Текст книги "Развод. Я стану сильнее (СИ)"

Автор книги: Елена Полярная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 5

Я никогда не думала, что столкнусь с подобным, но этот день настал – я начала сомневаться в верности Давида.

На меня повлияли слова Ромы и мамы, не говоря уже о резких фразочках мужа, благодаря которым я поняла, что больше не кажусь ему привлекательной. Хотя, как по мне, я всё ещё хорошо выгляжу.

И нет, я себя не запустила, просто я чертовски сильно устала. Устала без внимания Давида, устала сидеть с детьми, не имея возможности банально спокойно принять ванну, не ожидая, что меня начнут звать, барабанить по двери и просить срочно подойти, словно вот-вот наступит конец света и только я могу его предотвратить.

Я уже и не помню, когда в последний раз спокойно пила чай, без спешки и суеты, в тишине и наедине со своими мыслями, наслаждаясь любимым напитком.

Меня за неделю несколько раз высмеяли, кто-то в открытую, кто-то завуалировано, не мотивируя, а унижая. Но я женщина, женщина, которая родила троих детей, у которой нет ни времени, ни денег, чтобы посещать спортзал и ходить на массаж. Женщина… которой не хватает любви.

Если мы где и счастливы с мужем, так только на фотографиях. На них мы обнимаемся или стоим рядышком, соприкасаясь руками, а в жизни даже не улыбнёмся друг другу. У меня под конец дня не остаётся сил на улыбку, а у Давида, похоже, нет на это желания.

Но не только попытки троих людей пошатнуть мою самооценку, как и слова Ромы, что при такой жене, как я, муж обязан изменять, пробудили во мне опасения. На это ещё и повлияло странное поведение мужа.

Давид вдруг стал больше внимания уделять своему внешнему виду, теперь регулярно бреясь, купив себе новый парфюм и белую рубашку. И на мой вопрос, зачем она ему, когда он постоянно возится с машинами, он лаконично ответил «на всякий случай». Хотя даже когда мы куда-то выбирались, он не притрагивался к рубашкам, купленным ещё несколько лет назад, на свадьбу друга и день рождения своей матери.

По-моему, ради меня он в последний раз наряжался на нашу четвёртую годовщину, пригласив меня в ресторан, надев брюки и голубую рубашку, зачесав волосы и даже купив новые туфли, которые в тот вечер жутко натёрли ему ноги.

А потом самой нарядной его одеждой была белая футболка или белая пайта. И он мог не бриться неделями, то отращивая бороду, то сбривая её.

Ну а тут он не то что начал гладко бриться, он ещё и сходил в барбершоп, потратив кучу денег на модную стрижку, ещё и подровняв брови и убрав лишние волоски в ушах.

А самое главное, что он мне соврал. Сказал, что был у Паши, своего парикмахера, у которого стрижётся уже лет десять, заплатив за стрижку пятьсот рублей, но очень глупо спалился.

Я попросила его оплатить садик и прислать мне электронный чек из банковского приложения, а муж промахнулся, отправив чек из барбершопа.

– Две тысячи! Давид, ты потратил две тысячи на стрижку!

– Ну и чего ты так разоралась? В чём проблема? Или я не могу разок позволить себе порадовать себя и сходить к нормальному мастеру, который подскажет, какая стрижка мне больше пойдёт и как укладывать волосы.

Укладывать волосы? Я и правда это слышу? Мой муж, работающий механиком, собрался укладывать волосы?

– Чтобы укладывать волосы, нужны специальные… Так ты что-то купил для волос?

Скривившись, заводясь всё сильнее, хотя изначально я начала наш разговор в спокойном тоне, уже потом сорвавшись, когда муж отреагировал на простой вопрос слишком резко, Давид будто через не хочу кивнул.

– Я купил моделирующую пасту. И что ты на меня так смотришь? Должен же кто-то в нашей семье ухаживать за собой!

Это был не то что камень в мой огород, а настоящий булыжник.

И я смотрела на мужа и не понимала, за что он так со мной. При этом я уверена, что если бы я потратила две тысячи на себя, то он бы устроил настоящий скандал, напомнив, что нам надо экономить и он не для того горбатится на работе, чтобы я себя баловала.

Но вот себя он порадовать любит. Как и любит соврать в такой мелочи, как стоимость стрижки. А в чём ещё он меня обманывает? О чём я ещё не догадываюсь.

– Давид, успокойся и не веди себя как истеричка. Разговаривай нормально, без криков.

– Слушай, Юля, ты в последнее время прихуела.

– Повторяю, разговаривай со мной нормально. Я не заслуживаю грубости и подобного отношения к себе.

Мне стало всё труднее сохранять спокойствие, и я понимала, что ещё чуть-чуть и обида возьмёт надо мной верх и я сорвусь.

Я не смогу и дальше держать всё в себе и выслушивать обидные слова мужчины, который некогда клялся мне в любви.

А главное, наши отношения ухудшились так сильно, что я не понимаю, почему и как это произошло, оказавшись к этому неготовой. Или я просто не сразу заметила, что чувства Давида стали угасать ко мне?

– Ну и чего же ты заслуживаешь?

– Хорошего обращения.

На эти слова муж разве что не фыркнул, закатив глаза и рассмеявшись.

– А ты сначала заслужи это, а потом проси. Ты и так в последнее время ни с чем не справляешься. Готовишь одно и то же, в квартире регулярно бардак, себя запустила, ещё и с детьми справиться не можешь. Так на что ты надеешься? Думаешь, что я буду сдувать с тебя пылинки просто потому, что ты родила мне трёх сыновей?

– Как же сильно тебе хочется меня обесценить. Так сильно, что ты уже не замечаешь моей работы по дому. Бардак? Где бардак? Разве что мальчики игрушки раскидали. Готовлю одно и то же? Ты это так пошутил? Про остальное я вообще молчу. Знаешь, Давид, если ты не пересмотришь своё отношение ко мне, то я… – Слова будто застряли в горле, из-за чего я замолчала, ощутив слабый укол страха перед своим будущем.

Потому что если я действительно решусь на то, что собиралась сказать, моя жизнь буквально перевернётся с ног на голову. Но буду ли я готова к этому? Смогу ли со всем справиться?

– Ну? Что ты сделаешь? Уйдёшь от меня? Да брось, мы оба с тобой знаем, что ты никогда на это не решишься. Уйти от мужа, ещё и с тремя детьми и не имея стабильного заработка… Нет, это полный идиотизм. И ты не такая дура, чтобы рушить нашу семью из-за глупых обид, которые сама же себе придумала.

Давид усмехнулся, пока не догадываясь, что я уже была на грани и всерьёз задумалась над таким страшным для меня словом «развод». И чем чаще я о нём думала, тем больше в голове мелькало неприятных воспоминаний, связанных с поведением мужа ко мне. Раньше я сглаживала углы, как-то его оправдывала и искала всему объяснения. Но это было раньше.

Я устала. Вот и всё.

Глава 6

Одно дело, когда муж стал следить за своей внешностью, и совсем другое, когда он начал задерживаться на работе и всё чаще не обращать на тебя внимания.

Я буквально чувствовала, как мы с мужем с каждым днём всё сильнее отдаляемся друг от друга, но ничего не могла с этим сделать, чтобы как-то это исправить.

Мне хотелось тепла, поддержки или хотя бы добрых слов, но я не получала ничего из этого, чувствуя, что мы с Давидом живём как соседи. При этом я его утомляю.

И если моё настроение стремительно ухудшалось, то вот настроение мужа становилось всё лучше и лучше. Он словно чем-то горел, какой-то идеей, которая вдохновляла его и придавала сил.

Вот только моя интуиция подсказывала, что этой идеей могла стать женщина. Только любовь и страсть могут сподвигнуть человека к изменениям, заставить его ухаживать за собой, питаться правильно в попытке сбросить лишние килограммы и зарядить окрыляющей энергией.

И только наличие любовницы могло объяснить странности Давида, потому что я сомневалась, что он неожиданно воспылал любовью к своей работе, полностью отдавая себя ремонту машин.

Нет, он явно в кого-то влюбился, что было очень тяжело и болезненно осознать.

Часть меня прямо твердила, что я просто себя накрутила, став неуверенной и потеряв опору, понимая, что муж больше не испытывает ко мне былых чувств. Но другая часть меня кричала о том, что мне изменяют и могут в любой момент меня бросить, оставив с разбитым сердцем и треснутым доверием.

Квартира принадлежит Давиду, ему её переписала бабушка ещё до нашего с ним брака, так что я не смогу на неё претендовать. Зато в ней прописаны наши дети, и они точно не останутся без крыши над головой. У меня нет работы, и вот так с бухты-барахты я её не найду, особенно после шестилетнего декрета. Как и нет сбережений, потому что мы с Давидом всё тратили на семью. Содержать двух взрослых и трёх детей на одну зарплату и небольшие пособия трудно.

Мы явно с мужем переоценили свои силы. И чем я только думала, попав в такое зависимое положение от мужчины, чем он явно пользуется?

Мечтала о сказке, полном понимании и поддержки, а получила… что получила.

Но если я сейчас не возьму себя в руки и не решусь на важный, но такой отчаянный шаг, то потом будет уже поздно.

Я долго думала, как и очень долго сомневалась, как поймать мужа на измене, заставив его во всём признаться. Мне были нужны хоть какие-то доказательства, что он тратит семейные деньги на другую женщину, что помогло бы при разводе. Но Давид был осторожным, не дав мне весомых улик против него, ещё и сменив пароль на телефоне, никак это не прокомментировав, оставив мой вопрос без ответа.

И единственным и банальным решением было проследить за ним в надежде, что мне повезёт и я смогу хоть что-то заснять на телефон. И к моему счастью мне вскоре повезло.

Раньше я всегда давала Давиду судочки с едой, чтобы он мог перекусить на работе, но так как он регулярно их терял, в какой-то момент сказав, что он задолбался таскать с собой пакет на работу, я перестала это делать, а муж стал питаться в ближайшей к его работе столовой.

Ну и так как я пришла к выводу, что чаще всего сближаются именно на работе, а значит любовница может быть коллегой моего мужа, я решила заглянуть в столовую и посмотреть, с кем он будет сидеть.

Правда мне не удалось упросить маму и свекровь посидеть с детьми, встретив их категоричный отказ, так что пришлось потратиться на няню, попросив подругу скинуть мне номер проверенной женщины. И вот, заранее, я сидела в столовой в самом углу, прячась за каким-то искусственным растением, чувствуя себя глупо, но при этом понимая, что всё не зря.

Шестое чувство прямо кричало о том, что сегодня я узнаю, почему мой муж стал задерживаться в мастерской, но при этом чуть ли не сиял от счастья.

Двадцать минут напряжённого ожидания, такое сильное волнение, что внутренности будто что-то стянуло в тугой узел, страх будущего, как и страх окончательно разочароваться в Давиде, не говоря уже про глупый страх потерять его, и вот мой муж появляется в столовой, ещё и под руку с невысокой, симпатичной женщиной, лет так тридцати пяти или чуть старше.

Смеясь, они о чём-то оживлённо переговаривались, не замечая никого вокруг и смотря исключительно друг на друга.

О-о-о, я хорошо помню это выражение лица Давида, эту радостную улыбку и горящий нежностью взгляд.

Когда-то он также смотрел на меня.

А сейчас такое ощущение, как будто это было в прошлой жизни.

Взяв еду, мой муж с брюнеткой подошли к ближайшему столику, устроившись на диване прямо лицом ко мне. И я, запоздало вспомнив, что мне нужны доказательства его измены, быстро достала телефон, успев поймать момент, как эти двое поцеловались, перед этим чуть ли не воркуя как голубки.

Вот только я не учла, что в помещении сработает вспышка, а Давид как раз отведёт взгляд от своей любовницы, заметив меня.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Я с горечью, уже ощущая жгучую пульсацию внутри, а мой муж с удивлением и лёгким испугом.

Что-то шепнув брюнетке, которая тоже посмотрела в мою сторону, уже не выглядя такой уж счастливой, Давид встал из-за стола и уверенным шагом направился ко мне. И смотря на мужчину, которого я любила, храня ему верность и всем жертвуя, я почему-то улыбнулась.

Эта была болезненная, горькая улыбка, которой я пыталась скрыть агонию, медленно растекающуюся от сердца по всему телу.

– Не думал, что ты станешь следить за мной, – сухо произнёс Давид, смотря на меня без тени сожаления или раскаяния.

– Не думала, что ты будешь мне изменять.

– К этому всё шло. Я уже давно давал тебе понять, что ты меня не возбуждаешь, но ты будто не хотела замечать свои недостатки, запуская себя всё сильнее и сильнее.

Понятно, сейчас Давид будет перекладывать всю вину за свою измену на меня, пытаясь смешать меня с грязью. На большее он и не способен.

– Поэтому ты решил мне изменять? То есть измена была лучшим решением? Ты не захотел разгрузить меня, чтобы я могла отдохнуть и уделить время себе. Не захотел на выходных провести время с детьми, дав мне отдых. Как и не захотел чем-то помочь.

– А я что, виноват, что ты не справляешься со своими обязанностями? Как я уже как-то сказал тебе, моё дело зарабатывать, твоё заниматься детьми и бытом. Так что вини во всём себя.

Встав из-за стола, я снова улыбнулась, после чего взмахнула рукой, ударив мужа по щеке, взяла свою сумку и направилась к выходу.

И проходя мимо любовницы мужа, я зацепилась с ней взглядами. Женщина смотрела на меня изучающе и с непонятным мне любопытством. Ещё и тихо, но так, чтобы я услышала, прошептала:

– Мне жаль, что так получилось. Но ты правда сама во всём виновата. Ты не выглядишь как женщина, с которой мужчине будет хорошо, которая будет его вдохновлять и стимулировать.

– Я хотя бы не сплю с чужими мужьями.

Поборов желание у всех на глаза вцепиться женщине в волосы, я вышла из столовой, чуть не запнувшись на пустом месте.

Как же больно! Невыносимо больно!

Почему? Разве я уже не догадывалась об изменах? Разве Давид своим отношением не притупил мою любовь?

Так почему же мне так адски больно?

Глава 7

Я и не представляла себе, что душевная боль может быть настолько сильной, прямо-таки выжигающей тебя изнутри.

И вот вроде бы я пыталась подготовиться к горькой правде, уже понимая, что наши с Давидом чувства угасли, но столкнувшись с ней лицом к лицу, не выдержала, дав слабину.

Мне хотелось спрятаться ото всех, куда-нибудь сбежать, а то и исчезнуть. Но я понимала, что не могу этого сделать. Не могу окончательно опустить руки и раствориться в страданиях к Давиду.

Потому что если я это сделаю, то уже никогда не смогу стать самой собой, став зависимой от жалости и чувства несправедливости.

Надо держаться. Быть сильной несмотря ни на что.

Кто сказал, что жить легко? Жизнь – это постоянные испытания, которые можно преодолеть, если двигаться к своей цели.

А какая цель у меня?

Развестись с Давидом, заняться собой, наконец-то отдохнуть и стать счастливой. Почувствовать этот забытый флёр спокойствия и уверенности, как и приятный трепет в груди, когда ты или горд собой, или наслаждаешься моментом.

Я должна быть сильной ради себя и своих детей. И я точно не раскисну из-за чувств к Давиду. Я вырву из сердца остатки любви и привязанности, сотру все радостные воспоминания из памяти, чтобы они не причиняли мне боль, и буду уверенно двигаться дальше.

Всю дорогу до дома, специально идя пешком, чтобы собраться с мыслями и обо всём подумать, я раз за разом составляла план своих дальнейших действий. Но меня постоянно что-то не устраивало и то и дело возвращались сомнения, которые пока невозможно было подавить до конца.

Не отчаиваясь, я принималась по новой планировать свою жизнь, в которой я больше не была зависимой от Давида. И когда я подошла к дому, я примерно знала, что мне делать. Хотя собственный план казался мне глупым и неосуществимым. Зато я впервые за очень долгое время поставила себя на первое место, подумав о том, чего хочу именно я.

Ну а я устала быть блёклой тенью, обслугой для Давида, у которой нет ни увлечений, ни мечты, потому что всё своё свободное время она посвящает детям и мужу.

Расплатившись с няней, я какое-то время бесцельно ходила по комнате, взвешивая все за и против, впервые не думая о том, что приготовить на ужин, и не бегая за мальчишками, чтобы навести за ними порядок.

И когда с работы вернулся Давид, я была готова к разговору с ним, уже ни в чём не сомневаясь.

– Ну и что ты планируешь делать? – с лёгкой насмешкой спросил муж, ведя себя расслаблено и спокойно.

И насмешка уже стала чем-то привычным для меня, что неправильно и отвратительно. Надо было сразу ставить Давида на место, а не молчать.

– Подам на развод, найду работу, займусь собой.

Несколько секунд молча смотря на меня, муж неожиданно взорвался от смеха, покраснев и чуть ли не согнувшись пополам.

– Вот это ты меня насмешила! Юля, ну ты даёшь! Работу она найдёт! Собой займётся! Ну и ну! А с детьми кто будет сидеть, работница ты моя, а? А где вы жить будете? В коммуналке твоей мамы? Это же надо было ляпнуть такую глупость.

Подождав, пока муж отсмеётся, при этом, к своей радости, не ощутив никакой обиды, я открыла дверь спальни, показав ему сложенные вещи.

– Я поживу какое-то время в хостеле, пока не найду съёмное жильё. Продам украшения, которые мне когда-то дарил Рома. Кстати, давно было пора от них избавиться. Устроюсь куда-нибудь продавцом, эта должность всегда востребована, пройду курс по повышению квалификации, а потом разошлю своё резюме по компаниям.

– Очень интересно. И всё это с тремя детьми на шее, да? Ну ты и сказочница!

– Так дети остаются с тобой.

Давид застыл истуканом, от удивления вытаращив глаза, а потом снова рассмеялся, покрутив пальцем у виска.

– А с чего ты решила, что дети останутся со мной? Нет, ты их мать, так что они будут жить с тобой. А я буду воскресным папой.

– Нет, это я буду воскресной мамой. Как ты понимаешь, суд вряд ли оставит детей с родителем, у которого нет постоянного места жительства и стабильной зарплаты. Зато всё это есть у тебя и наши дети прописаны в твоей квартире.

– Юля, ты ебанулась?

– А что такое? Нигде не прописано, что в наше время дети обязаны оставаться с матерями. У меня пока нет возможности о них позаботиться. Я остаюсь одна. А у тебя, как мы оба знаем, есть новая спутница жизни.

– У Тани у самой двое детей от прошлого брака!

– Отлично. Ты как раз всегда мечтал о большой семье. Но не волнуйся, своих детей я не брошу и не буду уклонятся от своих обязанностей. Как только найду работу, я сразу же начну высылать алименты. А как только куплю квартиру, то заберу мальчиков себе.

– Ни хуя себе у тебя планы! И когда же ты купишь квартиру, а? В следующей жизни? А у тебя губа не дура!

– У меня есть мат. капитал, а теперь и есть цель, так что на первый взнос я точно насобираю. В любом случае, я хочу рискнуть.

– Да я не позволю тебе потратить материнский капитал! Мы берегли его на ремонт и… И ты… Блять, у меня просто слов нет! Да ты не справишься одна! У тебя ничего не получится! Кто тебя вообще возьмёт на приличную должность? Так и останешься продавщицей в каком-то мелком магазинчике.

– Это ты так думаешь. А вот я в себе уверена.

– Так, Юля, не тупи. Давай по-нормальному поговорим, без этих выкидонов и всего прочего? Ну куда ты собралась? Ты не можешь вот так взять и…

– Могу.

Взяв свои сумки, я спокойно прошла мимо Давида, у которого от всего происходящего чуть глаза на лоб не полезли.

– Мы даже не поговорили!

– А в этом есть какой-то смысл? Мы же оба понимаем, что наши отношения зашли в тупик и ты полюбил другую.

– Но как же сыновья! Подумай…

– Я оставляю их не с чужим человеком, а с их родным отцом.

– Да какая ты после этого мать!

– Будь у меня возможность сразу их забрать, я бы так и сделала. Но без квартиры, работы и помощи хотя бы мамы, я не смогу всем их обеспечить.

– Да в суде тебя…

– Открою тебе секрет, мать и отец имеют равные права и несут одинаковые обязанности по воспитанию детей. И дети должны оставаться с тем родителем, который может лучше заботиться об их здоровье и воспитании. И дети вполне могут остаться с отцом, если у него есть собственное жилье и способность их обеспечить. Так что ты справишься. Я в тебя верю. Как ты там говорил? Двух часов на детей выше крыши?

Давид открыл рот, но так и ничего не сказал, выглядя таким потрясённым и сбитым с толку, что это даже было смешно.

Наверное, возвращаясь домой, он ожидал с моей стороны слёзы и истерику, верил, что я всё проглочу, зная, что я нахожусь в трудном положении и не посмею задуматься о разводе. Но нет, впервые за долгое время я смогла его удивить.

Улыбнувшись, я подмигнула мужу и вышла из квартиры.

Глава 8

«С ума сошла! Не мать, а кукушка! Как у неё только мозгов хватило подать на развод и оставить своих детей?» – вот что я чаще всего слышала за последние две недели.

И меня поражало, что все знакомые были настроены против меня, осуждая и порицая за спиной, но при этом стараясь, чтобы вся эта грязь обязательно была мной услышана. Это видно, чтобы я осознала свои ошибки и всё исправила.

Вот только чужое мнение не имело для меня никакого значения. И я разве что задавалась вопросом, почему никто не тыкает пальцем в сторону Давида, который мне изменил.

Все как будто игнорировали сам факт его неверности, сосредоточившись на мне.

Ну изменил муж, что здесь такого. Суть в том, что я, горе-мамаша, оставила маленьких детей с мужчиной.

Как будто я отреклась от своих сыновей!

По-моему, я заслужила небольшой отдых. И Давид давно мне задолжал, игнорируя мои потребности.

Ну и раз у мужа хватало денег на любовницу, то вполне хватит и на няню. Ему вон стала помогать его мама, которую раньше было не уговорить выручить меня хоть на часок. Не знаю, как Давид с ней договорился и что ей пообещал, но факт остаётся фактом: когда надо, Лариса Кирилловна готова посидеть с внуками, прекрасно с ними справляясь. Я-то, приходя на выходных, чтобы забрать мальчиков на прогулку, видела, что они чистенькие и сытые.

И я каждый раз разговаривала с Даней и Владом, пытаясь донести до них, что я их очень сильно люблю, что я их не бросаю и всегда буду рядом, а скоро мы снова будем жить вместе.

И если поначалу мальчики капризничали, цеплялись за меня и отказывались меня отпускать, то со временем успокоились, правда, постоянно спрашивая, когда же я уже их заберу.

– Ты зря всё это затеяла, Юля. Очень зря, – недовольно произнесла свекровь, когда я в первый раз пришла за сыновьями.

Давида дома не оказалось. Ну или он не захотел выйти из спальни, чтобы поздороваться со мной.

– А что мне ещё остаётся делать? Жить с вашим сыном, зная, что он мне изменяет?

– Для начала, если ты уж и решилась развестись с Давидом, надо было не бросать детей и…

– А я их и не бросала. Просто у меня пока нет возможности забрать их себе. Я сняла небольшую студию, которая по размерам не больше этой спальни, и ясное дело, что мне с детьми будет в ней тесно. Не говоря уже о том, что мне надо зарабатывать деньги, ведь алиментов Давида не будет хватать, чтобы закрыть все наши потребности. Разве что я потребую у суда, чтобы до тех пор, пока Мишенька не пойдёт в садик, ваш сын оплачивал мне квартиру.

– Побойся бога! Откуда у него такие деньги?

– Вот видите, у меня нет другого варианта, как сначала наладить свою жизнь, а потом забрать детей.

Свекровь отрицательно покачала головой, явно со мной не соглашаясь, при этом как-то нервно заламывая руки.

– Юля, ты только всё усугубляешь. Дети всегда остаются с матерями. Мне жаль, что Давид так с тобой поступил, но и ты должна понять, что мы с ним не справимся с мальчиками. У его новой… пассии, назовём её так, тоже есть дети. И за ними тоже надо приглядывать.

– А Давиду что, легче позаботиться о чужих детях, чем о своих собственных? И я так понимаю, что у Тани есть где жить и она получает алименты от бывшего мужа. И раз она работает, то её дети относительно взрослые.

– Дура ты, Юля, просто дура. Помяни моё слово, ты вгонишь себя в долги, набрав кредитов, и потом приползёшь к своей матери, чтобы она тебя приютила.

– Ну надо же, какого вы все плохого обо мне мнения.

Ни капли не обидевшись, зная, что я всё выдержу, умея быть экономной и уже поставив перед собой цели, которых я обязательно добьюсь, я улыбнулась Ларисе Кирилловне, вместе с мальчиками и коляской выйдя из квартиры.

От своей мамы я пока всё держала в секрете, уже догадываясь, что её реакция на мой развод будет более чем странной. Она явно что-то себе придумает и переврёт мои слова, став тешить себя глупыми надеждами.

Ну а так время для меня словно ускорилось. Больше не было длинных, однообразных дней, которые перетекали в месяцы, а потом и в года, когда я была вынуждена делать одно и тоже, живя не для себя, а для других.

И хотя стресс в несколько раз стал сильнее, я постоянно нервничала и паниковала, опасаясь, что и правда не смогу ничего добиться, я на корню вырывала в себе все слабости, подталкивая себя только вперёд.

Сначала я устроилась в супермаркет, снова целыми днями крутясь как белка в колесе, но зато у меня были выходные, как и были мои собственные деньги, которых с горем пополам, но хватало на жизнь.

И самым неприятным, да и трудным, для меня были походы в суд, когда я была вынуждена видеть Давида, ловить на себе его злые, обиженные взгляды, слышать оскорбления в свой адрес и угрозы сдать детей в детский дом.

Бывший довольно странными способами пытался пробудить во мне чувство вины и заставить забрать детей. На суде он в открытую говорил, что у меня ничего нет и я чуть ли не в шаге от нищеты, но при этом повторял, что я должна забрать у него детей, хоть они и прописаны в его квартире и имеют все права находиться в ней.

Наверное, не переоцени Давид свои силы, считая себя самым умным, и найми он юриста, он бы действовал иначе, выстроив определённую тактику. Ну а так, сэкономив, бывший самолично подталкивал судью к решению, что мне пока нельзя доверить сыновей.

Каждый раз после заседаний чувствуя себя выжатой до последней капли, я возвращалась домой, обессилено падая на кровать, с трудом сдерживая слёзы, не понимая, как наши с Давидом отношения могли перерасти в ненависть и презрение. И всё это с его стороны.

Я верила, что муж оценит мои старания окружить его заботой и уютом, сохранит свои чувства и будет с достоинством ко мне относиться. Но он во всём меня подвёл.

И в один из таких вечеров, когда я лежала в кровати, восстанавливаясь после разговора с Давидом, мне позвонила мама.

– Юля, ты что, и правда разводишься с этим неудачником? Почему я узнаю это от третьих лиц? Как ты могла держать такую новость от меня в секрете? Где ты сейчас? С кем ты? Тебя кто-то содержит?

И всё это было сказано быстро, эмоционально и громко.

Нет, это уже что-то нездоровое. Моей маме точно надо обратиться к специалисту, чтобы проверили её психологическое состояние. Может, ей нужны успокоительное или какие-то другие таблетки?

– Мам, и тебе привет. Меня никто не содержит, я сама…

– А как же Рома? В последний раз, когда мы виделись, он так обрадовался, узнав, что ты о нём вспоминаешь. Ты бы видела его глаза!

Мама точно не в себе. Она уже и правда подменяет реальность, видя только то, что ей отчаянно хочется увидеть. Но если я сейчас как-то мягко ей об этом скажу, то она снова сорвётся, став кричать на меня, что с ней всё в порядке.

Это же было уже не раз. Я разве что могу только обманом заманить её в больницу, и то не факт, что пойми она, что к чему, она не попробует уйти.

С трудом пересиливая себя, стараясь разговаривать с мамой спокойно, чтобы она не перевозбудилась ещё сильнее, я выдержала этот непростой разговор, но так и осталась неуслышанной.

Мама упрямо верила, что Рома жаждет меня вернуть, придумав себе целую историю, как он скучает по мне, мечтая о нашей встрече.

И это очень больно осознавать, что твой родной человек путается в реальности. И я обязана что-то предпринять, пока ситуация не ухудшилась.