332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Рахманина » Я тебя ненавижу (СИ) » Текст книги (страница 5)
Я тебя ненавижу (СИ)
  • Текст добавлен: 4 июня 2021, 19:31

Текст книги "Я тебя ненавижу (СИ)"


Автор книги: Елена Рахманина






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7.1

Всё изменилось на следующее утро. Боль больше не была ноющей, а разрывающей на куски. Я не могла не просто встать с кровати, а пошевелиться. Приехала скорая, врачи вкололи мне транквилизатор лошадиной дозы, и я лежала, глядя в пустоту, терзаемая собственным бессилием и страхом. Бабушка не пошла на работу, обеспокоенная моим состоянием, а у меня не было сил нацепить на лицо маску под названием «все нормально, я справлюсь». Потому что сейчас я не была в этом уверена. Не смотря на обезболивающие, боль была страшной, взрывающей мозг. И самым страшным было то, что для того, чтобы подняться, мне снова понадобились костыли.

Физически не могла находиться в комнате, с помощью костылей вышла из дома и села под деревом на плед, который постелила бабушка. Не хотелось ни есть, ни пить. Жить не хотелось. Гнала эти мысли, но они змеями проползали в мое сознание и отравляли его.

Не знаю, сколько я так просидела, но вскоре приехал Клим. Бабушка, видимо, вызывала его как тяжелую артиллерию, способную вывести меня на эмоции. Я знала, что её пугал мой отсутствующий взгляд. Бывало, сама в такие моменты смотрела на себя в зеркало и видела в глазах пустоту.

– Алена. – Он присел на корточки рядом со мной, вглядываясь в мое лицо.

Не хотела смотреть на него, знать его не хотела, слышать не хотела.

Он нежно дотронулся костяшками пальцев до моей щеки, будто имел на это какое-то право. А я отшатнулась, точно очнувшись ото сна и ударила его по плечам, по рукам и груди, по тем частям тела, которые попадали под руки.

– Ненавижу, как же я тебя ненавижу, Клим. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. – повторяла я словно мантру, нанося удары. А он даже рук моих не отводил. Терпел, ждал. Я била пока не закончились силы, пока из глаз не потекли обжигающие слезы. А он резко прижал меня к себе, так что я носом уткнулась ему в шею и укачивал как маленького ребенка, гладя по голове и заверяя, что все в порядке, что все будет хорошо. Не осознала, когда его губы коснулись моих ресниц, щек, виска, изгиба подбородка, уголка рта. Он стирал мои слезы, боль и страх. И я потянулась к нему в немой просьбе не понятно о чем. Он накрыл мои губы своими утоляя мою жажду, и возвращая её обратно. Мы целовались до жара в легких, когда мои губы уже начали болеть и меня, кажется, отпустило. Наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша и смотря в глаза словно виделись в первый раз.

– Ты тут? – глухо спросил он.

– Тут, – ответила я, зная о чем именно он, и коснулась лбом его лба.

Клим продолжал меня обнимать, и мне вдруг действительно перестало быть страшно от того, что я не знала, смогу ли вновь выступать как раньше, смогу ли достигнуть своей мечты и выльются ли во что-то мои многолетние старания. Просто он был рядом, а мне было хорошо. Здесь и сейчас.

Бабушка, могла видеть нас в окне и мне стало неловко оттого, что мы вот так сидим за домом под деревом, а он целует меня в шею, отчего слабость растекается по телу.

– У тебя был когда-нибудь парень? – вдруг спросил Клим, прикусывая мочку уха, так что мурашки побежали по телу.

– Нет, не было времени и мне никто не нравился, – ответила я как есть.

– Совсем-совсем никто? – удивился он, но в его вопросе я расслышала улыбку и самодовольство.

– Совсем-совсем, – покачала я головой.

Он оторвал губы от меня, чтобы посмотреть мне в глаза прищурившись.

– Но ты ведь не первый раз целуешься?

Я улыбнулась и вновь отрицательно покачала головой.

– Не в первый.

Вспоминать о своем небольшом и неудачном опыте желания не было.

– И с кем?

Не понимала, почему он задает эти вопросы, что изменит его знание моего прошлого.

– С парнем из мужской команды гимнастов, – произнесла и сделала то, что мне хотелось с того момента, как увидела его стоящего на кухне в одном полотенце, тщетно убеждая себя, что видела тела и лучше. Запустила ладонь под его свитер, чтобы дотронуться пальцами до плоского живота и груди. Дыхание парня резко сбилось, и он сжал моё запястье, не позволяя исследовать дальше.

– Так нельзя делать, если не хочешь продолжения прямо сейчас, – пояснил он севшим голосом, забывая о чем был наш диалог.

Мне было невдомек какой эффект произвели на него эти легкие касания. Но я не была дурочкой и знала о каком продолжении идет речь и точно не была к этому готова. Поэтому только кивнула, убрала руку и услышала опечаленный выдох парня.

Клим поднялся, а затем взял меня на руки и отнес в мою комнату. Бабушку мы не встретили, и я очень надеялась, что она не стала свидетелем сцены в саду.

Клим посадил меня на кровать, развязал шнурки на кроссовках и отложил их в сторону.

– Я бы с удовольствием отнес тебя в ванную и искупал, но думаю, так далеко твоя бабушка нам не позволит зайти, – произнес он с кривой улыбкой, бережно растирая мою поврежденную ногу. – Знаешь, ведь это стало моей навязчивой идей.

– Это?

– Да, – он поднял лукавые глаза, – ты в душе. Постоянно думаю об этом.

Наверное, мне стоило залиться румянцем, как и полагается не самой опытной девушке, но я лишь улыбнулась и наклонилась чтобы почувствовать губами его улыбку.

Он тяжело втянул сквозь стиснутые зубы воздух, прежде чем заговорить.

– Не могу от тебя оторваться, это сумасшествие какое-то.

Мы посидели вдвоем так еще некоторое время, а потом он ушел, и я вдруг осознала, что это еще один момент, когда я была счастлива, я собрала это ощущение, запечатала его и сохранила в памяти, среди других таких мгновений. Когда отец еще был с нами и мама была счастлива, а Лада спала в соседней комнате. Когда я выиграла первую золотую медаль. Когда прошла отбор в сборную.

Потом, лежа в кровати я вдруг поняла, что даже не заметила в какой момент боль отпустила.



Глава 7.2

Весь следующий день в университете я чувствовала себя глупо-счастливой, не хотела думать в какой момент из горячей поглощающей ненависти вдруг родилось новое пока не до конца понятное мне чувство.

Олеся вновь рассказывала о парнях и новых заведениях, открывшихся в городе. Я и в старых то не бывала, поэтому информация мало меня волновала. Впрочем, такая же ситуация была и с парнями.

Мы вдвоем спускались по лестнице, планируя перекусить перед началом последней пары, когда через окно увидела Клима, стоящего у машины на университетской парковке. Парень был так хорош собой, что в груди защемило. Черная майка, низко сидящие на узких бедрах джинсы, и волосы, что бил в стороны ветер. Он смотрел в сторону дверей учебного заведения, словно ждал и выглядывал кого-то. По губам сразу расползлась улыбка. Сердце ухало в груди в предвкушении встречи с ним, новых поцелуев, его объятий и возможности дышать запахом его парфюма.

Пока рассматривала его совсем забыла, что рядом Олеся, которая не преминула проследить за направлением моего взгляда.

– О, это же Клим! – толкнула локтем обрадовавшись однокашница, – я тебе говорила о нем, – самодовольно продолжила она, – наверняка он приехал забрать меня. Это тот парень, с которым мы познакомились в клубе, а потом он позавчера мне позвонил и пригласил на свидание.

Меня будто под дых ударили, так, что я едва не согнулась пополам, когда сложила в уме дважды два, вспоминая недавний вечер за чаепитием дома. Боже, какая дура!

Олеся продолжила рассказывать подробности этого «свидания», отчего тошнота подступила к горлу.

– Я забыла распечатать материалы монографии в библиотеке для доклада, ты иди на обед, а я приду сразу на пару, – торопливо проговорила я, чувствуя, как в горле все сжимается.

Олеся была только рада избавиться от балласта в моем лице и не задавая лишних вопросов летящей походкой сбежала по лестнице. Сил наблюдать за тем, как они будут общаться не было и я, не разбирая дороги направилась в соседнее здание через университетский зимний коридор, соединяющий корпуса. Не хотела их видеть. Его видеть.

Как сразу не поняла, что тогда им руководила жалость ко мне! Банальная жалость к девчонке, которую сбил, и которая страдает! Конечно, как могла понравится ему в таком разбитом состоянии? Глупая! Глупая дура!

Я ненавидела это чувство. Всю жизнь была уверена, что жалость это последнее, что я хотела бы вызывать в людях. Тот, кто жалеет может и не понимает этого, думает, что проявляет какую-то положительную эмоцию во благо. Но жалость разрушительна. Жалеют тех, кто сам себе уже не в состоянии помочь.

Никогда не забуду похороны мамы в доме бабушкиной близкой подруги, когда собралось много людей, которых я видела впервые в жизни, и как хотелось скрыться от их маслянистых глаз, они смотрели точно дегтем обмазывая меня. Я пряталась от них за сестрой, но они все равно проползали сквозь нее прямо на меня и пачкали.

Они смотрели на нас в упор, не стесняясь, обсуждали снисходительным тоном, и никого из этих посторонних людей, которые когда-то знали маму, мы не волновали. Им просто было любопытно посмотреть, как мы втроем справляемся с тем, что на нас свалилось.

Я вновь и вновь слышала выражение сожаления той участи, что настигла нас, они видели в каком положении мы оказались и им казалось, что в их-то жизни в общем-то все не так уж и плохо. Ну а мы с сестрой уже вряд ли из всего этого выкарабкаемся, словно на нас поставлено где-то клеймо, будто и нас непременно ждет похожая участь, выбора то нет, путь, проложенный матерью и нам положен. Ведь плоть от плоти, яблоко от яблони и прочее и прочее.

Отправила эти воспоминания в самый темный угол сознания и села на подоконник, обхватывая раскалывающуюся от потока мыслей и предположений голову руками. Я же его практически не знала, ничего о нем толком не знала, знала, что он богат, и было очевидно, что обычно меняет девушек как перчатки. Хотела стать первой единственной? Ну получи тогда место очередной, до которой были, и после которой – будут! А ты лишь «одна из» в этом легионе девиц.

Снова пытаюсь совладать с потребностью пореветь, была бы Лада рядом, так бы и поступила, просто потому что сестра обняла, сказала, что он козел и вообще, я у нее лучше всех. А когда никто этого не скажет, не обнимет, к чему реветь? Вот поревела вчера, получила порцию жалости от человека для которого я просто допущенная на дороге ошибка, вызывающая угрызения совести, а поцелуи как способ отплатить за причиненную боль. Да и как выяснилось ему по большому счету все равно кого целовать, я просто рядом оказалась.

Сейчас, я впервые в своей жизни испытывала, что такое ревность. Будто кто-то мне прямо в вену заливает кипяток, разбавляя мою кровь обжигающей жидкостью, он бурлит во мне как котел в аду с грешниками, сжигая, оставляя после лишь пепел сомнения, неуверенности и нежелания делиться другим человеком.

Это чувство казалось просто чудовищным, диким, гадким, оно меня портило и изматывало, и в мой адский огонь воображение как в топку подбрасывало картинки развлекающегося с другими Клима. Как с этим возможно жить?

Ревность сдавливала грудь и мешала дышать.

Я успела заполнить им время с момента, как моя голова касалась подушки и до отправления в объятия Морфея. Эти минуты были посвящены перелистыванию памяти с проведёнными с ним моментами и фантазиями о нас. И все же я старалась до конца не отдаваться этой мечте, понимая, что мечта она потому и мечта, что недосягаема. Я могу добиться цели в виде медали Олимпийских игр, я знаю, как это сделать, если нога меня не подведет. Я просто буду очень много и усердно трудиться. Я знаю, как сдать все экзамены, для этого я готова не спать ночами. Но я понятия не имела как получить желанного человека.

Хотелось скрыться где-то, не видеть его, не ждать, когда он захочет встречи со мной. А ведь я ждала. Уже давно поняла, что где-то в глубине души давно начала радоваться, когда он вновь и вновь приходил.

– Таисия Андреевна, – набрала я номер своего тренера, – можно к Вам приехать?

Тренер была фанатом спортивной гимнастики и ее дом, который находился немного в отдалении от города, был оснащен почти всем необходимым для тренировок, кроме разве что снарядов. До травмы, когда мне хотелось сменить локацию, часто гостила у нее.

– Приезжай, конечно, я тебя встречу на остановке, – без лишних сантиментов, как всегда по делу, ответила тренер.

Бабушку предупредила, что останусь у Суминой на все выходные, когда забирала из дома необходимые вещи и книги, планируя подготовиться к семинарам. Нужно было забить чем-то голову. Нога больше не болела, но все же не рисковала устраивать изматывающие тренировки.

Пора отпустить Клима из своей жизни, не держать его ненавистью, которую уже давно не испытывала. Да и сама не знала, на него всего это время злилась, или на самом деле не могла признаться себе, что себя ненавидела и себе не могла простить допущенную на дороге непозволительную ошибку.



Глава 8


КЛИМ

Я расцепил её руки неожиданно прытко оказавшиеся сомкнутыми на моей шее и оттолкнул от себя как надоедливую липучку-лизуна с трудом вспоминая её лицо из череды других расплывающихся в моей памяти лиц девушек на одну ночь. Чувствуя безграничное раздражение от того, что этот город настолько мал, что я мог нечаянно встретить любую девчонку, которой мой член уделил некоторое время.

Хотел встретить Алену и забрать на обед, изучив её расписание на сайте факультета. Звонил, но все было впустую. Не понимаю, что снова происходит? Неужели после вчерашнего вечера она вдруг поняла, что совершила ошибку и снова ненавидит меня, как и раньше?

Впрочем, кого я обманываю? Мне даже не важно, что конкретно она ко мне испытывает, ненависть или симпатию. Её эмоции были такими чистыми, после моей пропитанной насквозь фальшью жизни, что я сам больше не испытывал потребности в привычных играх. Просто, потому что впервые я чувствовал, что со мной честны.

Смотрел на неё и казалось, что сейчас мои скитания прекращены, а я вернулся в дом, которого у меня никогда не было, и совсем не важно, где мы были. Моим домом была она.

Я всегда был импульсивен, горяч в своих действиях и решениях, окружающие знали мой взрывной характер, но рядом с ней на меня снисходило умиротворение. В самый острый период нашего знакомства, когда она брала в себе силы бороться со сложившимися обстоятельствами в ненависти ко мне, я приходил к ней в палату учиться у нее спокойствию.

Я не уехал и после того, как у нее закончились все пары по расписанию, сидя в машине у выхода из корпуса, где они проходили. Раздраженно барабаня пальцами по рулю, ждал её как идиот. Но она так и не вышла. Я был уверен, что не проглядел её, но не был уверен в том, что она проглядела меня. Увидела и сбежала?

Тревога, что она могла себе напридумывать всякой ерунды разгоралась во мне всё сильнее.

Хорошо, я дам ей время. Не хочу за ней бегать. Она всё же взрослая девочка.

Но только один день, если она не выйдет на связь и завтра, ей не уйти от разговора со мной.

Меня терзали воспоминания о её теплой коже, пахнущей как самый лучший день в моей жизни, я вбирал его в себя, когда она сидела на мои коленях, отчего мне сносило крышу. Не думал, что кто-то может пахнуть так, что у меня только от запаха будет вставать член, а я – начинать сходить с ума, так что сознание туманилось и глаза заволакивало пеленой.

Отец считал, что я должен как-то оправдывать своё существование и работа была для меня привычным делом с четырнадцати лет, когда Анатолий Самгин решил, что с детством пора заканчивать, а сыну показать мир бизнеса и шлюх. Мало, что понимал, но присутствовал на почти каждом рабочем совещании отца, начинавшемся после обеда, и порой заканчивающемся ближе к ночи. Сонный шел на учебу в школу, где мне всё прощалось за большие благотворительные взносы родителя. Отец говорил, что учеба бесполезна без опыта и именно он первичен. Сначала меня это дико бесило, но с каждым годом я видел в этом избавление. Избавление от отца. Только обретя самостоятельность я смогу больше не находиться в его власти, а потому брал у него все знания, которые он так хотел мне передать. Лишь эта мысль останавливала меня от того, чтобы не погрузится полностью в существование сибарита, прожигающего жизнь. Впрочем, чтобы отец не думал, что ему удалось подчинить меня себе, я устраивал специально для него встряски, которые часто освещались в светской хронике. Чем больше я узнавал Алену, тем скорее мне хотелось получить свободу.

Но работа и цифры, с которыми я всегда был дружен, перестали быть подходящим лекарством от мыслей. Весь вечер и следующий день я был на взводе как заряженный пистолет, готовый вот-вот выстрелить. Закурил впервые с тех пор, как бросил год назад на спор. Одна за другой, шагами из угла в угол.

Не найдя себе место, сел в машину и направился к ней домой привычным маршрутом.

Слышу стук собственных костяшек об дверь спустя пятнадцать минут. Антонина Николаевна открыла через минуту и выглядела удивленной моему визиту.

– Здравствуй, Клим, ты что-то хотел?

Я посмотрел за её плечо, будто мог увидеть там прячущуюся девушку.

– Здравствуйте, я к Алене, – сказал очевидное.

– О, – протянула бабушка девушки, – я думала ты знаешь, что она поехала в загородный дом своего тренера.

Женщина была явно удивлена не меньше меня. Только она удивлялась тому, что я не знаю где ее внучка, а я – тому, что она сбежала от меня даже из собственного дома. Понятия не имел, что делать, чувствуя себя полным придурком.

– Гм, – прочистил горло, – Вы не могли бы сказать, где живет тренер? Мне нужно поговорить с Вашей внучкой, но она не берет трубку.

Знал, что не имеет смысла что-то скрывать от Антонины Николаевны. Ведь не было же передо мной вины за то, что девчонка прячется от меня. Или была? Ничего не понимаю. Взъерошил волосы, пытаясь скрыть нарастающее раздражение.

Приехав к дому тренера, просидел некоторое время в машине, докуривая пачку сигарет, пытаясь усмирить нарастающий гнев, всё также нервно барабаня по коже руля. Никогда не бегал за девчонкой и был уверен, что никогда и не начну. Это что, начало конца? Дальше я буду останавливаться у кондитерских витрин с плитками шоколада «Алёнка» и утирать слезу умиления?



Глава 8.1

Дверь открыл долговязый подросток, примерно возраста Алены. Я смерил его оценивающим взглядом, пытаясь понять, не из-за него ли она тут.

– Привет, позови Алену, – резко сказал я.

Он тоже внимательно осмотрел меня с ног до головы, мою машину и скривился.

– Ты вообще кто ей? – парень выпятил грудь как петух, всем видом демонстрируя, что он не из робкого десятка.

Знать бы еще самому ответ на его вопрос.

– Друг. Позови или мне самому её найти? – любопытство молокососа раздражало, будь он со мной одной весовой категории, украсил его лицо отметинами от своих кулаков.

– Стой, сейчас скажу ей. Захочет она выйти или нет, не знаю. Друг. – Последнее слово он выплюнул с явной иронией в голосе.

Через минуту Алена появилась у ворот. Вид у нее был такой растерянный, что я отмел доводы о том, что она хотела лишь подогреть мой интерес к себе.

– Привет, – тихо произнесла она, закрывая за собой дверь ворот, – что ты тут делаешь?

– Привет.

Я смотрел на неё молча минуту, впитывая в себя её образ. Она выглядела уставшей, хотя на щеках алел румянец, делая её необыкновенно привлекательной. Рыжие волосы растрёпано падали на плечи, словно она только что распустила ранее собранные в пучок волосы. Не смог отказать себе в удовольствии пропустить сквозь пальцы гладкую прядь. Живи мы в средневековье, её точно первой бы бросили в костер. Маленькая рыжая ведьма.

– Почему ты не отвечала на мои звонки? – задал я встречный вопрос, внимательно наблюдая за ней.

Она пожала плечами, явно пытаясь придумать что-то в свое оправдание, скосила взгляд куда-то за мою спину, стараясь не смотреть на меня.

– Не хотелось ни с кем разговаривать, – почти прошептала. – И, Клим, давай забудем тот вечер.

Пояснять какой вечер она предлагала мне забыть было ни к чему. От злости я схватил её за запястья и резко дернул на себя.

– Это из-за того дрыща ты тут?

Она испуганно смотрела на меня глазами полными удивления. Таким она меня раньше не видела. Да, черт возьми, всё это время мне удавалось сдерживать своих демонов, и девочка вряд ли понимала, что я в действительно представляю из себя. Но какое бы успокаивающее действие она на меня не производила ранее, в данный момент мне казалось, что чека выдернута и я вот-вот взорвусь.

– Я не понимаю, – произнесла она, сводя темные брови.

Я немного встряхнул её в раздражении, будто это могло помочь ей догадаться.

– Тот парень, который открыл дверь, – членораздельно пояснил я сквозь сжатые зубы.

Теперь её брови взлетели вверх.

– Ты про Антошку? – поняла она, вдруг весело улыбнулась немного склонив голову, с новым интересом рассматривая меня, – это сын Таисии Андреевны. И он не имеет к моему отъезду отношения.

Выдох. Сейчас, когда она была в моих руках, ужасно хотелось обнять её и зацеловать, так сильно, что меня начало потряхивать, как бывает, когда поднимается температура под сорок и бьет в сильном ознобе.

– Отпусти, – снова перейдя на шепот попросила она.

Я перевел взгляд на свои пальцы, сжимающие её запястья и понял, что после этого на ее нежной коже могут появиться синяки. Медленно их разжал, удивляясь, что превращаюсь из-за нее из спокойного человека в неандертальца с разгоном за секунду от нуля до ста восьмидесяти километров в час.

– Не отпущу, – сказал я, не руки имея ввиду. – Поехали отсюда?

Алена обернулась, бросив взгляд на ворота, то ли в попытке оценить возможности для побега, то ли еще зачем-то.

– Клим, прекрати, – она распрямила плечи, стараясь вдохнуть больше воздуха, мельком бросив взгляд на меня перед продолжением, – если хочешь знать, то я больше не испытываю к тебе ненависти, не нужно всего этого, ты мне ничего не должен, и никогда не был должен. Я сама во всем виновата.

Б*я*ь. Теперь я ничерта не понимал. Так и знал, что в её рыжей голове вертится какая-то лишняя ерунда. Снова запустил руку в волосы, немного потянув, чтобы ощутить легкую боль для прочистки мозгов.

– Забирайся в машину и поговорим нормально, не понимаю какое отношение авария имеет к тому, что мы чуть не трахнулись позавчера под деревом.

Алена вздрогнула, будто это воспоминание причиняло ей боль. Мы смотрели друг на друга в звенящем и потрескивающим от напряжения воздухе. Зажгись спичка и вспыхнет пламя.

– Ну да, меня под деревом, Олесю в клубе, и кого-нибудь еще неподалеку на газоне, так ведь Клим? – она вздернула упрямый острый подбородок, обнажая не возбуждение, а гнев, горько изгибая губы в подобии улыбки.

Олеся. Черт. Так действительно звали девчонку, что вешалась на меня в ночном заведении и у стен университета. Теперь пазл сложился. Возвел глаза к небу спешно придумывая оправдание, но не находил. Что я мог сказать? Что хотел её так дико, что не мог держать член в штанах? Жалко звучит даже в моей голове. Что Олеся для меня ничего не значит, и я едва способен запомнить её имя? Как ни крути, а вывод один – я ублюдок.

Металлическая дверь скрипнула и появилась тренер, прожигающая меня не менее грозным взглядом чем в день знакомства. Алена смутилась, словно ее поймали на месте преступления и тут же потупила взгляд.

– Молодой человек, Вам не кажется, что Вы ведете себя недопустимо?

Хотелось ответить, что именно, мне кажется, но я сдерживался ради Алены, она бы не простила ему грубости с этой женщиной.

– Таисия Андреевна, все в порядке, – спешно заверила девушка, – я сейчас подойду.

Женщина кивнула, хотя в глазах читалось недовольство, но всё же оставила нас.

Когда мы остались вдвоем, я подошел к Алене желая её коснуться, но она отстранилась от меня делая шаг назад, так что я на миг застыл, а потом моя рука рухнула вниз.

– Тебе лучше уехать, я остаюсь. Пока, – быстро произнесла она прежде, чем трусливо попытаться сбежать.

Я в два шага нагнал её и положив ладонь на металлическую дверь и захлопнул, едва она открылась. Алена стояла, не поворачиваясь ко мне, продолжая сжимать пальцы на дверной ручке.

– Уходи.

– Алена. – Я был так близко, что подбородком задевал её макушку. Знал, что осел, что не знаю, как вести себя с ней, что не достоин её и должен бы уйти, но не могу.

– Я прошу. Пожалуйста.

Не хотелось оставлять её и дать время «подумать», потому что знал, что все что она надумает будет еще хуже, чем сейчас. Следовало бы перекинуть через плечо и закинуть в машину. Первобытные инстинкты давали о себе знать. Но вместе с тем я злился за её упрямство. Хотелось бы быть таким же равнодушным, каким я был всегда и с другими, но ничего не выходило, развернуться и уйти стоило мне всей силы воли, что в данный момент у меня была.

Мне было безумно интересно, сколько продляется эти чувства к ней. Потеряю ли я к ней интерес после первого секса, или может быть спустя месяц, а вдруг все продлится год или два? Как скоро мне наскучат чувства, которые я получаю рядом с ней? Нет, я не верил в долгую «вечную любовь». В общем-то я ни в какую любовь не верил. То, что я испытывал к девушке несомненно было ново и свежо. Меня влекло к ней с непреодолимой силой и одновременно она делала меня лучше и добрее, чем я был на самом деле. Рядом с ней мне не хотелось раскрывать свою темную сторону, но все же она у меня была, и я знал, что всегда не смогу вести себя как пай-мальчик.

Только разница между Алёной и всеми остальными девушками, среди прочего, была в том, что меня интересовали её чувства. Моей целью не было оставлять её с разбитым сердцем, как бы самоуверенно с моей стороны это не звучало, но я подозревал, что исход будет именно таким. Девушки склонны много мечтать, а я не хотел её обманывать словами о том, что нас ждет светлое и счастливое будущее. И всё же, мне хотелось залезть её в голову, владеть её мыслями, даже осознавая, что всё закончится печально и скорее всего только для неё.



    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю