332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Кондаурова » Рене по прозвищу Резвый » Текст книги (страница 19)
Рене по прозвищу Резвый
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:41

Текст книги "Рене по прозвищу Резвый"


Автор книги: Елена Кондаурова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Эпилог

Следующие полтора месяца превратились для Рене в ад. Их старушка «Королева Беатрис» тащилась медленно, и он чуть с ума не сошел от нервного напряжения. Нельзя сказать, что до этого времени он был так уж сильно влюблен в свою маленькую кузину, скорее просто принимал их брак как должное. А оказавшись в рабстве, вообще решил о ней забыть и честно следовал этому решению до самого последнего времени. Однако реальная возможность не просто потерять Селесту, а увидеть ее женой Жерара вызвала в нем такой ужас, что он готов был плыть следом за кораблем и подталкивать его, лишь бы побыстрее добраться до Франции. С пугающей ясностью он вдруг осознал, что если Селеста выйдет за Жерара, то он потеряет все. И поместье, и титул, а заодно и всех своих родных. Дядя Бернар ни за что не пойдет против зятя, а все остальные родственники последуют за ним. Кому тогда будет дело до неизвестно откуда взявшегося бандита с большой дороги? Рене не питал иллюзий на свой счет, пиратская жизнь уже въелась ему в кожу так, что не отдерешь, и его теперь вряд ли можно отличить от ребят из его команды. Возможно, родственники, чтобы избежать проблем, даже не захотят его узнать, и всех его денег не хватит на то, чтобы доказать, что он – это он.

Снова и снова Рене так и эдак проигрывал ситуацию, и все равно выходило, что ему каюк. Жерар отлично все просчитал. Еще немного, и уже никого никогда не заинтересует, как он получил свое баронство. А Селеста? У Рене сердце сжималось при мысли о ней. Бедная девочка, ей придется либо рано овдоветь, если Рене осуществит свою месть и все-таки доберется до Жерара, либо всю жизнь прожить с этим скользким змеем, если Жерар не будет терять времени и доберется до Рене раньше. Старший сын барона де Гранси уже не был в себе так уверен, поскольку убедился, что от такого ушлого братишки можно ожидать всего.

Была только одна вещь, в которую Рене верил настолько, что убил бы всякого, кто позволил бы себе в ней усомниться. Селеста точно не давала согласия на этот брак, потому что любить Жерара она никак не могла. Насколько Рене помнил, она всегда его терпеть не могла. Они с детства не ладили. Все время ссорились, Жерар ее дразнил, а Селеста в отместку подсыпала всякую дрянь ему в еду. А это значит, что какие бы клятвы она ни принесла в церкви перед алтарем, они все будут ложью. Она всегда любила, любит и будет любить его, Рене. Она это доказала, не отказавшись от него даже тогда, когда отец упек его в семинарию.

Рене по сто раз на дню вспоминал ее милое родное лицо и готов был прибить себя за глупость. Ну за каким, скажите на милость, чертом ему понадобилось оставаться здесь и зарабатывать деньги после сделки с де Аламедой? Надо было бросать все и на всех парусах лететь домой, во Францию!

От злости и беспокойства Рене не находил себе места. Метался по палубе, вызывая насмешки и недоумение своей команды, и орал на всех, кто попадался под руку. В результате донервничался чуть ли не до горячки, растерял всю свою гордость и впервые в жизни обратился к богу с серьезным разговором.

«Господи, – начал он, обращаясь к утреннему небу, которое рассвет окрашивал в нежно-розовый цвет. Вся команда еще спала в трюме, а вахтенные тихо переругивались на корме, играя в карты, так что помешать капитану никто не мог. – Отец мой небесный, я понимаю, что, наверное, согрешил перед тобой, когда нарушил отцовскую волю и сбежал из семинарии, раз ты так меня наказываешь. Наверное, я это заслужил. Но Селеста, господи! Она-то здесь при чем? Это я виноват, я один! Ладно, пусть она не будет моей женой, но почему Жерар, господи? Насколько я знаю моего брата, она ему нужна только для того, чтобы закрепить за собой титул и имение. Неужели ты позволишь ему сломать ей жизнь? Неужели ты поступишь так с ней? Она же не я, она ни в чем не виновата! – Руки Рене непроизвольно сжались в кулаки. – Ладно, господи. Ты забираешь у меня титул и имение, да и черт с ними! Забирай, раз считаешь нужным, на все воля твоя. Но свое имя, свою невесту и свою родню я отдавать не хочу! Я хочу, чтобы у меня была семья, господи! Я больше не хочу безродным одиночкой шататься по миру, хватит с меня! В общем, давай так, господи. Я не буду мстить Жерару и даже не потребую вернуть мне титул и Гранси. Пусть пользуется, если на то твоя воля. Но за это отдай мне Селесту. Я знаю, глупо торговаться с тем, кому и так все принадлежит, но я умоляю тебя, сделай, как я говорю! Если хочешь, я пожертвую на церковь половину всего золота, которое мне принадлежит. Я бы и еще что-нибудь пожертвовал, но у меня, кроме золота, больше ничего нет, а своих будущих сыновей я тебе обещать не буду, уж извини. Господи, ну пожалуйста, отдай мне Селесту!»

Рене не знал, услышал его бог или нет. Сколько ни прислушивался к ветру, хлопанью парусов и собственному сердцу, он не расслышал ответа. Да и немудрено. Когда внутри кричит отчаяние, сложно разобрать тихий шепот бога.

Однако, когда «Королева Беатрис» причалила в порту Нанта, Рене был готов ко всему. Команда, с которой он счел нужным поделиться кое-какими соображениями, полностью разделяла его чувства, и поэтому сразу после того, как с «Королевы» были сброшены швартовы, несколько пиратов во главе с ван Хольтом спрыгнули на берег и отправились покупать лошадей. А остальные почти в полном составе (за исключением пяти человек, оставленных на корабле для охраны) отправились прямиком в дом городского судьи.

К сожалению, месье де Бюссона дома не оказалось. На вопрос, где же его можно найти, величавый мажордом с изысканной вежливостью сообщил им, что господин судья сегодня выдает замуж свою единственную дочь, и потому найти его можно в церкви, где как раз в этот момент происходит венчание.

Услышав это известие, Рене побледнел, но в целом выдержал удар достойно. Только поинтересовался, в какой именно церкви венчается Селеста. Оказалось, что в главном соборе Нанта, то есть практически в двух шагах от дома. Снова воспрянув духом, Рене выскочил из дядиного дома и со всех ног побежал к собору. Вся команда, гремя оружием, ринулась за ним.

Они влетели под своды храма как раз в тот момент, когда Жерар подносил к руке Селесты кольцо, чтобы надеть ей его на палец.

– Стойте! – закричал Рене, несясь по проходу.

Его команда, мигом рассредоточившись по залу, окружила гостей. Благородные господа начали перешептываться и посматривать в сторону судьи, время от времени бросая косые оценивающие взгляды на абордажные сабли, которые держали в руках пираты. Судья не обманул их ожиданий.

– Что здесь происходит? – гаркнул он, поднявшись со своего места и окинув тяжелым взглядом новоприбывших. – Кто вы такие?

– Я пришел сказать, что свадьбы не будет! – заявил Рене, останавливаясь в двух шагах от жениха и невесты. – Я – Рене де Гранси! – Он повернулся к гостям, демонстрируя всем присутствующим свое лицо. Он с утра побрился и полагал, что, несмотря на загар и не слишком приличную одежду, узнать его будет несложно. При желании, разумеется.

– Господа, кто бы вы ни были, – звучным голосом обратился к вошедшим один из многочисленных священников, – я прошу вас убрать оружие! Это храм, а не поле битвы!

Кое-кто из пиратов начал креститься и поглядывать на Рене. Тот махнул рукой, разрешая убрать оружие, и сабли с тихим шорохом попрятались в ножнах.

После этого гости оживились, и шепот усилился, но Рене пока не мог понять, готовы они его признать или нет. Впрочем, до дядиного вердикта вряд ли они станут открыто выражать свое мнение. Вон рядом с ним сидит господин мэр, и то не спешит его выразить. И он прав, это ведь, в конце концов, семейное дело. В этот момент малыш Луи с криком:

– Рене! Рене вернулся! – сорвался со своего места и бросился к нему. Неуклюже обнял, ткнулся мокрыми губами в щеку. – Рене, я так рад, что ты вернулся!

– Да, я тоже, – прошептал Рене ему в ухо, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Слава Всевышнему, что у него есть хоть один нормальный брат.

– Какого?.. – Дядя Бернар с трудом проглотил ругательство. – Что ты здесь делаешь?

Признали. У Рене даже голова закружилась от облегчения. Можно сказать, полдела сделано.

– Пытаюсь исправить несправедливость, дорогой дядюшка! – Рене отодвинул от себя младшего братишку и изобразил улыбку и легкий поклон в дядину сторону. – Насколько я помню, вы обещали Селесту мне, а не Жерару, значит, она должна выйти за меня, а не за него!

Дядя Бернар онемел от такой наглости, все остальные гости тоже, и в соборе на секунду повисла такая тишина, какая очень редко случается в местах, где собирается большое количество народа. Казалось, все затаили дыхание, ожидая, что ответит наглецу судья. Дядя Бернар набрал в грудь воздуха, готовя отповедь, и в этот момент тишину разорвал звон упавшего на каменные плиты обручального кольца, показавшийся оглушительным. Дядя шумно выдохнул и с неудовольствием посмотрел на новобрачных. Сконфуженное лицо Жерара и растерянное Селесты лучше всего объяснили присутствующим, что это произошло случайно. Жерар быстро наклонился, чтобы поднять кольцо, но оно, как нарочно, покатилось дальше и остановилось прямо перед Сержем-Топором, стоявшим как раз возле прохода. Мальчик-служка побежал было за ним, но замер на середине пути, потому что Топор, ласково ему улыбнувшись, опустил на драгоценную безделушку свою ногу в огромном уродливом сапоге. Мальчик испуганно попятился, чему Рене совсем не удивился. Улыбка у Топора была такая, что ее и взрослые пугались, чего уж говорить про ребенка.

– Как ты смеешь, мальчишка?!

Рене повернулся к дядюшке. Судья все-таки решил толкнуть свою речь.

– Неужели ты думаешь, что я отдам свою дочь такому трусу, как ты? Ты сбежал из семинарии и почти год прятался, как крыса, неизвестно где, вместо того чтобы прийти ко мне и попросить помощи! За целый год ни весточки, ни письма, никакого упоминания о себе! Мы думали, что ты уже давно утонул в какой-нибудь канаве и твой труп сожрали черви. Моя дочь выплакала все глаза. И вот только она успокоилась и собралась замуж, как появляешься ты и заявляешь, что я обещал отдать ее тебе! Как бы не так! Я обещал ее наследнику барона де Гранси, а им сейчас является Жерар! А твоих прав на наследство я не признаю, можешь хоть завалить меня своими жалобами! Продолжайте венчание, святой отец!

– Не смейте, святой отец! – сквозь зубы бросил Рене священнику, берущемуся за библию. Тот поспешно убрал руки, испуганно глядя на вынимающих сабли пиратов. – Так, значит, моих прав вы не признаете? Ну и черт с вами! Я уже не нищий! За это время я заработал столько золота, сколько вам и не снилось. Топор, покажи ему!

– Как скажешь, капитан! – Топор широко осклабился и лихим движением вернул саблю в ножны. Затем стащил со спины заплечный мешок, поставил его на пол и развязал. Гости начали вытягивать шеи и привставать, чтобы разглядеть содержимое получше. – У него еще много такого добра! – радостно оповестил Топор, с удовольствием разглядывая потрясенные физиономии присутствующих.

– Ну и что? – презрительно фыркнул дядя Бернар, отворачиваясь от мешка. – Золото с большой дороги! Скольких тебе пришлось ограбить, чтобы его получить? Хорошо, что мой брат уже мертв, иначе он умер бы прямо сейчас от стыда за такого сына! Вор и убийца! Он наверное, в гробу сейчас переворачивается!

От нового оскорбления у Рене потемнело в глазах.

– Вот, значит, как? Значит, вынесли приговор без суда и следствия? Значит, я, которого родные братья продали в рабство, чуть не отравив при этом, и который все эти месяцы не жил, а выживал, – преступник, а мой милый братец, который обманом получил титул и имение, – законный наследник? Это значит, что я, когда полгода назад сбежал из рабства и подался в пираты, поступил неправильно? Надо было сдохнуть на плантации, чтобы остаться порядочным человеком, так по-вашему?

– Рене, я не знал! – вцепился ему в руку Луи.

– Он лжет! – впервые подавая голос, обратился к дяде Жерар.

– Чем ты докажешь? – выкрикнул вслед за ними Пьер, сидевший, как оказалось, в первом ряду. На последнем слове его голос сорвался, и он «пустил петуха».

Рене повернулся к нему, только что заметив, что этот его братишка тоже здесь.

– Ничем, Пьер, – обманчиво спокойным тоном сказал он. – Жиль Перье, который лечил меня на «Вольном ветре», куда вы меня продали, мертв. Сгорел вместе с моим кораблем, когда на нас напал Белтроп. Капитан Лефевр, которому вы меня продали, наверняка от всего откажется, его матросы тоже, им слишком дорога их шкура, а остальные пассажиры… Вряд ли я их найду, даже если снова отправлюсь в Новый Свет. Жизнь там сложная, люди редко подолгу задерживаются на белом свете. Так что, кроме моего слова, доказательств у меня нет. Да мне, честно говоря, уже плевать. Живите с этим, если сможете, и я от души желаю, чтобы кто-нибудь поступил с вами так же, как вы поступили со своим родным братом. Но этим человеком буду не я. Единственное, что я хочу забрать, это мою невесту. Я не позволю вам выдать ее замуж за этого подлеца. Кроме того, она просто моя. Дай руку, Селеста, идем отсюда!

– Селеста, не смей! – выкрикнули с двух сторон Жерар и дядя Бернар.

Жерар сделал движение к ней, но она вдруг подалась и от него, и от Рене и покачала головой.

Рене растерялся.

– Что? Ты не хочешь идти со мной?

Она закрыла лицо руками и снова покачала головой.

– Селеста, он лжец! – Рене попытался объяснить, чувствуя себя беспомощным, как ребенок. – Ты ничего не потеряешь, у меня много золота, я куплю тебе новое имение, платья, драгоценности, все, что захочешь!

Она снова покачала головой, на этот раз резче, и зло топнула ногой. Убрала руки от лица и сдернула с головы фату. Рене не ошибся, предполагая, что она вырастет красавицей. Она действительно ею выросла. Он не мог отвести от нее глаз.

– Как ты мог, Рене? – спросила она, комкая расшитую жемчугом фату. Ее губы прыгали, и она сжимала их, но никак не могла удержать. – Как ты мог не написать мне ни строчки? Ты сказал, что сбежал из рабства полгода назад, с тех пор прошло больше шести месяцев. Почему ты не передал для меня письмо с каким-нибудь кораблем? Ты забыл меня, да? А когда вернулся, вдруг вспомнил, что у тебя есть невеста?

Рене ожидал чего угодно, только не этого.

– Я… – заикаясь, начал оправдываться он. – Понимаешь, Селеста, я хотел, но…

В этот момент Жерар вдруг резко повернулся и, оттолкнув священника, побежал к боковой двери. Те пираты, которые находились ближе к ней, бросились за ним, но не успели. Он заскочил в нее и заперся изнутри. Не растерявшись в силу большого опыта в подобных делах, пираты быстро схватили две тяжелые лавки, которые стояли у стен, кое-как стянули их ремнями между собой и получившимся орудием принялись таранить дверь. Священники бросились к ним с возмущенными криками. Гости повскакивали со своих мест, чтобы лучше рассмотреть, что происходит.

Наверное, Рене мог бы сказать своим ребятам, что долбить дверь бесполезно, потому что за ней есть выход наружу, и Жерар наверняка уже им воспользовался, но он не стал. Вместо этого он, не обращая внимания на царящий вокруг кавардак, пытался что-то объяснить Селесте:

– Селеста, я о тебе там все время думал, клянусь! Все время! Но я не думал, что смогу вернуться. Я думал, меня убьют. Я не хотел тебя расстраивать, не хотел, чтобы ты меня ждала…

– Держи свое золото, капитан! – Топор швырнул тяжелый мешок ему под ноги, но Рене этого почти не заметил. – Мне тут надо кое с кем разобраться!

– Селеста, я не забывал тебя ни на одну минуту!..

– А-а-а, я все расскажу, только не убивайте!!! – вклинился в общий гам тонкий голосок Пьера. – Это Жерар, это все он, я лишь чуть-чуть помогал!

– Ну вот, и всего делов-то! – последовал за ним довольный бас Топора. – Все слышали, ваши благородия? Он признался!

– Селеста, пожалуйста, ты выйдешь за меня?

– Да!..

– Гм… Рене, сын мой, вы совсем не изменились! Вечно увиваетесь вокруг женщин и превращаете храм бог знает во что. Будь моя воля, отправил бы вас в карцер. Пожалуй, хорошо, что вы не приняли сан, иначе страшно подумать, во что превратился бы вверенный вам приход!

Рене с трудом оторвался от губ Селесты и обернулся.

– Отец Жером, это вы?

Директор семинарии, незаметно подошедший сзади и совершенно не изменившийся за последний год, ласково улыбнулся.

– У вас в Новом Свете случайно память не отшибло? Конечно, я. И, насколько я понимаю, вам срочно нужен священник, не так ли? Или вы предпочитаете обвенчаться позже? – Он бросил оценивающий взгляд на видавшую виды одежду Рене. – Когда переоденетесь? Насколько я помню, вы когда-то приписывали себе тщеславие…

– Нет, обвенчайте сейчас! – попросил Рене, оглядываясь. Вокруг по-прежнему царил кавардак. Часть пиратов додумалась поискать Жерара на улице и теперь бежала туда, часть по-прежнему пыталась выбить неподдающуюся дверь, а дядя Бернар в компании мэра и дюжины других отцов города допрашивал Пьера, которого держал за шкирку Топор. – Тщеславие подождет!

– Да, лучше сейчас! – активно поддержала его Селеста. – Я и так слишком долго ждала этого венчания!

– В таком случае, – отец Жером смиренно опустил глаза, – возможно, вы сочтете необходимым пожертвовать на храм и на семинарию хотя бы часть золота, по которому так усердно топчетесь? Судя по вашей небрежности, оно вам не так уж и нужно, а вот тысячам бедняков, которые умирают с голоду…

Рене посмотрел вниз. Они с Селестой действительно не заметили, что золото из неплотно завязанного мешка высыпалось прямо им под ноги. Ох уж эти священники, у них просто нюх на желтый металл. Впрочем, сейчас Рене прощал отцу Жерому этот маленький недостаток. Не колеблясь ни минуты, он принял решение.

– Забирайте все! – Рене опустился на колени и принялся торопливо заталкивать в мешок золотые вещицы. – Только обвенчайте поскорее! Хотя нет, не все! – Он сунул в руку Селесты два первых попавшихся кольца и затянул веревки. – Вот теперь все, держите!

– Я всегда верил в вас, сын мой, – сказал отец Жером, принимая мешок и сгибаясь под его тяжестью. – Господь благословит вас за это! Уверен, что это он руководил вами, когда вы совершали это благое дело! Ну что ж, идите, помолитесь, дети мои, а я пока отнесу это, – он кивнул на мешок, – куда-нибудь. Нехорошо, если из-за него кто-нибудь из чад божиих собьется на дурные мысли прямо в храме.

Рене взял Селесту за руку, и они подошли к чаше со святой водой, стоявшей перед фреской, изображающей Пречистую Деву. Селеста опустила пальчики в воду и перекрестилась. Склонила головку и зашевелила губами, читая молитву. Она была так мила в эту минуту, что Рене не мог отвести от нее взгляд. Не глядя, он сунул руку в чашу со святой водой и не сразу понял, что его кто-то за нее схватил. От неожиданности он резко дернулся, глянул в чашу и отчетливо увидел в ней зеленоватое лицо, улыбающееся ему знакомой острозубой улыбкой.

– Твою!..

– Держи подарок к свадьбе, глупыш! – раздался тихий шепот у него в ушах. – Мы в расчете!

Рене рванул руку изо всех сил и упал, не удержав равновесия, потому что, как он понял, уже падая, его руку никто не держал.

– Рене, что с тобой?

Селеста метнулась к нему, присела рядом, обеспокоенно глядя на него.

– Ничего, милая, – ответил Рене, поднимая пострадавшую конечность. Ему казалось, что она горит огнем от прикосновения русалки.

Ничего подобного, рука была в полном порядке, разве что ладонь судорожно сжата в кулак. Приложив некоторое усилие, Рене разжал пальцы и с удивлением увидел, что у него на ладони лежит перстень с огромной переливающейся жемчужиной.

– Что это? Какая прелесть! – Селеста протянула руку к кольцу. – Можно?

– Конечно, можно, – ответил Рене, поминая про себя русалку самыми недобрыми словами. Вот стерва, издевается. Даже в церковь пролезть не постеснялась, нечисть. Подарок, надо же. Рене посмотрел на Селесту, восторженно крутящую в пальцах перстень. Меньше всего ему хотелось, чтобы она носила подарок этой чертовой рыбы. Хотя… Женщина всегда знает, что именно нужно другой женщине.

– Это тебе, Селеста, – сделав над собой некоторое усилие, сказал Рене. – Мой свадебный подарок.

– Рене! – Селеста подняла на него полные слез глаза. – Ты привез его с другого края света! Теперь я верю, что ты обо мне помнил!

– Конечно, помнил, родная. – Рене неловко обнял ее, пряча виноватые глаза. Помнил, как же. Если бы помнил так, как должен был, то Лулу осталась бы жива. Впрочем, тогда и он до сих пор гнул бы спину на месье Тульона. Нет, все равно, больше никакой лжи.

– Дети мои, что это вы здесь делаете? – строгим голосом поинтересовался подошедший отец Жером. – Я, кажется, просил вас помолиться?

– Мы помолились, святой отец, – сквозь слезы улыбнулась ему Селеста. – Просто у Рене слегка закружилась голова…

– От счастья, отец Жером, – сказал Рене, вставая и подавая руку Селесте. – Так вы нас повенчаете?

– Да, идемте, все готово.

В церкви по-прежнему царил беспорядок, хотя и не такой громкий, как прежде. Пираты все-таки выбили непокорную дверь и отправились всей командой ловить Жерара, а остальные гости хоть и разбились по кучкам, бурно обсуждая происходящее, но все-таки помнили, что они в церкви, и вели себя почти прилично. Отец Жером попытался привлечь их внимание, но безуспешно, и махнул рукой. Люди есть люди.

– Начнем, если вы не возражаете, – обернулся он к Рене. – Я уверен, ваши гости присоединятся к нам позже.

Рене был абсолютно равнодушен к тому, соизволят гости обратить внимание на их венчание или нет. Главное, чтобы венчание состоялось. Не выпуская руки Селесты, он встал перед алтарем и сказал:

– Мы готовы, отец, начинайте.

Отец Жером оказался прав. Как только с клироса зазвучали прекрасные голоса певчих, порядок в храме начал быстро восстанавливаться. Рене стоял спиной к гостям и не видел, что там происходило, но шум стал гораздо тише, что означало, что у их венчания все-таки будут свидетели. И это прекрасно, потому что доказывать потом кому-то законность своего брака у Рене не было ни малейшего желания. Правда, стоя спиной к самым уважаемым людям Нанта, не видел он и того, как его дядя, обнаружив свою дочь выходящей замуж за непочтительного нахала (пусть мальчишка и оказался ни в чем не виноват), обнажил шпагу и бросился к жениху. Но это было даже к лучшему. Тестя остановили, и он быстро успокоился, а отношения между ними этот инцидент мог испортить надолго. Не видел Рене и того, как его команда притащила в церковь упирающегося Жерара. Брат Рене выглядел слегка помятым и, судя по довольной физиономии Топора, вполне готов был дать показания.

Когда Рене с Селестой наконец обменялись кольцами и священник объявил их мужем и женой, церковь огласилась радостными криками. К ним заспешили с поздравлениями, но пираты быстро всех оттерли, пропустив к Рене только мэра и отца Селесты. Мэр под насмешливыми взглядами пиратов велеречиво поздравил новоиспеченного барона де Гранси с женитьбой и выразил надежду, что он будет таким же законопослушным и щедрым сыном города, каким был и его отец. Насчет законопослушности все присутствующие засомневались, но открыто выражать свои сомнения не стали. Судья поздравил зятя сдержанно и скупо, зато дочь крепко обнял и долго не отпускал.

После этого новобрачных начали поздравлять пираты. Они сначала вежливо прикладывались к ручке мадам де Гранси, говоря положенные в таких случаях фразы, а потом с воплями сжимали Рене в медвежьих объятиях, ломая ему ребра.

– Ну, будь здоров, капитан!

– А жена у тебя красотка, капитан!

– Ну ты даешь, Резвый, на пять минут отошли, а он уже женился! Вот уж действительно резвый!..

Наблюдая эту вакханалию, отец Ансельм, которому выходки Рене в бытность того семинаристом попортили немало крови, обратился к отцу Жерому:

– Грех так говорить, но я считаю, хорошо, что этот мальчик так и не стал священником. Да простит меня покойный барон, царствие ему небесное, но его сын всегда был чересчур резвым для нашей матери-церкви…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю