355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Елена Чечёткина » Все сказки не нашего времени » Текст книги (страница 1)
Все сказки не нашего времени
  • Текст добавлен: 27 декабря 2021, 23:01

Текст книги "Все сказки не нашего времени"


Автор книги: Елена Чечёткина



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Елена Чечёткина
Все сказки не нашего времени

О КОСМОСЕ

Осенняя планета

На этой планете дождь шёл беспрерывно, то моросящий, то проливной. Жители принимали это как факт существования, но старожилы рассказывали Люру, что так было не всегда: раньше погода напоминала земную, откуда и прибыли колонисты. Даже времена года были похожими: сухое жаркое лето, дождливая осень, снежная зима, весна… Какая она, весна, никто точно сказать не мог, но что весна самое замечательное время года – это знали все, хотя никто весны уже давным-давно не видел. На люров вопрос: «Когда это – давно?» никто толком ответить не мог. Даже самые старые из живущих, как их деды и прадеды, не помнили времён без непрерывного дождя, а от мёртвых не осталось ничего, кроме обрывочных преданий и странных песен. Ну что ж, фольклористика – отличное прикрытие.

Он остановился по рекомендации в семейном доме. Стандартная семья: мама, папа, двое детей. Мальчик Вернон («для друзей – Верн») и девочка Астара («для друзей – Аста»). Ребята привязались к нему и охотно сопровождали в прогулках по городу. Это были не просто прогулки. Люру надо было разговорить жителей, причем из самых разных слоёв общества. Вернон и Аста оказались незаменимыми для этой цели благодаря прирождённой общительности, намного превышающей средний уровень. Казалось, они дружили с ребятами всего города, и все были рады их видеть. Когда они втроём шли по улицам, приветствия и приглашения зайти в гости сыпались со всех сторон, и Люру оставалось только выбирать, после короткого совещания со своими спутниками, какое из них принять.

Работали по одному сценарию. Сначала «наживка». Ребята заходили в гости, прихватив своего взрослого приятеля. Пока дети развлекались, наступало время, когда с работы приходили взрослые члены семьи. Они знакомились с Люром и, как правило, приглашали его отужинать с ними – заманчиво было узнать новости с других планет от очевидца, а не из сухой сводки. Люр тоже отличался общительностью – профессия обязывала, и знакомство перерастало в долгий разговор, завершаясь приглашением приходить еще, но без детей, «чтобы не мешали». Если собеседники оказывались интересными, Люр приходил – на следующий вечер или в ближайшие выходные. И тогда, собственно, начиналась его работа.

Он представлялся фольклористом и ксено-историком. С историей дело на планете обстояло плохо: все архивы были уничтожены. Никто не мог сказать точно, почему и как это произошло, но Люр не отчаивался и каждый день продолжал выходить на прогулку со своими юными спутниками. Потом пополнял свою фольклорную коллекцию. Так продолжалось недели две, пока не возникли некоторые сложности.

*****

– Ты чего такой хмурый, Верн?

– Ничего не хмурый. Пойдём.

– Подожди. Сначала объяснись. В таком состоянии идти «за наживкой» не имеет смысла. Кто тебя такого позовёт в гости?

– Ну и не надо.

– Надо, мальчик. Не столько мне, сколько вам надо. Понять, что происходит, и что с этим делать. Мы же с тобой это обсуждали.

Они помолчали. Верн угрюмо смотрел в пол. Губы сжаты.

– Ты из-за родителей? Слышал я вчера вечером вашу ссору. Не беспокойся! Слов не разобрать, только интонации и громкость… Звукоизоляция ведь не идеальная.

– Они же не понимают! Ты мне объяснил, а им – нет!

– Извини, партнёр. Им пока нельзя, рано. Нам надо сперва самим разобраться. Найти аргументы, доказательства. Взрослые ведь такие…

– Да не в том дело! Они думают… Да не хочу я говорить, что они думают!

– Тогда я скажу. Они думают, что я педофил?

– Ну да. И грозят выселить тебя из дома! Попросить, то есть…

– Я поговорю с ними вечером. А сейчас успокойся, зови сестру и пошли работать.

Потом они втроём шли по городу. Аста что-то радостно чирикала, и Верн постепенно оттаивал. Люр шёл молча, давая ему время успокоиться.

– А что у тебя за кольцо? – спросил Верн, скорее не из любопытства, а чтобы завязать разговор.

– Это в знак окончания Университета. Каждый факультет имеет свой знак. – Он поднёс перстень к глазам Верна. – У меня, как видишь, птица. Сокол.

– Здорово! – восхитился мальчик. – А у нас нет такого…

– Захотите – будет, – улыбнулся Люр. – Вот вырастешь, войдёшь в студсовет и внесёшь такое предложение.

В тот день он пополнил свою коллекцию. После ужина в гостях отец семейства снял со стены маленькую гитару и исполнил для гостя песню. Очень старую, из тех времён, когда в этот мир ещё приходила весна.

Какое небо серое – ну разве что повеситься.

И падает давление – я больше не могу!

И это безобразие – ещё четыре месяца,

Ещё четыре месяца во влаге и снегу.

Дождливое отечество, где ничего не светится.

Земля обетованная, о боже, где она?!

Мне только продержаться бы ещё четыре месяца,

Ещё четыре месяца – ну а потом весна!

Щемящая мелодия преследовала его весь вечер – и когда они возвращались домой, и когда он объяснялся с родителями Верна.

*****

Через месяц Люр познакомился с половиной города. Благо, он был небольшой, как и все города на этой планете. И везде одно и то же: дожди, дожди. С небольшими промежутками. Никакой смены времён года нет и не ожидается. Для начала Люр хотел узнать, когда произошла эта стабилизация. Когда всё климатическое богатство смешалось в одну непрерывную осень? Когда и почему уничтожили архивы? На сегодняшний день он возлагал особые надежды: ему рассказали, где живёт старик. Настоящий старик, ему уже за восемьдесят!

Люр усмехнулся про себя, услышав эту цифру. На его родной планете такой возраст – расцвет зрелости. Но в здешнем климате ничего хорошего ждать не приходилось: всё взрослое население страдало от ревматизма и астмы, а половина – от депрессии. Поэтому редко кто доживал даже до семидесяти лет. Средняя продолжительность жизни – пятьдесят три года. Только дети сохраняли оптимизм и относительное здоровье. Он покосился на брата и сестру, шагавших по бокам. Верн уже не выглядел подавленным после утренней выволочки от родителей, а с Асты всё вообще слетало как с гуся вода. Счастливый характер!

Старик был дома один: дети и внуки на работе, правнуки играют во дворе. Люк представился, извинился за вторжение. Старик, казалось, не удивился визиту (это и понятно: новость о чужаке-фольклористе уже разнеслась по городу) и пригласил всю троицу разделить с ним вечерний чай. Ребята, выпив по чашечке, убежали поиграть со стариковыми правнуками. Хозяин внимательно вглядывался в гостя.

– Я ждал вас. Долго добирались.

– Только вчера узнал о вашем существовании. Как мне вас называть?

– Зовите меня по имени: Ян. А фамилия моя Нильсен. И что вас на самом деле интересует? Ведь не фольклор же? Он у нас небогатый.

– Как ни странно, фольклор тоже. Потому что никаких исторических сведений добыть мне не удалось. Я по основной профессии ксено-историк.

– Хотелось бы и мне сказать о себе то же. Но у нас нет «истории» как науки – запрещено законом. Я был профессором кафедры лингвистики, и это лишь одна из двух гуманитарных кафедр нашего Университета.

– А вторая какая?

– Юриспруденции.

– Не густо.

– Да уж. А ведь всего сто лет назад были ещё социология, психология, политология, даже социо-генетика…

– Но не история?

– Нет. Историю отменили раньше, не скажу точно, когда. Во всяком случае двести лет назад, когда мой прадед начал свои дневники, в Университете такой кафедры уже не было. Надеюсь, вы не вызовете полицию?

– А с какой стати?

– Вести дневники запрещено законом. Правда, облав уже не проводят, не то что во времена моей молодости. Даже полиция у нас, и та «отсырела». Мы деградируем, Люр. А сейчас, похоже, просто вымираем. Статистика, впрочем, отсутствует. Но я-то прожил достаточно, чтобы заметить. И вы здесь появились не случайно. Так, Люр? Вы нам поможете?

– Нет, Ян. К сожалению, не могу. Помочь себе можете только вы сами. Совет Планет не допускает прямого вмешательства в дела планеты. Общество решает само, как ему развиваться. Но если оно деградирует и стоит на грани исчезновения, тогда Совет посылает дознавателя из кризисной службы. Собрать материал, чтобы не повторять ошибок при следующей колонизации. Ре-колонизации.

– И это всё?! А как же мы, первые колонисты?

– Ну, дознаватель имеет полномочия раскрыть этот материал – полностью или частично – населению планеты. Без конкретных рекомендаций. Только раскрыть. Если сочтёт нужным.

– Мы не совсем пропащие, Люр. Мы пытались. Но слишком поздно – похоже, мы почти сварились, как та лягушка… Я всё-таки надеюсь. На молодых: моих внуков и правнуков, на тех детей, что с вами пришли. Вот послушайте, эту песню мы ещё пели во времена моей юности.

Старик удивительно легко поднялся и вышел в соседнюю комнату, откуда вернулся с уже знакомым Люру инструментом – маленькой гитарой. Настроил, запел хрипловатым, приятным голосом.

Ну вот и всё. А как красиво было!

Деревья пламенели на ветру…

Подлюга-осень ветви оголила.

Скелет лесов – и тот ушёл во тьму.

Мы погружаемся всё глубже, всё темнее…

Как далеко до дна, чтоб оттолкнуться вверх!

Надежда гаснет, гнев и тот бледнеет.

Мы жаждем дна – а дна всё нет и нет.

Пора всплывать, пока дыханье живо,

Пока мы в силах мыслить и мечтать.

Там, в глубине – разверстая могила.

Не дно – а бездна. Всё! Пора всплывать.

– Но вы так и не всплыли…

– Не всплыли. Не от чего было оттолкнуться. Может, теперь опора появится – если вы найдёт то, что ищете. А я вам помогу.

– Каким образом?

– Архивы. Есть надежда, что они не уничтожены. Вернее, не уничтожены полностью.

– Где?

– Не так быстро, дознаватель. Сначала ключ, он приведет к архиву. А что будет потом, я и сам не знаю.

– Узнаем! Ключ у вас?

– Пойдём. Ключ в сарае.

Они вышли во двор – огромный, с рощицей деревьев у ограды слева. Деревья напоминали земные сосны, вечнозелёные, с золотистыми прямыми стволами. Вначале Люр увидел Асту, ещё одну девочку примерно того же возраста и двоих малышей в одинаковых комбинезончиках. Они бегали под соснами, смеясь и что-то выкрикивая. Проследив за их взглядами Люк обомлел: на высоте нескольких метров по двум натянутым между стволами тросам бесстрашно вышагивали Верн и другой мальчик, явно соревнуясь друг с другом.

– Они же упадут! – вырвалось у Люра.

Верн повернул голову на его голос, поскользнулся на тросе и закачался, пытаясь восстановить равновесие. Люр инстинктивно кинулся к нему, не обращая внимания на сердитые окрики старика. Конечно, он не успел. Верн сорвался и полетел вниз – но в метре над землей повис в воздухе, смеясь и размахивая ногами.

– Ничего смешного, – сердито сказал ему снизу Люр.

– Да, ничего смешного, – подтвердил подошедший старик. – Он же не знал о страховке.

Ребята притихли. Верн одной рукой отстегнул карабин на поясе и, держась другой рукой за страховочный шнур, соскользнул на землю. Он подошёл к Люку, но тот не дал ему времени на извинения – просто потрепал по взмокшей шевелюре, и повернулся к старику:

– Пошли, Ян, пусть ребята развлекаются дальше. Надеюсь, они хотя бы малышей на канат не поставят.

– Не факт, – ухмыльнулся старик.

Сарай в другом конце двора выглядел, скорее, как маленький бастион: каменный, приземистый, с узкими окошками-бойницами поверху. Ян открыл висячий замок и широко распахнул дверь, чтобы Люр мог заглянуть внутрь. Ничего особенного тот не увидел: полки с инструментами по стенам и большой верстак слева. Справа – передвижная лестница, чтобы доставать до верхних полок. Старик вошёл первым, снял с крюка у двери большой фонарь и включил его. «Входи» – сказал он Люру, а когда тот вошёл, закрыл дверь изнутри на тяжёлый засов.

В свете мощного фонаря стало видно, что и стены, и потолок облицованы каменными плитами – непонятная роскошь для хозяйственной постройки. Ян прошел к лестнице, сдвинул её и запустил руку за боковую полку. Плита у стены приподнялась и сдвинулась, открывая тёмный провал. Старик осветил ведущую вниз лесенку и стал спускаться, поманив за собой Люра.

Комната внизу оказалась небольшой, и тоже облицованной камнем. Повышенной влажности здесь не чувствовалось совершенно. «Идеальная гидроизоляция» – подумал Люр. Старик тем временем подошёл к стене и прижал ладонь к одной из плит – та отъехала в сторону, открывая неглубокую выемку, где лежало что-то похожее по на книгу. Ян вынул «книгу» и показал Люру – она оказалась шкатулкой с пластиковым конвертом сверху. «Пошли» – коротко сказал стрик, пряча шкатулку с конвертом в карман куртки. Они повторили всё в обратном порядке и вышли во двор, где смеялись и кричали дети. Теперь по канатам шли девочки.

– Я хранитель. – сказал старик, когда они вошли в гостиную и подсели к столу. Потом достал из кармана и конверт и шкатулку, и положил их в центре стола, между собой и Люром. – После меня хранителем станет один из моих потомков. Все мальчики нашего рода после совершеннолетия читают это письмо и узнают о ключе-шкатулке.

– Прямо королевская династия, – пошутил Люр.

– Да, династия, – серьёзно отозвался старик, и вдруг улыбнулся. – Выгляни-ка в окно.

Люр выглянул: на канатах стояли уже два младших мальчика. Причём стояли уверенно. Он подавил улыбку и обернулся к старику. Тот протягивал ему конверт:

– Прочитай письмо – оно и для тебя тоже.

Люр взял конверт, потянул за хвостик застёжки и вынул листок. Обычная бумага, рукописный текст и, конечно, специальное покрытие, обеспечивающее практически вечную сохранность. Люр уже работал в архивах разных планет с такими листками, возраст которых насчитывал сотни и тысячи лет. Люр начал читать.

«Привет, потомок!

Ты – Хранитель. Ты получил это письмо вместе со шкатулкой от своего предка, и передашь их своему потомку, который будет Хранителем после твоей смерти. Не знаю, сколько поколений должно смениться, пока ситуация не изменится явно в ту или иную сторону. Твоё время придёт, если наша цивилизация будет стоять на краю гибели, хотя народ может и не осознавать этого, постепенно сползая в яму деградации. Тогда на планету прибудет дознаватель от Совета Планет, скорее всего под маской собирателя фольклора. Он найдет тебя – а ты передашь ему это письмо и шкатулку. Не пытайся открыть её сам – она поддастся только дознавателю. Шкатулка – это ключ, с помощью которого он получит нужные ему сведения. А мы получим шанс на спасение. Удачи!

Командор экспедиции «Дельта»,

Ральф Нильсен».

– Время пришло, – сказал Ян Нильсен. – Открывай!

Люр повертел шкатулку в руках, пока не обнаружил углубление на боковой стенке. Он вжал туда выпуклость своего перстня, сокола, и крышка приоткрылась. Внутри лежал такой же листок, только не рукописный, а рисунок. Карта, и какой-то иероглиф в правом верхнем углу.

– Знакомые места, – сказал Ян. – Видишь, это – горный хребет. Он разделяет нашу долину и соседнюю. Я излазил эти горы в юности. Досюда (он показал на отмеченное звёздочкой место в середине горного хребта) добираться часов шесть, и путь нелёгкий. Я с тобой пойти, конечно, не смогу, но нарисую подробную карту. А эту мы положим на прежнее место, она тебе не понадобится, а нам – страховка, сам понимаешь. Сейчас патрули по горам не шастают, но мало ли что… Обвал, например. Говорят еще, дикие собаки пошаливают. Кстати, оружие у тебя есть?

– Есть, – успокоил его Люр. – Рисуйте свою карту. Пойду завтра с утра.

Потом они подробно обсудили детали маршрута, и незаметно подошло время забирать детей и возвращаться домой к ужину.

– Подожди немного, – попросил старик. Он подошёл к полке, снял потрёпанный томик, показал Люру обложку – Александр Грин, и открыл томик на закладке. Откашлявшись, прочитал:

В Зурбагане, в горной, дикой, удивительной стране,

Я и ты, обнявшись крепко, рады бешеной весне.

Там весна приходит сразу, не томя озябших душ,

В два-три дня установляя благодать, тепло и сушь.

– Хочу дожить, хочу сам увидеть, – сказал Ян и продолжил, уже не глядя в книгу:

Там в реках и водопадах словно взрывом сносит лёд.

Синим пламенем разлива в скалы дышащие бьёт!

Там ручьи несутся бурно, ошалев от пестроты,

Почки лопаются звонко, загораются цветы.

– Хочу увидеть, – упрямо повторил старик. – Удачи тебе Люр!

*****

Утро началось с небольшого скандальчика на двоих. Верн непременно хотел принять участие в экспедиции.

– Ты пойдёшь в школу, – жёстко приказал Люр, исчерпав своё терпение. – Потом можешь погулять, как обычно, но будь дома к ужину. Не трепи родителям нервы, это не в наших общих интересах. Всё! Я пошёл. Постараюсь вернуться сегодня. Если не вернусь, завтра до школы зайдёшь к Яну. Вот твоя задача – ни больше, ни меньше. Исполняй!

Люр накинул на плечи рюкзак и пошёл к воротам.

– А ты куда? – крикнул Верн вслед.

– Собирать фольклор, – ответил Люр не оглядываясь.

Мальчишка сломя голову метнулся к дому.

Люр уже около часа шагал за чертой города. Скоро начнутся горы. Конечно, веселее было бы идти в компании, но это отпадало категорически. Ему удалось успокоить родителей Верна на свой счёт, но просьба отпустить с ним мальчика, написав в школу записку о болезни, только заставила бы их подозрения вспыхнуть с новой силой. Но главное – здесь все жители были чрезвычайно, ненормально дисциплинированы. Никаких прогулов! Взрослым грозила тюрьма, а школьникам – серьёзные неприятности и постановка на учёт как неблагонадёжных.

У подножия начиналась полоса лесов. Здесь росли только хвойные деревья, удачно приспособившиеся к непрерывной осени. Поднявшись выше, Люр понял, что его альпинистские навыки пока не понадобятся: горы, изъеденные коррозией, предоставляли множество удобных обходных путей – засыпанных обвалами ущелий и сквозных пещер. Правда, это же вызывало и беспокойство – а сохранилась ли в неприкосновенности та гора, где командор Нильсен спрятал свой архив? «Дойдём – узнаем», пробормотал себе под нос Люр, приближаясь постепенно к отмеченному звёздочкой тайнику.

Его опасения оправдались, но только наполовину. Отмеченный пик почти утонул в обвале. Однако его верхняя часть, именно та, где находился тайник, оставалась свободной – Люр увидел нужное место по камням, вроде бы в беспорядке выступавшим из скалы: обозначенный ими узор повторял иероглиф, нарисованный в верхнем углу карты командора. Люр шагнул к тайнику – и ухнул в глубокую яму. Вряд ли это была ловушка. Прикрытая каменным крошевом полость, скорее всего, образовалась естественным образом при обвале. Но от этого Люру не стало легче: края вскрывшейся пещеры были отвесными, да и забираться по ним на крючьях было рискованно из-за опасности нового обвала, который мог засыпать Люра уже навсегда.

– Лови страховку! – услышал Люр сверху. Мальчишка увязался-таки за ним.

– Прогульщик – отозвался Люр, поймав пояс с карабином. – Теперь тебя арестуют.

– Ерунда, ребята в школе прикроют. Аста им скажет.

– А дома?

– Так мы же вернёмся к ужину. Вылезай!

– Погоди, есть ещё дело.

Люр, вбивая в скалистый склон крючья (пригодились всё-таки!), поднялся к узору из камней. Молоток легко входил в искусственную перемычку, и вскоре в скале открылось каменное углубление, а в нём – небольшой ящик из непрозрачного пластика. Люр переложил ящик в рюкзак, спустил его на тросе, потом спустился сам.

– Всё! – крикнул он Верну, надевая рюкзак, – Ты хорошо закрепил конец?

– Обижаешь!

– Ладно, я вылезаю. Подстрахуй.

****

Как Люр и ожидал, в ящике обнаружились книги – бортовой журнал и три толстых тома дневников командора. Верн потребовал допустить его к находке, «в награду за спасение». Люр, усмехнувшись, допустил. После ужина они вдвоём уединились в комнате Люра. Часа три им никто не помешает: родители смотрели новости, потом ожидался сериал. Аста присоединилась к семейному просмотру. «Даст сигнал, если что», – пояснил Верн.

Начали с бортового журнала. Это была обычная экспедиция. Два месяца полёта от Земли до точки входа в область прыжка, а потом ещё два месяца от точки выхода до намеченной планеты. За эти четыре месяца не случилось ничего особенного: будущие колонисты ближе знакомились друг с другом. Завязывались дружбы, намечались брачные союзы, выделялись лидеры – им предстояло основать правящую группу. На время полёта основную и непререкаемую власть осуществляли командор и старшие офицеры, а на планете предстояло постепенно перейти к гражданскому правительству. Пока шла притирка людей друг к другу – начиналась общая история. Свою будущую родину они полушутливо называли «Землёй Обетованной». Постепенно название сократилось до «Обетованной», а к концу полёта – до «Бетты». Так они и назвали планету на последнем перед прибытием общем собрании.

Бортовой журнал – официальный документ. Сухой язык, ничего лишнего. Информативно, но не слишком увлекательно. Мальчишка скоро стал клевать носом, и Люр отослал его спать, обещав рассказать всё, о чём прочитает, утром. Дверь за Верном закрылась, а Люр, помассировав веки, принялся за командорские дневники, описывающие жизнь колонии за тридцать лет. Дневники приятно удивили его отходом от сухого канцелярского стиля – Ральф писал для себя и своих потомков. Тем не менее, Люк тоже начал задрёмывать: сказался тяжёлый день и обыденность описываемого – вначале история Бетты напоминала десятки прочитанных им раньше.

Небольшое поселение постепенно превращалось в город с аграрными пригородами. Население росло – появлялись другие города. Бешеный климат? И такое бывало. Люди ко всему приспосабливаются. Зато – щитовые деревья с ценнейшей древесиной, зато уникальные лекарственные растения, пользующиеся огромным спросом на космическом рынке. И расположение планеты неплохое: сектор Бетты, хотя и фронтир, примыкал к давно обжитому району Галактики, и торговые корабли посещали планету не реже раза в год. В принципе, Бетта могла жить только за счёт торговли своим уникальным растительным сырьем, поддерживая заповедные территории. Однако партия у власти настаивала на самообеспечении под лозунгом: «А что будет, если разразится глобальная война и торговые связи прервутся?!»

Ральф не верил в войну, но не возражал и против развития сельского хозяйства и собственной промышленности. В разумных пределах, не нарушающих природную специфику планеты. Впрочем, его соображения не имели особого веса – к тому времени (а прошло уже девять лет после высадки) он ушёл из правительства, женился, растил детей. Новому поколению климат не мешал: дети росли здоровыми и жизнерадостными. Старший осенью пойдёт в школу – новенькое здание готово было принять первых коренных жителей Бетты. И тут случилось событие, изменившее всё: очередной свободный торговец привез на обмен Климатическую Машину.

Люр встрепенулся и выругался про себя: «Как же вы в это дерьмо вляпались?!» КМ-казус проходили ещё на первом курсе – как классический пример неуправляемого эксперимента с катастрофическими последствиями. Это случилось много столетий назад, во времена колонизаторского бума. Длина прыжка тогда была сравнительно невелика, и пригодных для заселения планет не хватало. Поэтому пытались приспособить все доступные, даже с экстремальным климатом. Теория структурированного хаоса позволила рассчитать, а потом и реализовать так называемую климатическую машину, КМ. Её работа не требовала много энергии, а последствия носили планетарный характер за счёт слабых воздействий в расчетных точках пространства и времени. КМ состояла из компьютера-«мозга» и исполнителей-«пальцев», рассыпанных по всей планете и осуществлявших это самое воздействие путем запуска энергетических «бомбочек», которые меняли направление атмосферных потоков в точках бифуркаций.

Вначале изготовили три КМ и опробовали их на трех планетах, естественно, незаселённых. Как и ожидалось, климат менялся быстро – в течение нескольких лет, а не тысячелетий, причём менялся в заданном направлении. Поначалу. Через пять лет, незадолго до планируемого окончания эксперимента и перехода к практической стадии, появились первые основания для тревоги. На третьей планете климат неожиданно «сорвался с цепи» – вначале атмосфера вернулась в исходное состояние, а потом начала лавинообразно возбуждаться. Возбуждение перешло на твёрдые слои, и через два года планета разрушилась. Полностью. Две другие, заселённые после отключения КМ, благоденствуют до сих пор. На эксперименты с КМ был наложен запрет, а уже изготовленные машины запечатаны в бункере, как чумные вибрионы в специально оборудованных лабораториях-хранилищах.

Люр отправил срочное сообщение в Совет – краткий отчёт и требование незамедлительно проверить бункер с КМ. Он криво усмехнулся: «А ведь я сделал крупный вклад в науку – открыл второй тип катастрофы, вызываемой климатической машиной. Здесь атмосфера не взбесилась, как на третьей планете, а попросту умерла. Интересно, можно ли её оживить? Впрочем, это уже не моя забота, а климатологов. Если их сюда допустят». Люр продолжил чтение, уже понимая, что произошло с планетой и её жителями.

Всё решило большинство – старшее поколение, выросшее в умеренном климате Земли. Они проголосовали за Машину. И снова, как в классическом случае, пять лет КМ вела себя как положено: климат постепенно превращался в умеренный. Правда, плантации щитовых деревьев почему-то начали хиреть, а лекарственные растения – терять свои уникальные свойства. Космическая торговля постепенно заглохла – нечего стало вывозить. Но голода не было: сельское хозяйство теперь вполне обеспечивало потребности населения. Колонисты радовались: ни жгучих морозов зимой, ни иссушающей жары летом. Циклоны и смерчи постепенно слабели, даже сильный ветер становился большой редкостью.

Потом пришли затяжные дожди. «Нормальная осень» – говорили люди, вспоминая свою Землю. Выпал снег, но сразу растаял. Весна вообще не пришла… Запись в дневнике командора:

«Вчера вечером заходил Джордж. Он очень обеспокоен. И все его коллеги-экологи тоже. Никогда не видел его в таком состоянии. Вот наш разговор (по памяти):

– Это точка невозврата!

– Ты не преувеличиваешь? В конце концов, можно остановить Климатическую Машину и вернуться к началу.

– Уже нельзя. Даже если выключение машины не приведёт к катастрофическим последствиям… Они её спрятали. Перенесли «мозг» в другое место и засекретили. Якобы от террористов. Сейчас вообще всё секретят. Ты разве не знал? Архивы уничтожают…

– Не знал. Хреново. Мы что-нибудь можем сделать?

– Уже ничего, не при этом правительстве. Они окружили себя полицаями и открыли ещё три военные школы…А себе строят запасной космопорт в горах. Туда тоже не прорваться – вооружённые солдаты, с собаками».

«Ага, вот откуда бывшие патрули в горах и одичавшие собаки», – подумал Люр и стал читать дальше, пока не дошёл до последней записи:

«Вот мы и получили бессменное консервативное правительство, а вместе с ним и вечную осень. Мы не справились с искушением стабильностью. Разумеется, мы, первые, будем жить дальше… Выживать. Проживём ту жизнь, на которую обрекли себя сами. Расплачиваться за ошибки нам нечем – расплачиваться придётся вам, потомки. Надеюсь, вы сумеете справиться и с тиранией, и с климатической машиной. Простите нас. И успеха!

Командор экспедиции «Дельта» Ральф Нильсен».

Окно посветлело: начинался очередной ненастный рассвет. Люр потёр глаза и с судорожным зевком потянулся. Потом позвонил в космопорт Бетты и приказал подготовить его космолёт к вылету. Ну, вот и всё! Подготовка займет не меньше десяти часов. Сейчас он поспит, а днём сходит к Яну – передаст ему записи командора. Опора для «всплытия»? Он не знал. Ясно было одно: его работа здесь окончена. Дальнейшее его не касается.

В дверь поскреблись.

– Люр, ты не спишь?

Чёрт! Он же забыл, что обещал Верну рассказать всё утром. Он промычал что-то утвердительное.

В дверь просунулась горящая от возбуждения и любопытства мальчишечья физиономия.

– Можно?

– Заходи.

– Аста дрыхнет, как суслик, родители пока не встали, – доложил Верн. – Ну, рассказывай!

– Садись, – со вздохом пригласил Люр, уже понимая, что поспать до отлёта ему не удастся.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю