Текст книги "Невеста с огоньком, или Герцог с дымком (СИ)"

Автор книги: Елена Княжина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 13

Эллайна

– Сегодня сир Эйдан снова совершает прогулку по внутренней оранжерее, – щебетала Пилар, прямо на мне подшивая длинный шерстяной подол. – Целитель Эверхар настоял, чтобы младший герцог почаще выбирался из покоев и разминал ноги.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – покосилась на девушку, утыканную булавками на манер морского ежа.

– Вы знаете зачем, леди Эль, – буркнула портниха и сдула светлую челку с пытливых глаз.

– Я не пойду, – сглотнула судорожно. – Достаточно с меня унижений. Этот ваш север…

Этот их север!

Нет, я не рассчитывала на гостеприимство, пробираясь изнаночными тропами в Ташер. Помнила, как не любят тут южан. Чего я не ожидала – так это того, что стану женой мужчины, не желающего меня видеть!

Хотя стоило бы догадаться в первую встречу… И во вторую… Этот северный ветер поистине переменчив. И не готов приносить жертвы, что бы об этом ни думала леди Кет.

– Так и будете тут сидеть, сложив лапки, как россоха, завидевшая хищника? – с укором пробурчала Пилар, споро подбивая плотный подол меховым кантом.

– Я лучше прогуляюсь снаружи. К конюшням или… или еще куда.

– Снаружи! – рассмеялась девушка и, бросив мех, подбежала к высокому окну.

Светло-голубая вуаль, струившаяся с карниза под потолком, пропускала свет, но не давала представления о погоде. Пилар откинула ткань, обнажая пейзаж… Негостеприимный, пугающий, как сам север!

За окном кружила вьюга. Снежные хлопья размером с девичий кулак взлетали, ведомые бешеным ветром, закручивались в небольшие смерчи и оседали на землю. Из-за этой белой круговерти было не разглядеть ни сторожевых башен, ни огненных чаш, ни острых макушек хрустального храма. Ничего. Только белоснежная бесконечность, набитая холодной ватой.

– Ох… – я осела в широкое кресло, расшитое синими розами и черными вензельками.

С ритуала в саду минуло уж несколько дней, а я все никак не могла привыкнуть к новой спальне. Меня переселили в супружеские покои – с широкой кроватью под тяжелым голубым балдахином. С массивной мебелью, высоким книжным шкафом, картинами в глубоких нишах, парой огненных чаш, рассеивающих мрак… Комната была слишком большой для одного, но Эйдан не спешил составлять мне компанию.

Мое сомнительное положение – замужней дамы без мужа – вызывало неловкость решительно у всех. Будто даже стены герцогского замка знали, что Эйдан Красивый не изволил скрепить наш брак. И одни боги ведали, что стало тому причиной – временный запрет целителя или окончательная неприязнь супруга.

Согласно загогулине на ладони, я была уже Эквенор. Или все еще Экарте? Варх знает ташерские традиции! Чувствовалось, что даже прислужницы не понимают, как ко мне обращаться.

– Хорошо, – решительно кивнула своему отражению. – Я схожу в оранжерею. Но эта попытка будет последней!

– Вот и умница, леди Эль, – с одобрением протянула Пилар, завершая шитье.

Я никогда не была гордячкой, как Азара. Но потрепанное южное достоинство булькало внутри, брыкалось возмущенно, когда я спускалась к оранжереям.

***

С того самого утра, когда я, растеряв всю свою степенность, разревелась на полу у нижних покоев, оба герцога взялись меня избегать. Они игнорировали семейные завтраки в замковой столовой, не заходили в крыло, где располагались супружеские покои младшего Эквенора, закрывались в тренажерном зале на все замки…

Эйдан, временами бродивший по внутреннему зимнему садику в компании целителя и отцовской трости, завидев меня, отводил глаза. И, постанывая от боли, быстро скрывался на какой-то из дорожек. Сначала думалось, что муж боится, что я увижу его таким – немощным, старчески охающим, едва переставляющим ноги.

Пусть и Красивым, да. Аристократически бледным, с обострившимися скулами на похудевшем лице, с бездонными зрачками серых глаз, с интригующей ямочкой на подбородке… Замотанным в шелковое серебристо-белое одеяние, расшитое цветами и листиками.

Но потом я пришла к неутешительному выводу: он сам не жаждет меня видеть. И не только он!

Сир Нетфорд тоже более не наталкивался на меня – ни в библиотеке, ни в конюшне, куда я забегала проведать Айка и старика Браксаарда… Даже в домике Талии он не появлялся: я трижды ходила туда скоротать вечер.

Зимой темнело быстро, и нелла Фонтиера расставляла небольшие чашки с огоньками по всей гостиной. Талия выплетала из розовой шерсти и деревянных бусин всякую ерунду, сооружала маленькие букетики из сушеных травок и перьев.

Порой девочка пугала меня тяжелым, взрослым, понимающим взглядом. Словно догадывалась, какая горечь разлилась на моей душе. Но почти сразу виновато улыбалась и отворачивалась, начиная о чем-то сумбурно лепетать.

Этот домик за конюшней был единственным местом, где на «огненную южанку» не смотрели косо. Вчера нелла Фонтиера учила меня выпекать ташерские таппы – горячие открытые булочки с начинкой из сыра, кореньев и пряностей. Старик Нхар, привезенный прежним герцогом из Анжара, показывал красочные приемы природной магии. Поднимал ростки увядшей рассады, испугавшейся холодов.

Оба они были носителями древних знаний. Магической искры, не знавшей разделения на север и юг, на своих и чужих. Фонтиера временами смотрела на Талию с тоской, бубнила себе что-то под нос.

– Мрачное дитя, – удалось мне расслышать. – Проклятые гены… Черный яд в каждом оке. Старый герцог извести грозился, да сир Нетфорд не дозволил…

Девочка резко оборачивалась и долго, прямо смотрела на неллу.

– Ты это дело брось! – тут же шикала на ее дородная Фонтиера. – Нечего в старой голове копаться. Только глупостей наберешься.

– А нечего дурное рассказывать и ланту Эллайну пугать, – отзывалась тут же Талия, наглаживая скалящегося Пушка. Зверь смотрел на нее так преданно, словно был накрепко порабощен до кончика хвоста.

В тот же вечер в дом за конюшней заходил старик Браксаард. Рыжий вояка, знавший массу интересных историй. С Нхаром они заваривали анжарский кофе и вели беседы о дивном Эррене, в котором у Марибо осталась не только дочка, но и внук, к трем годам обнаруживший в себе дар некроманта.

Браксаард утешал Талию, что ее «черноглазье» не самое страшное. Хотя бы оживленных полуразложившихся чучел за собой не таскает – и слава Варху…

Что до меня – я бы предпочла видеть жуткого Пушка навечно прикопанным. И никем не оживленным. Он мне доверия не внушал.

Возвращаться в холодные просторы герцогского замка из уюта небольшого домика за конюшней было тягостно. Ноги едва тащились по заледеневшим дорожкам. Сердце отбивало скорбную дробь: в супружеских покоях меня никто не ждал.

***

За окнами замка завывал ветер, точно дикий черный демон, выбравшийся с изнанки. Стоило примириться с грустным фактом: сегодня я в дом за конюшней не попаду. Не получу свою дозу успокоения и семейного тепла, ставшую такой нужной в холодном Ташере.

Пилар права: надо что-то делать! Не сидеть, сложив лапки, как россоха, смирившаяся с горькой участью…

Увидеться с мужем, поговорить, напомнить о долге, что он сам перекинул на мои плечи! Чем дальше, тем меньше я ощущала вину. Южный огонь Экарте пылал в каждой чаше, он приносил свет, тепло и безопасность в каждый дом. И без него… Да страшно представить, что было бы без него!

И Эйдан при всем своем легкомысленном отношении к жизни не мог этого не понимать. Не мог винить меня за принесенную жертву.

В замковой оранжерее было душно, влажно и жарко. Я мигом вспотела в плотном платье и расстегнула воротничок. Обмахнулась рукой, разыскивая глазами гулявшего супруга.

За раскидистым растением с мясистыми круглыми листьями мелькнул серебристый подол, и я побежала за знакомой тканью. Муж не изменял себе и носил светлое, несмотря на траур и ранения.

Зимний сад Эквеноров был этаким кусочком лета в северных стенах. По бокам от дорожек стояли высокие мраморные чаши, наполненные огнем. Воздух искрил, раздувая тепло до самого стеклянного купола.

Диковинные растения впечатляли яркостью, зеленой сочностью. Пленили ароматами и манили упругими каплями росы на листве. Заставляли забыть, что там, за каменными стенами, бушует метель и расползается смертельный холод.

– Сир Эйдан! – окрикнула мужа, нагнав его на последней из дорожек внутреннего двора.

Сегодня он прогуливался один – без целителя и трости. Уж не сговорилась ли Пилар с лекарем и еще кем-то, чтобы оставить запутавшихся супругов наедине?

– Ланта Экарте…

Тяжелые веки наплыли на темные зрачки, закрыв от меня мутный взгляд. Эйдан смотрел из-под ресниц – устало и обреченно.

– Вы отвлекли меня от прогулки, чтобы повиниться? – уточнил муж строго. Неприятно.

– На мне нет вины, – выдохнула хрипло, с трудом обнаружив в себе остатки голоса. – Я отдала долг Юга, как того требовал договор. И мой огонь… он…

Достала из кармана белый шелковый платок с монограммой«ЭЭ». Подарок Эйдана, намекавший на схожесть наших инициалов. На родство душ и имен, а в будущем – магии и плоти.

Промакнула росинки пота, выступившие на висках. Так душно, что дышать нечем!

– Ваш огонь… Ваш огонь пылает слишком ярко, моя дражайшая, – сглотнув, муж подошел, сжал мою щеку в ладони. Отобрал платок и отбросил в ближайшую чашу. Шелк вспыхнул, зашипел. –Непристойноярко. И впредь не мешайте моим прогулкам… дражайшая.

Я дернулась к нему, но меня тут же отбросило ветром. Чуть не уронило на дорожку! Колючий, недружелюбный поток гнал меня до самого выхода из оранжереи.

«Непристойно ярко»? Что это, Варх побери, значит?

Глава 14

Ослабленный воротничок не мешал мне задыхаться. Я брела, ничего не видя, по крытой воздушной галерее, соединявшей замковые крылья. Иногда прислонялась к колоннам, поддерживающим свод, чтобы перевести дух.

Миновала библиотеку, тренажерный зал, за которым знакомо лязгал металл… Искры, всколыхнувшиеся внутри и потянувшиеся к запертой двери, намекнули, что там бьется сир Нетфорд. За несколько дней я привыкла к этому чувству в животе. Будто тебя что-то то ли толкает, то ли тянет охотничьим арканом. На верную погибель.

Из дверной щели на меня дыхнуло ветром, лязганье стихло. Соединенные стихии – воздушный поток и сноп вырвавшихся искр – пустились в пляс по замковому коридору. Запрыгнули в каменный желобок, добежали до чаши, пламя в которой успело побледнеть… Устроили в ней форменный пожар и, устыдившись, скрылись в темноте. Негодники!

Мне стоило последовать примеру непокорной магии и поторопиться покинуть коридор. Уже слышала, как к двери приближаются тяжелые шаги! Еще одного заледеневшего Эквенора, пытающегося проморозить взглядом, я за сегодня не перенесу.

– Ланта Эллайна? – хрип, просочившийся сквозь закрытую дверь, прибил мои подошвы к каменному полу. Сбежать я не успела.

Парой нервных движений я застегнула пуговицы на вороте, предвкушая нежеланную встречу. Бросила тоскливый взгляд на снежную круговерть за окном. Показалось, что вьюга затихает.

Получилось разглядеть фонари, зажженные раньше положенного. И небольшой охотничий отряд, возвращающийся в крепость через северные ворота. Толстые шубы ташерцев были облеплены снегом так, что каждый напоминал двухметровый сугроб.

– Сегодня без добычи, – сухо констатировал герцог, незаметно вывалившийся из тренажерного зала.

Несмотря на приход зимы, самые рисковые охотники все еще выбирались в горы и лес. Запасов на всю крепость до весны могло не хватить. Но возвращались воины всегда по свету, не дожидаясь темноты.

– Ташерские зимы всегда такие, ваша светлость? Что промораживают до сердца? – подняла глаза на герцога.

Его дернуло, по каменному лицу пробежала судорога.

– По-разному, – сир Нетфорд резко развернулся и взял направление на свои покои.

– Ваш брат видеть меня не желает. И вы туда же, – с невольной обидой в голосе прошептала я, провожая глазами напряженную спину.

Общество леди Кетрисс, сира Эрфорда и Хари за завтраком меня вполне устаивало. Вечерами недостаток общения я компенсировала в домике за конюшней. Но вот этот показательный холод – он все внутри обмораживал.

Впрочем, я ведь сама надеялась сбежать минутой раньше?

Недоуменно тряхнув головой – я что же, вздумала обвинять сира Нетфорда в недостатке внимания? – я отвернулась от черной спины и пошла в свое крыло. Супружеское. Для «ничьих жен».

– Стойте! – строгий приказ оборвал сердечный ритм.

И мне еще сильнее захотелось сбежать – вслед за непослушными искрами, что танцевали за поворотом.

– Вы виделись с Эйданом?

– Я виделась с ним, верно… но не он со мной. Знаете, я погорячилась, – промычала в закушенную губу. – Вам совсем не нужно поддерживать со мной беседы. И вы можете идти… куда шли… Тем более что вам… Уфффф…

Мои щеки сдулись с непристойным свистом. Герцог успел меня догнать и теперь сопел, терпеливо дожидаясь продолжения. А договаривать было не очень-то прилично: с висков Нетфорда текли струйки пота, заливаясь за кожаный ворот жилета. И после насыщенной тренировки ему требовалась горячая мыльная ванна.

– Мой брат ведет себя глупо.

– Это понимает в герцогстве всякий, кроме сира Эйдана, – прошептала я, часто моргая. Стряхивая с ресниц позорную каплю.

– Случившееся в Погибшем саду…

– Знаете, эта тема…

– Предпочитаете говорить о погоде?

– Предпочитаю вообще не говорить!

Да что за изнаночное исчадие меня дернуло завести беседу с мокрым, потным, разгоряченным после тренировки Эквенором?

– Вы выглядите растерянной. И одинокой.

До чего проницательный ташерец! Это не его только что лупил ветром по заду Эйдан Красивый, с позором выгоняя из оранжереи, как нашкодившую зверюшку.

– Одиночество не болезнь. И при умелом обращении не приносит боли, – пробормотала с достоинством. – Я привыкла в графстве к общению с прислугой, лошадьми, молчаливым потолком и серыми стенами. Упаси вас Гракс пытаться развлечь меня светской беседой. Боюсь, ваша светлость, в умении вы проиграете вот этой каменной чаше…

Жилка на мокрой герцогской шее нервно забилась, серый взгляд окончательно потемнел. Смущенно кивнувэтому мужчине, я пошелестела юбками в свое крыло.

Чувствовала, как в животе скручивается огненный клубок, как тянет меня назад… Но упрямо переставляла ноги. Варх, будто нагруженную повозку за собой волокла!

– Ланта Экарте, позвольте все же… – прошипел вдруг Нетфорд, вбившийся мне в спину студеным потоком.

Мой непослушный огонь только того и ждал! С испуганным вскриком – моим – он сорвался с ладоней на пол. Рыжей дорожкой обогнул отшатнувшегося герцога, прыгнул тому на тренировочные брюки, задымил. И принялся с шипящим аппетитом поедать пропитанную потом ткань.

– Вас совсем не учили контролировать свой дар? – раздраженно прохрипел Нетфорд, яростно сбивая с ног пламя.

Искры продолжали сыпаться с моих пальцев. Как и обещал герцог, за несколько дней резерв почти восстановился. И теперь выражал старшему Эквенору свой пламенный интерес.

– Лучшие учителя доставались Азаре, – выдохнула меланхолично, роняя взгляд на обгоревшие герцогские брюки. Теперь от него пахло еще сомнительнее. Подкопченным потным ташерцем. – Но это неважно, все равно бы не помогло. Сир Матье сразу сказал, что я неограненная, неотесанная… Слишком много хлопот ради ерунды.

– Ерунды? – фыркнул Нетфорд, добивая ботинком последнюю искру.

Огонь не пытался его всерьез ранить. Скорее игрался, дразнился… И от этого было совсем стыдно.

После ритуала единения – неизгладимого ни из памяти, ни из тела – внутри творилось Варх знает что. Искры упрямо толкали меня в направлении «не того Эквенора». Но разве я не хозяйка своей магии? А своей плоти? Разве может стихия меня подчинить?

– Оденьтесь в теплое и удобное и спускайтесь к конюшням, – сир Нетфорд брезгливо оправил дымящиеся рукава. – Я тоже туда скоро подойду.

– Зачем?

– Затем, что с этим нужно что-то делать…

Туманное объяснение потонуло в гуле шагов. Игнорировать приказ владыки Предела было бы неправильно. Потому я, как граксов верный воин, переоделась в укороченное шерстяное платье. Накинула на плечи теплый полушубок, всунулась по самый нос в широкий капюшон и спустилась вниз.

На задворках конюшни возле кучки тюков, припорошенных снегом, меня дожидался Айк. Черногривого красавца я была рада увидеть, а вот на восседавшего сверху ташерца старалась не смотреть.

– Залезайте, не заставляйте ждать, – велел сир Нетфорд, затягивая меня за руку в седло.

Едва я примостилась (то ли на коня, то ли на самого герцога), Айк дернулся и поскакал по узкой извилистой дорожке в другой конец крепости.

– Что вы задумали? – я заерзала беспокойно, вызвав у ташерца сдавленный хрип.

– В беседах я не силен. Будут вам другие… развлечения, – пробормотал он в мой меховой капюшон.

Беспокойное сердце забилось быстрее. Так, что его и через полушубок, и со спины было слышно. Герцог не мог не заметить жуткого грохота: оно будто вколачивалось ему в грудь, прямо в кожаный жилет!

– Не тряситесь. Ташерцы не едят костлявых южанок, – фыркнул язвительно, натягивая поводья. – Вот тут.

Он спешился и резко стянул меня с коня. Поставил на снег и позволил оглядеться. Редкие хлопья, сыпавшиеся с неба, уже не доставляли неудобств.

– Что тут? – я окинула взглядом белый пустырь и плотнее натянула капюшон.

– Тут вы можете плеваться своим огнем и не создавать никому проблем, – герцог развел руками, демонстрируя заброшенную площадку.

Очень просторно. Очень пусто. Очень снежно.

Вероятно, летом тут тренировались воины: по углам стояли деревянные манекены со следами зарубок. Одного из таких «соперников» Нетфорд притащил и воткнул в сугроб прямо передо мной.

– Огонь. Не в меня, – словно обделенной умом, пояснил ташерец. Еще и пальцем указал. – В него.

Я растерла перчатками порозовевшие щеки. Он всерьез предлагает мне коротать вечера за стихийной тренировкой? Какое-то такое средство от одиночества? Старшему герцогу, верно, не привыкать к обществу безмолвных деревянных «болванов».

Упражняться в магии в жарком, обезвоженном, подверженном пожарам Эшере было опасно. Стихийные тренировки дозволялись только в школе, и те – под надзором сиров. Нельзя было просто так пойти в лес и бросить пару искр на сухостой… Официально нельзя, да.

Заснеженный север открывал новые возможности…

– Пробуйте поджечь только голову, – Нетфорд стряхнул меховой перчаткой снежную шапку с моего «врага». – Потом наполните вот эту чашу, но смотрите, чтобы пламя не расплескалось, – притащил откуда-то пустой глиняный горшок. – Потом…

– Стойте! – взмолилась, освобождая ладони от защитной ткани. – Мне и первого задания хватит на пару зим. Как мне потом…

– Что?

– Как мне потом добраться до замка? Когда вы уедете? – я огляделась, не узнавая места. Так далеко по Эквенорской крепости я еще не гуляла. – Боюсь, я заплутаю и…

– Я не планирую уезжать. Приступайте, ланта Экарте, – он сдвинул брови на манер строгого тренера.

Стянул с коня плотную попону, бросил на ближайший тюк, уселся и молча уставился на меня. Неотесанную южанку с искорками в рукавах.

Хорошо сказать «приступайте»!

Варх свидетель, я не представляла, с чего начать. Обычно пламя само спрыгивало с пальцев, стоило мне разволноваться или испугаться. Все попытки управлять даром сводились к тому, что Трисси бежала с кувшином на запах дыма…

– Смелее, Эллайна, – герцог зачем-то поднялся и подошел ко мне со спины. Сердце заколотилось, и искры послушно заплясали между пальцев. – Тут вы никому не навредите. И пожар не устроите. Ну же!

Он совсем слегка подтолкнул меня в лопатку, и перепуганное пламя сорвалось с рук длинной рыжей лентой. Полетело прямиком в манекен, обволокло его с деревянной головы до пят. И принялось пожирать с аппетитным причмокиванием.

– Дварфова пропасть! – воскликнула я жалобно, понимая, что вот-вот расстанусь с молчаливым «соперником».

Студеный порыв ломанулся к тренажеру, сорвал с него пламя и вбил в снег до последней искорки. Сурово, но действенно.

– Еще, – скомандовал ташерец. – В голову.

– Я не могу так, ваша светлость, – пробубнила, задыхаясь. – Я это совсем не контролирую.

В Эшере я иногда пыталась повторять за Азарой базовые приемы, которым старшую графскую дочь учили в школе Матье. Старалась вызывать на подушечке пальца крошечный огонек. Этакий «карманный вариант», которым можно поджечь, скажем, свечку или щепу в камине… И Трисси снова приходилось бежать за водой.

Игнорируя капюшон, в уши мне задувал холодный ветер. Искорки внутри подпрыгивали, с восторгом стремясь ему навстречу. Я каждой клеточкой ощущала, что студеная стихия принадлежит герцогу, узнавала ее из всех похожих.

– Смотрите внимательно, огненная ланта, – сир Нетфорд снял перчатку и голой рукой ухватил мои пальцы. Кожу обожгло теплым прикосновением. – Голова во-о-он там.

Я раздраженно зашипела: у южан нет проблем с определением частей тела! И я пока вполне отличаю голову от зада, которым ко мне поворачиваются в Ташере практически все!

Герцог скрутил мои пальцы так, как будто те набрали щепотку специй и боялись уронить. Развернул к манекену и осторожно скинул искорки в направлении деревянного страдальца. Воздух подхватил их, раздул в аккуратное пламя… и медленно опустил прямо на лысую макушку.

– Как вам удалось? Как вы это… Да как?! – я резко развернулась, рассыпав остатки искр по снегу.

Это ведь мой огонь. Моя стихия. Как так вышло, что обледенелый ташерец управляется с ней лучше потомственной южанки?

– Забыли? Вы сами дали мне доступ к своему огню, – хмуро напомнил Нетфорд, и щеки обожгло стыдом.

Верно, дала. И к огню, и к телу, и… даже в мысли он пробираться начал. Невыносимо!

– Теперь сами, – герцог демонстративно натянул перчатку, намекая, что больше помогать не станет. – Сопряженные стихии легче контролировать. Попробуйте достучаться до своего огня через мой воздух. Вы ведь чувствуете его внутри?

Пронзительный серый взгляд заставил на секунду оцепенеть. Я нервно кивнула: да, чувствую. Его ветер вот уже который день пытался все мои внутренности перевернуть.

– Воздух более покладистый, им проще управлять.

– Я заметила, – фыркнула насмешливо. – Этот ваш ураган несколько своенравный… и буйный… и вообще…

И я не забыла, как северный ветер вжимал меня в алтарный камень. Как стегал покрывало, стремясь разорвать кружева на ленты.

– Любая магия требует приручения…

Я отвернулась к чаше в надежде скрыть алеющие щеки. Видела бы меня Пилар, весь полушубок бы агонитами расшила!

Чужой воздух игриво щекотал меня изнутри, и ему было совершенно начихать, что я об этом думаю. Если я не могла договориться с собственным даром, что уж о герцогском говорить?

Помахав руками над глиняным горшком и для приличия немножко поохаав, я обернулась к Нетфорду. Не могу! У моего огня есть всего две стадии. То он прячется в закутках под ребрами, не желая выдать и захудалой искры. То сметает все бесконтрольной огненной волной, выжигая до черноты.

– Вы научитесь, – сдержанно вымолвил северянин. – У меня тоже не с первого раза получилось… И даже не с десятого.

Он угрюмо кивнул на покосившийся старый сарай на том конце тренировочного поля. Трухлявые столбы когда-то давно пригнуло почти вровень к земле, и никто до сих пор не придал им вертикальное положение. Мощь потока, это все бедствие натворившего, впечатляла. При должном усердии герцог и Мертвый лес мог согнуть в дугу.

На лоб лениво падали снежинки, нос щекотало непривычным холодом, и я еле сдерживала желание расчихаться. Щеки обжигало морозом. Я растерла ладони, пытаясь согреться, стряхнула с рукавов заплутавшие огоньки.

Ветерок отнес их в чашу, раздул в ней небольшое рыжее пламя. Я придвинулась к источнику тепла и выставила покрасневшие пальцы вперед.

Айк вдруг нервно стукнул копытом, заржал, впуская в сердце тревогу. Я обернулась, скинула капюшон, вгляделась в сгущающиеся сумерки. Что стряслось?

В узкой щели между двух домов мелькнул силуэт, замотанный в длинный темно-синий плащ. Это была женщина.

Варх знает, как она оказалась на заснеженном пустыре, как забрела на окраину крепости… Но она точно только что стояла в проеме и наблюдала за нами! А теперь упрямо прокладывала себе путь по темной улице, которой не досталось света от фонарей.