же, не судьба… пока. Когда зверь очнется, сразу бросится за мной по следам.
Постучала пальцем по экрану и уже через секунду набрала ее номер. Женщина взяла моментально, будто только и ждала этого, что было необычно.
– Ника, как ты? – спросила Ласкина.
– Елена Николаевна, – замялась, не представляя, как признаться. Вечно я косячу. Вытерла пот со лба, чувствуя, что сейчас нахожусь в подвешенном состоянии, и продолжила, – он меня укусил.
– Да? – гневно воскликнула она и тут же вздохнула: – Давай ко мне. Я у себя, охрана тебя пропустит.
– Вы сможете мне помочь? – с неверием поинтересовалась, чувствуя, как в груди появляется маленькая надежда, разрастающаяся в громадный ком.
– Посмотрим, – задумчиво протянула она. – Я тебя жду.
Звонок прервался, профессорша отключила связь. Удивлялась порой ее корректности и вежливости…
Продолжала дальше сидеть и смотреть в одну точку, понимая, что мне это все не нравится. Была зла.
Ох, еще немного и я получу диплом. Тогда смогу… уехать к себе. В университете становится «жарко». За последний месяц я только и делаю, что влетаю в неприятные ситуации. И все этот чертов клуб! Пропади он пропадом!
Через тридцать минут я входила в здание, улыбаясь охраннику, который был занят, попивая капучино и заедая огромным гамбургером, еле впихивая в рот. Даже посочувствовала рту, отмечая, как широко он открывал его. Мужчина трамбовал пальцами свой ужин, не забывая пялиться в сотовый.
Когда подъезжала, отметила, что только на первом этаже горит тусклый свет, а на пятом все окна светились. Ласкина меня ждет.
Чувствуя на душе грусть и безвыходность, я смело пошла вперед. Открыла дверь кабинета, но женщины не увидела. Прошла дальше, огладываясь по сторонам, пока не заметила ее. Женщина сидела в кресле и смотрела перед собой.
– Вляпалась? – презрительно протянула она, не оборачиваясь, отчего я нахмурилась. Надоело. Я, конечно, понимала, что встряла, но зачем с таким пренебрежением? Сама отправила меня к нему. А когда одна на один с оборотнем, разве есть гарантия, что можешь избежать его агрессии и силы? И совсем не имеет значения тот факт, что я умею защищать себя.
Прошла вперед и села на кушетку, открыто вглядываясь в ее лицо, громко спрашивая:
– Мне уйти?
Женщина нахмурилась и непонимающе спросила:
– Почему?
– Чтобы не слышать презрение и упреки. Я не могла никак помешать ему. У него силы, как у движущегося поезда.
Профессорша скривилась, а потом сказала:
– Раздевайся. Возьму анализы и уберу шрам, после того как прочищу рану.
– Поможет?
– Есть еще вариант, но первым делом нужно выполнить обязательные процедуры.
– Хорошо, – согласилась, начиная раздеваться, наблюдая, как она надевает перчатки, поправляет халат и показывает мне на процедурный кабинет.
Вздохнула и потопала вперед, надеясь, что это поможет.
* * *
Через тридцать минут я уже сидела в своей одежде на кушетке, а Ласкина вводила мне сыворотку через шприц.
– Потерпи… – грубо рявкнула она. – Знаю, что больно.
Хотела кивнуть, но в эту секунду почувствовала такую боль, что захотелось моментально в туалет. Такое ощущение, что она мне кипяток в вену вгоняла.
На глазах появились слезы, но я все же выдержала этот ад. Проклятье. Закрыла глаза и вдруг нахмурилась.
– Откуда знаете, что больно? По реакции пациентов?
Женщина выкинула шприц в бак и застыла на месте. Некоторое время стояла, а потом процедила:
– Я знаю по личному опыту.
На время забыла о том, что у меня что-то болит, да и вообще обо всем. Я пораженно смотрела, как она медленно идет к окну, постукивая каблуками, тут же слыша: – Знаю, потому что сама с меткой.
Пораженно ахнула, буквально цепенея от ее слов. Надо же… Так вот в чем проблема. Ненависть не просто так. Зная, что не стоит лезть в ее личную жизнь и все такое, я не выдержала и осмелилась на вопрос:
– Но как? Вы же…
– Я их ненавижу! ВСЕХ! Презираю и хочу сделать все, чтобы они страдали и мучались.
Вот это дааа… Нужно найти себе другого специалиста. А то кто ее знает… Если у меня начнется оборот, то, очень вероятно, она меня первая грохнет. Сделала вывод по ненависти в ее глазах.
Поднялась и прошептала:
– Но как вы смогли спрятаться? Ведь метка… все равно…
– Девочка, я профессор, кандидат медицинских наук, и ты не представляешь, сколько всего сейчас создали, чтобы бороться с заразой в крови, которая выбрасывается с укусом зверя.
– Но… сколько вы так скрываетесь? – не унималась я, поглядывая на рану, где красовался совсем незаметный шов.
– Через несколько дней и следа не останется, – сказала она, кивая на мою рану. Потом нахмурилась и уточнила на мой вопрос: – Я?
Переспросила и замолчала. Странная женщина. Я продолжала внимательно смотреть, ожидая все же ее признания. Если начала, то пусть скажет все.
Женщина внезапно засмеялась с горечью, а потом сняла халат, бросила его на стол и с ненавистью начала:
– Мне было восемнадцать. И от укуса зверя я… – женщина замолчала на мгновение, – умирала. У меня не было особенной крови. Я обычная, но зверь среагировал на меня. И когда он понял, что та, которой он поставил метку, не сможет жить… – Елена Николаевна замолчала, надувая губы, вспоминая о прошлом, – он отвез меня в их больницу, но там мне не могли помочь. Жаль, что самцы не подыхают от мучений своей пары. Нет… Но его зверь буйствовал, становился неадекватным, почти до безумия. Хотя мне было плевать. Я молилась лишь об одном – его смерти, потому что если бы не один профессор, то умерла.
Отмечая мой пораженный взгляд, она усмехнулась и добавила:
– Да, он отвез меня в медицинский центр людей, обещая, что потом вернется за мной. Мразь. Но я выжила! Профессор не только вытащил меня с того света, но и вычистил рану, перелил кровь, и ввел мне огромную дозу сыворотки. В общем, я смогла это вынести.
– Поэтому вы так ненавидите их?
– Да, они слишком самоуверенны. И я презираю тех, кто соглашается быть с ними, не понимая того, что превращаются в животных. Оборотни – звери, ничтожные существа, которых нужно отлавливать, а потом расстреливать.
– Но вы были, действительно, его парой?
– Да, была. Но это неважно! Этот подонок посмел…
– А я? Пара? – спросила с волнением.
– Да, ты – пара. Истинная пара оборотня, который тебя укусил. Не желанная, а пара. Результаты подтвердили это, – выдала она свой приговор.
– И как мне быть? – спросила, потирая руку. Боль до сих пор была. Казалось, что внутри все горит и полыхает.
– Я уже сделала все необходимое. Но если хочешь, я могу решить твою проблему раз и навсегда. Видишь ли, сыворотка на тебя из-за особенной крови действовать долго не сможет. И есть вероятность, что…
– Что?
– Что ты будешь зверем, как и они. Представь, как это ужасно! Ты будешь монстром! – дико цедила она, не скрывая, что если такое случится, то единственно, что мне светит, это получить укол, от которого я никогда не открою глаза.
– Не пойму, как вы можете решить эту проблему? – воскликнула, поднимаясь с кушетки. Голова пошла кругом. И я вновь села, понимая, что пока не могу стоять.
– Очень просто – сделаю переливание крови.
Я молчала, в ужасе наблюдая за ее довольным взглядом. Она светилась от своего триумфа. Уверена, долго об этом думала. Но перелить кровь… Разве это не опасно?
– Перелить кровь? Немного?
– Нет, большую часть. Это опасно, но уверяю, оно того стоит. Нужно убить мразь, что дремлет в тебе, но может в любой момент проснуться.
– Я…
– Если ты слаба и желаешь быть под грязным зверем, то больше не приходи! – вдруг закричала она, делая шаг ко мне. – Я презираю тех, кто слаб, а сейчас ты проявляешь слабость!
Понимала ее эмоции и была благодарна за откровенность, но… я считала ее сумасшедшей. Получается, ее ненависть сильнее, чем жизнь человека? Да уж…
Переливание большей части крови? Это же приговор.
Сидела и пыталась понять, осмыслить. Черт. Я хочу уйти отсюда. Кое-как встала на ноги, чувствуя, что мне по-прежнему погано, и тут в голове возникла мысль. Притом важная!
– А я… не беременна, случайно? – вдруг воскликнула. Черт! Ведь партнер кончил в меня. Посмотрела на довольное лицо женщины и напряглась. Какого черта она скалится так?!
– Нет, этого не может случиться, – сухо сказала Елена Николаевна, отчего у меня в голове моментально что-то щелкнуло. Я двинулась к ней, чуть не заваливаясь на пол, удерживаясь за какой-то прибор, и процедила:
– Что вы хотите этим сказать?
Ласкина нагло засмеялась и грубо выкрикнула:
– А как ты хотела? Я тебе ввела сыворотку. А сегодня днем, ты приняла таблетку.
«Вот же сука! Да кто она такая, чтобы решать за меня?!»
Как зомби пошла на нее, но замерла, услышав ее крик:
– Не подходи ко мне, ибо я никогда не помогу тебе! Никогда!
«Да пошла ты со своей помощью!» – подумала, но сдержала себя, пытаясь осознать все, что она сказала.
– То есть, вы сознательно вводили сыворотку, убеждая, что это никак не отразится во мне? А теперь…
– Не нужно делать меня сукой! Разве тебе нужны дети от оборотней и с твоей кровью? Ведь тогда ты родишь оборотня, не человека. В тебе очень сильная кровь, странная и непонятная. Я такую никогда не видела прежде. И когда я попыталась разбавить ее…
– Что? – в ужасе задохнулась. Проклятье. Да чем же она лучше тех, кого ненавидит? Еще хуже. Безжалостная сука!
Отошла и уперла руки в стену, не понимая, как так получилось.
– Если хочешь быть нормальной, как я… то будешь! Я могу перелить тебе кровь! Да, может случиться все, и даже будешь инвалидом. Но это лучше, чем быть парой зверя. Даже у меня получилось…
Резко развернулась к ней и процедила:
– Нет! Ты сумасшедшая!
– Хочешь, чтобы он тебя нашел, желаешь быть такой же, как они?
– Что ты со мной сделала? – закричала, не замечая, как перешла на «ты», не в силах относиться уважительно.
– Глупая! Но раз так переживаешь – успокойся! Не стоит! Ничего не случилось! Когда сыворотка выйдет, кровь очистится, сможешь забеременеть. Только зачем? Зачем? Я не понимаю тебя! Ты должна понимать, что породишь монстра. Они не люди, а ничтожные существа!
– Это ненормально! Вы ненормальная, помешанная на своих обидах! Не пойму одного, зачем вы мне вбиваете свою жизненную позицию?! Зачем?!
– Я думала, ты тоже ненавидишь их!
– Я обхожу оборотней стороной, но ломать свою жизнь не намерена, – закричала ей, чувствуя, как голова раскалывается.
Она вздохнула, будто я ей надоела изрядно, и сказала:
– Этой сыворотки хватит на несколько недель. Когда прижмет, можно будет повторить, или переливание.
– Моя пара… – запнулась, осознавая в полной мере, как влипла, – самец не найдет меня?
– Нет, хотя его будет тянуть к тебе, но я думаю, что из-за твоей крови у тебя всегда повышенное внимание от этих существ.
– И в это время я не могу забеременеть?
– Это нереально… пока все не выйдет и не пройдет некоторое время. Только тогда, – с обидой сказала она, не поворачиваясь ко мне. – Тебе пора. Мне еще нужно очистить твои следы и запах. Он скоро будет здесь. Оборотни такие – если сильный, то не стоит надеяться, что долго пролежит.
Я кивнула и, поправив одежду, потелепалась к выходу, но остановилась. Мне было интересно узнать кое-что. Обернулась и спросила:
– А оборотень, который пометил вас, он еще ищет вас?
Она обернулась, выдала странный звук и с усмешкой произнесла:
– Нет… теперь его обязанность приносить информацию. Он на своем месте – объект в нашей лаборатории, пока в состоянии и нужен, а затем его ждет газовая камера.
Испугалась, чувствуя ее равнодушие и безжалостность. Неужели она говорит правду? Как она могла так поступить?
– Но разве не было другого выхода? Ведь есть суды, – вспомнив о том, что есть независимый суд, который решает спорные вопросы людей и оборотней, убедилась в своей правоте. И если женщина подает в суд, доказывая свою правоту, то судьи запрещали к ней подходить, вплоть до наказания, обеспечивая полную безопасность потерпевшей. Значит, и я так могу. Да. Несомненно. Посмотрела на нее и добавила: – Вы могли доказать, что вы чуть не умерли, и его бы наказали. Вам не нужно было прятаться. А он…
– Нет. Он не выйдет никогда из клетки. Никогда! Я сама контролирую, чтобы он получал ежедневно достойное наказание. А если ты расскажешь кому-нибудь, то ничего не сможешь доказать. Да и не советую.
– Какая жестокость…
– Мне хватило одной ошибки. Я больше не позволяю себе оступиться. А ты завелась из-за того, что я сказала, что сыворотка убивает любые сперматозоиды. Глупо! Ты молодая, сможешь потом забеременеть от того, кто заслуживает. Это все. Уходи.
– А вы…
Ее лицо помрачнело. Она скривилась и грубо сказала:
– Я не нуждаюсь в них. Уходи!
Некоторое время смотрела ей в лицо, удивляясь этой женщине, а затем медленно побрела из кабинета, держась за стенки. Чувствовала себя ужасно. Так, будто по мне поезд прошел. Хотела попросить охранника, чтобы он вызвал такси, но не стала. Кто его знает. Сама… как-нибудь.
Через десять минут я была в машине и ехала в общежитие. Голова трещала так, что не могла расслабиться. Мысли не давали покоя.
Что же… мне нужно все взвесить и хорошо подумать над тем, что произошло. И у меня есть несколько недель, чтобы понять, чего я хочу и как быть дальше…
Глава 11
Просыпалась с головной болью, не в силах открыть глаза и вспомнить, как оказалась в своей кровати в ночной пижаме. Лишь помню одно – было так плохо, что попросила таксиста остановиться. Он не хотел, а потом не только притормозил, но даже выпрыгнул из машины, чтобы мне дверь открыть. Переживал, что «уделаю» его салон. Думаю, если бы не мое обещание – доплатить за терпение, он так не старался. Не исключала вариант – что побоится и выкинет, поэтому промычала заветные слова, не рассчитывая на безвозмездную помощь. А потом был звонок другу и все – я потерялась. Что было, как добиралась – стерто из памяти.
Открыла глаз, потом второй и, заметив улыбающееся лицо подруги, попыталась создать на моське подобие радостного приветствия. В эту секунду в голове что-то конкретно стукнуло, поэтому скривилась и забыла о благих мыслях.
Тяжелый вздох. Не мой. Снова открыла глаза, желая посмотреть, чего это там подруга там вздыхает. Это вроде мне плохо, как будто я всю ночь пила водку с литрового стакана, заедая редиской с солью, макая в сметану. Ужас-с-с.
Увидев керамическую кружку с изображением слоника, поедающего булки, запивающего это дело чаем и горько плача, прищурилась. Жидкость серого цвета и суровое выражение лица подруги – заставили меня напрячься. Понимала, что не просто так Вирина пихает мне эту кружечку, от которой несло ванилином и какой-то травой.
– Пей, – с восторгом сказала она, будто мне бокал шампанского за свое здоровье дала выпить в честь ее дня рождения.
– Отвратно воняет слащавой микстурой, – пробубнила, но, сделав глоток, выдала странный звук, похожий на мурлыканье, тут же отмечая, как у подруги поползла хищная улыбочка.
Хм…
Продолжила пить, чувствуя, ко мне возвращаются силы и отступает боль. Что за чудесное снадобье?! Выпила все и с огромным энтузиазмом выдала:
– Спасибо! Полегчало. Ты просто волшебница!
«Все, теперь можно в бой! Кто там и что хотел от меня? Обойдутся!»
Любимая подруга в ночном одеянии (шортиках и топике), что очень хорошо на ней смотрелось, как-то странно вытянула губы и сотворила извиняющиеся глазки.
Та-а-ак…
Она посмотрела на часы и слишком часто затормошила головой, задумчиво потянув:
– Да, но хорошо тебе будет после…
– После? – уточнила, поглядывая на пустую кружку, пытаясь понять, к чему Вера клонит.
– Угу… – это видно ответ на мой вопрос. Стоило озадачиться. – Кстати, не переживай, стакан с водой я уже приготовила.
– Стакан с водой? – переспросила, в следующую секунду ощущая, что вот что-то не так, будто в мой организм влили гадость, и она ищет выхода. В животе появилась тяжесть… и захотелось принять горизонтальное положение.
Нехорошо как-то стало.
– Ты чего мне дала? – с возмущением проговорила и быстро закрыла рот ладонью, спрыгивая с кровати, мчась до туалета, мечтая о том, как бы успеть добежать.
Пока я там кряхтела-пыхтела, обнимая унитаз и признаваясь ему в искренней любви, в моем сознании молотком отдавался громкий голос подруги:
– В общем, у меня есть хорошая знакомая, – конечно, это самая интересная информация, о которой я бы сейчас хотела услышать, – и она посоветовала тебе выпить эту настойку, чтобы моментально прийти в чувство после сыворотки или отравы. Это замечательное средство для всех оборотней, когда сильно болеют.
Чуть не захлебнулась водой, ведь как раз полоскала рот. Моментально выплюнула жидкость и выдохнула:
– Чего?
– Ну… когда я вчера тащила тебя из машины… Кстати, ты совсем даже не доходяга! Я чуть не родила…
– А есть что рожать?! – на всякий случай спросила, а то вдруг, а я и не в курсе. Задумалась. Нет, Вирина бы мне сказала, так что она просто хотела намекнуть, что у меня кости тяжелые.
– Есть что носить в три часа ночи! – возмущенно рявкнула она, показывая мимикой свое недовольство. – Замечу, я обиделась на тебя. Ты не сказала о том, что ходишь к больной психопатке на эксперименты. Хорошо хоть не весточку послала из клетки, – Вера тяжело вздохнула и, с грустью посмотрев на меня, добавила: – Ты мне помогаешь, а я…
– Подожди немного, – сказала и закрыла дверь, со стоном вновь обнимая унитаз, – не прерывай мысль…
Через десять минут мне было хорошо. Я счастливая прижималась лицом к кафелю и довольно улыбалась. Боль прошла – волшебно. Замечательно еще то, что война в моем желудке закончена. А еще через пятнадцать минут я уже сидела на кухне за столом, после того как примчалась из ледяного душа, и помешивала ложкой сахар в своей кружке, недовольно посматривая на блины, которые подруга пока не разрешала есть.
Напрашивается очень важный вопрос: «Зачем тогда она их испекла и поставила передо мной?»
Знаю! Чтобы я слюнями захлебывалась. Что я и делала…
– Не дуйся… чаек пока попей. Через полчаса блины разрешу есть.
«Полчаса?! Это целых тридцать минут. Долгих 1800 секунд. Почти вечность. Какая она жестокая!»
Посмотрела на часы и ахнула:
– Семь утра! Ты бы меня еще в пять разбудила.
– Ну а как еще тебя привести в чувство?! Поэтому я открыта для благодарностей и похвалы.
– Спасибо! От меня и моего желудка, а еще…
– Подробности оставим! – поспешно прервала она меня, выставляя указательный палец вперед, чтобы я не продолжала. – Я поняла, что ты меня обожаешь.
Улыбнулась, радуясь, что она у меня есть. Невероятная подруга! От такой чудесной мысли потянулась за блином, забывая про полчаса, и тут же получила по рукам. Надо же! Ей бы не поваром, а надзирателем идти.
– Я не спала… – жалобно проговорила, надеясь на ее сочувствие и доброту. Один блиночек можно ведь измученной бедняжке…
– Это я не спала, потому что бегала около тебя с тазиками и слушала все, что ты рассказывала.
– Я рассказывала? – уточнила, тут же смущаясь, что подруга всю ночь за мной ухаживала.
– Да, все. Слушай, сыворотка видно очень тяжелая, раз у тебя провалы в памяти.
Кивнула и хряпнула чайку, напрягая мозги, чтобы хоть что-то вспомнить, но не получалось. Задрала голову, вглядываясь в озадаченное лицо подруги, и поняла, что мне даже рассказывать не нужно. Она лучше меня все знает. Оказывается, я вчера постаралась.
– Вер, что делать?
– Елену Николаевну послать на три веселых буквы и держаться в стороне, пока не очутилась в клетке с табличкой: «Доверчивая идиотка!». Притом заглавными буквами красным фломастером.
– Какая ты добрая, – заметила, поправляя халат на груди, зевая в руку, пока не услышала:
– Тут, кстати, тигры вчера шарились.
Так и зависла с открытым ртом. Тигры. Значит, мой партнер – тигр. Естественно, он, родненький. Кто бы сомневался в том, что мне крупно «повезет».
– Да, по твою душу. Поэтому, как только увидела, стала Семеновой звонить, чтобы спросить, как запах убрать. Помогло.
– Семеновой? – первый раз эта фамилия упоминалась.
– Да, со мной в кафе работает. Она лисица и живет с парнем, не оборотнем.
– Ммм…
– Ага… Хотя как не с оборотнем? С животным, ведь козел у нее все же есть, – с умным видом заявила Вирина. Вдруг мысль появилась, что ей нужно было пойти на депутата, а не на повара.
Задумалась, тут же представляя, как она вместо готовки вкусных обедов, завтраков и ужинов трепалась о благополучии народа. Нее… пусть будет так, как есть.
– А что… оборотни-козлы бывают? – полюбопытствовала, с силой сдавливая виски.
– Нет, это особенность некоторых сволочей.
– Все так плохо?
– Да, сидит у нее на шее и копыта свесил, а она на двух работах вкалывает.
– Ммм… а почему не пошлет? – для меня это было слишком. Хотя… с деньгами рассуждать хорошо, а когда их нет – не до разговоров.
– Прикрытие. Да и он ей в день по сто ласковых сообщений присылает, слюнями брызгает от любви, на руках носит, но-о-о… – затянула она для убедительности, – отпетый лентяй. Проще говоря – альфонс. Нууу… или по-моему – хитровымудренная сволочь.
«Третий вариант мне больше нравился. Как-то суть сильнее раскрывает…»
– Бывает… – смогла только пробубнить.
– Ага… – она секунду гоняла сосульку во рту, думая о своем, что отчетливо высвечивалось на ее лице, а потом прислонилась к стене головой и начала: – Короче, ее семья перешла дорогу черным волкам, вот и убрали их, а она спряталась. И теперь Нелли, прошаренная во всем, что касается того, как быстро скрыться и убрать запах, живет спокойно, хоть ее до сих пор ищут.
– Да ну?
– Ну да! – это она не сказала, а рявкнула. – А ты мне не могла рассказать! Мы бы все решили, а ты к этой больной помчалась. Вот теперь кто его знает, что она тебе там вколола, – с недовольством буркнула Вера, поднимаясь и направляясь к столешнице, где стояла кружка, накрытая крышкой, откуда шел ужасный запах.
– Фуууу… – не сдержалась я, не в силах не реагировать. Это же надо какая вонь!
– Не стоит так кривиться, тебе еще это пить, – довольно проговорила подруга, радуясь чему-то.
Вновь представила себе картину, где я обнимаю унитаз. Нахмурилась и, с прищуром оскалившись, выдала:
– Ну уж нет! Я что…. теперь кроме как до туалета никуда не выйду? Мое пожизненное местообитание?
Подруга покрутила головой, обдумывая мои слова, и проговорила:
– Не переживай, тут травы и сахар, чтобы… не так горько было.
– Да ты брось, я отсюда чувствую мерзкий запах полыни.
– Нуууу, зато какой результат!
– А она откуда знает?
– Мама у нее врачом была.
– А как родители Нелли перешли дорогу черным волкам?
– Не знаю. Она лишь пожимает плечами, – поделилась Вера, зевая в руку, сонно бурча: – Как бы не уснуть…
– Это да… И все же! Как страшно жить с вами на планете!
Она подставила мне кружку и с улыбкой проговорила:
– Ника, никогда не будет положения «хорошо и идеально». Никогда! Зато… никаких нет войн.
– Ага, оборотни все контролируют.
– Есть такое, – с грустью согласилась Вирина, добавляя при этом: – В общем, тебе нужно будет это пить раз в три дня.
– Мама дорогая! – воскликнула, ужасаясь, хотя даже не пила эту отраву. Но мне первой хватило. Тем более подруга со своей заботой может целенаправленно стараться на благо моего здоровья. Чтобы очиститься, так сказать.
– Кстати о ней. Ты когда едешь на свадьбу?
– Через три дня…
– Вот! Я тебе смесь трав дам, а ты только заваривай.
– А меня оборотни за это на кол не посадят? А то вдруг им запах не понравится, – пробубнила, не зная, что уже придумать, чтобы не пить. Мысль появилась – уехать далеко и надолго. Но…
Да с какой стати я должна бегать и прятаться? Все будет хорошо.
– Не волнуйся! Скажи всем, что пьешь отвар от нервов.
– Здорово. Ко всему прочему я еще и неврастеничка.
– Или от запора, – с умным видом предложила она.
Даже левый глаз дернулся. Посмотрела на нее и предложила:
– А давай у меня еще будет геморрой и лишаи? Притом везде!
– Нет, лишаи как-то стремно, лучше…
Все, не выдержала и начала смеяться, отмечая, что подруга тоже, оказывается, сдерживала себя. А так серьезно мне об этом говорила, что я поверила.
– Ты бы видела свое лицо! – прыснула она с довольным видом.
– Ты бы мне еще газы приписала.
– Шикарно будет звучать!
– Ну да… Даже жалко себя стало.
– Короче, давай сегодня приедешь ко мне на работу. Время уточню.
– А ты работаешь? У тебя же там дел куча.
– Работаю, поэтому встретимся, посидим и поговорим. Нелли тебе все подробно растолкует.
– Хорошо.
– Я потом тебе сообщение скину. Все, я пошла собираться, а ты пей, а то не успеешь.
Посмотрела на отвар, а потом в сторону ванной и уточнила:
– Куда это я не успею, если не выпью?
– В универ. У тебя нулевая пара. Давай уже.
Точно. Ладно.
Нулевая пара?!
«Эхх… Тогда выпью», – подумала и начала пить, вливая в себя эту невыносимую вонь. Ужас… Да от меня за версту вонять будет этими травками.
Когда я справилась, решив, что вроде как все нормально, направилась в спальню, по пути спрашивая:
– У меня запах есть?
Подруга скривилась, проверяя чулки рукой на цельность, а я как раз застыла в проеме, уперев руки в бока, поднимая бровь.
– Нее… зубки почистишь… и все будет отлично. Кстати, купи две упаковки жевательной резинки.
– Ты издеваешься?
– Нет… это только первый час, – довольно сказала подруга, а потом вздохнула и проговорила: – Прикинь, сегодня нас отсылают в столовую оборотней.
Глазки мои округлились. Вот это новость… И как она будет? Прикусила губу, ожидая продолжения. Значит…
– Представь, не в общую, где все, а именно туда…
– Почему?
– Ну… я же оборотень, – смущенно сказала она.
– А Назаров к тебе вчера не подходил?
– Нет, он теперь совсем меня не замечает. И это хорошо. Даже очень! Но я всегда чувствую себя плохо рядом с полноценными оборотнями. Обдумываю ситуацию, планируя поменяться… – она замялась, очевидно, уже так не считая.
– Но… – решила помочь ей, а то может сейчас загрузится, а мне нужно на нулевую пару.
– Если я сейчас спасую, то что буду делать, когда в кафе оборотней нужно будет работать?
– Да уж…
– Так что пожелай мне удачи! Думаю, услышу о себе много нового.
Подошла к ней и обняла, приговаривая:
– Ты умница и со всем справишься.
– Надеюсь, – со вздохом добавила она. Вдруг скривилась и проговорила: – Почисть зубы раз… десять. Запах полыни просто перебивает все. Но не переживай, от Нелли всегда благоухает.
Подавила стон и пошла в ванную, надеясь, что через два часа действительно все пройдет и от меня будет благоухать. Нужно будет все подробно узнать сегодня вечером. А насчет Ласкиной, Вера права, следует держаться от нее подальше. Надо же, как все вышло. Но ничего! Отчаиваться не буду. Выход есть всегда!
* * *
Через четыре часа чувствовала себя еще хуже, чем утром. Нет, со здоровьем проблем не было и запах прошел, но вот на душе кошки скребли, когда залезла в интернет на сайт знакомств и прочитала сообщение Алекса.
Алекс: «Привет, малышка. Хочу извиниться, но не могу от тебя скрывать – увидеться мы не сможем. Я встретил свою девушку и не могу тебе обещать большего, чем дружба. Ты невероятная, и я был бы счастлив дальше общаться, но не знаю, согласишься ли ты. Скучаю по тебе. Расскажи, как дела?».
Приехали. Надо же… А я размечталась! Хотя куда там размечтаешься, когда у самой метка и самец, рыскающий где-то по оврагам и болотам. Это я так… от грусти бред несу.
Вот как бывает! Пока думала, парень уже встретил СВОЮ ДЕВУШКУ!
Слов нет, одни слюни от возмущения. Встретил он…
И я, дура, тоже хороша! Нужно было соглашаться, а не выкаблучиваться, переживая из-за всяких пустяков. А вдруг его мои бы кости устроили?! Итог один – я одна. Трусиха! Даже не попробовала быть счастливой.
Обиделась, но понимала, что никто ничего друг другу не обещал. А жаль… Очень жаль. Вздохнула и начала тыкать по сенсорной клавиатуре планшета:
Ника: «Привет. Рада за тебя! И за себя! Хотя мне повезло меньше, потому что я встретила наглую сволочь, поставившую мне метку. Поэтому я расстроена, надеясь, что он провалится где-нибудь в дыре и никогда меня не найдет. А так… у меня все хорошо и замечательно. Радуюсь за тебя. Как сам?»
Отправила и подумала: «Зачем?»
Черт!
Просто видно накипело, и я захотела поделиться. С мужчиной! С тем мужчиной, который мне нравился даже после его признания. Мне ужасно хотелось, чтобы Алекс как встретился, так и попрощался с ней. А, может, я надеялась, что он бросит все и поспешит ко мне на помощь? Глупость. Но все же я написала этот бред, а теперь жалею.
«Нужно убрать сообщение и тогда все будет нормально!»
Только хотела удалить сообщение, как вдруг меня окликнули:
– Климова Вероника?!
С недовольством поставила блокировку на экран планшета и посмотрела на высокую девушку в коротеньком модном платье персикового цвета, приближающуюся ко мне со стороны входа в зал боевых искусств, где через пять минут будет у нас проходить пара. Она вышагивала, виляя бедрами, отчего все парни стали бросать на нее взгляды, пуская слюни на маты.
Кобели!
Странно, почему-то решила, что она оборотень, и кроме резкого аромата духов ощущала запах тигрицы. Да что уж там – от нее так несло животиной, что захотелось зарычать.
На мгновение застопорилась, пытаясь понять, что это было, а затем убрала планшет в сумку и поднялась, чувствуя, что дамочка настроена враждебно.
Прищурилась, отмечая ее желание вцепиться мне в волосы, потому как видела подпрыгивание ручек и ножек (очевидно, это нервное), и грубо спросила:
– С чем пожаловала?
– С тем, что Амуров МОЙ, – почти прокричала она, оглядываясь по сторонам с превосходством, как будто уложила меня на обе лопатки. Ага… на три! Повела плечами, намекая, что визжать она пришла не по адресу, и спокойно выдала:
– Могла бы и в другом месте завывать, а мне плевать.
Крошка в персиковом платье, которое больше открывало, чем скрывало, хищно прищурилась, будто пыталась что-то понять, но ей однозначно не судьба, судя по открытому рту, и буркнула:
– Не обманывай! Все видели, как ты на него набросилась на стадионе.
Вот! Хорошо хоть не сказали, что зверски изнасиловала, а может еще что похуже – устроила там сексуальный квест: «Всем дам», чтобы желающих порадовать. Скривилась, отмечая, как эта звезда с огромными выпирающими прелестями, которых у меня нет, что ох как жаль, начала дергаться непонятно зачем.
