332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Рахманина » Я без тебя не могу (СИ) » Текст книги (страница 2)
Я без тебя не могу (СИ)
  • Текст добавлен: 4 июня 2021, 20:30

Текст книги "Я без тебя не могу (СИ)"


Автор книги: Елена Рахманина






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 2


Клим

Странно было спускаться с трапа на землю, по которой не ступал десять лет. Страна другая, этот город другой, да и я уже не такой, как прежде. За окном мелькают лощеные улицы, модно одетые молодые люди, любопытные туристы и нескончаемые «пробки» буднего дня. Один мимолетный взгляд в окно автомобиля, чтобы вновь вернуть его к изучению документов на лэптопе.

У меня остались должники в этой стране, и я хотел забрать то, что должно принадлежать мне. И больше других мне задолжал мой отец. Он еще не знает, кто стоит за его падением, кто выкупил все его крупные и интересные задолженности; за мной всегда стояли мои поверенные в России для такого рода сделок.

Сам же он, видя, в каком упадке находится его эфемерная империя, решил объявить себя и свои фирмы несостоятельными, начав процедуру банкротства, и скрылся в неизвестном направлении с остатками средств, которые позволят ему жить некоторое время, ни в чем себе не отказывая. Но я не желал ему такой участи. Я желал его возвращения и искупления грехов. Когда-то я выполнял его приказы и прихоти, находясь в зависимости от него – сначала моральной, а потом только финансовой. Теперь мне нужно было, чтобы он попал под мой тотальный контроль.

После того как я покинул Россию и отчий дом, он многократно пытался ставить мне палки в колеса в любом из намечающихся стартапов. Со временем я понял, что лучше вести бизнес не от своего лица, заметая следы. А потом его ресурсы закончились, как я и полагал, власть в стране менялась, и его силы постепенно иссякли. У него больше не было сил бороться со мной.

Мои размышления прервал телефонный звонок, на экране высветился контакт давнего товарища, а по совместительству – делового партнера.

– Самгин, наконец-то ты вернулся в Москву! – слышу радостный баритон Ильдуса на том конце провода.

– Здравствуй, друг, пришло время, – коротко приветствую его, не разделяя радости от своего местонахождения.

– Раз ты тут, хочу, чтобы ты все-таки посмотрел на результат нашего сотрудничества. Завтра открывается мой новый ночной клуб, и я жду тебя.

Надо было некоторое время оставаться инкогнито, но в городе, где в определенных кругах каждый друг друга знает, это крайне проблематично, меня приметили еще в аэропорту.

Поначалу я не собирался принимать приглашение товарища, но что-то меня будто тянуло туда. Явно не любопытство, я давно уже его не испытываю.

Заведение располагалось в центре Москвы. Первое, что видят гости, переступая его территорию, – внутренний дворик, устланный яркими цветами, с мягкими диванчиками для тех, кто любит перекурить на свежем воздухе. Всё вокруг заполнено обладателями платиновых карт этого города, потягивающих спиртные напитки и вдыхающих сигаретный дым.

От старого кирпичного дома остались лишь внешние стены, все остальное стараниями архитекторов было уничтожено и реконструировано, а крыша замощена витражными стеклами, через которые можно было бы рассматривать звезды. Но кто видел их в Москве?

Убранство заведения восхищало даже искушенного и пресыщенного московского зрителя. На специальных крепежных конструкциях подвешены кованые клетки для экзотических птичек. Дверь клетки закрывается, танцовщица оказывается запертой в ней, и тогда конструкция поднимает клетку в воздух, оставляя металлический шнур почти неразличимым в полутемном помещении, освещаемом прожекторами. Казалось, клетки с девушками парят в воздухе, а тела извивающихся внутри них созданий притягивают взгляды, словно сирены, манят на свои тела мужчин и женщин.

Когда я пришел, вечер уже был в разгаре. Вокруг – множество знакомых людей, с которыми мне не хочется общаться, и Ильдус провожает меня в отдельную ложу, с возвышения которой видно всё и вся, а я при этом остаюсь в тени. Я оценил такую заботу хозяина этого злачного места, который знал мою любовь к уединению.

Такого рода развлечения перестали привлекать меня много лет назад. Музыка, шум толпы вокруг, чтобы заглушить голоса в голове и заполнить пустоту в душе. Я понял, что меня всё это не спасает. Помогала работа. Много работы. Мысли все время были чем-то заняты, и я не оставлял себе времени на воспоминания.

Мой взгляд то и дело возвращается к одной из клеток. Лучи прожекторов разрезают наряд танцовщицы насквозь, демонстрируя, что под её почти просвечивающим платьем, кажется, ничего нет, кроме изумительного тела. Впрочем, в подобные наряды были облачены все запертые за коваными решетками девушки со спрятанными под масками лицами. Я рассматривал их, но в итоге все равно мои глаза упирались в ту, чьи волосы в свете огней ночного клуба отливали красным.

Она двигалась не так, как другие. То, как она поворачивала голову, взмахивала волосами, водила бедрами в такт музыке, казалось до боли знакомым. Но нет, это не может быть она! Это невозможно! Смотрю на нее и понимаю, что это всего лишь обман зрения, галлюцинация утомленного разума. Сколько раз в толпе я замечал рыжие локоны, и мой пульс учащался, а ноги сами несли искать её! И вот сейчас то же самое.

Наблюдаю за ней со своего балкона, замечая голодные взгляды мужчин, направленные в её сторону, и даже вижу, что один из секьюрити заведения оказывает ей излишнее внимание, когда клетка опускается и она покидает её на пару минут, чтобы отдохнуть и выпить воды у бара. В сигналах тела, обращенных к мужчине, не считываю флирт, скорее наоборот, ей не нравится, что он ступает за ней по пятам. Поэтому, быстро выпив воды, поданной барменом, она возвращается обратно в свое заточение, чтобы продолжить соблазнять зрителей своим гибким телом.

Подзываю Ильдуса и интересуюсь, можно ли пригласить девушку в мою ложу.

– Самгин, ну честное слово, не на стриптиз-клуб же я у тебя деньги брал!

Смотрю на него выразительно, давая понять, что не шучу.

– Только в том случае, если она сама захочет.

Я наблюдаю, как к танцовщице подходит Ильдус и объясняет ей что-то. Даже отсюда вижу, как она напрягается. Сначала смотрит на охранника, а потом оборачивается в мою сторону, с секунду не отрывая взгляда от моей фигуры в тени, так что мне начинает казаться, что она способна меня рассмотреть. Кивает Ильдусу.

Внутри меня нарастает предвкушение того, что я сейчас смогу рассмотреть эту диковинную «птичку» вблизи. Она медленно поднимается по лестнице. Сначала в поле моего зрения появляется её рыжая макушка, а потом – кожаная маска и алые губы, худенькие плечи, тонкие ключицы, из которых можно пить воду, полушария груди в глубоком вырезе платья и идеальной формы ноги, облаченные в туфли на высокой шпильке. Белая кожа девушки в тусклом мерцании ламп ложи отливает серебром. Её откровенное платье из металлического кольчужного материала уже не кажется таким вызывающим, когда не пробивается светом прожекторов, подсказывая очертания тела.

Нет, это не она. Эта девушка чуть выше, грудь больше, фигура похожа, но все же другая. Её губы накрашены яркой помадой, а за тенью, бросаемой маской, я не могу рассмотреть глаз.

стоит, не двигаясь с места, позволяя на себя пялиться, – должно быть, привыкла к постоянному вниманию мужчин.

– Станцуй для меня, – прошу, не приказываю.

Музыка здесь не та, под которую я бы хотел увидеть её танец, – слишком агрессивная, но девушка умудряется и в ней расслышать мелодичность, завораживая своими движениями. Она гипнотизирует меня томными медленными покачиваниями бедер, тонкими руками, которыми затягивает невидимое лассо на моей шее и тянет к себе. Мне хочется уложить её на спину прямо здесь, задрать платье, проверить наличие трусиков под ним и трахнуть очередную «птичку» на одну ночь.

Танцовщица запрокидывает голову, открывая вид на красивую шею. Рыжие волосы падают на лицо, ласкают плечи, перед тем как вернуться на спину. Её рука скользит вдоль тела, задевая пальчиками глубокий вырез на груди, показывая чуть больше, чем положено, но меньше, чем я хочу увидеть. Чувствую напряжение в паху. Сажусь, положив локти на колени, подаваясь корпусом вперед. Интересно, насколько «птичка» легкомысленна?

Она опускается на корточки, но не разводит колени, а уводит их в сторону, оставляя сведенными, и так вновь поднимается, проводит руками по ногам, захватывая края платья, чтобы поднять его вверх, в очередной раз лишая меня возможности узнать, есть под её нарядом белье или нет, в последний момент разжимая пальцы.

Я непроизвольно облизываю губы, испытывая мучительный голод и дикую жажду. Давно со мной такого не было. Никогда танцовщицы в клубах не удерживали мой взгляд дольше чем на пару минут. Я не был ценителем продажной любви «ночных бабочек» и не верил, что девушка, способная так двигаться, наделенная даром соблазнить любого, кто её видит, не использует свое тело как товар.

Танцовщица останавливается, когда композиция подходит к концу. Не вижу её глаз, но чувствую, что она смотрит на меня и решает, как поступить дальше. Делает по направлению ко мне несколько шагов в этих туфлях на длинной шпильке, способной пробить моё сердце насквозь – по крайней мере, на эту ночь.

Девушка замирает на расстоянии вытянутой руки от меня и изучает с высоты своих каблуков. Опускаю ладони на её ноги, скользя пальцами по шелку кожи от колен и выше по бедрам, останавливая руки там, где начинается короткое платье. Словно читая мои мысли, она садится на меня, разводя колени, и сжимает пальчиками мои плечи, а я продолжаю путь дальше под платье до самых ягодиц. Нащупываю тонкую полоску стрингов – все же белье имеется.

Несмотря на это место, её род деятельности, танцовщица пахнет божественно, словно летний день после дождя в Раю. Я глубоко втягиваю в легкие её аромат, дурея, как наркоман; чувствую, что опьянен ею, напоен приворотным зельем.

Её руки поднимаются с моих плеч к шее, и когда она касается обнаженного участка моей кожи, я ощущаю ток от нашего соприкосновения. А затем девушка делает нечто необычное: изучает мое лицо подушечками пальцев, словно слепая, проводит, едва касаясь, по лбу, носу, щекам, огибает контур губ и небритый подбородок.

Я прикрываю глаза, ощущая собственной кожей, что её ладони и пальцы гладкие, на них нет мозолей, и эта мысль приносит одновременно и облегчение, и разочарование. Она зарывается пальцами в волосы и приближается к моему рту, с явным намерением получить поцелуй.

Вижу её в первый раз в жизни и даже не знаю, как она выглядит под этой маской, но меня пронзает какая-то жгучая ревность, выжигающая кислотой всё нутро. Эмоция, которую я последний раз испытывал только в этой стране. Мое воображение рисует правдоподобную картину того, как эта птичка так себя ведет с каждым, кто её поманит, танцует для него, касается его и этими же губами целует.

Сжимаю её шейку, останавливая, хотя сам невыносимо хочу узнать, какая она на вкус.

– Я не целуюсь со шлюхами. – Провожу большим пальцем по её рту, размазывая по щеке красную помаду.

Чувствую, как она замирает, напрягается, кажется, даже перестает дышать.

– А что ты делаешь со шлюхами? – преодолев моё сопротивление и приблизив губы к уху, тихо спрашивает она, заводя меня сильнее.

Сжимаю её ягодицы, желая оставить на них следы, и поддеваю тонкую полоску трусиков, прокладывая пальцем по ней путь туда, где уже мокро и горячо. Она тяжело выдыхает, когда я касаюсь ее промежности, прикусывая нижнюю губу, так что я вновь испытываю сожаление от кинутых слов.

– Я их трахаю, – отвечаю на вопрос, отодвигая трусики и проникая в неё двумя пальцами.

Она вся подается навстречу этим движениям, будто ей больно от того, что я не до конца в ней, и хочется продолжения. Её тело так чувственно и отзывчиво, что моя ширинка вот-вот порвется. Скольжу внутри её тугой плоти, удивляясь тому, как плотно она сжимает мои пальцы, и ласкаю напряженный клитор, слыша срывающиеся с её губ стоны. Мне нестерпимо хочется войти в неё членом, но она сжимает моё запястье, не разрешая прекратить, и, похоже, очень близка к тому, чтобы кончить. После нескольких поступательных движений её тело сводит судорога, и она позволяет мне выйти из неё. Обхватывает мою руку, подносит мои пальцы, которые только что были в ней, к своему лицу и берёт их в рот, как если бы это был член. Я завороженно смотрю, как её губы скользят, собирая свою влагу, она облизывает их розовым острым языком, как эскимо, и моё воображение тут же продолжает рисовать эту картинку с совершено другим предметом в её рту.

Она наклоняется ко мне, как кошка, соскучившаяся по хозяину, трется затянутой в маску щечкой о мою щетину, опутывая меня своим запахом, и мягко произносит:

– А я не трахаюсь с козлами.

Вижу на её губах улыбку, когда она возвращает трусики на место и встает с меня.

Вся кровь отлила к паху, и я не сразу соображаю, что она сбегает от меня, оставив в таком состоянии. Нет, она не бежит, а спокойно покидает ложу, стуча каблуками по полу. Выходить из ВИП-зоны с членом на двенадцать тоже не вариант. Блядь, сучка! Найду и оттрахаю во все щели!

Вызываю начальника своей охраны и прошу его проследить, куда она пойдет. Он кивает и передает это распоряжение другому, и я вижу по его лицу, что он хочет мне что-то сообщить.

– Шеф, дело в том, что я видел, как этой девушке что-то подсыпали в напиток, который она пила.

– Кто?

Ничего не понимаю.

– Я попрошу у местных видеозапись с камер и узнаю.

– Узнайте, что именно ей подсыпали. И, главное, кто она и где живет.



Глава 3


Алена

Я вбегаю в гримерную, и на меня обрушивается щебетание девушек, обсуждавших гостей вечера, и вдыхаю смесь запахов их духов с преобладающими тяжелыми восточными нотами. Они оборачиваются ко мне, оценивая мой взбудораженный вид, зная, что я была в ВИП-зоне, и им было бы крайне любопытно услышать рассказ от первого лица, а не от официантки, которая обслуживала Самгина и видела меня у него на коленях.

Но мне плевать на их мнение, я подхожу к зеркалу, изучая нанесенный Климом ущерб. Вид у меня действительно такой, как у девушки с низкой социальной ответственностью: платье такое маленькое, что скорее обнажает, нежели прикрывает моё тело, и пока я не увидела, как в таких же выглядят другие танцовщицы, не подозревала, что при свете прожекторов наряд становится прозрачным. Яркий макияж и маска завершали образ особы, готовой на всё, и я отработала эту карму сегодня по полной.

Кое-как пытаюсь стереть помаду, но она так въелась в кожу, что я лишь больше размазываю её по лицу. Руки дрожат от пережитого оргазма и зашкаливающего адреналина в крови. Бросаю это бесполезное занятие, понимая, что мне нужно как можно скорее отсюда убраться, поэтому накидываю на плечи пиджак, забираю свою сумку и прощаюсь с танцовщицами. Только маску оставляю: слишком опасно показывать лицо.

Мои мысли до сих пор какие-то заторможенные, подернутые дымкой, и осознание того, что произошло, пока не укладывается в голове, но отчего-то я чувствую себя совершенно счастливой и готовой приходить сюда каждый день, если мне будет предоставлена возможность еще раз так же оседлать Клима.

Была уже почти на воле, когда на выходе меня поймал тот докучливый секьюрити, который весь вечер пытался клеиться ко мне. Он подошел ко мне сразу после того, как я пришла в заведение, и нагло заявил, что знает всех девочек, работающих в заведениях Ильдуса, а меня видит в первый раз. И по тому, как он произносил это, я поняла, что знает он их очень близко. Когда я представила, в каком направлении может работать его фантазия, меня передернуло от отвращения.

Поддавшись на уговоры Марины, я понятия не имела, на что иду. Она сказала, что мне нужно будет надеть платье и танцевать, а когда появится возможность, сбежать и отыскать Андрея Самойлова, который, по её сведениям, должен был прийти на открытие этого клуба со своей любовницей. Маришка специализировалась на том, что собирала информацию о мужчинах, которые изменяют своим женам, имея в прессе репутацию примерных семьянинов, и доводит её до сведения общественности. Это не было её хобби, она на этом неплохо зарабатывала.

Только вот подруга не учла, что меня никто из этой клетки, кроме как попить и в туалет, не выпустит. Да и грязные намеки охранника вызывали неприятную дрожь. Танцевать было не самой большой проблемой, хотя к таким выкрутасам, которые выделывали профессиональные танцовщицы, я морально не была готова. Спортивная гимнастика предполагает не только силовые упражнения. В рамках подготовки я множество часов посвятила балету, посещала танцевальные студии, поэтому попробовала перенять их па. Не была уверена, что делаю это достойно, но я здесь не за этим.

Попив воды, я вновь вернулась в клетку, но что-то изменилось во мне. Танцуя, постоянно чувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Он исходил из ВИП-зоны уровнем выше. Я не видела того, кто смотрит на меня, но хорошо ощущала. Странная бредовая мысль закралась в голову, мне вдруг захотелось танцевать именно для обладателя этих глаз. На какое-то мгновение я забыла, зачем нахожусь здесь, просто слушала музыку и отдавалась ей, позволяя мелодии вести мое тело в танце, отрешившись от того, кем я была на самом деле – скромной журналисткой, не любившей ночные клубы.

Мои мысли вдруг стали вязкими, тягучими, а в животе закрутилась тугой спиралью нарастающая похоть. Несколько раз я останавливалась, понимая, что со мной что-то не так, мои трусики промокли от горячего желания немедленно заняться сексом, между ног просто пекло. Я бросила взгляд на секьюрити, который следил за мной, стоя неподалеку от моей танцевальной зоны, хотя в его обязанности это не входило. Мне вдруг показалось, что мое состояние может быть как-то с ним связано. Черт! Мне так нужно было кончить, но я совсем себе не доверяла. Сознание затуманилось, а телом владела единственная потребность.

Моя маленькая тюрьма начала опускаться, и когда мужчина, по которому несложно было вычислить хозяина этого заведения, предложил мне выйти из клетки с просьбой пройти в ВИП-ложу, я почему-то даже не удивилась. Еще раз посмотрела на охранника – вот от кого точно нужно держаться подальше. Спрашиваю, что от меня требуется, понимая, что ко мне подошли неспроста.

– Ничего из того, что ты сама не захочешь, – ответил татарин, хмыкнув, словно вариант, что мне не захочется всего, он даже не рассматривает.

Я поняла, кто передо мной, как только увидела его, сидящего в тени. Осознание этого немного прочистило мой одурманенный мозг. Смотрела и не верила собственным глазам. Может, это всего лишь иллюзия?

Только вот он меня не узнал. Да, моё лицо спрятано под плотной маской, но почему же я узнаю его, не видя лица, только по одной этой позе: с разведенными ногами и руками, вольготно, по-хозяйски раскинутыми на спинке дивана? Сколько же у него было женщин после меня, если память обо мне оказалась полностью стертой?

Моя тоска по нему поднялась из самого дальнего уголка сердца, куда я её спрятала, чтобы сейчас испытывать ни с чем не сравнимую боль. Столько лет прошло; казалось, я уже сумела справиться с этими чувствами и даже пытаюсь как-то жить. Но вот увидела его и поняла, что до этого момента не было у меня жизни. Ела, дышала, спала, что-то делала, копошилась, создавая для окружающих видимость того, что у меня все окей, а на самом деле, оказавшись на дне десять лет назад, я так оттуда и не вернулась.

Услышала его голос, от которого по телу волной прошла дрожь, и захотелось согнуться от боли в три погибели. Я так скучала по нему, он мне ночами снился и звал, а я просыпалась от кошмаров, потому что найти его не могла.

Желание вновь напомнило о себе, и мой воспаленный разум вдруг решил, что мне представился не самый плохой вариант избавиться от сковавшего меня вожделения. Главное, чтобы теперь он не узнал, кто перед ним.

Он касается моей кожи, и я перестаю дышать. Клим совсем рядом, и в то же время нас разделяет огромная пропасть, сотканная из времени, лжи и ненависти. Мне бы только почувствовать, что это действительно он, что это не мираж. И, окунаясь в темную бездну его глаз, словно домой возвращаюсь. Мне хорошо с его демонами, они мне рады. Они принимают меня, ласкают, просят больше не покидать их.

Только знаю, что надо бежать от него. Чем дольше я нахожусь в такой близости к нему, тем хуже будет потом. Он, как топь, как болото, затягивает в свою темную бездну, выбираться из которой не хочется, но и оставаться в ней смерти подобно.

С его губ срывается грубость, и это отрезвляет меня, но не настолько, чтобы уйти прямо сейчас, и я веду себя так, чтобы соответствовать его словам. Только денег за свое удовольствие брать не буду. Когда кончила, это немного уняло ноющую боль, терзавшую тело в химически вызванном желании, и я смогла мыслить несколько более ясно.

– Куда собралась, красавица? – спрашивает тот самый охранник, пугая меня до ужаса, сжав мое запястье в грубом захвате. Есть категория мужчин, которым ничего не стоит причинить боль тому, кто слабее, и он относится именно к ним.

Мы стояли на выходе, где было достаточно людей из светской тусовки, но всем было плевать на танцовщицу в маске. Они затягивались сигарным дымом и с любопытством поглядывали в нашу сторону, должно быть, приходя к выводу, что я сама виновата. Но, по крайней мере, здесь я хотя бы в относительной безопасности.

Чувствую, что, если сейчас откажу и начну вырываться, он попытается взять свое силой и увести меня куда-нибудь. Судорожно размышляю, как выпутаться, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть хотя бы одного человека, способного заступиться за меня. Увы, окружающие мужчины в коротких штанишках и с ухоженными бородками вряд ли будут пачкать руки, они лишь в неловкости отводят глаза.

Замечаю, как к нам уверенным шагом направляется мужчина. Судя по этому отутюженному костюму и кипенно-белой рубашке, сшитым по лекалам шкафа, он тоже секьюрити, только в отличие от того, что сейчас сжимает мою руку, этот явно уровнем выше и старше на десяток лет. В глазах обнаруживается ум, а лицо кажется смутно знакомым.

– Отпусти её.

Пальцы тут же разжимаются, и я, не теряя времени, запрыгиваю в припаркованное неподалеку такси.

Добравшись до дома, словно примерная девочка после слишком бурной вечеринки, выпила абсорбент с большим количеством воды. Завтра, когда проснусь, это будет всего лишь сном – сладким ночным кошмаром, не имеющим ничего общего с моей действительностью. В моей реальности больше не было мужчин, подобных Самгину, от которых я могла зажечься, как спичка, и истлеть до основания за секунды.

Никто из тех, кто встречался на моём пути, не шел ни в какое сравнение с ним. Первое время меня воротило от каждого, кто приглашал на свидания или даже смотрел в мою сторону. Я не планировала себя хоронить или, как сказала Марина, вести жизнь отшельника, но заводить отношения с мужчинами, которые не вызывали во мне интерес, мне претило. Мне казалось, что куда приятнее провести время с друзьями или в одиночестве.

Клим имел множество разных качеств, которые пробуждали во мне бурю эмоций – от всепоглощающей ледяной ненависти до горячей, как июньское солнце, любви. Обычные же парни могли вызвать только раздражение. Если отбросить тот тонкий момент, что Самгин способен очаровать своей порочной улыбкой даже престарелую девственницу, посвятившую свою жизнь работе в библиотеке, которая будет готова расстаться с невинностью, если он попросит. Мужчины же в моей текущей реальности редко способны меня даже просто рассмешить, не то что возбудить.

Помню, как пришла с Мариной и другими сокурсниками в бар на последнем курсе университета и решила, что прошло уже достаточно времени и я должна зашлифовать болезненные воспоминания о Самгине другим парнем. За мной ухаживал симпатичный молодой человек с нашего потока, и мне показалось, что если я буду в достаточной мере пьяна, то смогу заняться с ним сексом. Он был такой же высокий, как Клим, с такими же темными волосами, но больше сходства между ними не было.

Его ласки меня не волновали, губы, касаясь меня, оставляли лишь влажный след, который хотелось стереть. Я стоически терпела, когда он толкался членом внутри меня, не испытывая никаких эмоций, кроме омерзения. К себе. Оттого, что намеренно выпила лишнего и позволила, не испытывая ровным счетом ничего к человеку, прикасаться к своему телу. Всю ночь проплакала в подушку, чувствуя себя грязной, запятнанной, хотелось смыть под водой с тела и из памяти эту нелепую ночь.

После этого опыта я больше не делала попыток снять сексуальное напряжение в состоянии алкогольного опьянения. У меня были мужчины, физический контакт с которыми не вызывал отвращения, и я была способна получить с ними разрядку. Но никто из моих сексуальных партнеров никогда не мог добраться до сердца, я не испытывала к ним привязанности, у меня не было потребности разделить с ними свою радость или горе. Такое поведение их удивляло, ведь я сама вела себя, как мужчина. Не звонила, не писала, ни на каких отношениях не настаивала, что вызывало в них охотничий интерес, а во мне – скуку.

Понимала, что им тягаться с незримым соперником, возведенным мною в разряд эталона, о котором они ничего не знают, было невозможно. Но никакие ухаживания, подарки, цветы и шоколадки не были способны растопить моё сердце.

Я еще не проснулась, не поняла, где была ночью, что делала, с кем едва не занялась сексом, и мне показалось, этот стук в дверь лишь продолжение моего сна. Но удары не прекращались и не прекращались.

Всплыло воспоминание, что я заказывала доставку воды на раннее утро, но, видит Бог, не помнила, на какое число. С трудом разлепив глаза, я выглядываю из-под одеяла, не теряя надежды, что настойчивый гость, кем бы он ни был, уберется. Но, видимо, сегодня утром у него были другие планы, и он продолжил методично колотить по двери.

Спустив ноги на ледяной пол, я достала из рюкзака банковскую карту и пошла отворять дверь, с мыслью, что сделаю выговор менеджеру.

Тяжелые ботинки были готовы вновь нанести удар. Отрываю дверь и замечаю занесенную ногу в ботинке. Хмурюсь. Эта обувь явно не принадлежала представителю курьерской службы «Чистые воды», учитывая, что на ту сумму, которую они стоили, целой семьей в Москве можно жить не меньше года.

Мой взгляд медленно поднялся по обманчиво потертым джинсам к черному свитеру. С каждым сантиметром, который преодолевали глаза вверх по его телу, сердце в груди билось все быстрее и быстрее. А встретившись с ледяным зеленым взглядом, внимательно и зло нацеленным на меня, я почувствовала, что оно и вовсе остановилось.

– Хорошо танцуешь, Алена.

Оторопело смотрю на него в лучах утреннего солнца, изучая, насколько он изменился за прошедшие десять лет. Он по-прежнему настолько красив, что на него больно смотреть. Хочется вновь пройтись пальцами по его лицу, изучить губами, заклеймить поцелуями. Только вероятность того, что он мне это позволит, равна нулю. Меня так сильно тянет к нему, что я останавливаю себя, сжимая руки в кулаки.

С годами его мужественная внешность приняла более острые, суровые очертания. Если в двадцать два в нем еще была мягкость при жестком характере, отпечатавшемся на лице, то с возрастом она совсем пропала, обозначая, что перед тобой противник, который тебе не по зубам.

Готова биться об заклад: когда его видят женщины, их пульс подскакивает до ста двадцати ударов в минуту, и им хочется потеряться в порочной глубине зеленых глаз, на которых словно висит вывеска «оставь трусики на входе, здесь они тебе не понадобятся».

Он не ждет приглашения, просто нажимает пятерней на мою дверь, шире распахивая, и проходит в мое скромное жилище, задевая меня. В тридцати с небольшим квадратных метрах мне и одной тесно, поэтому я редко приглашаю гостей, а с Климом тут теперь буквально не протолкнуться.

– Что ты здесь делаешь? – первое, что я слышу от него спустя десять лет, не считая минувшей ночи.

– Живу, а ты? – Спросонья, после тяжелой ночи, мой ответ казался логичным, но судя по взгляду Клима – нет.

– Пришел закончить начатое, – недвусмысленно заявляет он, рассматривая меня с таким видом, будто я действительно проститутка, которой он заплатил, но она не выполнила свою трудовую задачу.

Жар тут же поднимается к шее и лицу, стоило вспомнить свое поведение в клубе. Мы стоим и просто смотрим друг другу в глаза. В его глазах я читаю осознание того, что я, безусловно, его вчера узнала. Что он видит в моих – не знаю.

Ночью меня спасала маска, защищавшая мое инкогнито, а еще понимание того, что мне подсыпали наркотик в воду, оправдывающее мое распутство. И сейчас, стоя перед ним в одной майке, с лицом, на котором нет даже макияжа, чтобы отгородиться хоть какой-то броней, я чувствовала себя совершенно безоружной.

Он отводит взгляд, потеряв ко мне интерес, и изучает мою съемную квартиру так внимательно, словно хозяин, пришедший на ревизию. На его лице неприкрытое презрение – вероятно, как ко мне, так и к моему скромному жилищу. В голове возникает странная аналогия: как я не могу тягаться с девицами, которых он привык видеть рядом, так и эта квартира не сравнится с апартаментами, в которых он останавливается.

Я пожала плечами, безмолвно оправдываясь, что не соответствую его стандартам, и скрестила в защитной позе руки на груди, ожидая, когда он озвучит причину своего визита.

Подозревала, что он просто хотел проучить распалившую и оставившую его девушку, от которой хотел сегодня получить то, что она не дала ему ночью. Только теперь, когда он увидел вместо неё меня, это желание, подозреваю, вызывает в нем отвращение.

– Неужели ты так мало зарабатываешь у Ильдуса, что живешь здесь?

Самгин возвращает ко мне взгляд, но он упирается не в лицо, а несколько ниже – как раз туда, где мои руки натянули майку, под которой отчетливо проступали напряженные от холода соски. Смотрит неприлично долго, а я в растерянности не понимаю, как себя вести. Ну не стыдливо прикрываться же, после того как его пальцы пару часов назад были во мне. В конце концов, он поднял глаза на уровень моего лица, что, должно быть, далось ему с некоторым трудом, и заметил вопросительно приподнятую бровь.

– Видимо, все потратила на увеличение груди, – делает он вывод, заставляя меня засмеяться.

После того как я прекратила тренировки, у меня не только начали идти критические дни чаще одного раза в полгода (в лучшем случае), но и грудь выросла на целый размер. Более того, я даже подросла, что заметила сначала по брюкам, которые стали коротки, а потом уже подтвердила догадку, измерив рост.

Ситуация странная, напряженная, а я вытираю слезы от смеха, чувствуя, что переступила грань истерики. Самгин смотрит на меня в упор совершенно пустыми глазами, в которых, кроме презрения, я больше ничего не могу прочесть, но даже оно только осадком падает на дно, а все остальное лишь тьма, такая же бесконечная, как черная дыра в космосе.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю