332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Рахманина » Я без тебя не могу (СИ) » Текст книги (страница 17)
Я без тебя не могу (СИ)
  • Текст добавлен: 4 июня 2021, 20:30

Текст книги "Я без тебя не могу (СИ)"


Автор книги: Елена Рахманина






сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 48


Клим

Стоило ненадолго отлучиться, как Птичка улетела, причем не одна, а в компании сотрудницы ФСБ, которая произвела на мою охрану неизгладимое впечатление, и им ничего другого не оставалось, кроме как позволить увезти девушку. Напоследок Алена попросила мне передать, чтобы я её не искал. Видимо, это всё, что я заслужил получить от неё.

Клянусь, я старался держаться от неё подальше, но ноги сами несли меня к дверям её дома, и я всё ещё надеялся застать там девчонку, которая сбежала от меня. Должна же она когда-нибудь вернуться домой. И в один из дней, сидя в машине под её окнами, я понял, что в её квартире кто-то есть. Поднялся на второй этаж и простоял некоторое время, не решаясь постучать, пока дверь не открылась сама. По ту сторону двери стояла блондинка, отдаленно напоминающая Алену, но в то же время совсем другая, словно собирали их по одному и тому же эскизу, но из разных материалов.

– Давно мне хотелось посмотреть на тебя. – Первое, что произносит девушка, нарушая затянувшуюся тишину и протягивая мне руку. – Проходи, раз пришел.

– Полагаю, ты старшая сестра Алены, – делая единственно возможный вывод, пожимаю её пальчики и прохожу в знакомую квартирку.

– Правильно полагаешь, – отвечает она, вернувшись, должно быть, к тому занятию, от которого я её оторвал: сидя на подоконнике в кухне, курит сигаретки, одну за другой.

Не спрашивая позволения, я достал сигарету из своей пачки, прикуривая, пока она занималась тем, что откровенно изучала меня, пуская в сторону кольца дыма.

– Да, я всегда подозревала, что у моей маленькой сестрички стальные… гм... но не знала, насколько, – приходит она к одной лишь ей понятным выводам, возникающим в её светлой голове.

– Где она?

– Какая разница, если она не хочет тебя видеть? – Лада улыбается, словно ей весело от всей этой ситуации, явно забавляясь моими метаниями и получая удовольствие, видя мои терзания.

– Я люблю её, – произношу я, то ли оправдываясь, то ли пытаясь объяснить, почему ищу Алену.

Лада выпускает струю дыма прямо мне в лицо.

– Любишь, говоришь? – Теперь, я вижу, что за улыбкой прятались эмоции совсем иного свойства. – Жаль, что ты не видел, какой она была десять лет назад, после того как твой папаша с ней расправился!

– Я знаю всё, что произошло, знаю, что мой отец всё подстроил. – Мне вновь остается лишь стискивать зубы, испытывая угрызения совести.

Девушка отрицательно качает головой, словно я говорю совсем не о том.

– Алена всегда отличалась от других, от меня, – продолжает она, пропуская мимо ушей мои слова. – Из семьи ушел папа – Алена до потери сознания занимается в зале, наша мама начала спиваться – Алена идет к тренеру и просит усложнить программу, с утра до ночи посвящая себя спорту, у Алены мама умирает и забирает вместе с собой в Ад наш единственный дом – Алена выигрывает все возможные для ее возраста соревнования, и, в конце концов, вы расстаетесь с Аленой – и она возвращается в Россию с олимпийским «золотом». Чем ей хуже, тем больше спорта в ее жизни. Для неё спортивная гимнастика была единственным способом жить среди творившегося вокруг неё хаоса, пока я трусливо сбежала, оставив её с бабушкой, потому что не сомневалась, что она справится, порой не понимая, каким трудом ей это дается.

Лада рассказывает о своей родной сестре надломленным голосом, борясь со слезами, которые все равно стекают по её щекам, и я чувствую, как у самого горло словно сжимает стальная рука.

– И твой юродивый папаша, словно разгадав её, понял, как можно сломать девчонку, как добить, поэтому отнял у неё хоть какую-то возможность справиться с той болью, которую ей принесли ваши отношения: он просто закрыл перед ней все двери в большой спорт.

Каждое слово Лады, казалось, загоняло в глубь моего сердца острое, всепоглощающее чувство вины. И ведь Алена так ни разу и не обмолвилась об этом, хотя у неё была уйма возможностей бросить мне это в лицо.

– Клянусь, я не знал...

– Да какое это имеет значение, знал ты или не знал?! – произносит она иронично, приподнимая верхнюю губу, так, словно испытывает в данный момент ко мне отвращение, и затягивается очередной сигаретой. – Ты просто оставил её одну, когда наша бабушка умирала. Что, гордыня так глаза застелила, мешая мозгами думать? Как ты вообще мог поверить, что эта маленькая девочка способна на предательство?! Неужели ты так плохо её знал?!

Я втягиваю в легкие дым, чувствуя, как приятно он проходит по языку в гортань, раздирая крепким и едким табаком слизистую, а никотин, попадая в кровь, приносит успокоение, которого хватает ровно до следующей затяжки.

– Я привык верить только своим глазам, – отвечаю я, пропуская дым через зубы, глядя в чужие, но такие знакомые глаза. – Знаю, что виноват. Позволь мне искупить перед ней эту вину.

Лада смотрит на меня молча целую минуту, будто умеет считывать по глазам человеческие души.

– Оставь её пока в покое, – все же отвечает девушка. – Ты на неё давишь, и чем больше давления оказываешь, тем сильнее она будет сопротивляться. Дай ей время.

После этого разговора я действительно решил, что стоит немного ослабить поводья. Я так привык всю жизнь держать любую ситуацию в своих руках, что посчитал, будто и с Аленой получится все уладить, если прилагать как можно больше усилий. А в итоге все вышло наоборот.

Стоило ей покинуть стены той больницы, куда её перевели, как она сразу попалась на глаза моим людям, и я старался быть рядом, но вне зоны её видимости, при этом пытаясь попутно решать другие вопросы.

Самойлов еще находился под следствием, и я решил навестить его в СИЗО. Выглядел он неважно, вместо делового костюма, в котором я привык его видеть, передо мной появился невнятный парень в спортивных трениках и майке. В прессе писали, что после того, как его взяли под стражу, у его отца случился обширный инфаркт, а в купе со сроком, который ему грозил – неприятностей у него было и без меня выше головы.

– Что, Самгин, пришел позлорадствовать? – интересуется Андрей, присаживаясь напротив.

– Зачем ты хотел подставить Комар? – ответил я вопросом на вопрос. Сам Андрей в отличие от рыжей доверчивой девушки мало меня волновал. – Если ты ответишь честно, у тебя будет шанс, Самойлов. Шанс выжить здесь.

– Прекрасная Алена, – произносит он, растягивая и смакуя слова на языке, и мне хочется выбить все зубы из его рта и разбить губы, потому что он пачкает им это имя. – Не хотел подбирать объедки с твоего стола. Если бы я знал, что вы были вместе, я никогда на нее бы не посмотрел. Черт возьми, что-то в ней есть, нравилась она мне еще в юности. Кто же знал, что и там ты был первым. А когда я увидел у Васильева ваши взгляды, думал, сблюю: ваша чертова связь настолько очевидна, что только слепой бы её не заметил.

Я слушал его не перебивая, лишь сжав кулаки, потому что хотел узнать окончание этой истории и понять, опасен он или нет.

– Ты знаешь, мой отец всегда ставил тебя мне в пример. Еще с нашей совместной учебы я только и слышал, что о тебе. Он ненавидел Анатолия Борисовича, но всегда восхищался его отпрыском, а я для него лишь разочарование, сын, пустивший под откос все, над чем он работал. И, знаешь, мне хотелось, чтобы Алена в меня влюбилась, – мечтательно продолжает Андрей, практически не обращая на меня внимания. – Тогда бы, может быть, ты почувствовал, что значит быть на вторых ролях.

Он продолжал говорить и дальше, рассказывая о том, как к нему пришла идея её подставить, но все это было мне уже известно, а его мотивы ясны.

Я покинул СИЗО, сделав вывод о том, что Андрей вряд ли способен причинить ей какую-то неприятность, а жизнь его обидела достаточно и еще обидит не раз – может быть, с моей помощью, а может и нет.

Следующей в списке шла моя дорогая несостоявшаяся жена. После достаточно тяжелого разговора с ее отцом мы сошлись во мнении, что его дочери требуется длительное лечение в хорошей клинике, где ей смогут вправить мозги. А если не смогут, то я приложу все усилия, чтобы она никогда не покидала светлые стены психлечебницы. При всем этом, я не считал Диану сумасшедшей, она всегда отдавала отчет своим действиям, разве что была порой то слишком возбужденной, то апатичной ко всему, но эту богатую девочку никогда не наказывали, а отвечать за свои поступки рано или поздно приходится.

Меня удивило, что Арнаутов так скоро согласился, и мне даже не пришлось прибегать к шантажу и уловкам, которые я готов был пустить в ход в случае, если он начнет противиться. Конечно, место, куда ее положили, вовсе не похоже на заведения, где лечатся душевные болезни в России, – скорее, это санаторий для богатых людей, уставших от жизни, в котором большую часть времени пациенты проводят на свежем воздухе.

Отца я оставил «на десерт».

День, когда спустя много лет я вновь увидел её, забыть будет сложно. Для своих пятидесяти с большим хвостиком, выглядела она превосходно. Высокая, худощавая, холеная, с такими же темными волосами, как у меня, и чертами лица, почти не тронутыми возрастом и ножом пластических хирургов. Глядя на неё, можно было понять одержимость моего отца. Я вспоминал его любовниц, которых часто имел возможность лицезреть в нашем доме после того, как он забрал меня из интерната, и каждая из них была похожа на мою мать, но не более, чем дешевая копия.

Любимая женщина Анатолия Самгина опустилась в кресло, будто на трон, и закинула ногу на ногу, ощущая себя, как и всегда, хозяйкой положения.

– Ты прекрасно устроился, сынок! Смотрю, наше воспитание пошло тебе на пользу. – Она иронично изгибает губы в хорошо знакомой мне холодной улыбке – улыбке, которую отец часто видел на моем лице, напоминая, насколько я на нее похож, но я мог удостовериться в этом разве что достав фотоальбом.

Прежде чем пригласить матушку, я узнал, что она в погоне за ускользающей молодостью истратила все деньги последнего усопшего мужа на любовников, которые, скорее всего, были на порядок моложе меня.

Моё соглашение с ней было предельно простым, а чувство удовлетворения, снизошедшее на меня, когда она все же его приняла, набив себе цену – неописуемым. Возможно, кому-то мой план мог бы показаться странным, но как по мне – он идеальный.

Я пришел в дом к отцу, демонстрируя документ, подтверждающий, что теперь это моя собственность, как и все, что ранее принадлежало ему, но все же мы – семья, и я позволил ему продолжать в нем жить. Мне было известно, что отец тяжело болен, а поскольку я отнял у него всё, бороться со мной у него не было ни сил, ни желания, ни возможностей, и единственное, что ему осталось на старости лет, – зависеть от меня.

Моя мать же его люто ненавидела, и ей настолько требовались средства для поддержания того уровня достатка, к которому она привыкла, что, приглашая её, я отдавал себе отчет в том, что она не может себе позволить мне отказать.

Я почти видел, как в её голове сменялась одна мысль за другой, знал, что она уже давно охотится за старыми кобелями, которые вовсе не спешили соединять себя с ней узами брака на старости лет, как, впрочем, и выделять содержание, соответствующее её непомерным запросам.

План был элементарным: она должна ухаживать за первым супругом до конца его дней, которые непременно должны завершиться естественной смертью. Впрочем, моя мать так ядовита, что её слова бывали действеннее крысиного яда. Но и отец, несмотря на болезнь, найдет способ доставить ей печали. Ей не разрешалось покидать дом на срок свыше двенадцати чесов и иметь связи с другими мужчинами в этот период времени.

Анатолий Самгин, конечно же, понял, что его некогда горячо любимая женщина с ним не ради него, а из-за денег сына, и он перед ней предстал жалким, едва ли не немощным стариком, угасающим с каждым днем. Камеры наблюдения были расставлены по всем уголкам дома, и порой я наблюдал за этими двумя запертыми в банке скорпионами, ожидая, когда один из них сожрет другого.

Мои вечера в Техасе были похожи один на другой, как братья близнецы, и сегодня я вновь остановил машину на стоянке тренировочного центра, где работала Алена, чтобы в очередной раз посмотреть на неё хотя бы издали. Все мышцы на теле напряглись, когда я увидел, как к ней подошел мужчина, в котором я признал одного из тренеров, чьи физиономии я успел изучить наизусть. Он принялся с ней довольно откроено флиртовать, и пусть я не слышал, о чем они говорят, но видел язык тела, который он изо всех сил пытался настроить на её волну.

От того, чтобы выйти из машины и набить ему морду, меня остановила только закрытая поза Алены, испытывающей неловкость от его напора. В тот же день я понял, что ждать сил больше не осталось: сегодня – неловкость, а завтра она может смениться интересом, а послезавтра – привязанностью.

Я даже не успел выстроить дальнейший план действий, и проходя в зал, в голове не было ни одной мысли о том, как следует с ней себя вести, что сказать и чем объяснить свое нахождение здесь. Я просто хотел быть рядом.

Зал был пуст, и она тренировалась, напоминая мне ту девушку, в которую я когда-то влюбился, девушку, которая никогда не сдается.

Она спрыгнула на мат и встала прямо напротив того места, где я сидел, стирая пот со лба, наконец-то подняв на меня взгляд, замерла на секунду, а потом просто развернулась и покинула зал. Я не находил в себе сил подойти к ней, полагая, что она вновь меня отвергнет, а так я хотя бы мог видеть ее не за стеклами салона своего автомобиля. По договоренности с руководством спортивного центра, мне позволили беспрепятственно находиться на его территории в вечернее время, и я пользовался этим, наблюдая за её тренировками.

Ей потребовалась пара дней, чтобы не столбенеть при виде меня, и в итоге она перестала обращать внимание на мое присутствие, хотя я замечал, как её движения становились резкими и порывистыми, стоило ей понять, что я рядом, словно жившие в ней чувства ко мне прорывались наружу.

Не знаю, что мной руководило в тот день, но вместо того, чтобы уйти и вернуться завтра, я решил рискнуть и последовал за ней.

Её злость, вложенная в слова вкупе с тем, как тело отзывалось на мои прикосновения, дали мне надежду на то, что я еще могу вернуть свою любовь. Но вопреки моим опасениям Алена сама потянулась к моим губам, словно желая собрать с них нектар последнего слова… «любимая», и мне, кажется, в этот момент, я увидел, как стена, возведенная между нами, рушится по кирпичику.

Она прижимается ко мне, обнимая за шею так, словно вновь готова довериться и открыться, будто нас и не разделяли эти паршивые десять лет одиночества, а потом порывисто освобождает меня от футболки, жадно прикусывая обнаженную для её зубов кожу, словно это единственная возможность утолить дикий голод. Я отрываю её от пола, и Алена обхватывает ногами мой торс, оказываясь со мной на одном уровне, и вглядывается в моё лицо, проводя по нему пальчиками, будто вновь запоминая его черты.

– Тебя долго не было, – произносит моя любимая с укоризной, сведя брови, и кусает за нижнюю губу, немного оттягивая, в наказание, которое я готов принимать от неё вечно. Она возвращает ноги на кафель и спускается руками по моей груди, вниз к паху, царапая попутно кожу ногтями, чтобы сложить их на поясе джинсов.

– Я был неподалеку, – отвечаю я, опустив глаза, наблюдая, как она справляется с моей одеждой и достает член. – Скучала?

Алена обхватывает его пальцами, проводя ими от основания к головке, гипнотизируя меня взглядом, накаляя напряжение до предела. Я ожидаю услышать сейчас, что скучала она по моему члену, моему телу и чему угодно еще, лишь бы уйти от прямого ответа.

И когда воздух между нами сгущается до взрывоопасного состояния, я сжимаю пальцами её попку и впечатываю в стену душевой, входя одним движением в её плоть. Девушка, как наркоманка, в которую сейчас ввели дозу героина, блаженно откидывает голову назад, с непередаваемыми интонациями выдыхая моё имя.

– Я скучаю по тебе всегда, даже когда ты рядом. – Вновь возвращая взгляд на меня, она сжимает мои волосы при очередном толчке, шепча мне в губы. – Это так невыносимо больно и страшно – любить с такой силой! Мне кажется, я умру, если ты перестанешь меня любить.

Замираю в ней на мгновение, переваривая услышанное, и, уткнувшись в шею, провожу языком по нежной коже, ощущая её вкус.

– Мне придется тебя убить, если ты меня разлюбишь, и убить себя, потому что этот мир мне не сдался к чертям без тебя!



Файл создан в Книжной берлоге Медведя by ViniPuhoff


Конец

    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю